Текст книги "Вне сценария: Чужой канон (СИ)"

Автор книги: Kanon_Off

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Князев за бронированным стеклом наверху вскрикнул, отпрянув от окна. Он лихорадочно начал тыкать кнопки на панели управления, пытаясь заблокировать все входы.

Я посмотрел вверх. Наши взгляды встретились лишь на мгновение. Я не стал пользоваться лестницей.

Воздух в зале взорвался от звукового удара и в долю секунды я сорвался с места, преодолев гравитацию и расстояние одним рывком. Бронированное стекло, рассчитанное на выстрел из гранатомета, разлетелось на миллиарды острых осколков, когда я пробил его своим телом.

Я приземлился прямо на его массивный дубовый стол, подняв облако пыли и бумаг, Князев отлетел к стене, опрокинув кожаное кресло, и забился в угол, хватаясь за кобуру.

– Ну что, Толя, – я заговорил на русском языке, чего не делал уже очень давно… спрыгнул со стола, и подошвы моих ботинок хрустнули по осколкам стекла. – Где твой детонатор? Где твоя смелость?

Каждый мой шаг отдавался гулким эхом в наступившей тишине офиса, Князев, прижатый к стене, наконец выхватил свой пистолет, но я просто смотрел, как его пальцы дрожат. Прежде чем он успел нажать на спуск, я оказался рядом. Один короткий удар – и его кисть превратилась в месиво из костей и мяса, а оружие куском бесполезного железа отлетело в сторону.

Князев закричал, хватаясь за культю, но я схватил его за горло и приподнял над полом. Его лицо покраснело, вены на лбу вздулись.

– Знаешь, Анатолий, – произнес я. – Ты ведь думал, что ты здесь самый страшный хищник. КГБист, мастер пыток, правая рука Короля…

Князев замер, его глаза расширились от дикого, парализующего ступора. Слышать родную речь от существа, которое только что вырезало его армию, было для него последним ударом по рассудку.

– Откуда… кто ты такой? – прохрипел он по-русски, захлебываясь собственной кровью.

– Я тот, кто видел, как ты нажимал на кнопку, – я вбил его в стену так, что кирпич за его спиной треснул. – Скажи мне, где Фиск. Где этот жирный ублюдок прячет свою голову? И что за игру затеял Максвелл Лорд?

Я начал методично ломать его пальцы на здоровой руке – один за другим. Хруст костей заполнял комнату, перемешиваясь с его надрывным воем. Я не просто выпытывал информацию, я наслаждался каждым мгновением его агонии. Я сломал его коленные чашечки ударом ноги.

– Он… он в Частном особняке в Вестчестере…В часе езды от Нью-Йорка – провизжал Князев, когда я вывернул ему локоть в обратную сторону, – Но ты не дойдешь….. он контролирует всё… проект «Омега» это только начало…

В этот момент на массивном столе зазвонил телефон, на экране, переливающемся золотистым светом, высветилось одно имя: «Шкаф в пиджаке».

Я отшвырнул полуживого Князева в сторону и нажал на громкую связь.

– Анатолий? – раздался в динамике глубокий, рокочущий голос Фиска. – Я вижу по датчикам, что периметр нарушен. Доложи обстановку. Какого хрена там у вас происходит?

Я наклонился к телефону, и моя улыбка стала еще шире.

– Уотчер здесь, Уилсон. А твой «КГБист» сейчас пытается собрать свои зубы с пола.

На том конце повисла тяжелая пауза. Я почти чувствовал, как Фиск на другом конце города сжимает свою трость до скрипа.

– Сученыш, ты совершил ошибку, вернувшись в мой город, – спокойно произнес Кингпин. – Теперь это не просто бизнес. Теперь это экстерминация.

– Согласен, – ответил я. – Начнем прямо сейчас.

Я раздавил телефон каблуком, но не успел сделать и шага к Князеву. Внезапно всё здание содрогнулось от странного, высокого ультразвукового гула. Это был не газ. Это была ловушка внутри ловушки.

Князев, лежащий в луже собственной крови, вдруг хрипло и безумно расхохотался, глядя на мигающие красные индикаторы, которые активировались по всему периметру офиса после того, как связь с Фиском оборвалась.

– Глупец… – прохрипел он на русском, сплевывая кровь. – Ты думал, Уилсон оставил меня здесь как приз приз? Он знал, что ты придешь. Мы все здесь… просто наживка.

