Текст книги "Ненормальный практик 12 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Сшибка была космической.

Будто две планеты сошлись в одной точке на скорости света.

БУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУМ!

Казалось, мир должен был рухнуть.

Прямо здесь, на площади Небесного Спокойствия. Расколоться к чертям на мириады кусков! Разлететься по космосу на астероиды! Обратиться в АД!

Вспышка!

Колоссальный взрыв эфирной энергии, как ядерный взрыв взметнулся грибом в небо…

Вся взрывная волна, что ОБЯЗАНА СТЕРЕТЬ ПЕКИН И СОСЕДНИЕ ГОРОДА…

Была подавлена.

Чёрным морем тьмы, раскрывшимся как огромная хризантема и поглотившая буквально всё.

Оно пожрало всю энергию!

А затем втянулось в мальчишку.

Поглощение такого масштаба энергии было невозможным. Ненормальным… даже по меркам существующей ненормальности. И, конечно же, он знал, что последует дальше. Но, как и всегда, не мог позволить умереть миллионам людей. Всего одна жизнь на весах. Его.

И вот…

Посреди уцелевшего города, выжженной площади… спиной друг к другу, стояли двое.

Бог – с опущенным мечом, горящий в собственной ауре солнца.

И юноша в финальном облике фантазма – с чёрным Экскалибуром.

Эта была величайшая тишина в мире.

Никто не смел даже дышать.

Ибо сейчас определится судьба всего сущего.

Оба обернулись.

Первый увидел как у мальчишки не хватает руки, вся левая сторона побелела от пламени солнца, а от плеча до бедра туловище прорублено насквозь. Страшно, наискось. Если бы Александр не сосредоточился на погашении взрыва, то не пропустил бы этот удар. Но так или иначе, он уже был ходячий труп, как только активировал финальную стадию фантазма без завершенного ядра, а ведь не хватало всего ступени.

И Бог, видя, что чужак из другого мира, убивший там Пастуха, смертельно ранен, от души засмеялся.

– ВОООООТ ТАК! Ты метил слишком высоко, чужак! Но так и не смог противостоять мне! Я – сильнейший! Все семь тысяч лет я – сильнейший! И буду продолжать править! Теперь понял, волчара, на чьём ты пастби…

И замер.

Ибо ощутил нечто странное.

Мальчишка же оскалился своими зубами-иглами и произнёс:

– СКОЛЬКО БРАВАДЫ У СТОЯЧЕГО ТРУПА.

И Первый не ощущая собственного сердца, посмотрел на собственное туловище.

В том была огромная дыра.

Ни груди, ни живота. Всё держалось на остатках рёбер и крепкой плоти на боках.

А по краям дыры по кругу, как огонь пожирает бумагу, тьма ела его плоть, от чего не было даже крови. Всё просто исчезало, волокно за волокном, и утекало к чёрной фигуре с мечом.

Бог тут же потянулся внутрь, к бездонному океану силы, к съеденным героям, всему выпитому миру и направил эфир в дыру, дабы срастить! Затянуть! Восстановить!

Эфир из оставшихся узлов хлынул к ране.

Но чёрное пламя его съело.

Нужно больше! Всем напором! Что б подавилось!

Но тьма разгорелась гуще и благодарно обволокла всё тело старца, поедая того заживо.

– Ты… – Первый, горя во тьме, поднял голову, посмотрел на мальчишку мучительно долгим взглядом. – Ты… ненормальный… будь проклят… тебя найдут… на моё место явятся дру…

Но он не договорил.

Мальчишка вмиг оказался подле и оторвал ему голову. Тело Бога застыло, а затем рухнуло, как древнее-древнее срубленное дерево. Плашмя, как кусок безвольной туши. Бух. Рядом брякнул наземь старый меч.

Юноша глядел на голову в своей руке. На бородатый морщинистый искривлённый рот, полный остропильных зубов, на глубокие борозды морщин и распахнутые золотые глаза с чёрной каймой.

– Сказал бы я, что встречу их, вот только, вряд ли… и всё же, спасибо, – он устало, с трудом улыбнулся иглами, – ты дал мне подсказку… Пастухом, оказывается, был вовсе не Майкл… Забавно даже.

