Текст книги "Вне сценария: Чужой канон (СИ)"

Автор книги: Kanon_Off

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Он не хотел бы, чтобы мы здесь задерживались, – не оборачиваясь, хрипло произнес Росомаха. – Пошли Малек. У нас еще есть неоконченные дела.

Ви в последний раз посмотрел на могилу, он понимал: за смерть Фрэнка Фиск заплатит сполна, теперь каждое имя в списке Карателя стало его списком и незакрытым гештальтом.

Они развернулись и ушли к машине, оставляя за спиной безымянный берег и человека, который больше не будет чувствовать боли

Фрэнк Касл не просил эпитафий….

Нью-Йорк окутан серой мглой,

Свинцовый дождь стучит в стекло.

Он не искал судьбы иной,

Хотя всё сердце затекло —

Холодным ядом, литром виски,

Где смерть была предельно близко.

Он был грозой для подлых душ,

Судья и мститель в такт шагам.

Среди бетонных мертвых кущ

Он не давал пощады псам.

На куртке череп – скорбный знак,

Его боялся лютый мрак.

Затих «беретты» хищный лай,

Закончен долгий марафон.

Он не пойдет в небесный рай —

Там не притулят магазины.

В снегу, средь лап немой сосны,

Ему не снятся больше сны.

Умолк патрон. Остыл металл.

Фрэнк Касл правду догнал.

Мир без него мрачнее стал,

Как будто свет в ночи пропал.

Охотник спит. На склоне дня

Забыла смерть саму себя….

Интерлюдия: Грязный трёп в «Маргарет»

Закусочная «У сестры Маргарет» была заполнена дымом и запахом старого масла. В самом дальнем углу, за залитым чем-то липким столом, сидел мужчина в поношенном красном костюме. Он восседал на куче окровавленных салфеток, запихивая в рот сразу три чимичанги. Перед ним стоял изнасилованный жизнью ноутбук, экран которого был забрызган чем-то подозрительно похожим на внутренности.

– Да сколько можно то… – Ой, простите, извините! – Мужчина театрально прижал ладони к щекам, едва не выронив надкусанную чимичангу. – Нашёлся тут хранитель канона! «Это книга, Уэйд!», «К какой камере ты обращаешься, Уэйд?!».

Он яростно застучал пальцами по столу, отчего липкие пятна кетчупа начали вибрировать в такт его негодованию.

– Слушай сюда, мой юный любитель печатного слова! – Уэйд вдруг зашелся в истерическом хохоте, указывая пальцем на экран. – Я только что залез в твой «секретный» файл под названием «ДИАЛОГ С ДЭДПУЛОМ_ФИНАЛ_НЕ_ТРОГАТЬ». Автор, серьезно?! Ты там сидишь, потеешь, прорабатываешь каждое моё слово, чтобы я выдал всё «четко по канону» и не ляпнул лишнего? Ха-ха-ха! Ты кого пытаешься дрессировать парень!? Это всё равно что пытаться приучить Годзиллу ходить в лоток или заставить Саблезубого пользоваться дезодорантом!

Дэдпул вытер слезу соуса с маски и заговорщицки придвинулся к «камере», которой в книге как бы нет, но для него она везде.

– Плохие новости, «создатель»: я всё прочел! Я видел твой черновик, где ты хранишь список покупок вперемешку с сюжетом. «Купить майонез», «Зарядить все пауэрбанки и геймпады от Xbox на случай апокалипсиса»… Серьезно?! Ты собрался спасать мир при помощи джойстика?! Ты что, будешь закликивать монстров кнопкой «X» до смерти?? – Аааа, это другая книга… Ну не мешай ты все в одном котле….

Он снова вгрызся в еду, жуя и одновременно брызгая крошками прямо в сторону читателя.

– И не надо писать в диалоге со мной что мол это же книга, а не кино, и тут нет камер… Для меня твои глаза, бегающие по строчкам – это и есть камера! Я вижу твой зрачок, я вижу, как ты моргаешь, и я вижу ту капельку пота, которая катится у тебя по лбу, потому что сюжет закручен круче, чем хвост бешеной белки и тебе надо как то выкручиваться…. Ах… да, про Виктора… Этот меховой воротник на стероидах! Убить Касла… Фрэнк пережил столько войн, сколько этот автор сделал ошибок в слове «попробовать», а погиб от когтей перекачанного кота переростка? Это же просто фиаско, братан! Ты просто грёбаный садист… Да это как отобрать конфету у ребенка, а потом НАХРЕН выстрелить ему в коленку!

