Текст книги "Ненормальный практик 12 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Юный Северов смотрел на бога через площадь, как ухмыльнулся окровавленным ртом, широко и нагло:

– О, а это идея. Пожалуй, я поверил: ты крутой. А я пойду-ка лучше отсюда.

И отступил спиной в распахнувшийся пространственный контур, представляющий белую воронку.

Шух.

И та, приняв его, стала сворачиваться.

Старец хмыкнул. И в один шаг оказался в ложе, у тающей воронки, воткнул в неё длиннющие пальцы, как в щель, затем вторую руку и развёл ту в стороны. Контур заискрил эфирными всполохами, но поддался.

– От меня ещё никто не сбегал, малец, – ухмыльнулся Бог. – Догоню. Ибо этот мир – мой.

И вошёл в воронку.

После чего та схлопнулась.

Тишина над площадью держалась долго. Но народ всё же загалдел:

– Он его убьёт… он же его убьёт там!

– Куда они ушли⁈

– Я пошевелиться не могла…

– Кто это был⁈ Верховный⁈ Почему он такой сильный⁈

– Не знаю… и знать не хочу!

– Сбежал! Имперец всё-таки сбежал!

– Дурень ты! Разве так сбегают⁈

Последнее сказал не простолюдин, а дед Гу Бэшань. Он стоял посреди пепла, опираясь на палаческий дао, глядя на разрушенную ложу:

– Он не сбежал, – повторил дед громче. – А уволок эту тварь из города! От тысяч живых! Ведь понял, что он – его цель! – Гу покачал головой, понимая, что мальчишка специально не закрыл полностью пространственный контур, дав возможность Первому войти в него. – Парень… ты вновь спас Китай.

– Да поможет ему Небо… – взмолилась старуха.

– Небо тут не поможет! – отрезал Гу. – Теперь всё только на его плечах…

Юй, сглотнув, тихо сказала:

– Глупый… все вместе мы могли бы хоть что-то сделать. Но один… Куда?

– Он – Ненормальный Практик, таков ответ на всё, – сказала рядом Каэдэ.

Юкка безотрывно смотрела на ложу. На щеке порез, но ей было не до этого.

Мэй молилась.

Шизука бормотала:

– Не умрите, Александр-сама… молю…

– Великий откусит ему голову! – хохотал Мордред, стоящий на коленях. – Это не займёт много времени, ха! Вот увидите! Увидите, клянусь моей верой перед Всевышним! Он не оставит от сучёныша ни косточки!

Никто ему не ответил, ибо напряжение стояло неимоверное. Бог и вправду мог вернуться в любую секунду. С Ненормальным Практиком или без.

…

В трёхстах километрах к западу, в горах, «Первый» вышел из контура и очутился в пещере. Явно глубокой, но просторной. Тут и сталактиты и сталагмиты. Полная тишина.

Но стоило ему сделать шаг, как учуял вонь эфира. Густую, точь кашу.

– Это же… – пробормотал он, как…

БУУУУУУУУУУУУУУМ!

Всё рвануло!

Тридцать шесть контурных мин, заложенных по периметру, каждая класса Лорд, сдетонировали разом, идеальной сферой! Взрыв сложил пещеру, как ладони Божества. Следом рухнул невообразимо тяжёлый свод! Тысячи тонн камня рухнули туда, где стоял бог.

БДУУУУУУУУФ!

Снаружи было видно, как гора осела. Разлетелись килотонны пыли!

И всё утихло.

Ненадолго.

Из глубин горы в небо ударил ровный росчерк эфира. Срез прошёл через тонны камней, как нож через творог. Гора разъехалась и открылся вид на серое небо, а из пещеры, что должна была стать могилой, отряхиваясь, вышел «Первый». Целый. На бороде – пыль. В чёрно-золотых глазах – забава.

– Вот так дал… Тридцать шесть контуров и гора сверху… Добротно. Любого Лорда убило бы. Пожалуй, даже двух, если поставить рядышком.

Он повёл носом и увидел: на соседнем гребне, у неба, юная фигура в чёрном плаще шагнула в новую белую воронку.

Первый ухмыльнулся острыми зубами.

– Паршивая овца, куда же ты… Всё равно ж съем. Ты ведь уже понял… так зачем барахтаешься? К чему тянуть?

И снова одним движением оказался подле пространственного контура. Развёл тот пальцами, как рёбра капкана, залез внутрь.