Я почувствовал, как воздух вокруг начал странно себя вести. Фиск не просто заминировал завод – он превратил весь мясокомбинат в гигантскую детонационную камеру, начиненную экспериментальными зарядами, разработанными специально для уничтожения мета-людей. Ему было плевать на завод, на миллионы убытков и уж тем более на Князева и сотню своих бойцов. Единственное, что имело значение – это стереть меня с лица земли любой ценой.

Я едва успел сгруппироваться, когда здание буквально вывернуло наизнанку.

Взрыв был такой мощности, что звук исчез, сменившись абсолютной, звенящей пустотой. Огненный шар диаметром в сотню метров поглотил мясокомбинат, превращая бетон в пыль, а металл – в пар, это была вспышка чистой ярости Фиска, осветившая всю округу так, будто наступил полдень. Ударная волна прошлась по району, выбивая рамы и сминая припаркованные машины в лепешки.

В паре километров от эпицентра, на крыше старой колокольни, Мэтт Мердок резко схватился за голову – его обостренные чувства едва не выжгло этим грохотом, Логан, стоящий рядом, прищурился на гигантский столб огня, поднимающийся над окраиной.

– Малек… – пробормотал Росомаха, и в его голосе впервые прозвучала тень сомнения. – Надеюсь, ты чертовски хорошо научился держать удар.

На месте завода осталась лишь раскаленная, дымящаяся воронка, тишина, воцарившаяся после взрыва, казалась вечной. Фиск, наблюдая за этим через спутник в своем кабинете, медленно опустил трость. Он был уверен, что от Уотчера не осталось даже атомов.

Но среди догорающих обломков, там, где земля превратилась в стекло, что-то шевельнулось….

Глава 13. «Солнце над Вестчестером»

Тишина после взрыва была какой-то битой. В ушах звенело так, будто туда засыпали стеклянную крошку. Огненный гриб над мясокомбинатом нехотя превращался в жирное облако черной гари. Фиск, небось, сейчас сидит в своем кожаном кресле, пялится в мониторы и лыбится, празднуя победу. Он уверен: ни одно «мясо» не вывезет температуру, при которой сталь течет, как дешевое пиво.

Но в самом центре этого ада, где земля спеклась в липкое черное стекло, теплилась жизнь.

Жар стоял такой, что воздух плавился. Тряпки сгорели за долю секунды – вспыхнули и осыпались пеплом. Кожу потянуло, она пошла пузырями, а легкие жгло, словно от глотка напалма. Но энергия внутри работала на все деньги. Клетки делились с бешеной дурью, латая дыры прямо под струями огня.

Этот урод использовал новую разработку для уничтожения мета людей, и по всей видимости она была заложена в заряде который подорвал здание..

Спешки не было. Стоять в эпицентре пожара, задыхаясь от вони жженой резины, и ждать – лучший план. Пусть этот жирный боров в Вестчестере думает, что победил. Пусть расслабит булки.

«Частный особняк… час езды…» – слова Князева вдалбливались в виски в такт пульсу заживающей плоти.

Момент настал, когда дым стал максимально плотным. Сейчас тело представляло собой просто кусок разогнанного мяса – обожженного, голого, злого до усрачки, но эффективного. Мышцы на ногах вздулись, как стальные тросы под предельной нагрузкой.

Рывок.

Ноги взорвались движением в ту секунду, когда камера спутника дрогнула от теплового удара. Это не был бег – пространство просто прошивалось размытой тенью. Для любой автоматики рывок выглядел как помеха на экране или случайная вспышка среди руин.

Вылет из кольца огня раскаленным снарядом. Городские кварталы мелькали фоном, смазываясь в серую полосу. Никаких трасс или фонарей. Только тени, только промзоны, только хардкор.

Под густые кроны леса на окраине штата влетело уже нечто иное. Босые пятки вбивались в почву, кроша камни и разрывая корни в щепки. Белое и жуткое среди черных стволов тело мелькало призраком. Ожоги на груди еще зудели багровым, но лесной холод уже начал высасывать лишний жар.

Путь лежал всё глубже в чащу, подальше от радаров, камер и любого случайного взгляда. Ветки хлестали по лицу, не оставляя царапин – кожа окончательно превратилась в дубленую броню. Обороты только росли, превращая силуэт в бесплотную гадость, летящую сквозь бурелом.

Пока Фиск пялился на остывающее пепелище, живой и в край охреневший «труп» летел к нему через лес. Ни одежды, ни документов, ни жалости. Просто голый человек, твердо решивший превратить идеальный газон в Вестчестере в кладбище.