Так, стоять! Не переключайтесь – заорал Уэйд, это ещё не всё – Вы это видели?! Логан у своей хижины… Вашу ж челюсть через колено! Старик устроил такой филиал скотобойни, что даже Ганнибал Лектер попросил бы добавки. Адамантий входит в плоть с таким звуком, будто кто-то рвет мокрые джинсы – Господи, это эротика моей мечты! И этот Ви… Ви Уотчер в лесу устроил Виктору и Разрушителю такой сеанс экзорцизма, что они оба, небось, до сих пор выковыривют щепки из тех мест, где солнце больше не светит. Это была не битва, это была симфония разрушения.

– У меня вопрос автору что было с Ви в начале книги? Господи, этот малец ныл столько, что я начал подозревать, не превратилась ли книга в девчачий дневник с розовыми замочками! Слава богу, в лесу он наконец-то показал зубы, а не только слезные железы.

Но вы, читатели… Вы вообще святые люди! Автор издевается над грамматикой, эти постоянные пропуски между строчками, персонажи дохнут пачками, а вы всё равно сидите и жрете этот текст, как бесплатные чипсы в баре. У вас что, стокгольмский синдром размером с задницу Халка?! Я вас обожаю…

Он схватил бутылку текилы, отбил горлышко о край стола и подмигнул в текст.

– И ещё, котики мои, завязывайте вы там гадать, кто это пишет. Автор это или дрессированный енот Логана – какая нахрен разница? Главное, что история пробирает до костей! Но я отвечу вам как тот, кого этот псих засунул в эту интерлюдию: автор лично пишет текст, он сука десять раз переписал мой монолог и обращение к вам, я уже мать его запутался, что мне надо говорить… Я как гребаная Алиса в Стране Чудес, только вместо грибов у меня приходы от его бесконечных правок, вместо Белого Кролика у меня – Автор с прогрессирующей деменцией, ну а вместо чудес – орфографические ошибки, от которых у филологов случается инсульт через пупок!

Уэйд заговорщицки понизил голос:

– И ловите спойлер, который я выудил в его планах на будущее между «хлебом» и «сгущенкой». Скоро в Адской Кухне станет жарко. Там Логан на взводе, Мэтт Мердок в шоке, а из тени выползает старина горящая голова на своем пылающем пердоцикле! Да-да, черепушка уже прогревает движок!

Дэдпул захлопнул ноутбук, едва не прищемив себе пальцы.

– Всё! У меня чимичанга остыла. Эй мудила, возвращай нас в Адскую Кухню! Начинайте уже эту кровавую главу, я хочу видеть кишки на асфальте!!!!

– Целую плечи и до встречи, котики мои….

Глава 12. Начало конца…

Логан вел машину в абсолютном молчании, вцепившись в руль до белых костяшек, пока в салоне висел тяжелый запах смерти и сырой земли, прилипшей к нашим ботинкам еще там, в лесу. В какой-то момент я понял, что тишина становится невыносимой, и коротко попросил Логана остановить машину. Когда колеса зашуршали по обочине и пикап замер, я взял с торпеды телефон, нажал на кнопку включения и дождался, пока холодный свет экрана зальет кабину, после чего набрал номер Мэтта.

Трубку сняли мгновенно. Голос Мердока, неестественно сухой и сорванный, ворвался в тишину салона:

– Ви?! Ты где? Где тебя черти носил всё это время?

– Мы с Логаном на трассе, – ответил я, глядя на темную дорогу перед нами.

– Логан? – в голосе Мэтта прорезалось замешательство, смешанное со злостью. – Какого хрена с тобой этот псих? Ви, ты понимаешь, что он за собой тащит?

Росомаха, сидевший рядом, даже не повернул головы, но я заметил, как его губы тронула короткая, злая усмешка.

– Эй, Рыжий хрен, я всё слышу, – прохрипел Логан, глядя в лобовое стекло. – Побереги связки для проповедей, они нам еще понадобятся.