И теперь…

Оказался в воде!

Со всех сторон сдавили мегатонны воды!

«Да это же дно моря…» – понял сразу Бог, видя чёрно-зелёный сумрак, ил, тени глубинных тварей в дали. Сам он оказался внутри пространственного контура-клетки в виде огромного кракена. – Это же контур того ублюдка… как там его звали? Син? Синдбад? Точно… Сучий повелитель морей. Откуда малец знает техники? Ещё и хватило мастерства исполнить, а это уровень Верховного".

А над клеткой прямо на голове гигантского осьминога сидел юный Северов, приложив ладони к контуру и вливал эфир, понимая, что рассчитан тот был максимум на Верховного! А не на Бога!

«Первый» огляделся. Постучал костяшкой по щупальцу. Оценил. Выполнено идеально. Можно отнести к гениальному, что даже пугает, мальчишка-то даже не Верховный… Что было бы, если бы он им стал?

Он уже иначе взглянул на Александра через толщу воды и выпустил из рта гроздь пузырей. Поднял руку и показал жестом на него, потом на себя и положил ладонь себе на шею и вынул язык, мол умирает от удушья, что значило: так у нас игра? Кто дольше продержится без воздуха?

«Ты сам-то как долго собираешься не дышать? – задумался Первый и активировал эфирное сканирование, как фыркнул под водой, выпуская пузыри. – Ах ты, хитрый лис! И додумался же нарисовать контурную пространственную печать на нёбе, чтоб дышать! Самый ненормальный подход, что я видел… Теперь соглашусь, Мордред, этот мелкий точно стоит быть пожранным. Сожру его до последнего ногтя!»

Юноша прищурился, понимая, что что-то не так, где-то тут подвох!

А Первый, сжав меч, проорал сквозь воду моря, и слышно было каждое слово!

– ГЛУПЕЦ! Мне не нужен твой воздух! Я могу не дышать годами! Всё! Вода, камни, ты сам! Всё это эфир! А я – его Бог! Не остановят меня ни горы, ни океаны!

И разрубил осьминога-ловушку, уровня Верховного. Контур лопнул, как стеклянная чаша. А в этой глубинной тьме бог бросился на мальчишку.

Удача то была или так продумано, но благодаря давлению воды, юный Северов смог впервые увидеть его движения, ибо вода сдерживала даже Бога. Пусть и на ничтожную долю. Но этого хватило уследить за замахом, точкой удара.

Мальчишка успел. Вскинул меч под правильным углом, лучшим из возможных блоков и…

всё это не имело смысла!

Меч, подаренный Корнелией, удержал клюв божественной Цапли Шэня, сдерживал атаки меча Мордреда, но устоять перед мечом Бога? Клинок треснул у гарды и обломился. Но до последнего сдержал натиск, защитив грудь мальчишки от дикого удара Первого. Александра вышвырнуло со дна ввысь, как пробку из бутылки! В итоге он вылетел из моря в небо у порта Даляня. Ведь именно тут он оставлял один из своих болтов с контуром по прибытию в Китай, тут после и установил ловушку, но всё зря. Кто ж знал, что в той окажется Бог? С этими мыслями юный Северов пикировал прямо в Далянь, пролетев мимо пирсов, кораблей, черепичных крыш пакгаузов и…

Удар!

Пробил собой крышу склада!

Вшух! И упал в мешки, подняв пыль.

С полтора десятка портовых грузчиков замерли с тачками, глядя, как в куче лопнувших мешков, лежит мальчишка в чёрном плаще, буквально рухнувший с неба.

И разбежались, вопя что-то на своём!

Александр успел приподняться на локте.

Как через ту же дыру в крыше, разбив ту шире, рухнул Бог.

Бум!

От его приземления по пакгаузу волна! Уцелевшие штабеля сдуло! Мешки лопались в полёте, кругом пургой вскружился белый рис, и посреди этой метели, по щиколотку в урожае, трёхметровый старец с обнажённым мечом, и горящими чёрными глазищами с золотой каймой, в коих только одно.

Голод.