Интерлюдия

Вестчестер окутала густая и липкая тишина, которую никто из охраны не решался нарушить даже шепотом, пока в главном кабинете особняка Уилсон Фиск застывал у панорамного окна, до белизны в костяшках сжимая набалдашник своей трости. На мониторах за его спиной всё ещё крутились кадры догорающих руин мясокомбината, однако триумф в его глазах уже давно сменился тяжелым, свинцовым беспокойством. Фиск был слишком старым волком, чтобы верить в красивые отчеты, и интуиция, спасшая его шкуру сотни раз, теперь буквально выла о том, что Уотчер выжил. Этот русский не просто не сдох – он сейчас находился где-то там, в темноте, заживляя дыры в шкуре и прикидывая, как эффективнее подобраться к горлу Кингпина.

Фиск подошел к терминалу и вбил код, открывающий двери в настоящий ад, отчего на экране мгновенно мигнуло стилизованное лого LexCorp.

– Мне нужен ваш «Проект Z», – без лишних соплей бросил Фиск в пустоту динамиков, понимая, что ситуация окончательно превратилась в бойню, а Уотчер, сорвавшийся с поводка, уже идет сюда.

– Вы понимаете цену, Уилсон? – раздался в ответ голос, холодный, как жидкий азот, поясняющий, что данный объект – это не просто наемник, а генетическое месиво, которое едва держится в куче, и они едва сдерживают то, что бурлит у него в жилах, ведь он дикий и еще не прошел обкатку.

– Мне плевать, – отрезал Фиск, приказывая заливать в мозг любую дрянь и внушать ту ложь, о которой они договаривались раньше, потому что сейчас ему нужен был безжалостный цербер, а не собеседник.

В это же время глубоко в недрах одной из секретных лабораторий LexCorp, внутри массивной капсулы с черной, как деготь, питательной средой, открыло глаза Существо. Его собрали из той же сыворотки, что изменила Ви, но этот замес был куда круче, ведь в основу легли гены того, чья мощь когда-то втаптывала в пыль целые цивилизации. Его мозг уже несколько часов утюжили сфабрикованными образами, вливая через нейронные штыри прямо в кору яд чужих воспоминаний: горящее небо, руины родного дома и одно-единственное лицо, ставшее виновником этого апокалипсиса – лицо Ви Уотчера.

Фиск лично вывел свою физиономию на экран капсулы, и его голос для Существа вибрировал как рокот самого мироздания:

– Слушай меня, – произнес Уилсон, вглядываясь в светящиеся сталью глаза за бронированным стеклом, – он здесь, тот, кто превратил твою жизнь в пепел и предал твой род ради этого жалкого муравейника. Кал-Эл… так он зовет себя среди своих, и сейчас он прячется под именем Уотчер, прикидываясь человеком, но он – твой единственный враг и единственная преграда к твоему праву на власть.

Существо дернулось, отчего жидкость в капсуле мгновенно закипела, а кулаки сжались с такой дурью, что по сверхпрочному стеклу, рассчитанному на прямой выстрел из танка, поползла паутина трещин. Датчики давления в лаборатории взвыли, зашкаливая в красную зону, пока в его башке образ Ви намертво сшивался с образом величайшего предателя, которого нужно разорвать на куски.

– Найди его и сотри в порошок, – приказал Фиск, – и тогда ты получишь свое место под солнцем.

Кингпин вырубил связь и удовлетворенно оперся на трость, зная, что если Ви доберется до Вестчестера, его встретит не толпа шестерок с пушками, а живое воплощение ярости, облаченное в плоть, которая крепче любого сплава.

Бег сквозь лес превратился в пытку: каждый солнечный луч, пробивавшийся сквозь листву, жалил едва затянувшуюся кожу, как раскаленное клеймо. Город с его гнилым запахом остался позади, а впереди уже маячил Вестчестер, но переть туда голышом, покрытым гарью и запекшейся юшкой, было гиблым и постыдным делом. Даже если никто не успеет разглядеть лицо, само появление «голого призрака» на камерах заставит охрану Фиска поднять на уши все спецслужбы раньше времени.

На окраине небольшого поселка – из тех вылизанных мест, где газон стригут по линейке – подвернулся магазин туристической снаряги и спецухи. Дверь была открыта, внутри вовсю пахал кондей, и скользнуть внутрь удалось бесплотной тенью, двигаясь на такой скорости, что для человеческого глаза объект просто перестал существовать. Воздух в помещении не просто колыхнулся – он взвыл, ударив по полкам резким скачком давления, будто в магазине внезапно вышибло все окна разом.