Он выронил голову Бога, та упала на обожженную землю, рядом с телом и принялась истаивать первородным эфиром, испаряясь.

И, кажется, в мире стало легче дышать.

Будто существо, давящее на всю природу, наконец уснуло не на веки, а навсегда.

– ВЕЛИКИЙ!!!

Мордред бежал, спотыкаясь, разбрызгивая лужи безупречными английскими ботинками, и рухнул на колени у отрубленной головы. Поднял её, протёр рукавом от грязи и поднял над собой как святыню.

– Великий… это недоразумение… Сейчас. Сейчас вы соберётесь! Вы – Бог! Вы – эфир! Сами же говорили, эфир не умирает, эфир только… – Он зыркал в мёртвые глаза своего бога, что отображали последнюю застывшую эмоцию полного шока. – Род Эдмунда служил Вам. Род Уильяма служил! Арчеры! Реджинальды! Мы резали для Вас овец и приводили Вам Лордов! Стерегли Вашу дверь, и я… я ведь сделал всё правильно? Великий… Великий…

Голова не отвечала, а Мордред сходил с ума наяву, пока его окружали выжившие псы в бордовых плащах с мечами наперевес. Ошейников больше нет. Что значит, пора получить полноценную свободу. Единственная преграда стоит сейчас на коленях и молится убитому Пастуху.

Что до юного Северова…

Всё было кончено.

Он знал это, ещё когда передавал слова деду Гу.

Чёрное пламя фантазма опадало кусками, вместе с его плотью. Отсоединилась рука и, упав, с шипением растворилась в земле без остатка. Ухо. Потекла, как воск, вся левая сторона, стекая к земле, не оставляя ничего, просто пустоту. Александр таял. Буквально растворялся в небытие.

Он воткнул Экскалибур. И тот очистился от тьмы, вновь приобретя свой золотой цвет, а после, укоренившись, погас. Мальчишка устало похлопал его по гарде, благодаря за работу, и выдохнул.

Его повело. Но удержался. Под ногами чёрная лужа. Плоть оплывала как чёрный воск. Вместе с костями и всем прочим. Пришло время оплаты. Он посмотрел на свои пальцы, те отсеклись, сразу отсекся и локоть.

«Прощай, Ненормальный Практик… – он печально улыбнулся. – Я… вновь оказался перед выбором. И ни капли не жалею… А что до этого мира… Вряд ли в ближайшие несколько тысяч лет здесь объявится новый Пастух. И если уж объявится… уверен, и на него найдётся свой волк.»

И он обернулся.

Через всю площадь, по выжженному камню, пеплу, лужам, к нему бежали женщины.

Каэдэ мчалась, как не бегала за все свои сто семьдесят лет. Волосы назад, из чёрных глаз слёзы. Что-то кричит, но Северов уже не слышал. Юкка не отставала. Летела, не касаясь земли. Шизука… ей не мешала даже её грудь. А впереди всех… впереди всех, хотя никогда не была самой быстрой, Мэй, в глазах… там было всё.

С другой стороны спешил дед Гу. Впереди него Юй.

Оплывая кусками, Александр смотрел своими смертельно усталыми человеческими глазами, как они бегут. И на разбитых губах, в последний раз, проступила улыбка.

Им оставалось до него всего ничего.

Но он понял, они не успеют. И сделал единственное, что ещё мог.

Его губы шевельнулись.

Медленно, хрипло.

Из-за дождя никто так и не разобрал его слов.

Мэй, что умела читать по губам лучше всех в Японии, сосредоточила всю волю! Но глаза… все в слезах! Ещё дождь… проклятый дождь! Ну почему он всё не прекращался! У неё всё плыло! Всё растворялось в соли слёз! И всё что она видела только последние обрубки фразы…

И Александр Северов распался.

Разом. Чёрная кипящая жижа ухнула волной. И то, что было человеком, разлилось по выжженной земле и растворилось.

Всё, что осталось от Ненормального Практика – лишь воткнутый в землю золотой меч, да и то не его.