– Твой меч – безделушка, – прохрипел он, ступая сквозь рис, как через пруд. – Как и все твои фокусы с ловушками. В целом – забавно, но ты даже не понимаешь насколько ты никчёмен, мальчик. Думаешь, ты особенный? Хе-хе… Как же это бесит… И так ведь каждый раз, когда появляется такой же как и ты. Давай кое-что разъясню тебе. – Он шёл неторопливо, глядя на юного Северова откровенно голодными жадными глазами. – Против меня выходили те, о ком вы, овцы, поёте до сих пор. Спартак выходил, с целой армией гладиаторов-практиков. Королёк Артур со своим экскалибуром. Илья из Мурома после тридцати трехлетней накачки в эфирной печи… силён был, как я почти. Девочка Жанна… безумная француженка… что до беспамятства верила в чужого бога. Тоже думала, что за ней правда. И десятки других, чьи имена ваш скот забыл, а я помню каждое, ибо каждого из них я съел по праву сильнейшего. Одни собирали армии. Другие – союзы королей. Иные молились не мне. Сгинули все. Все, понимаешь. А теперь ты. Кто ты? – Бог наклонился над юношей, ухмыляясь всеми острыми зубищами. – Ненормальный практик… Ты жалок. Не годишься мне и в полноценный обед, так, закуска перед настоящим Верховным, что возвысится вскорь. Теперь понимаешь, кто перед тобой? Я живу в этом мире больше семи тысяч лет. Я – Бог.

Юный Александр привалился спиной к уцелевшему мешку. Прокашлялся, заляпав рубашку и панцирь каплями крови. Взглянул туманными глазами на Бога и усмехнулся разбитым ртом, как всем, кто прежде приходил его убивать.

– Семь тысяч лет, – выговорил он устало. – Семь тысяч лет, дед… И за все семь тысяч ты так и не нашёл покоя. Ешь чужие жизни, чтоб не сдохнуть… – и, глядя в золотые глаза Бога, сплюнул шматком крови. – И это я жалок?

Бог не засмеялся.

Но и не ответил.

Этот мальчишка… этот ненормальный… позволил себе слишком многое.

Сам Александр, воспользовавшись замешательством, сформировал за спиной новый контур, вот только…

– Хватит! – рявкнул Первый.

И топнул босой ногой.

Рис подскочил, а раскрывающийся пространственный контур лопнул, не успев развернуться и на ладонь.

– Ты славно бегал, мальчик, признаю. И дерзок не по годам, – сказал бог хмуро. – Я даже увлёкся. Но всякая игра кончается, когда пастух берёт нож и перестаёт делать вид, что он тоже овца.

Александр метнулся вбок. Резво. Быстрее, чем любой Лорд планеты. Но…

Первый поймал его.

Прям за шиворот плаща, и впечатал мордой в уцелевший штабель так, что вздрогнул склад. Поднял за шкирку. Вдарил ладонью очередной унизительной оплеухой, и юношу швырнуло через весь пакгауз в стену. Бог уже был рядом, выдернул его из обломков за шкварник, ударил ещё раз, уже кулаком в грудную клетку. Хрустнуло.

– Пха! – выплюнул юный Северов шмат крови, выпучив от боли глаза.

– Сначала отобью тебя хорошенько, чтоб проще было жевать, – голодно прохрипел Первый. Стукнул его в плечо. Сустав вылетел из чаши. Удар в живот. Ещё.

– Кхп! Пх! – Александр захлебывался кровью от перебиваемых органов.

– Тише-тише, – хрипел старый Бог. – Всё хорошо, ягненок, всё хорошо… – и откусил кусок мяса с его плеча.

Александр прорычал. Весь в крови. Из ноздрей, рта, глаза и те кровоточили, на плече показалась кость от укуса, но он засмеялся.

– Х-ха-ха… блядь… ха-ха!

– А? Что смешного, мальчик? – проглотив плоть, с любопытством спросил бог.

– Да так… – выдохнул юнец, смеясь, – Ты хоть рисом закуси… ха-х… голодная тварь… Бог… ха-ха… как крыса жрешь в углу таракана вроде меня… Бог, ха-ха!

Первый смотрел на него без ухмылки, как на упрямую скотину:

– А ты – молодец, правда… Я даже расстроюсь, когда доем. – Он встряхнул Александра, как мешок. – Но знаешь что, малыш? Ты прав! Зачем пожирать тебя в этой дыре, среди риса и дохлой рыбы? Нет… – Шестьдесят шесть зубов разошлись в ужасной улыбке. – Тебя любит Поднебесная. Тысячи видели, как ты дерзил Лордам. Мне. Так пусть теперь увидят, как их истинный Бог рвёт тебя по куску. Так проще уверовать…

И открыл свободной рукой контур. Чёрно-золотой, тяжёлый… после чего швырнул в него мальчишку, как полено в печь. И, пригнувшись, запрыгнул в тот следом.