Продавец за кассой, сонный реднек, даже не вскинул глаз от журнала, приняв стремительное вторжение за секундный сквозняк, качнувший колокольчик над дверью.

Возникнув у рядов с экипировкой, пальцы, всё еще хранившие въевшуюся гарь, рванули черные тактические штаны из плотной кордуры. Ткань натянулась за долю секунды, едва слышно шурхнув и не успев даже нагреться от трения. Следом пошло тяжелое худи с огромным капюшоном, плотная ткань которого скрыла плечи и утопила лицо в непроницаемой тени. Тяжелые берцы стояли на нижней полке – впрыгнуть в них и затянуть шнурки удалось одним резким рывком, пока продавец только-только начинал переворачивать страницу.

Бедолага так и не допер, что в пяти метрах от него только что свершили преступление.

Вылет через черный ход был таким же стремительным, теперь тело было упаковано. Черное худи хлопало на ветру, капюшон скрывал глаза, а берцы вбивались в землю с такой силой, что вырывали куски дерна. Снова нырок в «зеленку», срез пути к логову Фиска по прямой, словно полет снаряда, игнорирующего овраги и колючий кустарник. Весь лес вокруг сливался в сплошную смазанную полосу.

Каждый прыжок приближал к финишу, пока внутри закипала ярость. До особняка оставались считанные километры, и кожа уже чувствовала ту самую давящую, жирную ауру власти, которую Фиск выставил вокруг своего дворца.

Торможение у самой границы поместья было резким: берцы по инерции глубоко зарылись в ухоженный газон, выбрасывая фонтан земли. Переди, за высокой стальной оградой, возвышался особняк Кингпина – холодный, пафосный и до краев набитый дерьмом, от которого у обычного человека сердце бы просто встало.

Ломиться в лоб не имело смысла.

Несмотря на новую шкуру и одежду, внутри всё еще эхом отдавался недавний взрыв. Регенерация – штука дорогая, она сожрала почти все резервы, оставив организм выжатым. Идти сейчас туда, где наверняка ждало что-то похлеще Разрушителя и того же Гробовщика было бы тупостью, а умирать просто так не хотелось – в планах было лишь созерцание того, как сдохнет Фиск.

Тень вековых дубов стала временным укрытием. Выбрав пятачок, где сквозь кроны падал мощный столб полуденного света, пришлось сбросить капюшон, подставляя лицо и шею прямым лучам. Руки медленно поднялись, развернув ладони к небу. Было отчетливо слышно, как каждая клетка перепаханной структуры начинает жадно всасывать фотоны. Это не было просто теплом – это напоминало работу раскаленного реактора, который заправляют свежим топливом.

Энергия солнца вливалась внутрь, затыкая дыры в мышцах и выжигая остатки боли. Пустота заполнялась жидким огнем. Синее свечение в глазах стало ярче, приобретая режущий, стальной оттенок. Показатели возвращались к пику, а чувства обострялись до звона в ушах

Замереть на скале и превратиться в чертову солнечную батарею было единственным верным решением. Спешка сейчас – это верная смерть, я не знаю что приготовил Фиск поэтому пришлось осесть на этом выступе до самого вечера. Тепловизоры Фиска на периметре, если и работали, то видели лишь слепящее белое пятно на мониторах, которое автоматика тупо списывала на глюк системы или лесной пожар. Плевать.

Нужно было выжать из этого солнца всё, что оно могло дать. Тело жадно всасывало свет, пока городок внизу жил своей фальшивой, богатой жизнью. Удалось изучить всё: как меняются караулы, где замирают камеры и какие углы остаются слепыми. К моменту, когда солнце начало тонуть за горизонтом, окрашивая небо в цвет запекшейся крови, внутри уже всё гудело. Каждая клетка превратилась в раскаленный реактор, работающий на пределе.

Особняк в паре сотен метров светился огнями. Охрана лениво мерила шагами дорожки, ПВО сканировало небо на предмет ракет, но ни один ублюдок не догадался посмотреть вверх, на неподвижную фигуру в черном капюшоне.

Глубокий вдох. В груди ворочается жажда крови… Пора..

Голова медленно поднялась. Поток воздуха, закрутившийся вокруг в бешеном ритме, сорвал капюшон. Глаза перестали быть человеческими – два выжженных жерла, вибрирующих от напряжения. Кофта на воротнике начала обугливаться, не выдерживая жара, исходящего прямо от кожи.

Удар.

