Текст книги "Вне сценария: Чужой канон (СИ)"

Автор книги: Kanon_Off

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Часть 4. «Кровавый Город Грехов» Логан и Блейд

Асфальт под ногами Бейна шел трещинами. Он не боксировал – он вбивал Логана в землю, как сваю. Каждый удар кулака-молота отзывался сухим хрустом костей. Росомаха, зажатый между кузовом разбитого автобуса и этой горой мышц, едва успевал выставлять блоки. Когти со звоном высекали искры из стальных наручей Бейна, но тот, накачанный «Веномом», просто не чувствовал боли. Громила схватил Логана за горло и с силой впечатал в борт автобуса, сминая металл.

– Сломаю, – выдохнул Бейн. Из его маски с шипением вырывался белесый пар.

Логан ответил коротким, мясным ударом в корпус. Адамантий вошел в живот гиганта по самую рукоять. Бейн даже не дрогнул. Он просто усилил хватку, и Логан услышал, как начал деформироваться его собственный позвоночник.

В паре метров Блейд работал на пределе рефлексов. Беннет двигался как дефект пленки – только что он был впереди, а через миг его когти уже рвали плащ на спине охотника. Вампир двигался слишком быстро для существа с такой массой. Блейд крутанул катану, отсекая Беннету кисть, но та восстановилась прежде, чем упала на землю.

Вампир бросился в ноги, сбивая Блейда с позиции, и тут же вонзил клыки в предплечье охотника, игнорируя привкус сыворотки в его крови. Блейд ударил его наотмашь рукоятью меча в висок, вырываясь из захвата, но Беннет уже растворился в тени, чтобы через секунду обрушиться сверху, вбивая когти в ключицы.

Логан услышал, как под телом Блейда хрустнуло что-то не то, резко вывернулся из захвата Бейна, оставляя куски кожи в его пальцах. Он полоснул по трубкам на спине гиганта, пуская фонтан зеленого химиката.

Бейн взревел. Без регулятора «Веном» хлынул в его кровь неконтролируемым потоком. Его мышцы начали раздуваться, лопая швы костюма. Он схватил Логана за пояс и, как тряпичную куклу, швырнул его прямо в Беннета, который в этот момент собирался вскрыть горло Блейду.

Все четверо превратились в один окровавленный клубок. Логан вцепился в лицо Беннета, Блейд по рукоять вогнал кинжал в бедро Бейна, а тот, окончательно ослепнув от химического шока, начал крушить всё вокруг себя, сминая и врагов, и союзников.

В центре этого мясного вихря Бейн нащупал основной бак на груди и, сорвав предохранитель, вогнал иглу прямо в сердце. Его глаза залило сплошным зеленым светом.

Воздух вокруг него буквально задрожал от избытка давления. Блейд успел только вскинуть локоть, а Логан – пригнуть голову, когда Бейн нанес удар обоими кулаками по земле.

Ударная волна выбила стекла во всем квартале. Когда пыль осела, на месте боя осталась дымящаяся воронка. Логан лежал на самом дне, пытаясь собрать себя воедино, а над краем воронки вырос силуэт Бейна – теперь он был в два раза больше и совершенно не похож на человека. Сзади него, тяжело дыша и истекая черной кровью, медленно поднимался обгоревший Беннет…

Часть 5. «Кровавый Город Грехов» Без компромиссов

Меченый медленно подошел к Электре, вертя в пальцах толстый строительный гвоздь, мокрый от яда. Его движения были рваными, сопровождаемыми сухим воем сервомоторов.

– Видишь, Мердок? – его голос был почти весёлым. – Сначала она.

Он поднял руку, смакуя финал. Мэтт хрипел в железной хватке громилы, видя, как заносится рука для броска. Но Меченый ждал пафоса, ждал ответного крика или мольбы. Он ждал супергеройской дуэли.

Вместо этого пришла казнь.

Из абсолютной тьмы переулка, куда не дотягивался свет пожаров, донесся звук. Сухое, надрывное «Хррррр». Словно кто-то волочил по наждачной бумаге мешок с битым стеклом. Меченый не успел обернуться.

Сухой хлопок самодельного пистолета-кошки прорезал воздух. Стальной гарпун вошел Меченому точно в коленную чашечку, дробя кость и разрывая гидравлический привод. Психопат не успел даже вскрикнуть – рывок троса опрокинул его на затылок. Гвоздь с ядом бесполезно звякнул об асфальт.