Эпилог

Снова тьма. Жирнющая чёрная точка бескрайнего ничто. Но…

Александр ощущал. Шевельнул пальцами рук. Присел на ногах в этой тьме, и чувствовал, что те целы, а он в своих старых армейских сапогах. И самое непонятное: он осознавал себя! Что – хреновая ситуация, ведь кто захочет провести вечность в забытье? Такое сведёт с ума даже самый крепкий ум. Ещё одна причина – почему Бог создал жизнь. Ему банально было скучно!

Юный Северов вздохнул. Посмотрел по сторонам. Вверх. Вниз. Всюду тьма. Но он смог присесть. Уселся, скрестив ноги в сапогах, и расслабился. Для начала нужно понять, как он здесь оказался, ведь умер. При этом не читал мантры перехода, ибо уже не осталось на неё сил. Тогда почему жив?

– Этому только одно объяснение… – смотрел он в одну точку, задумавшись.

Как в космическом пространстве, где он, собственно, и оказался, прозвучал цокот каблуков.

Юноша вскинул голову.

Тьма пошла рябью, расступаясь перед идущей ослепительной фигурой.

Александр прищурился.

Ева.

Но от скромной, совестливой девушки-медика в униформе «Чёрной Хризантемы» не осталось и следа.

Сейчас пред ним остановилась настоящая Богиня. Пугающе прекрасная, облачённая в шелка звёздной пыли. А какая исходила аура могущества… «Первый» на её фоне показался бы дворовой псиной.

– Ну здравствуй, Александр, – промурлыкала та вибрацией. – А ты превзошел мои ожидания. Разобрался с Пастухом столь быстро, думала на это уйдёт пару столетий.

Тот хмыкнул:

– Привет-привет, сколько лет – сколько зим, выглядишь балдёжно.

– Ты не удивлён, как погляжу, – приподняла она чёрную тонкую бровь.

– Пастух был слишком разговорчив перед смертью, сболтнул лишнего, – тот всё продолжал сидеть на заднице, оперевшись на ладони позади и глядя на неё.

– О, и что же он сказал такого? – любопытствовала Богиня, глядя на него сверху.

– Мантру перехода знают только Высшие… – Александр усмехнулся. – И это стало последним пазлом в моих догадках. Выходит, Пастушком была ты. Я ж так и не видел твоей смерти, а верить словам Майкла… Он был не в себе. Да и ведь именно ты рассказала мне про мантру. Знаешь, – он, кряхтя поднялся, – а я ведь тогда ещё почувствовал, что что-то не так, когда ты привела нас смотреть на те каракули в пещере. Слишком свежая краска была. Помнится, я даже об этом и сказал тогда.

– Я же говорила, монахи реставрировали их! – надула губы Ева.

– Конечно-конечно, – кивал он головой и прищурил взгляд, мол, Я БОЛЬШЕ НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ! – Конечно. Монахи. Я просто одного не могу понять, почему ты сама не убрала Майкла?

– Я хоть и Высшая, но и у нас есть ограничения, – пояснила та. – Да и я не сильна в ближнем бою, ведь, как ты уже понял, не пожираю себе подобных.

– А пожираешь их боль, – хмыкнул юноша.

– Верно. Не все мы убиваем. Есть и другие способы питаться. Ты бы тоже пошёл иным путём…

– Ева. – сурово посмотрел Александр ей в глаза. – Только один вопрос. Зачем?

Та не отводила взгляд:

– Майкл мог стать опасным Пастухом. Мне пришлось устранить его твоими руками. Прости. Но ты был единственный на той планете, кто мог это сделать. Что по поводу «Первого». Он был близок к разгадке мантры перехода и мог принести проблем в будущем. Когда я рассказала тебе, как перейти в новый мир, то внесла точные координаты в мантру, дабы ты попал к Первому. Предполагала, что рано или поздно ты столкнёшься с ним и по своей природе одолеешь, став сильнее. – она протянула ладонь к его щеке и погладила его, – посмотри на себя, Александр, ты достиг вершины в двух мирах… И упёрся в потолок. Это предел низкоуровневого сектора Вселенной, но есть другие, в которых тебе найдутся соперники.

Юноша никак не реагировал на гладившую его ладонь.

– Да плевать. Ты знаешь, чего я хочу.