Вот только…

Вышел Бог не на пекинской площади Небесного Спокойствия.

А на мокрый зелёный луг. Тут дул ветер. Вдалеке горбились башни города. Пахло северным морем.

– Британия?

Первый втянул носом воздух. И расхохотался на весь луг, распугав птиц с прилеска.

– Ах, ты подлец! – хохотал он с искренним восхищением. – Маленький, изворотливый подлец! Поставил свой контур прямо на выходе из моего! Подменил дверь! Ненормальный скот! Самый ненормальный! Ах, – и Бог сглотнул, давясь слюной, – и чертовски вкусный… сожру… всего сожру!!!

И, открыв новый контур, исчез, чтобы появиться уже там, где надо – на китайской площади.

Тут всё те же, Первый сразу узнал даже не лица, а сигнатуры. Все тут же уставились на него с ужасом, мол ВЕРНУЛСЯ!

Мордред кинулся к нему по пеплу на четвереньках:

– Великий! Вы вернулись! А он⁈ Великий, Вы его уже…

Первый не ответил пророку. Втянул воздух, как гончая, и пробормотал под нос:

– Какой шустрый ягнёнок, только что был здесь.

И Лорды слышали его слова.

Был здесь? Но когда? Они даже не заметили, как он переместился!

Значит жив?

Всё ещё держится против этого чудовища⁈

А Первый уже открыл следующий портал. Он не злился и не торопился. Наоборот, нагонял аппетит, ощущая накатывающее удовольствие.

– Прячься… я всё равно тебя найду, – шепнул он и исчез в контуре.

Как очутился в горах.

Кругом снег. Дул злой ветер, неся снежную крупу.

Старец прищурился от метели. Посмотрел по сторонам. Увидел под ногами капли крови. Вероятно мальчишка тут приходил в себя, а как отдышался, свалил.

– Опять сбежал… ещё и так далеко… сколько ж в тебе эфира? Столько прыгать… аномальный. – Эфирный отпечаток юного Северова размывало на ветру. Бог стоял, прислушиваясь к миру всем нутром и нащупал след. – Не уйдёшь, малыш, как не старайся.

И, открыв новый пространственный контур, шагнул, на ходу облизнув острые зубы.

Теперь он очутился в лесу.

И тут Первый замер, ибо оказался в ловушке.

Да не абы какой, а ещё круче, чем тот гигантский контурный осьминог уровня Верховных.

– От же, – огляделся старец. – А ты, оказывается, рукастее, чем я считал, малыш. Ты кого хотел этим остановить? Армию Верховных? – и захохотал. – Вот же! Ты бы мог захватить этот мир, клянусь! Опасный! Клянусь, ты опасный!

Над ним и вокруг выгибались исполинские белые человеческие рёбра. Он буквально стоял внутри гигантской грудной клетки. Божество какого мира оно было – неизвестно, но давно мертво, а контур – лишь его проекция. Однако, исполненная на сверхгениальности! В каждом шву и сочленении многослойный защитный контур, что Первый понял сразу, вот и оценил, ибо это была абсолютная тюрьма для любого существа этого мира, и неважно сколько их, хоть пять Верховных оказались бы в ней, хоть сотня, тут бы они и остались навеки. Исполнить такое… ДА ЭТО МЕНЯЕТ ВСЁ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О МАЛЬЧИШКЕ! Что он за монстр⁈ Как смог создать ТАКОЕ⁈ Вот он истерично и хохотал. Слишком ненормальный! Нет, что-то с пацаном не так. Будь он хоть трижды, хоть в десять раз гениальнее любого гения, всё равно бы не создал подобное. Здесь вложено понимание сотен лет… Опыт сложнейших формул. Это не просто гениальность… это гениальность существа, пережившего множество битв.

– Контур моего уровня, – проговорил Бог без былого снисхождения. – Из такого и Верховный не выбрался бы. Кто ты, малец? Откуда такой взялся? Кто твои родители? Хочу знать всю твою овечью родословную!!! – заорал тот, довольно скалясь.

Но никто не отвечал. Юного Северова здесь не было, что лишь раззадорило Бога.

– Ты создал эту ловушку и счёл её за просто одну из своих бесконечных уловок? Раз даже не остался посмотреть – сумею ли я из неё выбраться. Ты… безумец… Превосходный… Ни Артур, ни хитрый Чингисхан, ни Македонский не были столь занятны.