– Слишком много слов, – голос из тени был похож на хруст костей под прессом.

Из дыма выступило Пятно. Белая безжизненная материя вместо лица. По ней медленно ползли чёрные пятна, пульсируя и сходясь.

Фигура в грязном плаще не стала подходить для красивого боя. Он просто выхватил из кармана тяжёлый брикет, обмотанный изолентой, и швырнул его под ноги наёмникам, которые бросились на выручку Меченому.

Электра на секунду забыла о боли. Она не знала, кто это. Но знала одно – это не человек, которого можно запугать или уговорить. И впервые за весь бой она перестала чувствовать себя уже мёртвой.

Взрыв не был пафосным. Самодельная смесь с магниевой крошкой и битым стеклом превратила лица мета-солдат в кровавое месиво. Пока они выли, раздирая себе глаза, Роршах уже двигался среди них. Он не фехтовал – он убивал. Обломок арматуры в его руке вошел точно в открытое сочленение шейного модуля ближайшего громилы. Один удар – и голова солдата повисла на пучке искрящих проводов.

Меченый пытался подняться, его изувеченная нога волочилась со скрежетом металла. Он вскинул руку, но Роршах выстрелил первым. Из сигнальной ракетницы. Прямо в живот.

Яркое красное пламя вгрызлось в плоть и полимеры костюма. Меченый забился, пытаясь сбить огонь, но Роршах уже был над ним. Он наступил тяжелым ботинком на обожженное лицо психопата, вдавливая его в грязь.

– Вы думали, это игра, – Роршах достал из-за пазухи бутылку с едкой смесью. – Вы думали, что маски делают вас особенными. Кингпин – это просто жирная пробка в унитазе.

Он просто разбил бутылку о грудь Меченого. Кислота начала шипеть, поедая и металл экзоскелета, и кожу под ним. Меченый больше не смеялся. Он хрипел, захлебываясь кровью и химикатами.

Мэтт рухнул на колени, хватая воздух ртом, как рыба. Запах палёного мяса ударил в нос ещё до того, как он понял, что происходит.

– Нет! – прохрипел Мэтт.

Роршах даже не обернулся. Он чиркнул кремнием.

– Город нужно чистить огнем. Начнем с мусора.

Огонь охватил Меченого, превращая элитного убийцу Фиска в воющий факел. Роршах отошел на шаг, равнодушно глядя на догорающую плоть, и начал перезаряжать свой пистолет-кошку. Чёрные пятна на его маске медленно сползлись к центру, замирая в форме узких, ледяных глазниц – словно маска наконец нашла, на кого смотреть.

Тишина на площади Святого Патрика стала осязаемой. Она не была мирной – это была глухая, ватная пауза после авиакатастрофы. Огонь на теле того, что когда-то было Меченым, начал стихать, переходя в жирный, черный дым. Металл экзоскелета продолжал трещать, остывая, а где-то в глубине переулка еще доносился захлебывающийся хрип последнего выжившего наемника.

Мэтт и Электра стояли в самом центре этого кладбища из плоти, полимеров и гидравлического масла. Вонь паленого мяса и кислоты забивала легкие.

И рядом – ОН.

Момент осознания

Мэтт тяжело дышал, опираясь на посох. В его голове «радар» рисовал кошмарную картину: горы изломанного железа, которые еще минуту назад были людьми, и неподвижный, пульсирующий чернотой силуэт в центре.

Чувство «мы спасены» продержалось ровно секунду, прежде чем его вытеснил ледяной ужас. Это не было спасением. Это было заменой одного кошмара на другой.

– Что ты… что ты сделал? – голос Мэтта сорвался на шепот.

Электра стояла чуть поодаль, сжимая сломанное запястье. Она, видевшая тысячи смертей, знавшая вкус крови, сейчас чувствовала тошноту. Она понимала: этот монстр в грязном плаще был им нужен, чтобы выжить. Без него Меченый сейчас вскрывал бы ей горло. Но глядя на то, как Роршах равнодушно перезаряжает свой пистолет-кошку, она осознала страшную вещь: он не пришел их спасать. Он просто пришел истреблять.

«Я убийца, – подумала она, глядя на пятна, ползущие по маске незнакомца. – Но я убиваю ради цели. Он – потому что мир для него уже мертв».

