Текст книги "Вне сценария: Чужой канон (СИ)"

Автор книги: Kanon_Off

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10. «Солнце в Зените»

"Каждое погребение – лишь начало нового огня."

Логан крутил баранку, вцепившись в неё мертвой хваткой. Его фургон был старым куском дерьма, но надо отдать должное – он вез наши задницы, и этого пока хватало. Железо вибрировало так, что казалось, кости сейчас рассыпятся.

Сзади пристроился Касл. Сидел тихий, как покойник. В темноте кузова слышно было только, как металл трется о металл – Фрэнк методично перебирал магазины, проверяя каждый патрон. Сухой, резкий щелчок затвора был единственным звуком, который пробивался сквозь гул движка. Ему было глубоко плевать на горы за окном или чертов рассвет. Он не любовался пейзажем, он просто прикидывал сектора обстрела. Для него эта поездка была не путешествием, а просто затянувшейся переброской в зону боевых действий.

Я же сидел и пытался понять: какого хрена я такой слабый??? Если во мне реально кровь этого криптонца, то почему я не вытворяю всё то, что показывают в комиксах? Почему солнце не дает мне столько силы, сколько нужно?

Я же чувствую, как оно по чуть-чуть впитывается кожей, но этого ни хрена не хватает. Я же едва не сдох в драке с этим долбаным Гробовщиком. Если бы не удача то я бы там и остался лежать в пыли лесопилки. Тело работало как будто на холостом ходу, едва поддерживая жизнь, а реальной мощи – ноль. Что-то тут явно не так…

До меня дошло только спустя полчаса раздумий.

В том бою с Линкольном, когда я уже лежал в грязи и не мог даже вздохнуть, тело само подрубило аварийный режим. Весь тот мизер энергии, который я копил по капле неделями, организм отложил «на чёрный день». И когда Гробовщик почти вбил меня в землю, этот запас сработал как дефибриллятор, чисто чтобы сердце не встало.

Я понял: если тело само решает, когда открывать этот кран, значит, я могу делать это сам, логично? Логично! Мне получается не надо ждать, пока меня начнут убивать, а просто взять и забрать всё, что дает солнце. Это как с дыханием ты дышишь на автомате, но если захочешь, можешь набрать полные легкие и задержать воздух. Тут та же хрень. Нужно было просто перестать быть пассажиром в собственном теле.

Тумблер. Мне просто надо повернуть этот чертов тумблер вручную, – пронеслось в башке.

Я нажал кнопку, и стекло с натужным скрипом уползло вниз. В харю сразу ударил ледяной горный воздух, пахнущий хвоей и сыростью. Я высунул руку из окна, ловя ладонью первые красные лучи, которые пробивались сквозь ветки. Зажмурился и буквально приказал каждой клетке, каждой частице внутри: «Жри. Твою мать, пей всё до дна!»

И оно сработало…

Это не было похоже на тепло от грелки. Это был удар тока. Я почувствовал, как по венам пустили раскаленную жидкую энергию, солнце не просто согрело оно вломилась в меня, выбивая из мышц всю боль и тяжесть. В тишине фургона раздался отчетливый, противный хруст: это мои сломаные ребра начали вставать на место. Треснувшие кости срастались, вправляясь под кожей за какие-то секунды, от чего меня даже слегка передернуло.

Я выдохнул, и это был первый нормальный вдох за последние сутки. Туман в башке моментально испарился. Весь этот страх, который остался после лесопилки, просто сгорел в этом внутреннем пожаре. Психика встала на железные рельсы. Я чувствовал, как кожа начала едва заметно гудеть от плотности заряда, а зрение стало таким четким, что я видел каждую трещинку на лобовом стекле.

Логан покосился на меня, не вынимая сигары. Он почуствовал, как воздух в салоне стал наэлектризованным, а от меня потянуло жаром, как от печки в мороз.

– Ну чё, малец, решил наконец-то к розетке подключиться? – Логан ухмыльнулся, и в зеркале блеснули его глаза. – Правильно. Солнце сегодня халявное. Налегай, пока лавочку не прикрыли.