– Вернуться? – Ева убрала от его щеки ладонь и недовольно фыркнула. – Зачем? Ты умрёшь там от скуки! Никакого азарта выживания! Ради того, чтобы трахать своих баб? Только ради этого⁈

Александр устало вздохнул, глядя на неё в упор:

– А что ты предлагаешь? Трахать тебя?

Ева дрогнула, отвела взгляд, ощущая будто обдали кипятком.

– Ты всегда остёр на язык, Саша, – процедила она, а затем вновь взглянула на него, выпрямилась и напустила на себя максимум божественного величия! – Не забывайся. Я – Высшая.

– Ага, помню, – кивнул тот. – Особенно хорошо момент, как Высшая отсасывала мне на заднем сиденье УАЗика после миссии в Индии.

Щёки Евы вспыхнули вполне себе человечески!

– Я была пьяна! То не считается!

– Да? А что насчёт Сингапура? – юный Александр почесал подбородок. – Или там тоже не в счёт? Помню я тогда твою попку…

– Имей совесть!!! – взвизгнула Ева, что по космосу разошлась волна. – Я – Высшая Богиня! Проявляй уважение!

И Ненормальный Практик сделал шаг, от которого не смог уклониться древний Бог в Пекине.

Ева не успела и понять, как он очутился вплотную, а его пальцы по-хозяйски сжали её идеальные, пылающие щёки, глаза посмотрели в глаза. Богиня замерла, не дыша.

– Верни меня домой, Ева, – произнёс Александр спокойно и очень тихо. – Или я разнесу и ваше общество Высших, и всю вашу вселенную. Рука не дрогнет, ты знаешь.

Ева сглотнула. Конечно она знала его! Знала лучше кого бы то ни было! Он не блефует. Если решит сжечь мир дотла ради тех, кто ждет его там, то сделает.

Потому-то сдалась и кивнула.

Александр отпустил её.

Ева же обеими ладошками потёрла щёки, переводя дыхание:

– Верну, – поправила она волосы. – Только, милый… время здесь и там течёт по-разному. – и мстительно улыбнулась: – Там уже прошло восемьдесят лет.

– Что⁈

– Восемьдесят два… восемьдесят три… – мурлыкала та, невинно разглядывая свой маникюр.

И юноша сразу понял! Секунда здесь – год там! И рявкнул:

– Поторопись, алё!!!

– Но ты будешь мне должен! – хитро прищурилась Высшая.

– ЙА-А-А⁈ – Он аж поперхнулся от её наглости. – Ты использовала меня! Дважды! Я, конечно, тебя тоже дважды, но не знал, что за оба раза заплачу собственными жизнями!

Ева от смеха прыснула, затем изящным жестом откинула волосы за плечо. Её озорливый взгляд стал тягучим, горящим:

– А как ты думал, Сашенька? Присовывать Высшей Богине и не платить по счетам? Ты ж мне не муж… – и плавно приблизилась к нему. – Но вот если останешься…

– Открывай портал, женщина!!!

Но Ева, дерзко улыбнувшись, вцепилась изящными пальцами в воротник его чёрного потрёпанного плаща и притянула к себе. И её губы впились в его. Смачно. Жадно. Долго.

И в этом поцелуе была только чистая тоска женщины, которая всё это время ждала своего любимого.

Наконец она оторвалась от его губ. Глаза довольно блестели. Грудь вздымалась.

– Ох… Поцелуй длительностью в двадцать человеческих лет. Ты меня правда любил.

Александр цокнул. Прокряхтел и уже спокойно сказал:

– Открывай уже.

Та взмахнула рукой, и пространство с треском распоролось по шву, образовав воронку перехода.

– Однажды я вернусь за долгом, – произнесла она, снова натянув хитрую, стервозную ухмылку. – Ты же не откажешь своей любимой, да? – И, не дожидаясь ответа, толкнула его ладонью в грудь.

Юноша, хотел что-то съязвить напоследок, но провалился в разлом. И тот схлопнулся.

Ухмылка сползла с идеальной Евы, плечи устало поникли. Вся её божественная спесь растворилась. Она по-женски, с обидой, вздохнула и пробубнила:

– Я ведь так скучала, дурачок… А ты там с кучей баб. Если б только могла, то отправилась с тобой. Ничего-ничего. Однажды ты станешь только моим…

* * *

Две тысячи двадцать восьмой год. Летние Олимпийские игры.