Столкновение миров

Роршах начал медленно поворачиваться к последнему раненому наемнику, который пытался отползти, оставляя за собой кровавую дорожку.

Мэтт, шатаясь, сделал шаг вперед. Он встал точно между Роршахом и умирающим солдатом.

– Хватит, – Мэтт поднял руку, преграждая путь. – Бой окончен. Он не представляет угрозы.

Роршах замер. Пятна на его лице на мгновение застыли, а затем начали медленно сползаться к переносице, образуя две узкие, презрительные щели. Он не поднял оружия. Он просто смотрел на Сорвиголову, как на досадную помеху, как на плесень, которая мешает чистить рану.

– Угроза – это не только нож в руке, – прохрипел Роршах. Голос звучал так, будто он выплевывал камни. – Угроза – это твоя слабость, Мердок. Ты позволяешь раку расти, потому что боишься испачкать руки в гною.

– Это правосудие, а не бойня! – Мэтт почти кричал, его трясло от ярости и изнеможения. – Мы не имеем права…

– «Право», – Роршах сделал шаг вперед, почти уткнувшись своей маской в маску Мэтта. От него несло холодом подворотен. – Мягкие люди в мягких креслах придумали «права», чтобы не видеть правду. Правда в том, что завтра этот кусок мусора выйдет под залог, который оплатит Фиск. И завтра он убьет ребенка. Чья это будет вина? Твоего «правосудия»? Или моя, потому что я пожалел патрон?

Мэтт замахнулся дубинкой, но рука задрожала. Он не мог ударить человека, который только что спас им жизнь, но он чувствовал, как от слов Роршаха рушится всё, во что он верил. Это была не драка. Это была аннигиляция морали.

Третий полюс

Электра наблюдала за этим, не двигаясь. Она видела Мэтта – светлого рыцаря, который пытается удержать обломки своих принципов. И она видела Роршаха – бездну, которая уже давно поглотила любые принципы.

Она понимала, что Роршах прав. В этом гнилом городе, в этой Адской Кухне, которую Фиск превратил в свою ферму, только такие методы и работают. Но цена… цена была слишком высокой. Если они примут его методы, они станут частью той самой грязи, которую пытаются вычистить.

– Мэтт, – тихо позвала она. – Оставь его. Он не человек. Он приговор.

Роршах мельком взглянул на неё. Черные кляксы на маске сложились в подобие жуткой, понимающей улыбки.

– Убийца понимает, – бросил он и, обойдя Мэтта как пустой столб, направился к раненому наемнику.

Роршах, не замедляя шага, обошел застывшего Мэтта, словно тот был всего лишь деталью городского пейзажа – сломанным почтовым ящиком или кучей мусора. Он подошел к наемнику, который судорожно скреб ногтями асфальт, пытаясь отползти в тень.

Сухо щелкнул затвор. Роршах даже не прицелился – он просто направил ствол вниз, в затылок, и нажал на курок. Звук выстрела в утренней тишине прозвучал как захлопнувшаяся крышка гроба. Тело бойца дернулось и обмякло.

Роршах медленно повернул голову к Мэтту. Черные пятна на белой ткани сошлись в одну неподвижную вертикальную полосу, напоминающую разрез зрачка.

– Мир не чертит линий, Мердок, – прохрипел он, и этот звук был холоднее самой смерти. – Только люди пытаются их рисовать. Но когда ты стоишь в бездне, ты понимаешь: никаких компромиссов. Даже перед лицом Армагеддона.

Он развернулся и пошел прочь, в густую завесу дыма. Его шаги были тяжелыми, размеренными и абсолютно равнодушными. Он не оглядывался. Ему было плевать на принципы Сорвиголовы, на его кодекс и его ярость. Этим коротким, обыденным убийством он ясно дал понять: здесь, в настоящей грязи, воля Мэтта Мердока весит не больше, чем пепел на ветру.

Мэтт стоял неподвижно, сжимая дубинку до белизны в костяшках. Он «видел», как фигура в плаще растворяется во тьме, и впервые за долгое время Дьявол Адской Кухни почувствовал себя по-настоящему беспомощным.