Я ничего не ответил. Просто сидел, вжимаясь в старое сиденье, и чувствовал, как внутри всё закипает. Боль в ребрах ушла, сменившись странным зудом, как будто мышцы под кожей налились свинцом. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого гула в венах, я начал шарить по салону глазами. Взгляд упал на бардачок.

Я открыл его, крышка держалась на честном слове и скрипнула так, будто я ей жизнь сломал. Внутри среди кучи чеков, пустых пачек от сигарет и какого-то железного мусора валялись кассеты. Настоящие, старые пластиковые кассеты, затертые до дыр.

Я стал перебирать их, и в голове почему-то всплыл мой старый телик в «прошлом» мире. Я ведь был фанатом «Сверхъестественного». Раньше, когда всё было в привычном порядке, я мог часами залипать в приключения Винчестеров. Черная «Импала», бесконечные дороги и брат за брата. Тогда это казалось крутой сказкой, а сейчас я сам сидел в раздолбанном корыте с двумя типами, которые были похуже любых телевизионных демонов. Мы тоже неслись куда-то в глушь, подставив задницы под прицел.

Среди коробок с AC/DC и какими-то безымянными записями я наткнулся на «Kansas». Пальцы сами выудили кассету. Я вставил её в магнитолу – та заглотила пластик с урчанием. Нажал на перемотку, ловя нужный момент, и из динамиков, хрипя и захлебываясь, вырвался тот самый гитарный проигрыш.

«Carry on my wayward son».

Я прикрыл глаза, пытаясь представить, что под нами не ржавый «Шевроле», а идеальный хром 67-го года, а впереди – понятная дорога и враги, которых можно привалить одной пулей. Хотелось на пару минут поверить, что мы герои того самого кино, где в конце серии все остаются живы. Но реальность ни хрена не была похожа на сериал. Она пахла дешевым куревом Логана, едким маслом из коробок Касла и моим собственным потом.

– Твою мать, малец, – Логан наконец сплюнул остаток сигары прямо в окно. – Ты еще «Скуби-Ду» вспомни. Выключи эту херню, пока я тебе пальцы не переломал. У меня от этой завывающией классики уже изжога.

Я не стал выключать, но звук прикрутил, чтобы он не орал на весь салон, перекрывая мотор.

– Да ладно тебе, – бросил я, глядя в боковое зеркало, где в лучах рассвета пропадала дорога. – Нормальная тема. Мы же вроде как тоже по штатам колесим. Спасаем людей, охотимся на дерьмо всякое… Почти как в том кино.

– Мы не спасаем людей, – голос Касла сзади прозвучал как удар затвора. Холодный и пустой, от которого сразу захотелось выпрямить спину. – Мы зачищаем территорию. Не путай работу с телешоу, парень. В жизни музыка не играет, когда тебе выпускают кишки, уж поверь. Касл усмехнулся.

– Скучные вы, таричьё..

Я замолчал, глядя на сосны. Гитара в динамах продолжала тянуть свою мелодию, но теперь она казалась какой-то чужой в этом салоне.

– Слушай сюда, – Логан перехватил руль одной рукой, а другой полез в карман за новой сигарой. – Мы прём в Блэквуд-Крик. Моя старая берлога. Там нет сотовой связи, нет соседей и нет никаких ублюдских правил. Только горы и лес. Как приедем – первым делом вываливаем всё железо Фрэнка. Это база. Нам понадобится каждый кусок свинца, который у нас есть.

Логан замолчал, вглядываясь в серую ленту дороги, и его голос стал ещё тише, приобретая наждачный оттенок:

– Расклад такой: в хижине заляжем на дно, но без фанатизма. Пока мы будем там ты потренироваться успеешь, надо чтобы ты реально научился рулить своей дурью, мы с Каслом подготовим почву. Нам нужно сообразить, как выпутаться из этого дерьма прежде, чем нас прижмут к стене.

Он на мгновение глянул на меня своими тяжёлыми, желтоватыми глазами. В них не было сочувствия – только сухой расчет хищника.

– Так что завязывай с соплями по сериалам. Там, куда мы едем, ты будешь либо вкалывать до кровавого поноса, либо сдохнешь, когда придут настоящие демоны мать их. Времени – в обрез. Как только солнце вылезет в зенит, начнём первый этап. Поглядим, насколько ты силен и что у умеешь на самом деле или это просто пустой звон в ушах.