И тут…

Внутри костяной клетки вспыхнули контурные порталы. Всего четыре, а из них вышли четыре здоровенные гориллы, чёрные как смоль, четверо Лордов.

Первый взглянул на них.

И обиженно по-стариковски скривил губы, как кривит дед, коего расстроил внук.

– Какое неуважение, пацан, – произнёс он с укором. – Гориллы. После всего? Какая пошлость. Хотя-я… ты смог создать их по подобию Лордов… Тоже уникально, но без величия.

И небрежно взмахнул мечом.

Все четыре Семёна-исполина сгорели разом, не успев ни взреветь, ни атаковать.

А сам Первый сделал то, чего не делал тысячи лет.

Зажёг глаза.

Чёрные с золотой каймой залились нестерпимым солнечным светом! Лес вокруг разом пожух! Трава вспыхнула пламенем, загорелись деревья. Весь мир запылал огненной бурей! Бог же, стоя в клетке, посреди горящего ада, напитал эфиром правый кулак до плотности, что завизжал воздух, и размахнулся, по-простому, от плеча, как бьют кувалдой, и вмазал по рёбру исполинского скелета.

БАМС!

Тюрьму тряхнуло!

Бам!

Со второго удара ребро треснуло!

БАМ!

БАМ!

Ребро лопнуло! А многослойный контур, рассчитанный держать Верховных десятилетиями, схлопнулся! Кости колосса разлетелись по горящему лесу и принялись таять.

Первый опустил дымящийся кулак. Свет солнца в глазах полыхал ярче. Ибо понимал, что мальчишку нужно убить. Он УЖЕ пугающ. Кем станет через сотню лет? Такого нельзя допустить. Пожрать! И пожрать сегодня!

Он лыбился всеми шестьюдесятью шестью зубами.

– Нашёл.

…

Александр прыгнул на одну из своих заготовленных баз под Пекином и собирался активировать одну из мощнейших заготовок, понимая, что контур-тюрьма вряд ли остановит того деда. Но были ещё заготовки. Он не просто готовился к противостоянию со всем Китаем, в данный момент, со своими нынешними силами он, пожалуй, мог выступить в битве против всего мира.

– Как убить Бога, – бормотал он, молниеносно раскручивая контуры по пространству, собирая не просто очередную тюрьму, а контур с тройным дном ловушек, которые будут самозамыкаться, если дед попробует те уничтожить. Это будет бесконечная сеть, подпитываемая от мощнейшего источника, который Александр знал. И находился тот в Лондоне. Нет, это не меч короля Артура, но рядом. Камень! Камень, в коем тот покоился сотни лет! Тот напитался эфиром от всех желающих вынуть меч, причём до кристаллизации в огромный эфириум! Это юноша понял, ещё в момент, когда вынимал меч, и естественно, поставил там скрытный пространственный контур. – Мне всего лишь нужно запереть его на сотни лет, пока он не ослабнет… Вот только, дед способен даже говорить под водой и сам признал, что пожирает эфир. Что если он сожрёт всё из камня, и только? – продолжая параллельно работу, Александр усмехнулся, – да не… перегрузить ему один из узлов? Чую, не выйдет. Не смогу в моменте влить такой объём, что перегрузит его. Что ещё? Массой его не сдержать… Дыхания не лишить… В лобовом столкновении не переломать… Да и мои контуры бесполезны. Выходит, как ни старайся, а я упёрся в потолок. – И он крепко задумался. – Есть, конечно, мой последний козырь, если я…

Как тут вспыхнул солнечный диск, а из него вышел Бог.

– Вот ты где. – уставился он на юного Северова голодными глазищами, а затем на витающие вокруг незавершённые контурные сети, – Больной мелкий ублюдок… Тебя необходимо истребить.

– Эй-ей! Ты слишком рано! Я ж готовил сюрприз! – перекатился мальчишка в сторону, отчего капюшон сам накинулся на голову.

– Хватит. Наигрались. – злобно рыкнул дед, поймав того за шкирку и вдарив под дых, что у того оторвались от пола сапоги.

– УФ!

– Молчать. – прохрипел Первый. – и, открыв контур, без лишней болтовни прыгнул вместе с ним в Пекин.

Золотой портал распахнулся посреди выжженной площади. И вышел Бог, таща за шкирку мальчишку в чёрном плаще. Побитого, окровавленного, но живого.