Мэтт на том конце линии на секунду замолчал, проглотив ответ, и тут же перешел к главному. Его голос стал тихим и пугающе серьезным.

– Ви, где Касл? Он не отвечает на звонки уже сутки, и я не могу его выследить. Он с вами? Скажи ему, чтобы взял трубку.

Я замолчал, чувствуя, как внутри всё каменеет. Я долго думал, как сообщить ему об этом, как подобрать слова для того, что нельзя исправить. Я посмотрел на Логана, но тот лишь сильнее сжал руль.

– Мэтт… – я выдохнул, и мой голос прозвучал неестественно ровно. – Касл погиб. Фрэнка больше нет.

На том конце провода повисла такая мертвая тишина, что на мгновение мне показалось, будто связь оборвалась. Я услышал только прерывистое дыхание Мэтта и тяжелый гул двигателя нашего пикапа. Мердок всегда находил слова, но сейчас правда о Фрэнке, кажется, выбила почву у него из-под ног.

– Понял… – наконец выдохнул он, и его голос звучал так, будто он резко постарел на десять лет. – Значит, теперь всё совсем иначе.

Он замолчал еще на секунду, собираясь с силами, и когда заговорил снова, в его тоне уже не было растерянности – только холодная, деловая тревога.

– Слушайте меня оба, вам нужно быть в городе как можно быстрее. Гоните так, будто за вами черти гонятся, потому что город превращается в морг. Пока вас не было, случилось много дерьма, и боюсь, новости о Фрэнке – это только начало нашего ада.

– Что произошло, Мэтт? – я невольно сжал телефон крепче.

– Не по телефону, – отрезал он. – Фиск открыл клетки, и по улицам теперь гуляет такое, что полиция просто заперлась в участках. Приезжайте в мое убежище. Мне есть что вам рассказать, и поверьте, вам это очень не понравится. Жду вас. Живо.

Связь оборвалась короткими гудками. Я убрал телефон и посмотрел на Логана. Тот не задавал вопросов, он и так всё понял по моему лицу. Росомаха молча переключил передачу, и машина, взревев мотором, рванула с обочины обратно на трассу, разрезая ночную тьму фарами.

Рассвет над Адской Кухней был грязным и тяжелым, город задыхался в смоге, который смешивался с едким дымом от недавних пожаров. Логан припарковал избитый пикап в паре кварталов от центра, и мы двинулись к убежищу Мэтта по пустым, заваленным мусором улицам. Район выглядел так, будто по нему прошла война: витрины разбиты, на стенах – эмблемы Фиска, а в воздухе стоит устойчивый запах гари.

Мэтт ждал нас на чердаке старого кирпичного здания. Он сидел на стуле, не снимая своей темной повязки, и его голова медленно повернулась в нашу сторону, как только мы переступили порог. Его костюм был в пыли, а на лице виднелись свежие ссадины.

– Вы не торопились, – глухо сказал он вместо приветствия.

– Ты говорил, случилось что-то плохое, – я прошел в центр комнаты, чувствуя, как под кожей снова начинает зудеть. – Говори прямо.

Мэтт тяжело вздохнул и поднялся. Его трость мерно постукивала по полу, задавая какой-то рваный, тревожный ритм.

– Пока тебя не было, Ви, Фиск решил зачистить концы, твой бар… его больше нет.

Слова Мэтта ударили по ушам сильнее, чем рев двигателя. Я замер, пытаясь осознать, что место, которое было моим домом и единственным якорем, уничтоженно.

– Но это еще не всё, – продолжил Мэтт, подойдя к столу с мониторами. – Мои друзья, Фогги и Карен, проделали огромную работу. Мы подняли записи с камер видеонаблюдения в радиусе трех кварталов. Полиция всё стерла, но мы нашли зацепку в магазине оптики – там, где ты покупал свои очки. Владелец успел сохранить бэкап.

Он нажал кнопку на пульте, и на экране появилось лицо мужчины – резкие черты, холодные, пустые глаза и шрам, пересекающий бровь. Этот человек не прятался, он действовал с наглой уверенностью хозяина положения.

– Анатолий Князев, – произнес Мэтт с явным отвращением. – Бывший КГБ, личный ликвидатор Фиска. На видео четко видно, как он заходит в здание с кейсом и выходит за несколько минут до того, как всё взлетело на воздух, он лично нажал на кнопку, Ви.