Логан резко крутанул баранку, сворачивая с разбитого серпантина на узкую грунтовку. «Шевроле» жалобно заскрипел всеми суставами, и нас начало трясти так, будто мы попали в бетономешалку. Лапы елей хлестали по лобовому стеклу, размазывая по нему дорожную дрянь и хвою.

Перед тем как окончательно зарыться в глушь, мы сделали крюк к старым заброшенным шахтам – там была одна из нычек Касла. Глядя на то, как Фрэнк вытаскивает из заваленного камнями лаза тяжелые армейские баулы, я понял, откуда у него столько шмоток и стволов. Это была не просто заначка, а целый склад, подготовленный на случай третьей мировой. Теперь всё это добро лежало у нас в багажнике, заставляя подвеску стонать при каждой кочке.

Через пару миль из тумана выплыла хижина – приземистый сруб, почерневший от времени и сырости. Домик буквально вжался между скалой и густым ельником, словно прятался от мира. Выглядело это место так, будто последние лет десять здесь хозяйничали только плесень да голодные крысы.

Как только мотор захлебнулся и заглох, в ушах зазвенело от внезапной, ватной тишины. Я первым делом вытащил телефон. Ладони подрагивали – хотелось набрать Барни в бар, просто услышать его ворчание и убедиться, что там всё ещё спокойно… Но на экране было мертво – «нет сети». Глухо, как в гробу. Связь с миром обрубило вместе с асфальтом.

– Спрячь эту игрушку, – Логан выпрыгнул из кабины, захлопнув дверь так, что с порогов посыпалась ржавая труха. – Тут даже радио ловит, только если молиться начнешь и то если всем богам одновременно. Выгружайся давай!

Работали в полном молчании. Касл двигался как отлаженный механизм: один ящик, второй, третий… Снаряга из его нычки, цинки с патронами, тяжелые чехлы с оптикой. Мы таскали всё это барахло в дом, который внутри встретил нас запахом вековой пыли и старой хвои. Разложили железо прямо на массивном дубовом столе, который жалобно прогнулся под весом.

Глядя на этот арсенал, я наконец до конца прочувствовал, что зачистка территории для Фрэнка – это не просто красивый оборот. На столе лежало достаточно свинцовой смерти, чтобы превратить небольшой город в филиал крематория.

– Неплохо, – Логан подошел к столу и кончиком пальца тронул ствол винтовки. – Но против того, что пришлют по наши души, этого может быть мало.

Перекусили по-быстрому, вскрывая банки с холодными консервами прямо на крыльце. Вкус был паршивый – пересоленная говядина вперемешку с жиром, но организму было плевать, ему нужно было топливо. В груди всё еще давило то тяжелое чувство после утренней подзарядки, как будто я проглотил кусок раскаленного лома, и он никак не хотел остывать. Сидеть на месте было тошно, энергия распирала изнутри, требуя хоть какого-то выхода.

После еды каждый разошелся по своим углам. Касл забился в самый темный угол комнаты, застелил кусок стола грязной ветошью и принялся за наладку оружия. Его пальцы летали над деталями на автоматизме, методично и сухо – чик, чик, щелк. Логан же ушел к фургону. Старый движок после такого подъема в горы явно был не в восторге и теперь требовал, чтобы в его кишках покопались. Росомаха торчал под капотом, по локоть в мазуте, что-то злобно ворча себе под нос.

– Значит, думаешь, парень сдюжит? – Логан не оборачивался к дому, но его хриплый голос легко пробил тишину и долетел до Касла через открытую дверь.

Фрэнк даже голову не поднял, продолжая протирать затвор промасленной тряпкой.

– Посмотрим, – отрезал он. – Сила без башки – это просто самосуд с кучей лишних трупов. Мне не нужен в напарниках смертник, который в горячке боя сожжет укрытие вместе со мной. Пусть научится сначала не палить во все стороны, как напуганный пацан с петардой.

Логан натужно кряхтел, подтягивая какой-то болт ключом. Железо лязгало под его руками так, будто он хотел его раздавить.