Тысячи человек буквально замерли.

Дед Гу нахмурился. Не вышло. Северов проиграл.

Юй сдвинула брови. В горле ком. Почему он не сбежал…

Каэдэ сглотнула. За что… За что ему такая участь?

Юкка не дышала. Всё ведь не может закончиться вот так?

Мэй замерла с распахнутыми глазами, полными слёз. Этот мир несправедлив. Почему зло побеждает?

Шизука сжимала кулаки. Не сдавайся, Александр-сама, не сдавайся…

– Вот ваш герой! – усмехнулся старчески Первый на всю площадь, – Бегал, как заяц по миру! Ха-ха! Кто бы мог подумать, что окажется таким шустрым! Но всё же я поймал… как и всегда. От меня никому не сбежать.

И ударил Александра в живот.

Того сложило пополам, глаза из орбит, из рта кровища.

Бог ударил ещё раз. Сильнее.

Ещё.

Бум!

БУМ!

БУУУМ!

Каждый удар оглушал.

Тысячи людей закрывали уши, ощущая тряску по земле.

Это были не просто удары плоти по плоти – нечто иное: одна, куда более ужасающая сущность, избивала другую.

Удары, которые люди будут помнить всю жизнь.

Бум!

– НУ⁈ – Рявкнул Бог, избивая уже мальчишку по лицу. – Где всё твоё остроумие, овца! Шути! Шути, говорю! Шути!!!

На Северова было больно смотреть. Левая скула смялась, бровь лопнула до кости, глаз вытек. Он больше не походил на того симпатичного мальчишку. Сплошное мясное месиво.

– Вот… – прохрипел Первый. – Вот такие должны быть овцы. Молчаливые. Кроткие. Но я хочу услышать твой визг… Твой плач… – он безумно скалился. – Как ты обгадишься перед всеми, перед тем как догрызу твои кости! Скули, овца! Да так чтоб слышал каждый! – и вдарил им о земь, как мокрой тряпкой.

Буф!

Брусчатка под мальцом треснула лучами.

Ещё удар!

Но юный Ненормальный Практик не издал ни звука. Терпел. Безумное то мужество было или принципы, но всё что он мог себе позволить, лишь тихо хрипеть от боли.

И тогда…

Бог поднял его и оторвал ему руку.

Самого его бросил себе под ноги, а руку стал буквально жрать.

Вот тут площадь завизжала. Кричали все! И женщины, и дети, и мужчины! От ужаса, ибо это не казнь мечом, а пожирание живого человека!

– ВЕЛИКИИИИИИИИЙ! – Мордред выл в экстазе, вознеся к тому руки. – ДА! Покажите им! Покажите всей черни, что бывает с теми, кто не верует!

Бог откинул обглоданную костью.

– Ещё… – и, поставив босую ступню на грудь Александра, оторвал его ногу.

А затем, вцепившись зубами, стал жадно поедать.

– ПУСТИ! – Юкка рвалась из рук Каэдэ, как зверь из капкана, что трещали плечи под хваткой наставницы. – Пусти меня, пусти, ПУСТИ…

– Стоять… нет… нет… – Каэдэ, сдерживая собственную истерику, держала её и Мэй, обеих. – Вы умрёте на пятом шаге! И он увидит это перед смертью! Хотите ему ещё и это⁈

Мэй захлёбывалась слезами.

– Неееет! Нееееееееееет!

Шизука выла, на коленях, в груди сдавило так, что не могла и дышать.

Дед Гу с выпученными глазами не мог и сдвинуться.

Юй дрожала рядом.

– Как… как нам его спасти… – она не ощущала ноги. Давление от Бога во время его трапезы было колоссальным. Не подойти. А если попробуешь ему помешать… он пожрёт и тебя и всех, кто на площади. Именно такая угроза ощущалась в его ауре. Это была угроза доминантного хищника. Того, кто стоит не просто на вершине пищевой цепи, а на ступень выше.

Старик Пэн стоял на коленях и бормотал:

– Я предупреждал… Я же предупреждал… Его не одолеть…

Первый откинул обглоданную ногу, облизнул остропильные зубища и ухмыльнулся:

– Какой же ты аппетитный! Да ты вкуснее всех Верховных, что я перепробовал! Это… – он явно впал в безумие. – Это невероятно! Что за порода! Я должен вывести такое стадо! Мордред! Запомни! Я хочу пожрать всю его родню!