Часть 6. «Кровавый Город Грехов» Когти и Катана

Асфальт под ногами Бейна шел трещинами. Это была не драка, а планомерная переработка плоти. Накачанный «Веномом» до предела, гигант не боксировал – он вколачивал Логана в землю, как бетонную сваю. Каждый удар вминал адамантиевый скелет в дорожное полотно. Росомаха, оскалившись в кровавой маске, ушел под очередной замах и вогнал три когтя в бедро громилы, проворачивая кисть. Из раны брызнула густая, зеленоватая жижа вперемешку с кровью.

Бейн даже не охнул. Он схватил Логана за шею, поднял над собой и с хрустом впечатал в борт перевернутого грузовика.

В паре метров Блейд и Беннет превратились в два смазанных пятна. Вампир двигался рывками, растворяясь в дыму и возникая за спиной охотника. Его когти вспороли тактический жилет Блейда, оставляя глубокие борозды на ребрах. Блейд, не глядя, наотмашь рубанул назад серебряным стилетом. Лезвие полоснуло Беннета по горлу. Черная кровь хлынула на асфальт, шипя и выедая краску.

Беннет взвыл, его челюсть неестественно удлинилась. Он вцепился в руку Блейда, и они оба покатились по земле, выдирая друг из друга куски плоти.

Бейн наступил Логану на грудь, собираясь вырвать руку из плечевого сустава. Логан, задыхаясь от давления, выбросил когти второй руки вверх, прошивая стопу гиганта насквозь. Бейн покачнулся. В этот момент Блейд, вырвавшись из захвата вампира, швырнул под ноги Бейну световую гранату с магнием.

Вспышка ослепила всех.

Логан, работая на одних рефлексах, сделал рывок. Он вошел под защиту Бейна и начал методично, как швейная машинка, дырявить его живот и грудь. Адамантий рвал мышцы, кишки и пластиковые трубки системы подачи газа. Бейн захлебывался «Веномом», его мышцы начали бесконтрольно раздуваться, лопая кожу.

Беннет попытался спикировать на Логана сверху, но Блейд перехватил его в воздухе. Охотник вогнал серебряный меч вампиру в грудину, и они вместе влетели в витрину магазина. Стекло осыпалось на них как ледяной дождь. Внутри, среди осколков, Блейд нащупал шею Беннета и коротким, резким движением вогнал кинжал в основание черепа. Тело вампира забилось в конвульсиях и начало стремительно осыпаться серым пеплом.

Бейн, чье сердце уже не справлялось с химией, рухнул на колени. Его глаза залило сплошным зеленым цветом. Логан, пошатываясь и сплевывая сгустки крови, подошёл вплотную – и просто вогнал когти в подбородок Бейна, прошивая череп до самой макушки. Гигант замер, его челюсть свело судорогой, будто он хотел закричать, но лёгкие уже не слушались… тело дернулось в последний раз и обмякло, всей своей массой заваливаясь вперед. Логан не успел выдернуть руку – триста килограммов мертвого мяса, накачанного химией, рухнули прямо на него, впечатывая в разбитый асфальт.

Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только шипением «Венома», вытекающего из разорванных трубок.

Затем туша Бейна качнулась. Логан, хрипя и захлебываясь кровью, буквально вылез из-под мертвеца. Он не «поднялся» – он выскреб себя на четвереньках, оставляя на асфальте полосы кровавой слизи. Его шатало. Тело было выжато досуха: регенерация работала на таких оборотах, что сердце едва толкало густую, потемневшую кровь. Когти с сухим механическим звуком втянулись, но не до конца – один остался торчать на пару сантиметров, заклинивший из-за деформированного сустава.

Логан сплюнул вязкий сгусток и обернулся к разбитой витрине. Из груды битого стекла и обрывков манекенов, опираясь на зазубренный меч, выбирался Блейд. Его движения были рваными, как у сломанной куклы.

Они встретились взглядами среди дыма. Никаких слов не было. Логан просто подставил плечо, и Блейд навалился на него всей тяжестью, едва переставляя ноги.

Вместе, превратившись в одну изломанную тень, они побрели по пустой улице к ступеням церкви.

Глава 16. «Фундамент из стали и золота»

Небо над Адской Кухней было затянуто дымом, сквозь который пробивалось тяжелое, мутное солнце – шел десятый час утра. Гул великой битвы в небесах наконец стих, оставив после себя лишь звон в ушах и вибрирующий воздух.