– Когда я его первый раз увидел, он выглядел как побитый пес, который сам не понимает, зачем ему клыки, – пробасил Росомаха, наконец выпрямляясь и вытирая потные руки о засаленные штаны. – Сейчас в нем этой дури скопилось столько, что за версту несет проблемами. Вопрос только в том, хватит ли у него яиц направить этот поток куда надо, а не просто лопнуть от собственного напряжения.

Я стоял на пороге, привалившись к косяку, и слушал их комплименты. Внутри всё еще нарастало это давление, мышцы будто гудели под кожей, требуя нагрузки. Казалось, если я сейчас не вмажу по чему-нибудь или не пробегу милю, меня реально разорвет.

– Эй, Уотчер! – Логан с грохотом захлопнул капот, так что с крыльев фургона снова полетела ржавая труха. – Хватит подпирать стены и ловить мух. Солнце уже жарит вовсю, а ты еще ни разу задницу от крыльца не оторвал.

Он сплюнул под ноги и кивнул в сторону склона, где над лесом возвышался ржавый остов старой конструкции.

– Пошли, глянем, на что ты годен в спокойной обстановке. Покажем Фрэнку, что ты не просто случайная ошибка природы, а что-то посолиднее.

Я кивнул, не говоря ни слова. Разговоры кончились. Пришло время проверить, смогу ли я на этот раз контролировать себя.

Логан криво усмехнулся, глядя на то, как я разминаю затекшие плечи. Он сплюнул остаток сигары под ноги и сделал шаг навстречу, преграждая мне путь к середине поляны. В его взгляде не было ни капли дружелюбия – только холодная оценка куска мяса перед забоем.

– И вот еще что, малец. Даже не вздумай врубать свои лазеры, беготню или прыжки. Никакой сверхсилы. Никаких рывков. Только твои мышцы, кости и то, что у тебя в черепной коробке.

Я замер, вытаращившись на него. Внутри всё еще давило от утренней подзарядки, тело буквально требовало выплеснуть это напряжение.

– Какого хрена? Если я не буду этим пользоваться, как я научусь сражаться?

– Если ты привыкнешь полагаться только на свои читерские замашки, – подал голос Касл, выходя из хижины, – то в тот момент, когда солнце зайдет или тебя накроют какой-нибудь дрянью, блокирующей силы, ты станешь просто куском неповоротливого дерьма. Ты должен уметь драться как обычный человек. А сила… сила должна быть бонусом, а не костылем.

Логан кивнул, разминая кулаки. Суставы у него хрустели как сухие ветки под сапогом.

– Фрэнк прав. Если ты не можешь вырубить противника кулаком, используя технику, то твоя мощь – это просто дорогая обертка для мусора. Поэтому сейчас – только твои рефлексы. И не дай бог я увижу, что у тебя глаза хотят поджарить мой зад или ты дернулся быстрее, чем положено человеку – я тебе эти зенки внутрь вдавлю. Просек?

Я кивнул, хотя внутри всё клокотало от злости. Но спорить с этими ветеранами было бесполезно.

– Ну давай, уже, – Логан сократил дистанцию мгновенно.

Я попытался встать в стойку, как учил Мэтт, но Логан только хмыкнул. Первым же коротким ударом он впечатал мне в челюсть так, что зубы клацнули, а в глазах потемнело. Я отлетел на пару метров, пропахав спиной жесткий дерн. Ближайшие часы превратились в методичное избиение. Логан не жалел меня ни секунды. Я получал в челюсть, под ребра, в колено. Моя регенерация работала на износ, заживляя ушибы на ходу, но это жрало энергию с бешеной скоростью. Чем больше я восстанавливался, тем слабее становился. Каждое заживление вытягивало из меня тот самый утренний запас.

Но где-то на исходе третьего часа в голове что-то щелкнуло. Криптонская кровь начала работать не только на заплатку синяков, но и на мозги. Я начал видеть закономерности: как Логан заваливает плечо перед хуком, как Фрэнк переносит вес перед подсечкой. Мозг стал обрабатывать косяки быстрее, чем я успевал их осознать.