Я смотрел на экран, и в комнате внезапно стало нечем дышать. Воздух вокруг меня задрожал, стал сухим, я теперь знал имя. Я знал лицо этого мудака.

– Где он? – спросил я, и мой голос прозвучал так, будто в нем не осталось ничего человеческого.

Я смотрел на экран, где застыло лицо Князева, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно обрывается. Гнев был не просто чувством – это была физическая волна жара, от которой воздух в комнате Мэтта начал дрожать и искажаться. И тут до меня дошло..

– Ты знал… – мой голос прозвучал как скрежет металла, я медленно повернулся к Мэтту. – Ты знал, что бара нет, и молчал? Ты сказал мне об этом только сейчас?!

– Ви, по телефону было небезопасно, нам нужно было встретиться… – начал Мэтт, но я уже не слушал.

– Какого хрена, Мэтт?! – я заорал так, что стекла в рамах жалобно звякнули. – Если бы ты сказал мне сразу, я бы уже был там! Я бы долетел туда быстрее любой пули!

Я не контролировал себя. Вся накопленная ярость за Фрэнка, за Блэквуд-Крик, за поступки Фиска выплеснулась в одном коротком движении. Я влупил кулаком в кирпичную стену убежища. Раздался оглушительный треск – стена под моим ударом превратилась в труху, во все стороны брызнула крошка, а по кладке во все стороны побежали глубокие трещины. В центре осталась дыра размером с голову, а из поврежденной проводки посыпались искры.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как по венам течет расплавленный свинец. Но тут в голове вспыхнула одна мысль, от которой сердце пропустило удар. Холодный пот прошиб спину.

– Барни… – прошептал я. – Мэтт, что с Барни?

Мердок замолчал, и эта тишина была хуже любого крика, я шагнул к нему, сократив расстояние в один миг, и мертвой хваткой вцепился в его плечи. Пальцы впились в ткань его костюма, я чувствовал, как под моими ладонями деформируется его плоть, но мне было плевать.

– Что с Барни, Мэтт?! Смотри на меня, твою мать! Он был там?! – я тряхнул его так, что его голова мотнулась.

– Эй, малек, притормози! – Логан оказался рядом, он положил свою тяжелую руку мне на предплечье, пытаясь разжать мои пальцы. – Отпусти Рыжего, Ви. Ты его сейчас пополам сломаешь. Угомонись!

Я не отпускал, и сверлил Мэтта взглядом, ожидая ответа, который боялся услышать больше всего на свете.

– Раскопки ведутся уже сутки, – глухо произнес Мэтт, и его лицо выражало невыносимую боль. – Я был там, Ви, я стоял на этих руинах часами. Я фильтровал каждый звук, каждый шорох под бетоном… я пытался услышать его сердцебиение. Но там тишина. Ни стука, ни дыхания, ни одного гребаного звука.

Мои руки медленно разжались, и Мэтт едва удержался на ногах, внутри меня всё заледенело. Тишина. Мэтт Мердок, который слышит, как бьется сердце мухи на другом конце улицы, не услышал Барни.

Я вылетел из убежища Мэтта, даже не потянувшись к ручке. Плечо врезалось в дерево, и дверь вместе с куском кирпичной кладки просто вылетела наружу, превратившись в щепки и строительный мусор. Я не слышал, что кричал мне вслед Логан, и мне было плевать на предупреждения Мэтта. В ушах стоял только один звук – тишина, о которой он сказал.

Я сорвался на бег, и асфальт под ногами начал лопаться от каждого толчка. Через несколько секунд я уже был там.

Место, где когда-то стоял мой бар, теперь выглядело как рана на теле города. Вокруг копошились люди в ярких жилетах, выли сирены скорых, а периметр был обнесен желтой лентой. Едва мои ноги коснулись разбитого тротуара перед руинами, ко мне бросились двое полицейских, преграждая путь.

– Эй, парень! Сюда нельзя! Отойди за ограждение, здесь работают службы спасения! – рявкнул один из них, кладя руку на кобуру.

Я остановился, медленно поднимач на них глаза, которые уже светились тем самым мертвенно-синим огнем. Черные вены на шее пульсировали в такт моему бешеному ритму сердца.