Логан выскреб себя из-под туши Бейна на четвереньках. Он не встал – он буквально выдрал свое тело из-под мертвого мяса, оставляя на разбитом асфальте полосы кровавой слизи. Регенерация, измотанная «Веномом» и перегрузками, почти встала. Кожа на груди висела лоскутами, обнажая тусклые адамантиевые ребра.

Он хрипло сплюнул и обернулся к разбитой витрине. Оттуда, опираясь на зазубренный обломок меча, выбирался Блейд. Его правое плечо висело плетью, а лицо превратилось в сплошную гематому. Ни слова не говоря, Логан подставил плечо, и Блейд навалился на него всей тяжестью. Вместе, превратившись в одну изломанную тень, они побрели по пустой улице к ступеням церкви.

У ступеней Святого Патрика их ждала Электра, баюкающая сломанную руку, и Мэтт, сидящий на коленях среди трупов. Роршаха уже не было – только вонь паленого мяса от того, что осталось от Меченого, и густой едкий дым.

– Живые… – прохрипел Мэтт, услышав их тяжелую, неровную поступь.

Логан опустил Блейда на ступени и сам рухнул рядом. Логан обвел взглядом площадь: выпотрошенные мета-солдаты, горы трупов и этот методичный, грязный почерк смерти, оставленный незнакомцем в маске.

– Нихрена себе вы тут устроили… – Логан кивнул на обугленного Меченого. – Слишком эффективно для тебя, Мэтт.

– Тот, кто это сделал, ушел, – коротко бросила Электра. – Он не из тех, кто ждет благодарности.

Они посидели в тишине несколько минут, слушая, как остывает металл и трещит огонь. Затем, превозмогая боль, Логан поднялся.

– Надо проверить квартал. Посмотреть, не забились ли выжившие ублюдки по щелям.

Четверка выживших медленно двинулась в обход. Город выглядел как место преступления мирового масштаба. Они шли мимо разбитых машин и разрушенных магазинов. Наемники Фиска, еще ночью бывшие элитой, теперь разбегались при одном виде этих окровавленных фигур. Ублюдки бросали оружие и машины, чуя, что их хозяина больше нет в живых. Власть Кингпина испарилась вместе с ночным туманом.

Мэтт останавливался у каждой подворотни, вслушиваясь в стоны под завалами. Они вытаскивали гражданских, указывали путь к пунктам помощи, молча зачищая остатки хаоса. Грод входил в похмелье после локального апокалипсиса.

Около десяти утра, когда они снова вышли на открытую площадь, небо над ними взорвалось.

На сверхзвуке, выбивая оставшиеся стекла в округе, в небе пронеслись два силуэта. Звуковой удар был такой силы, что Логан и Блейд едва устояли на ногах. Через мгновение, в центре развороченной площади, подняв облако пыли, приземлились Ви и Хэнкок.

Уотчер стоял неподвижно, его глаза всё еще мерцали холодным синим пламенем. На нем были лишь ошмётки худи, а кожа была покрыта копотью и кровью. Хэнкок просто выдохнул, стряхивая пыль с плеч, и посмотрел на четверых израненных людей у церкви.

Логан сплюнул и криво ухмыльнулся, глядя на прибывших.

– Ты опоздал к десерту. Мы тут уже всё прибрали.

Ви перевел взгляд на Мэтта. Сорвиголова стоял, опустив голову, всё еще чувствуя на губах вкус гари от костра, в котором Роршах сжег его представления о справедливости.

– Фиск мертв, – коротко произнес Ви. Его голос звучал сухо – без эмоций, без торжества. – Кингпина больше нет.

– Мы заметили, – отозвался Блейд, кивнув на бегущих в панике солдат на горизонте. – Весь его замок рассыпался за одну ночь…

Уотчер медленно повернул голову к Мэтту. Его голос треснул, как сухая ветка:

– Барни. Где он?

Мэтт вытер кровь с подбородка, прислушиваясь к звукам, которые обычный человек не уловил бы за милю.

– Он в «Пресвитерианской» на Восточной стороне. Мои люди там. Туман и еще пара ребят, которым я верю. Они держат этаж.

Ви не ответил. Он даже не кивнул. Воздух рванул, а в следующую – звуковой удар вжал Логана и Блейда к ступеням. Пыль взметнулась фонтаном. Уотчера уже не было.