Два ослепительных столба синего, практически белого пламени вспороли сумерки. Воздух взорвался чудовищным ревом. Лучи вгрызлись в особняк, как раскаленный нож в масло. Бронированное стекло, бетон, мрамор – всё это испарялось, превращаясь в раскаленную пыль в ту же секунду. Плавный поворот головы – и верхнюю треть здания просто срезает к чертям. Стальные балки сворачивались, как гнилые нитки.

Короткое моргание – секунда тьмы – и новый залп, теперь в самый фундамент. Лучи прошили дом насквозь, вскрывая его, как консервную банку, что то рвануло и столб искр вместе с обломками мебели взлетел на сотню метров вверх. Стены рушились, металл тек, всё превращалось в одну светящуюся кучу мусора.

Последний мазок, крест-накраст, чтобы окончательно сравнять это логово с землей. На вершине скалы трава под ногами выгорела до пепла, а воздух плавился, мешая дышать.

Ждать, пока осядет пыль? Пффы… Не в этот раз.

Рывок вниз, прямо с обрыва. Гравитация больше не имела значения. Тело превратилось в снаряд, ветер в ушах мгновенно сменился громовым ударом – звуковой барьер был пройден в паре метров над верхушками деревьев. Ударная волна просто выкосила лес сзади.

Секунда – и центральный холл догорающего здания взрывается изнутри. Пол содрогнулся, выплюнув фонтан бетонной крошки. Тяжелое дыхание, тлеющие остаточным светом глаза, прожигающие дым.

Интерлюдия: Рождение Монстра

В глубине подземного бункера, зажатого между пластами бетона, стоял мертвый холод. Уилсон Фиск замер перед медицинским терминалом, не сводя глаз с показателей. Наверху грохотало – Уотчер кромсал особняк, превращая этаж за этажом в строительный мусор. С потолка сыпалась бетонная пыль, оседая на плечах Кингпина белым налетом, но тот даже не шелохнулся.

Фиск понимал: всё, что было до этого – Гробовщик, Разрушитель, шестерки с пушками – это просто мусор и черновики. Настоящая игра начиналась здесь. Перед ним в гнездах мерцали пять капсул с «Омега-Прайм». Это уже не был кустарный самопал, замешанный в подвале. Это был финал биоинженерии, доведенный до ума под его личным контролем.

– Вы уверены? – прохрипел техник из динамика. – Доза на пятерых мета людей… Сердце просто лопнет.

– Мое сердце выдержит столько, сколько нужно этой империи, – отрезал Фиск.

Пиджак и рубашка полетели на пол. Торс, похожий на гору шрамов и плотного, как резина, мяса, напрягся. Один за другим инъекторы вошли в предплечье. Пять щелчков. Пять порций концентрированной дряни рванули по венам.

Первый удар.

Фиск рухнул на колени, едва не проломив их. Лицо перекосило, вены на шее вздулись черными жгутами, будто под кожу загнали живых червей. Казалось, в жилы залили расплавленный свинец. Температура тела подскочила так, что пот испарялся с кожи, превращаясь в густой пар.

Второй удар.

По бункеру понесся жуткий сухой треск – кости ломались и срастались заново. Скелет становился плотнее, увеличиваясь в объеме, чтобы удержать массу растущих мышц. Гигантская туша Фиска стала еще шире, кожа натянулась до предела, приобретая серый, стальной оттенок.

Третий удар.

Сознание взорвалось. Мир превратился в набор вибраций. Фиск каждой порой чувствовал, как наверху плавится арматура и как испуганно скребутся крысы за стенами.

Спустя минуту он медленно поднялся. Выдох был похож на рык работающей турбины. Кингпин взглянул на свои ладони – теперь они могли дробить черепа, как гнилой виноград. Внутри всё пульсировало яростью, но разум оставался чистым и холодным.

Фиск сел в массивное кресло напротив входа. Сложил свои тяжелые, нечеловеческие руки на коленях.

Он ждал……

Пыль и гарь заполнили разрушенный холл, превращая воздух в серо-бурую взвесь, но легкие уже не нуждались в чистом кислороде. Веки сомкнулись лишь на мгновение, чтобы дать волю слуху. Тот включился с резким, сухим щелчком, мгновенно отсекая треск догорающих балок. Началась фильтрация: оседание обломков, гул вентиляции в шахтах… и, наконец, цель. Тяжелое, неестественное сердцебиение.

Тум… Тум… Тум… Звук был похож на удары гигантского молота по наковальне в недрах горы. Каждый толчок этой крови отзывался отчетливой вибрацией в подошвах берцев.