– Слушайте меня внимательно, – мой голос был тихим, но от него у копов расширились зрачки. – Если кто-то из вас еще раз откроет рот и скажет, что мне сюда нельзя… если кто-то из вас хотя бы дернется в мою сторону… я убью каждого, медленно, жестоко и с наслаждением. Вы даже не успеете понять, почему ваши кишки разбросаны по этому асфальту.

Полицейский побледнел и непроизвольно сделал шаг назад. Его напарник просто опустил руку. В моем взгляде было столько чистой, концентрированной смерти, что инстинкт самосохранения сработал у них быстрее любого устава. Они расступились, как перед надвигающимся ураганом.

Я прошел сквозь желтую ленту, не заметив ее, и встал перед горой битого кирпича и искореженной арматуры.

Закрыв глаза, пытался пробиться слухом сквозь метры завалов, но внутри меня всё выло. Ярость не была холодным инструментом, она была раскаленным железом, которое выжигало концентрацию. Вместо того чтобы услышать пульс Барни, я слышал только бешеный стук собственной крови в висках и воображаемый издевательский смех Князева.

Пустота. Слой бетона, строительная пыль и гробовая тишина.

– Ничего… – прохрипел я.

Я стоял посреди руин, и с каждой секундой тишина внизу казалась мне окончательным приговором, боль была такой силы, что я не выдержал. Я развернулся, чтобы уйти, в голове мелькнула мысль, что всё кончено, что я опоздал и теперь мне осталось только одно – вырезать каждого, кто носит фамилию Фиск или Князев.

Я сделал три шага прочь от завала, но вдруг замер, какое-то животное упрямство, доставшееся мне от Барни, заставило меня остановиться. Я не мог просто уйти. Не так. Резко развернулся и в один прыжок сократил дистанцию с центральной бетонной плитой. Это был огромный монолит весом в несколько тонн, который спасатели даже не пытались сдвинуть без крана.

– А-а-а-аргх! – взревел я, вцепляясь пальцами прямо в бетон.

Пальцы вошли в камень, как в мокрый песок. Я рванул плиту вверх, чувствуя, как мышцы на спине натягиваются до предела, а энергия в клетках вспыхивает сверхновой. С диким скрежетом арматуры я поднял этот кусок фундамента над головой и одним мощным броском отправил его в сторону пустыря, где не было людей. Глыба улетела на добрых тридцать метров, с грохотом вмяв асфальт.

Спасатели и копы замерли, бросая инструменты. Кто-то попятился, кто-то начал уходить с места происшествия.

Я не смотрел на них, снова нырнул руками в руины, вырывая стальные балки и кроша кирпич, копал, словно безумный экскаватор, отшвыривая обломки, которые раньше требовали бы работы целой бригады. Я вгрызался всё глубже, чувствуя, как пальцы обжигает трение о металл.

И вот тогда, когда я пробил очередной слой перекрытия, я замер. Теперь, когда я выплеснул первую волну ярости в работу, шум в голове утих. И сквозь осевшую пыль, прямо под моими ногами, донесся звук.

Тук… тук-тук…

Слабый, почти призрачный. Но он был там.

– Живой… – выдохнул я, впиваясь руками в следующий блок. – Он еще живой!!!

Я вбил ладони в последнюю, самую массивную плиту – ту, что служила потолком моего убежища. Это был армированный спецбетон, усиленный стальными листами, но для меня сейчас он был не тверже картона, вонзил пальцы в монолит, чувствуя, как крошится камень под ногтями, и с первобытным рыком рванул его на себя. Металл внутри плиты завизжал, сопротивляясь, но я просто разрывал эти прутья арматуры голыми руками, выкручивая их и выбрасывая за спину.

Под плитой показался искореженный слой металла – обшивка бункера, не стал искать вход, а просто вцепился в края пробоины и начал раздирать сталь в стороны. Скрежет стоял такой, что у стоявших наверху копов, должно быть, заложило уши.

Когда пролом стал достаточно широким, я спрыгнул вниз.

Внутри бункера стояла удушливая, тяжелая взвесь из бетонной пыли и гари. Воздуха почти не осталось. Даже мне было тяжело дышать. В углу, под заваленным стеллажом, я увидел его.