Больница пахла хлоркой, мочой и безнадегой. В коридорах было темно, только аварийные лампы тускло мигали, выхватывая из темноты каталки с телами, которые уже никто не считал.

Ви вошел через главный вход, выломав двери с петель. Его шаги по кафелю звучали как удары молота, а из темноты в конце коридора вынырнули две тени.

– Стоять! – рявкнул кто-то, и в лицо Ви уперся луч тактического фонаря. – Еще шаг, и мы тебя выпотрошим, ублюдок. Тут закрытая зона.

Ви не остановился. Он шел сквозь свет, грязный и окровавленный.

Один из защитников – крепкий парень с разбитой бровью – сорвался первым. Он бросился вперед, замахиваясь обрезком трубы, целясь в висок. Ви просто поднял руку, перехватывая железо на лету. Металл жалобно звякнул, сминаясь под пальцами. Второй парень вскинул дробовик, палец уже белел на спусковом крючке.

Уотчер замер. Он посмотрел на них – испуганных, злых, готовых сдохнуть за того, кто лежал за их спинами.

– Вы идиоты? – голос Ви прозвучал глухо под сводами пустого холла. – Опустите это дерьмо.

Парни застыли. Фонарь дрогнул, высвечивая знакомую фигуру.

– Уотчер?.. – выдохнул тот, что был с трубой. Руки у него затряслись.

Ви не ответил. Он прошел мимо них, задевая плечом, направляясь к палате Барни. На пороге он остановился. Внутри пищал аппарат, отсчитывая пульс – единственный живой звук в этом склепе. Он долго стоял, не моргая, глядя на Барни, на трубки в его теле, на бледную кожу.

Уотчер медленно развернулся к парням в коридоре. Те всё еще стояли, не зная, что делать с оружием и собственной дрожью. Ви посмотрел на них – без злобы, просто с бездонной усталостью.

– Спасибо, парни, – сказал он. – Что не бросили его.

Он зашёл в палату и тихо закрыл дверь…

В палате стоял тяжелый запах медикаментов. Писк монитора ввинчивался в мозг, методично и равнодушно. Ви придвинул металлический стул, ножки со скрежетом проехали по линолеуму. Он сел, уронив тяжелые, грязные руки на колени.

Барни выглядел плохо. Слишком маленький под белой простыней, обмотанный бинтами, как мумия, со впалыми щеками. Он открыл глаза медленно, фокусируясь на Ви. Взгляд у старика был ясный, но подернутый пленкой боли.

– Живой… – прохрипел Барни. Голос был похож на шелест сухой листвы.

Ви молчал. В горле застрял ком из пыли и невысказанных слов. Он смотрел на свои ладони – те самые, что вминали сталь и вырывали жизни. Те самые, из-за которых бар превратился в костер, а этот старик чуть не отправился в морг. Вина давила на плечи сильнее, чем бетонные перекрытия.

– Барни, я… бар. Его больше нет. Из-за меня.

Барни пошевелил пальцами, подзывая его ближе. Он видел всё. Он помнил тот момент – вспышки огня, крики и то, как его, словно тряпичную куклу, подхватили мощные руки. Он помнил холодный воздух и свист ветра, когда Ви нес его сквозь хаос к медикам.

Старик перевел взгляд на потолок, криво усмехнувшись уголком рта.

– Балбес… кончай это. Ты ни в чем не виноват.

Он набрал воздуха, и в груди у него что-то нехорошо хлюпнуло.

– Бар жалко, это да. Там была чертовски хорошая коллекция ирландского виски… я его пять лет собирал. И музыкальный центр… «Пионер» семидесятых годов, звук – как в раю.

Барни внезапно зашелся в сухом, надсадном кашле. Ви подался вперед, вцепившись пальцами в край кровати, готовый звать врачей, но старик махнул рукой, останавливая его. Когда приступ прошел, Барни снова посмотрел на него.

– Зато теперь у меня есть повод купить что-то получше. Если ты, конечно, поможешь старику с ремонтом.

Ви коротко, хрипло усмехнулся. Впервые за эти сутки в его груди что-то немного отпустило. Он опустил голову, глядя на бинты Барни.

– Помогу. Сделаем лучше, чем было, у меня есть несколько идей, Барни..

– Ловлю на слове, – прошептал старик и закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый сон.

Ви сидел в тишине, слушая его неровное дыхание. За окном больницы город продолжал тлеть, но здесь, в этой стерильной коробке, война на время отступила.