Когда Логан пошел на второй круг, решив закончить серию мощным прямым в лицо, я не дернулся назад. Я просто выставил жесткий блок. Раздался глухой, тяжелый звук, как будто кувалдой врезали по стальной балке. Логан замер, его кулак уткнулся в мою ладонь. Я почувствовал, как тело само, без всяких приказов, стало плотным и непробиваемым словно у меня сталь под кожей.

Логан удивленно вскинул брови, но я не дал ему опомниться – резко сократил дистанцию и всадил серию коротких ударов в корпус. Росомаха хекнул и отвалил в сторону, а на его место тут же вылетел Касл. С Фрэнком было сложнее: он не лез на рожон, действовал как хирург но с ломом. Но я уже не был мешком для битья. Я читал его движения, заставляя его промахиваться раз за разом.

– Передышка! – выдохнул Логан, вытирая кровь с разбитой губы.

– Да, согласен!!! – Согласился Фрэнк.

Я замер, пытаясь унять пульс. Прошла минута, не больше. Я только успел смахнуть пот со лба, как они сорвались с места одновременно. Без предупреждения.

Это была уже не тренировка, а настоящая бойня. Логан нырнул вниз, пытаясь вскрыть мою защиту и подрубить ноги, а Касл заходил сбоку, работая на захват. Я сосредоточился до предела, отсекая всё лишнее. Когда Логан пошел на очередной выпад, я на одних инстинктах всадил ему хлесткий лоукик прямо в бедро. Удар вышел такой силв, что Логана буквально снесло с траектории. Касл в этот момент уже прыгнул, пытаясь нанести удар ногой мне в голову, но я оказался быстрее – просто потому что вычислил его траекторию.

Я перехватил Фрэнка в воздухе, скрутил его и, жестко перехватив за шею, приподнял над землей. Касл замер, его глаза в упор смотрели в мои. В этот момент я чувствовал, что могу раздавить его, как сухую ветку, но я просто разжал пальцы и опустил его на траву.

Я всё это делал на опыте тренировок с Мэттом в городке, ну и опыте этих двоих, который я впитывал как губка весь день.

Тренировка выжала из меня всё. Мы закончили, когда стало темнеть, но солнце ещё было видно. Касл молча поднялся и пошел к дому, потирая шею, а Логан только хмыкнул, прихрамывая на правую ногу.

– Ладно, смазливый… На сегодня хватит. Похоже, в башке у тебя всё-таки не только опилки.

Я ничего не ответил, побрел к скалистому выступу, где еще цеплялись за камни последние лучи солнца. Уселся на раскаленный гранит, закрыл глаза и подставил лицо остаткам света. Теперь я не просто впитывал энергию – я заставлял каждую клетку запирать её внутри, как в сейфе, не тратя на заживление мелких ссадин. Мышцы сводило судорогой, тело ныло, но я продолжал питать энергию. Я знал, что завтра эти двое придумают что-то еще более хреновое, и мне понадобится каждый джоуль, который я смогу в себе удержать..

Вечер наступил быстро. Солнце ушло окончательно и в хижине стало темно. Мы сели за массивный дубовый стол. Касл уже разложил на нем карты, исчерченные пометками, и пачку зернистых распечаток.

– Ладно, – Логан швырнул на край стола свою кепку и уставился на меня. – Раз ты за сегодня не сдох, слушай план. У нас есть зацепка. Пока ты там на камнях после спарринга прохлаждался, Фрэнк разгреб данные, которые успел скачать еще до того, как мы въехали в эту глухомань.

Касл ткнул пальцем в точку на карте – старое поместье с огромной территорией на окраине города.

– Это слепое место, – голос Фрэнка звучал сухо. – Камер нет, полиция туда не суется. По тем шифровкам, что я перехватил у людей Фиска пару дней назад, он использует эти ангары для встреч, о которых не должны знать лишние люди. Там только его личная охрана.

Он пододвинул ко мне три фотографии. Снимки были сделаны издалека, с сильным зумом. На них были запечатлены трое: один – жилистый тип со шрамом через всю бровь, двое других – классические «шкафы» в неприметных ветровках.

Я посмотрел на снимки этих типов. Мышцы после избиения еще ныли, но в голове была странная ясность.

– Я готов, – сказал я.

Логан хмыкнул и убрал нож.