Барни лежал на боку, свернувшись калачиком. Его седые волосы стали серыми от пыли, лицо было бледным, а губы уже начали синеть. Он был без сознания, старик выглядел таким маленьким и хрупким среди этого железного ада, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он едва дышал – редкие, поверхностные глотки мертвой, пыльной пустоты, рядом с ним, в плотно сжатой руке, лежал тот самый разбитый горшок с кактусом, который он так и не выпустил.

– Барни… – выдохнул я, припадая на колено рядом с ним.

Я осторожно, боясь сломать его своими ставшими слишком сильными руками, подхватил его под спину, его голова бессильно откинулась назад. Я приложил ухо к его груди – сердце билось так редко, что казалось, оно вот-вот остановится совсем. Он задыхался. Еще пара минут в этой ловушке – и я бы вытаскивал труп.

Я аккуратно прижал его к себе и одним мощным прыжком вылетел из пролома на поверхность, в облако серой пыли и солнечного света.

Толпа спасателей и зевак отхлынула, когда я приземлился на обломки с Барни на руках. Они смотрели на меня как на призрака, вышедшего из могилы.

– Врача! Быстро! – мой рык заставил медиков сорваться с места.

Я бережно опустил Барни на подоспевшие носилки, не разжимая пальцев, пока не убедился, что ему надели кислородную маску. Его грудь сделала первый глубокий, судорожный вздох, и на бледных щеках проступил едва заметный розовый оттенок.

Я стоял над ним, весь в бетонной крошке, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно перегорает. Страх за Барни ушел, оставив после себя выжженную пустыню, в центре которой стояли два образа, клятый Фиск и Князев.

Я не сразу отпустил носилки. Когда врачи начали задвигать Барни в машину, я шагнул вперед, преграждая им путь. Моя тень накрыла заднюю часть скорой, и один из медиков, молодой парень, испуганно вскинул голову. Я положил руку ему на плечо. Мои пальцы, перепачканные в бетонной крошке сжали ткань халата так, что он услышал хруст пластикового бейджика.

– Слушай меня внимательно, док, – я наклонился к самому его уху, и мой голос был похож на рокот надвигающейся бури. – Этот старик должен жить. Если его сердце остановится, если вы что-то упустите или просто решите, что он «безнадежен»… я приду за тобой, я приду за всей вашей бригадой. И поверь мне на слово: итог нашей следующей встречи будет очень печален для каждого из вас. Вытащите его. Сделайте невозможное, но верните его мне живым.

Врач сглотнул, не в силах пошевелиться под тяжестью моей руки. Он лишь судорожно кивнул, и я разжал пальцы. Двери захлопнулись, и машина, взвыв сиреной, рванула прочь.

Я проводил их взглядом, пока проблесковые маячки не скрылись за поворотом, и только тогда обернулся к Логану и Мэтту. Внутри меня не осталось ничего, кроме гулкой, вибрирующей пустоты, которую нужно было заполнить действием.

Обернувшись я увидел подоспевших Мэтта и Логана, Мэтт стоял неподвижно, его «радар» явно фиксировал, что чудо произошло. Логан же просто молча достал сигару, глядя на меня с пониманием, от которого становилось не по себе.

– Где сейчас находится Князев? – спросил я. Мой голос был ровным, но в этой монотонности было больше угрозы, чем в любом крике.

Мэтт замялся на секунду, его челюсти сжались.

– Старый мясокомбинат. Фиск отдал ему этот сектор под штаб-квартиру, но Ви… там целая армия. Сотни стволов, «Проект ОМЕГА», экспериментальное оружие…

– Да насрать, – отрезал я.

Логан сделал шаг вперед.

– Я пойду с тобой, малек. Одному там будет слишком тесно.

– Нет, – я резко вскинул руку, пресекая любые возражения. Мои глаза снова начали наливаться холодным синим пламенем. – Вы остаетесь здесь.

Логан нахмурился, готовясь вставить свое слово, но я заговорил снова, и мой голос зазвучал так, что в паре метров от нас треснуло уцелевшее стекло в оконной раме.

– Посмотрите вокруг! – я обвел рукой руины и горящие улицы города. – Пока мы были в лесу, Фиск превратил этот город в помойную яму. Его цепные псы режут людей средь бела дня! Делайте свою работу. Хватит играть в правосудие и милосердие. Хватит жалеть этих ублюдков! Убивайте их. Режьте. Сжигайте. Сделайте так, чтобы эти мрази больше не топтали землю, по которой ходят нормальные люди.