Стадион в Пекине, построенный прямо на исторической площади Небесного Спокойствия, ревел от восторга. Сотни тысяч зрителей на трибунах и миллиарды у телеэкранов по всему миру затаили дыхание! На арену, играя мышцами и сияя эфирными аурами, выходили величайшие чемпионы современности! Лорды нового поколения! И цель у них была одна. Турнир, который проводился раз в четыре года, завершался традиционным, культовым испытанием! Посреди стадиона, намертво вмурованный в каменный пьедестал, сиял золотой меч. Экскалибур.

Американский Лорд, взревев, схватил рукоять здоровенными ручищами. Аура вспыхнула пламенем, мышцы вздулись что вот-вот лопнут! Но, увы. Меч даже не шелохнулся. Комментатор добродушно рассмеялся в микрофон:

– И вновь неудача! Да, дамы и господа, это уже стало доброй традицией наших Игр! Прошло ровно сто пять лет после Великой Битвы, но Экскалибур остаётся непреклонен! Ни одному чемпиону так и не удалось сдвинуть его ни на миллиметр! Легендарный меч всё ещё ждёт своего Короля!

… Юг Российской Империи. Сочи. Особняк.

Аннабель в строгом сером костюме прислонилась плечом к дверному косяку и с ухмылкой скрестила руки.

– Корнелия, опять в одиночку смотришь Игры? Идём, все уже за столом.

Та сидела в кресле перед плазменной панелью и лениво крутила бокал с вином:

– А сама-то? Думаешь, не слышу, как в твоём правом ухе бормочет трансляция из Пекина?

Аннабель фыркнула, поправив невидимый микронаушник.

– Вот пойдём в гостиную, там и посмотрим все вместе, – мягко сказала бывший генерал. – Тебя только ждут.

Корнелия щёлкнула пультом, выключив плазму. Поднялась, мельком взглянула на себя в высокое зеркало. Сто пять лет прошло. Целый век, а в отражении на неё смотрела всё та же ослепительная тридцатилетняя девушка. Ни одной новой морщинки.

Её пальцы коснулись кулона на шее – одного из тех артефактов, что Александр оставил им всем перед своим уходом в Китай. Крошечный источник чистейшей концентрированной духовной энергии, дарующий сотни лет безупречной молодости. Он позаботился о них. Обо всех. Даже с запасом.

Корнелия поправила выбившийся локон за ухо и направилась в столовую.

Тут было шумно, многолюдно.

Огромный длиннющий стол ломился от яств.

Собрались все.

Величественная советница Белого Клыка – Фрея, о чём-то спорившая с королевой Британии – Изабеллой. Ингрид, ничуть не изменившая своим привычкам, уже уплетавшая закуски. Катерина Великая, занимавшая лучшее кресло своей роскошной статью, громко, как барыня, хохотала над шуткой принцессы Евдокии. Напротив сидели японки: Каэдэ с улыбкой, рассказывающая Юкке, Шизуке и Мэй сто пятидесятый раз одну и ту же историю. Рядом с ними – госпожа Юй и суетящаяся подле Ню, накладывающая ей всякие вкусности.

Были здесь и верные слуги. Магнус сидел рядом со своей молодой женой и двумя детьми. Рядом – Волконский, что за этот век времени зря не терял, по обе стороны от него сидели две его очаровательные супруги. По соседству – старик Сяо с китаянкой.

На почётном месте, с пустым стулом, стояла фотография деда Гу Бэшаня. Старик мирно скончался тридцать лет назад, но традиция осталась неизменной – каждый год его портрет присутствовал на их собрании.

А во главе стола…

Во главе стола всегда пустовало одно место.

На пустующем стуле всегда покоился чёрный арбалет.

Магнус поднялся с бокалом.

Разговоры стихли.