– Посмотрим. Одно дело – получать от меня на поляне, и совсем другое – когда в тебя палят со всех сторон и незнание того есть там чуваки со сверхспособностями или нет.

– Но факт того что в конце вы оба всё равно оказались на лопатках неопровержим, согласись)!

Логан на мгновение замер, перекатывая сигару из одного угла рта в другой, а потом коротко хохотнул, хотя в глазах блеснула сталь.

– Не обольщайся, малец. Мы просто не хотели тебя окончательно размазать перед делом. Если бы я был серьезен, ты бы сейчас не на карты смотрел, а на свои кишки, размотанные по траве. Касл, подтверди.

Фрэнк даже не поднял головы, продолжая набивать магазин патронами. Его молчание было красноречивее любых слов.

«Логан говорил это грубо, почти с издевкой, но в душе он знал, что лжет. В тот последний момент на поляне, когда Ви поймал его кулак и сбил с ног лоукиком, Росомаха не поддавался. Напротив – он выжал из своих мышц всю доступную ему скорость и вложил в удар столько силы, сколько мог выдержать обычный человек, не превратившись в кашу. Логан проверял его на излом, бил на поражение, и то, что парень не просто выстоял, а сумел контратаковать, заставило старого волка внутри него довольно оскалиться. Уотчер прогрессировал пугающе быстро. Касл тоже это заметил – его сонная артерия до сих пор ныла после захвата парня, и Фрэнк знал, что еще секунда, и он бы отключился. Оба ветерана были более чем довольны, но признавать это вслух никто не собирался.»

– Всё, валим спать, – бросил Логан, туша сигару. – Завтра тяжелый день.

Я кивнул и побрел к своей койке. Мышцы гудели, энергия внутри всё еще требовала выхода, а перед глазами стояли лица типов с фотографий.

Интерлюдия 1 «Сон или реальность»

Ночь в Блэквуд-Крик не принесла покоя. Когда в хижине погас свет, а дыхание Логана и Касла выровнялось, за пределами сруба пришло в движение нечто иное.

Оно не принадлежало этому лесу. Существо сидело в густой тени старых елей, полностью сливаясь с ночной темнотой. Ему не нужны были тепловизоры или бинокли – оно ориентировалось на ментальные отпечатки. После бойни на лесопилке не осталось живых свидетелей, но существу это было без надобности. Существо прибыло на пепелище и вычерпало из самого воздуха остатки предсмертного ужаса и застывших мыслей убитых. Двигаясь по следу сканировало память каждого, кто видел старый «Шевроле» на трассе: заправщика, сонного водителя грузовика, придорожного бродягу. Из этих обрывков чужих жизней оно сложило маршрут, который привел его прямо к хижине.

Тварь не шла на штурм. Она ждала, пока сознание самой слабой цели – Уотчера – окончательно расслабится. Как только парень провалился в глубокую фазу сна, существо вошло в его разум. Без сопротивления и без шума.

Оно работало методично, как мясник, разделывающий тушу. Тварь вскрыла пласты памяти парня, перебирая его прошлое: другой мир, дом, семью. Оно выкачивало информацию о происхождении его сил, фиксировало каждую деталь его биографии. Но просто знаний было мало. Задачей было подготовить почву для Фиска – превратить опасное оружие в бесполезный лом.

Существо начало транслировать образы, вывернутые из страхов самого Уотчера. Оно показало ему Барни, лежащего в луже собственной крови в пустом баре, заставило его увидеть лица родителей, гниющих под слоем земли, внушая одну простую мысль: возвращаться некуда. Все, кто был дорог, мертвы. Ты один.

Одновременно с этим существо вытягивало текущие планы группы. Куда, когда, место, время выхода, тактика зачистки – вся информация перекочевала в разум твари. Оно планомерно разрушало психику парня, заменяя уверенность после тренировки параноидальным страхом.

Закончив работу, существо так же бесшумно отступило вглубь леса. Прямой бой не входил в его задачи. Оно получило всё: данные, координаты и сломленного противника.

В хижине Уотчер резко подорвался на койке, захлебываясь холодным потом. Его сердце работало на износ, а перед глазами всё еще стояли мертвые лица близких. В углу Логан приоткрыл один глаз, почувствовав резкий скачок адреналина у парня, но промолчал.