– Помогу, прошептал я, обещаю.

Прошёл почти час. Сирены вдалеке уже не резали слух, а просто гудели, как фон.

Над площадью Святого Патрика ещё висела пыль. Обломки бордюров и стекла медленно оседали, когда Ви рухнул с неба, вбивая себя в гранит так, что треснула плитка. Он был по пояс голый, покрытый копотью, засохшей кровью и грязью – как будто его только что вытащили из пожара, который он сам же и устроил.

Те же ступени. Те же израненные люди. Но воздух уже был другим.

Он сразу шагнул к Мэтту и грубо схватил его за куртку, притянув к себе.

– Фиск мёртв, – произнёс Ви глухо. – около часа или двух назад. Но его деньги ещё живы. У нас есть окно. Где центр управления?

Мэтт не дрогнул. Он стоял спокойно, словно слышал не голос, а карту города.

– У Фиска есть человек, – сказал он. – Артур Пим. Финансовый координатор. Он сидит на Лексингтон-авеню. Если Фиск молчит больше двух часов, он начнёт стирать активы.

Ви отпустил его и исчез, будто его просто вырезали из пространства.

Через минуту он уже стоял среди развалин поместья в Вестчестере. Тело Фиска остывало под грудой обломков. Ви рылся в пепле и бетоне, пока не нащупал искривлённый корпус смартфона. Экран был разбит, корпус погнут, но слабый огонёк сети всё ещё мигал – система всё ещё считала, что Кингпин жив.

Он сжал телефон в ладони и взлетел обратно.

На ступенях церкви Хэнкок смотрел, как чёрная точка исчезает в дымном небе.

– Миллиарды без хозяина… – хмыкнул он. – Это нельзя пропускать.

Он оттолкнулся от гранита, оставив в нём трещины, и рванул следом.

Офис Артура Пима был построен как бункер. Толстые стёкла, бронированные двери, камеры. Но это не имело значения.

Стекло взорвалось, и Ви вошёл в кабинет, как нечто, от чего не прячутся стены. Он подошёл к столу и швырнул на него разбитый, залитый кровью телефон Фиска.

– Он больше не ответит, – спокойно сказал Ви. – Никогда.

Пим побледнел, глядя на телефон Фиска. В этот момент в пролом в стене ввалился Хэнкок. Он не приземлился изящно – он зацепил плечом дорогую люстру из венецианского стекла, и та с мелодичным звоном разлетелась по полу.

– Ой, – Хэнкок даже не обернулся. – Вычтешь из его зарплаты, Артур.

Он подошел к мини-бару Пима, игнорируя наставленный на него страх финансового гения, и начал копаться в нарезке элитных сыров.

– Слушай, Артюша, – Хэнкок закинул в рот кусок бри ценой в бюджет школы. – У тебя тут всё такое… стерильное. Аж чихнуть хочется. Ты цифры свои крути быстрее, а то я сейчас начну смотреть, что у тебя в системном блоке интересного, и поверь, я открываю корпуса не отверткой. Он взял хрустальную пепельницу и стёр её в пыль в ладонях перед лицом Пима.

– Если хоть доллар потеряется, – сказал он лениво, – я вернусь. И проверю лично.

Пим сглотнул.

– Что… что вам нужно?

– Протокол «Чистое небо», – сказал Ви. – Свести все активы. Всё в одну точку. Сейчас.

Пальцы Пима затряслись над клавиатурой. На экранах побежали каскады цифр. Офшоры, трасты, золото, крипта – всё начало стекаться в единый узел. Империя Фиска сворачивалась внутрь себя, как раненый зверь.

– Готово… – выдохнул Пим. – Его счета пусты. Его наследники получат только долги.

Ви раздавил телефон Фиска в ладони. Пластик и металл превратились в крошку.

– Теперь можно объявлять о его смерти, – сказал он. – Теперь это просто новость….

Я вышел на край крыши Лексингтон-авеню. Воздух здесь был чуть чище, чем внизу, но все равно отдавал гарью. В кулаке я сжимал тяжелый кусок пластика – флешку, на которую Пим только что выкачал «кровь» империи Фиска. Семьдесят два миллиарда долларов. Цифра, которая не укладывается в голове, если ты привык считать стоимость пачки сигарет или литра бензина.