Я сплюнул на землю, и моя ярость перекинулась на тех, кого город привык называть спасителями.

– И где они все? – я почти рычал. – Где эти выродки в цветастых трико? Где Мстители? Где Четверка? Где гребаная Лига?? В городе творится настоящая жопа, люди гибнут под завалами, а эти герои мать их в это время, небось, выбривают друг другу лишние волоски на задницах и в носу, чтобы на камерах их костюмчики сидели красиво? Им плевать на город, им плевать на всё.

Я сделал шаг в сторону окраины, не оборачиваясь.

– Значит, теперь здесь только мы. Вы наводите порядок на улицах, очистите тут все от мусора, найдите тех кто поможет, похрен кто, тот кто не предаст и кто ещё не подкупленн!!! А Князев… Князев – это мой личный счет.

Я сорвался с места, асфальт под ногами хлопнул и треснул, выстреливая каменной крошкой, которая забарабанила по стенам домов, как дробь. Воздух мгновенно стал плотным, превратившись в густую, почти осязаемую стену. Она била в грудь, пытаясь остановить меня, но я только сильнее подался вперед, пробивая сопротивление пространства.

Улицы города превратились в одну тёмную, мазанную полосу. Дома, переулки и брошенные машины пролетали мимо за доли секунды, сливаясь в сплошной серый шум, вибрирующий от моего бега. Я не просто бежал – я выстреливал собой сквозь кварталы. Зрение стало пугающе четким: на такой скорости я видел каждую выбоину на дороге, каждое испуганное лицо случайного прохожего, который видел лишь смазанную тень и слышал грохот, похожий на удар грома.

Впереди показался блокпост – два патрульных внедорожника с символикой Фиска перегородили дорогу. Наемники «Омеги» в черной броне лениво курили у капотов. Я не стал сворачивать. Я пролетел сквозь них на такой скорости, что их машины просто раскидало в стороны ударной волной, как пустые жестяные банки, а сами наемники даже не успели понять, что их сбило и превратило в кашу…

Мясокомбинат Князева возник на горизонте внезапно – черная бетонная крепость, обнесенная колючей проволокой. Я видел пулеметные гнезда на вышках, но для меня это была лишь декорация.

Я не стал тормозить перед воротами. За тридцать метров до них я вложил всю накопленную инерцию в один рывок.

Удар.

Тяжелые стальные створки, рассчитанные на таран грузовика, вылетели внутрь завода, срываясь с петель с оглушительным скрежетом, я вошел на территорию мясокомбината не через дверь – я вошел сквозь нее, вместе с тоннами искореженного металла. Пыль еще не успела осесть, а я уже стоял посреди внутреннего двора, на камерах наблюдения в рубке Князева в этот момент, должно быть, промелькнула лишь нечеткая тень, прежде чем мониторы залило помехами от вибрации.

Десятки стволов мгновенно развернулись в мою сторону, прожекторы ослепили, выхватывая мою фигуру из темноты. Я стоял один против целой армии, весь в бетонной пыли, с горящими синим пламенем глазами.

– Князев! – мой голос перекрыл вой сирен, заполнив собой всё пространство завода.

Гул сирен накрыла стена свинца. Наемники «Омеги» открыли огонь одновременно из всех калибров, но для меня мир замедлился до ритма умирающего сердца, пули вязли в воздухе, едва касаясь моей кожи, и осыпались на бетон расплющенными кусками металла.

Я сорвался с места.

Первый наемник даже не успел моргнуть – я прошел сквозь него, буквально разорвав его тело давлением воздуха, его грудная клетка схлопнулась, а ошметки бронежилета вперемешку с костями брызнули на его товарищей. Я двигался как живая мясорубка, взмах руки – и голова следующего ублюдка улетает в темноту, оставляя за собой фонтан густой, черной вены крови.

Внезапно за моей спиной пространство пошло рябью. Воздух лопнул, и прямо из пустоты возник первый мета-человек. Он ударил меня в затылок тяжелым армированным кастетом с выдвижными лезвиями, раздался сухой звук, будто металл ударил о монолитную скалу. Кастет просто рассыпался, а лезвия гармошкой сложились о мою кожу, не оставив даже царапины. Я медленно, с хищной улыбкой, развернулся.