Тварь уже была далеко, направляясь к ближайшей точке связи, чтобы передать Фиску информацию.

Интерлюдия 2 «Пентхаус Фиска»

Пентхаус тонул в густом полумраке, который лишь слегка разбавляли огни ночного Нью-Йорка за бронированным стеклом. Уилсон Фиск сидел за массивным столом, который перед его размером тела казался хлипкой поделкой. Перед ним стояли блюда, истекающие жиром: стейки с кровью, груды мяса. Он не ел – он поглощал пищу с механической, пугающей яростью. Слышен был только хруст перемалываемых костей и его тяжелое, свистящее дыхание. Каждое движение огромных челюстей выдавало животное напряжение, скрытое под дорогим костюмом.

Двери бесшумно разошлись. В кабинет вошел человек.

Фиск даже не поднял взгляда. Он медленно отложил нож, аккуратно вытер жирные пальцы белоснежной салфеткой и лишь после этого поднял голову. В его глазах застыл холодный расчёт. Он не испытывал страха, но в его жесте – едва заметном наклоне головы – читалось признание вошедшего как силы, с которой стоит считаться.

Гость остановился на границе света и тени. От него исходило ощущение концентрированной угрозы. Он дышал тяжело, и в каждом вдохе слышался странный металлический звук, будто внутри его грудной клетки работали поршни. Кожа мужчины неестественно лоснилась, а вены на предплечьях вздулись черными жгутами, пульсируя под воздействием недавно вколотой химии. Было видно, что каждое мгновение неподвижности дается ему с трудом – тело требовало разрушения.

– Вы вовремя, – пророкотал Фиск, и его голос заполнил комнату, как гул приближающегося поезда. – Сыворотка уже в крови?

– Да, – голос гостя напоминал скрежет тектонических плит. Сухо, хрипло, без капли человеческих эмоций. – Дай мне то, что обещал.

Фиск открыл ящик стола и вытащил прозрачный пакет. Внутри лежали дешевые, поцарапанные очки – те самые, что подобрали на лесопилке. Уилсон положил их на край стола так бережно, словно это была детонаторная чека.

– Это принадлежало щенку. На них остался его след. Он по докладу Меченого прячется в лесах Блэквуд-Крик. С ним двое наших общих знакомых… Ты знаешь, что с ними делать.

Человек сделал шаг вперед. Свет выхватил массивную фигуру, чьи плечи едва вписывались в габариты проема. Он протянул руку, и когти со скрежетом полоснули по пластику, когда он забирал очки. Мужчина поднес их к лицу и глубоко вдохнул, будто считывая информацию о жертве на молекулярном уровне. В его глазах на мгновение вспыхнул дикий, неестественный огонь.

– Я найду их, – бросил он, разворачиваясь.

В дверях его ждал второй. Это была неподвижная гора мышц, в темной броне. Если первый гость был воплощением ярости, то этот – воплощением абсолютной, неумолимой смерти. Эта живая скала так же была усилена сывороткой Фиска. Они не обменялись ни словом – два хищника, выпущенные на одну охоту. Когда они синхронно двинулись к выходу, по полу пентхауса прошла тяжелая вибрация, от которой задрожали бокалы на столе.

Фиск еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а затем снова взял нож. Охота началась. Он спустил с цепи тех, кто не брал пленных и не оставлял свидетелей.

Утро в Блэквуд-Крик выдалось ледяным.

Пока из хижины доносилось мерное сопение Логана и едва слышный, контролируемый храп Касла, я уже был на ногах.

Хотя на ногах это громко сказано. Я просто функционировал на автопилоте. Ночной кошмар прочно засел в подкорке, выбивая почву из-под ног. Перед глазами всё еще стояли стеклянные глаза Барни и лица родителей в сырой земле. Это был просто сон, но настолько реальный, что он вывернул душу наизнанку и нанес настоящий удар по психике. Внутри поселился холодный, дикий страх. Я чувствовал себя сломанным, потерявшим всё, ради чего стоило сражаться.