Хэнкок стоял рядом, сплюнув вниз, на копошащиеся внизу скорые.

– И что теперь? Купишь себе новую планету? – хмыкнул он.

– Куплю этому городу шанс не сдохнуть окончательно, – отрезал я.

Я не финансовый гений. У меня нет счетов, нет страховки, а мой паспорт – кусок ламинированной бумаги с липовым именем, который не пройдет ни одну серьезную проверку. Для системы я – призрак. А призраки не могут владеть трастами. Нужен другой план..

Я вернулся в офис. Пим сидел, вжавшись в кресло, перед ним лежал запасной смартфон – черный кирпич с шифрованным каналом связи.

– Здесь ключи от крипто-кошельков и координаты физических хранилищ, – пролепетал он, пододвигая аппарат ко мне. – Золото в подвалах под Джерси, артефакты в портах… Я взял телефон. Он был холодным и тяжелым.

– Слушай меня, Артур, – я наклонился так близко, что он зажмурился от запаха копоти, исходящего от моей кожи. – Если в этом дерьме есть хотя бы один скрытый чип или маячок… если я услышу хоть один посторонний писк в эфире – я вернусь. И тогда ты будешь молить, чтобы тебя убили картели, а не я. Понял?

Пим только мелко закивал.

Через минуту я уже падал на площадь Святого Патрика. Мэтт всё еще был там – сидел на ступенях, прислушиваясь к хаосу. Блейд и Логан латали раны чуть поодаль.

Я подошел к Мёрдоку и бросил флешку ему в ладони.

– Это всё, – сказал я, присаживаясь рядом. Мои голые плечи обдувал холодный ветер, но я его почти не чувствовал. – Семьдесят два миллиарда. Офшоры, недвижимость, золото, крипта. Прямо сейчас всё это летит в одну точку. В «Фонд Теневого Восстановления». Shadow Rebuild Trust.

Мэтт сжал флешку, его пальцы коснулись металла.

– Ты хочешь, чтобы я этим управлял? – его голос был тихим, но в нем прорезалась сталь.

– Ты – адвокат. У тебя есть чистые НКО, есть имя, и ты слеп для их камер и проверок. Юридически деньги будут в фонде помощи жертвам. Ты будешь лицом. Ты будешь подписывать бумаги, выкупать кварталы, кормить людей и строить убежища. Система не арестует деньги, которые официально идут на восстановление города после того дерьма, что устроили те, в небе.

Мэтт молчал долго. Он «видел» этот финансовый пожар лучше, чем кто-либо.

– А что оставишь себе? – спросил он.

– Зубы, – я вытащил запасной телефон Пима. – Доступ к крипте и золоту останется у меня. Ты – легальный щит, Мэтт. Ты – восстановление. Я – война. Если кто-то из выживших кланов или корпораций попробует засунуть руку в этот карман… им придется иметь дело со мной.

Я посмотрел на свои руки. Грязные, в ссадинах, в чужой крови. Вчера я воевал с Кингпином. Сегодня я занял его трон, только без его кресла и без его амбиций.

– Мы превратим Адскую Кухню в крепость, – сказал я, глядя в серое небо. – Пока боги делят стратосферу, мы будем владеть землей под их ногами. Каждым гребаным сантиметром.

Мэтт медленно кивнул и убрал флешку в карман.

– Это будет долгая и грязная работа, Ви.

– Другой я не знаю….

Хэнкок посмотрел на него, потом на Мэтта, который сжимал флешку с миллиардами. Он тяжело вздохнул и похлопал Ви по плечу так, что тот едва не ушел в землю по колено.

– М-да. Мрачные вы ребята. Один слепой и серьезный, другой – ходячий памятник депрессии. Семьдесят два миллиарда на кармане, а лица такие, будто у вас любимую собаку переехал трактор, а потом вернулся посмотреть что с ней случилось, сдавая назад на этом же тракторе..

Хэнкок взлетел на метр над землёй и завис в горизонтальном положении, заложив руки за голову.

– Ладно, восстановители. Вы тут стройте крепость, выкупайте кварталы… А я пойду найду место, где еще подают завтраки. И Ви? – Хэнкок ухмыльнулся, блеснув зубами. – Если купишь мне бар, где не будут спрашивать ID и косо смотреть на дырявые кроссовки – я, так и быть, поработаю твоим ПВО бесплатно.