Зрение прошило пространство насквозь, как только глаза открылись снова. Стены потеряли плотность, превратившись в блеклые контуры, обнажая слои армированного бетона, сплетения силовых кабелей и толстые свинцовые экраны. Фиск обнаружился глубоко внизу – массивная, раскаленная тень в самом сердце подземелья.

– Я иду, Уилсон, – сорвалось с губ сухим, едва слышным шепотом.

Кулак сжался, заставляя воздух вокруг костяшек задрожать.

Удар.

Пол под ногами не просто треснул – он взорвался, превращаясь в крошево. Мощная волна вынесла многотонный пласт перекрытия, открывая путь уровнем ниже. Остановка означала потерю темпа, поэтому тело превратилось в живой снаряд, вгрызающийся в саму планету.

Очередной замах – и кулак вошел в армированную плиту, словно в мокрый песок. Пальцы впились в края рваного металла, и с утробным рыком пласт стальной обшивки был вырван с мясом, отлетев в сторону тяжелым диском. Когда на пути встала метровая плита из закаленного сплава, в ход пошла чистая, концентрированная ярость. Короткий, резкий удар на выдохе – и сталь лопнула, разлетаясь рваными лепестками. Тело прошило дымящееся отверстие, пробивая следующий уровень.

Работа шла яростно и методично. Бетонная пыль под кулаками впрессовывалась в гранит, блоки вылетали из пазов целиком под весом разогнанного тела. С каждым уничтоженным этажом пульс Фиска становился громче, тяжелее, заполняя всё пространство вокруг.

Финальный рывок потребовал максимального ускорения. Сложенные перед собой руки протаранили последний слой свинцовой защиты с таким грохотом, будто под землей сдетонировал фугас.

Приземление на обломки потолка в стерильном, холодном коридоре бункера выбило из пола искры. Пыль медленно оседала, обнажая массивную стальную дверь в конце пролета. Руки покрывала бетонная окалина, кожа дымилась от трения, а взгляд был сфокусирован на одной точке.

Между нами осталась всего одна преграда. Обычный гермозатвор, который теперь казался не надежней листа бумаги.

Вынос последней перегородки плечом превратил тяжелую сталь в измятую гармошку, которая с грохотом улетела в угол, а берцы приземлились на пол бункера так, что бетон под ними пошел мелкой крошкой. Пыль еще не успела осесть, как в лицо воткнулись десятки лазерных точек.

Охрана «Синдиката» – элитное мясо в футуристическом обвесе – что-то истошно орало, пока их пальцы уже начали вдавливать спусковые крючки, но для разогнанного мозга время превратилось в густой, застывший кисель.

– Отойдите, – голос лязгнул, как скрежет тектонических плит.

Естественно, эти смертники не послушали, и по комнате хлестанул залп.

Уворачиваться было лень, да и незачем – вместо этого внутри вскипела ярость, требуя выхода. Взгляд сфокусировался в две тончайшие, как бритва, точки, и в ту же секунду из глаз ударил тепловой концентрат, превращаясь в ослепительный багровый росчерк. Энергия вспорола комнату насквозь, на ходу плавя штурмовые винтовки и вскрывая бронепластины вместе с их владельцами. Это была не битва, а резкая дезинфекция: оружие со звоном валилось на пол, аккуратно разделенное пополам, а солдаты оседали бесформенными кулями мяса, пока шаг к цели даже не замедлился.

Каждое движение вперед оставляло глубокие вмятины в стальном полу, и возникшая впереди массивная дубовая дверь казалась здесь, среди бетона и микросхем, каким-то тупым издевательством. Открывать ее никто не собирался – тело просто прошило дерево насквозь, превратив дорогую древесину в облако щепок и сухой трухи.

В дальней комнате царил полумрак, густо замешанный на запахе крови и дорогого табака. Там, в массивном кресле, которое теперь трещало под его весом, сидел Уилсон Фиск.

От холеного бизнесмена в белом пиджаке не осталось нихрена – теперь в кресле возвышалась гора серой, вибрирующей мощи, чья кожа лоснилась от избытка «Омеги», а вены на предплечьях напоминали вбитую под шкуру арматуру. Фиск даже не дернулся, продолжая сверлить пространство своими новыми, стальными зрачками, и в этом тяжелом взгляде не было ни капли страха – только зверское, голодное ожидание большой драки

– Ты все-таки дошел, – пророкотал Фиск, и от его голоса задрожали стаканы на столе.