На автомате я закинул в себя пару банок тушенки – сейчас это был просто уголь для топки, не более. Снова достал телефон. Экран мигнул, показывая всё ту же пустую полосу антенны, убрал его в карман и вышел в рассветные сумерки. Нужно было заглушить этот внутренний ужас хоть чем-то, иначе я бы просто сошел с ума прямо там, в хижине.

Я ушел вглубь леса, к старому скалистому карьеру. Здесь меня никто не видел.

Сначала – сила. Я подошел к обломку скалы весом с хороший внедорожник. Уперся ногами в землю, чувствуя, как ботинки уходят в грунт. Вдох. Я рванул его на себя. Камень пошел вверх так легко, что я чуть не потерял равновесие. Я поднял его над головой, чувствуя, как мышцы наливаются сталью. Никакого дрожания, никакой натуги. Несколько раз присел с весом над головой.

Я подбросил этот кусок гранита метров на десять вверх и, поймав его на лету, впечатал обратно в землю. Карьер содрогнулся.

Затем – скорость и рывок. Я наметил цель – одинокое дерево на краю обрыва в полукилометре отсюда. Рывок. Мир превратился в размытую серую кашу. Звук собственного движения догнал меня только тогда, когда я уже стоял у дерева. Я не бежал, я буквально «выстрелил» собой сквозь пространство. Прыжок – и я взлетел над лесом, видя сверху нашу хижину, крошечную и беззащитную. Гравитация на мгновение перестала существовать, пока я не рухнул обратно, оставив в породе глубокие трещины.

Но самое главное я оставил на десерт. Тепловое зрение.

Я встал перед отвесной стеной карьера. Логан запрещал это, так как нас могли срисовать, но мне нужно было выжечь ту черноту, что осталась после сна. Я закрыл глаза, вызывая в памяти те жуткие образы: смерть родителей, Барни в луже крови. В голове начало нарастать бешеное давление. Температура за глазницами подскочила до невозможных высот. Я почувствовал, как энергия концентрируется в узком канале за зрачками.

– Давай… – прорычал я сквозь зубы.

Мир вспыхнул. Из глаз ударили не просто лучи, а два жгута ослепительно синего, почти белого пламени. Это была чистая плазма. Воздух вокруг затрещал. Синий огонь с яростным ревом вгрызся в гранит, мгновенно превращая камень в кипящую лаву, которая потекла вниз раскаленными слезами. Я выплескивал в этот огонь всю свою ярость и отчаяние от увиденного во сне.

Я держал поток секунд десять, пока голова не начала раскалываться. Когда закрыл глаза, на скале остались две дымящиеся дыры, уходящие вглубь на метры, а в воздухе стоял запах выжженного камня.

Я опустился на колено, тяжело дыша. Глаза зудели, а внутри разлилась звенящая пустота. Батарейки подсели…

Солнце жарило так, что камни карьера стали обжигать. Я лежал на самом краю отвесного выступа, раскинув руки, и просто впитывал этот жар. Каждая клетка тела вибрировала, наполняясь густой, тяжелой мощью. Я закрыл глаза, ощущая, как под веками пульсируют искры. В этот момент в голове была пустота. Только легкий шелест ветра в соснах далеко внизу нарушал этот покой.

Именно из-за этой тишины я проспал удар.

Я не увидел тени. Первым пришло жуткое ощущение, что на грудную клетку с размаху опустили многотонный пресс. Звук опоздал – оглушительный хлопок, как от взрыва авиабомбы, разорвал воздух только тогда, когда мое тело уже начало ломаться. Что-то массивное и твердое, как кусок броневой стали, врезалось в меня на запредельной скорости. Воздух мгновенно вылетел из легких вместе с хрипом и хрустом ребер.

Весь мир перевернулся в кровавое месиво.

Вместе с этим нечто я прошил край выступа, на котором лежал. Мы не падали, мы ввинчивались в массив гранита. Грохот крошащегося камня закладывал уши. Я спиной чувствовал каждое препятствие: каменные выступы, корни, плиты – всё это превращалось в пыль, пока эта тварь вжимала меня в породу, используя свою инерцию как таран. Секунды падения растянулись в бесконечный ад из боли и серой каменной крошки. Мы пробили отвесную стену насквозь, вылетев у подножия в облаке щебня.