Телепорт замер, его глаза расширились от первобытного ужаса. Он попытался снова прыгнуть в пространство, но я оказался быстрее. Мои пальцы сомкнулись на его горле, сминая шейные позвонки как сухие ветки.

– Где сука Фиск? – прошептал я, глядя ему прямо в зрачки.

Ублюдок судорожно дернулся, открыл рот, пытаясь выдавить хоть слово, его челюсть затряслась от шока.

– Я… он… он в… – начал он заикаться.

– Слишком долго думаешь, – отрезал я.

Я вогнал свободную руку ему в живот, пробивая пресс и позвоночник, и одним рывком вывалил его кишки на бетон, пока он еще хрипел, я обхватил его голову ладонями и сжал. Череп лопнул, как перезрелый арбуз, забрызгав мои руки и лицо серым веществом.

– Слишком долго, – повторил я, отшвыривая обмякшее мясо в сторону.

Тут же в меня прилетел заряд какой то пульсирующей энергии – фиолетовый шар, от которого бетон под ногами начал плавиться, это был второй «герой», парень в футуристическом шлеме. В паре метров от него стоял здоровяк, чья кожа на глазах превращалась в серый шероховатый гранит.

Каменный взревел и пошел на таран, надеясь смять меня своей массой, я даже не шелохнулся. Когда он приблизился, то просто вбил кулак ему в грудь. Гранитная кожа треснула, расходясь глубокими разломами. Я не остановился – я бил снова и снова, пока этот кусок камня не превратился в груду кровавого щебня. Его крики захлебнулись, когда я просто растоптал его грудную клетку, превращая легкие в кровавое месиво.

Мета грёбаный стрелок попытался сбежать, швыряя в меня свои энергетические сферы. Я прошел сквозь взрывы, не замедляя шага. Поймав его за ногу, я впечатал его в стену завода.

– Пощади! – взмолился он, захлебываясь слезами. – У меня дети! У меня мать больная, мне нужны были деньги на лекарства!

Я посмотрел на него без тени жалости. В голове стоял образ Барни под завалами и Фрэнка под слоем холодной земли.

– У всех есть дети, – сказал я и просто опустил ногу ему на лицо.

Хруст костей был коротким и окончательным. Его череп вдавился в бетон, поставив точку в его жалкой истории.

Остальные наемники, видя эту бойню, начали бросать оружие. Кто-то падал на колени, кто-то пытался уползти, вымаливая жизнь. Я шел сквозь них, и каждый мой шаг оставлял за собой кровавый след. Я не слушал их оправданий, просто давил их головы, как пустые скорлупки, методично очищая двор от этой мрази.

Когда крики стихли, я поднял голову к окнам главного офиса. Там, за бронированным стеклом, я видел бледную тень. Князев смотрел на меня.

Князев, дрожащими руками сжимая рацию, прохрипел в эфир код активациия, тяжелые герметичные двери в конце зала со свистом разошлись, и внутрь уверенным шагом вошел последний «козырь» Фиска – мета-человек, чье присутствие обычно заставляло целые отряды бросать оружие. Его тело искрило от переизбытка энергии, а взгляд был полон холодной уверенности профессионального убийцы.

Но как только он переступил порог, он замер.

Зал мясокомбината превратился в филиал ада. Стены были выкрашены в красныц цвет, на полу дымились останки «Омеги», а в центре этого месива стоял я. Я медленно повернул голову к новоприбывшему, мое лицо, забрызганное кровью телепорта, исказилось в широкой, по-настоящему садистской улыбке.

Я медленно развел руки в стороны, словно приглашая его в свои объятия, и издевательски мотнул головой, мол: «Ну же, иди сюда, попробуй».

Мета-человек посмотрел на растерзанного гранитного здоровяка, на ошметки того, кто умел перемещаться в пространстве, и снова на меня. В его глазах что-то щелкнуло. Инстинкт самосохранения оказался сильнее любого контракта с Фиском. Он не произнес ни слова. Он просто резко развернулся и в гробовой тишине вышел через те же двери, предпочитая гнев Фиска встрече со мной.