– Сто пять лет, – торжественно произнёс британец. – Сто пять лет назад наш Король спас этот мир. Он велик, неповторим, и я никогда не устану им восхищаться, – Магнус указал на включённую плазму в гостиной, где очередной Лорд безуспешно потел над мечом в Пекине. – Взгляните. Никому так и не удалось вытащить Экскалибур. А ведь это всего лишь меч… Пастуха сразил не он, а рука его направлявшая. – он тяжело вздохнул. Каждый год на него накатывали слёзы, и сдерживать их Магнус не собирался, ибо они в память о его Короле. Этих слёз он никогда не стыдился. – Все мы будем ждать его столько, сколько потребуется.

Все подняли бокалы. Чокнулись. Изабелла, сделав глоток, повернулась к Мэй и задала тот самый вопрос, как и задавала каждый год в этот день.

– Ты так и не вспомнила, что ещё говорил Мой Король, леди Мэй?

Мэй виновато опустила взгляд.

– Простите… Дождь тогда лил стеной. И всё, что я успела разобрать по его губам в тот последний миг, это…

И тут из динамиков телевизора раздался истошный визг комментатора:

– ЧТО ЭТО⁈ СМОТРИТЕ НА ПОЛЕ!!! ЧТО ЗА КОНТУР⁈

Женщины вздрогнули.

Все разом уставились на плазму. На экране, прям посреди пекинского стадиона, разверзлась гигантская чёрная воронка пространственного разлома! На трибунах замерли сотни тысяч зрителей!

Из чёрной дыры вывалился мальчишка в потертом чёрном плаще с лебедем на плече.

Упал прямо спиной наземь!

Под прицелом сотен телекамер он закряхтел, поднялся на ноги и, злобно погрозив кулаком в небеса, крикнул:

– Я с тобой ещё разберусь! – и сплюнул. – Чтоб тебя, коварная женщина…

Отряхнул зад от пыли. Огляделся. Увидел переполненный стадион, застывших с открытыми ртами олимпийских чемпионов, судей, камеры.

– Ох-ё… – и почесал затылок. – Видимо, я немного не туда попал? Прошу простить.

Щёлкнул пальцами, открыв контур, и тут его взгляд упал на пьедестал.

Золотой меч.

Юноша приподнял бровь.

В миг оказался подле Экскалибура и просто выдернул его одной рукой, как зубочистку из сыра.

Стадион охнул!

– Ёшки-матрёшки, кто ж тебя тут бросил, дружище… – ласково произнёс Александр, похлопывая гарду. – Я-то думал, тебя домой вернут. На законное место, где и оставил Артур. Ну не переживай. Я сам верну.

И под тысячи софитов и камер он просто шагнул в чёрный контур и исчез, а на стадионе и во всём мире началось абсолютное безумие!

Но в сочинской гостиной…

В сочинской гостиной стояла нереальная тишина.

Бокалы выпадали из ослабевших женских рук, разбиваясь о паркет.

Ведь прямо в ней, с треском распарывался воздух. Чёрная воронка раскрылась, а из неё вышел молодой, наглый, с Экскалибуром на плече Александр Северов.

Изабелла прижала ладони ко рту, промямлив по-кнопочьи:

– М-мой Король!

– Имперец… – сглотнула Ингрид.

– Александр… – проворковала Фрея.

– Вернулся… – улыбнулась Катерина.

– Хозяин… – Аннабель раскраснелась.

– Мой Александр… – пылали щёки Евдокии.

– Александр-сама! – это уже японки.

– Лусандл, – прищурила глазки пьяненькая Юй.

– ГОСПОДИН! – в голос рявкнули Магнус с Волконским и Сяо.

– Любимый… – со вселенским облегчением выдохнула Корнелия.

И все бросились к нему.

Юный Северов же всем им широко улыбнулся, раскрывая объятия:

– Ну вот я и дома, хе-хе, говорил же ненадолго в Китай!

– НЕНАДОЛГО⁈

– СТО ПЯТЬ ЛЕТ!

– УБЬЮ!!!

– И МНЕ ОСТАВЬ! БУДУ УБИВАТЬ ЕГО ВСЮ НОЧЬ!!!

– Я ПЕРВАЯ!!!

– ГООООСПОООДИИИИИИИН!!!

И после этого дня Александра больше не отпускали одного в поездки, хе-хе…

КОНЕЦ