Мордред похлопал глазами и хотел сообщить, что с этим будут некие проблемки, ведь мальчишка – последний из своего рода, но ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ СЕЙЧАС⁈ Ну уж нет! Бог будет зол! А так – поест и вновь ляжет в спячку! К тому времени как проснётся, Мордред доживёт спокойно свою жизнь!

– ВАША ВОЛЯ – МОИ РУКИ! – проорал британец во всю глотку.

Первый же довольно скалясь, взялся за вторую ногу мальчишки и потянул на отрыв, как тот ткнул ему ножом в предплечье. Тык. Клинок обломился.

– Хватит брыкаться… – старец плюнул тому в лицо и, оторвав ногу, пнул.

Мальчишку без ног и руки перекрутило по брусчатке на десяток метров. Зрелище было ужасающее.

Но Северов… ох уж этот Ненормальный Практик даже в таком состоянии, приподнялся на уцелевшем локте с окровавленным лицом. Из рта толчками выплёскивалась кровь. Но разбитые губы упрямо зашевелились. Едва-едва, без голоса, выталкивая что-то вместе с кровью.

– М-м⁈ – Первый, жуя, усмехнулся. – Громче, чернь! Если уж молишь о пощаде, моли так, чтоб слышала твоя паства! В этом весь смысл!

И тогда…

Александр засмеялся.

Это походило на безумие.

Одной ногой уже в могиле. Живого места нет, а он смеётся. Но смеётся не как обычно. А со слезами. Будто понял что-то, чего до этого не понимал, оттого на душе было одновременно и облегчение, и боль. Душа болела. Вот что он сейчас ощущал, от того и смеялся от этой боли, как безумец.

Площадь же замерла.

Даже Мордред подавился очередным «Великий».

Никто не понимал, почему тот смеётся.

Да что говорить, сам Бог нахмурился.

А мальчишка, отсмеявшись, устало обвёл уцелевшим глазом площадь. Нашёл, кого искал.

Мэй. Задержался на ней долгую секунду.

Юкка.

Каэдэ.

Шизука.

Юй.

И, наконец, дед Гу.

– Почтенный… Гу… – выговорил юноша окровавленными губами, и хоть его голос был мертвецки тихий, услышала вся площадь.

Гу Бэшань замер. По спине миллиарды мурашек, ибо узнал интонацию. Так не зовут на помощь.

А прощаются.

– Передайте… – юный Александр перевёл дыхание, на что ушла вечность. – Передайте моей семье… Передайте… я не хотел этого. Но так вышло. Пусть… пусть простят меня за это.

– Не смей! – крикнула Каэдэ через всю площадь. – Не смей прощаться…

И заревела, как и остальные.

Бог же сощурился, почувствовав нечто странное…

Чужеродную энергию…

А Северов глубоко вдохнул и выдохнул, отпуская всё, что у него было. Весь мир. Всех близких. Все чувства. Холодно, отстраненно, как существо совсем иного порядка, и чётко произнёс:

– Облик фантазма. Активация.

И лежащий сейчас под дождём без ног и руки, вздрогнул!

Из глазниц хлынула чёрная жижа, покрывая его грязные щёки, перебитый подбородок, шею. И стала формироваться демоническая пасть, полная игловидных зубов. Сколько тех было – не пересчитать, но явно больше, чем у людей. Но чёрная энергия не останавливалась, а тягуче, маслянисто как нефть окутывала потрёпанный плащ. Закрыла целую руку, а затем соткала отсутствующую. Следом обе ноги.

И Северов резко встал.

Чёрная смола сошлась у макушки, формируясь в наросты в виде чернющей короны.

И вспыхнуло пламя.

Чёрное.

Без жара и дыма.

Пламя, что не освещало, а гасило любой свет. Если во Вселенной есть материя, то, похоже, это было нечто противоположное. Антиматерия. И она стала втягивать в себя всё здешнее.

И мир потёк к нему.

Волнами.

Брусчатка. Воздух. Вся энергия.

Это увидели все!

Как мир плывёт, стягиваясь к мальчишке, сотканному из тьмы.

И это нельзя было понять.

Никто в этом мире не мог объяснить, что видел, ибо всё происходящее было за пределами их понимания.

Лорды смотрели на собственные руки и от их пальцев тянулся эфир. Эфир вообще тянулся со всего! Отовсюду! Красные навершия сломанной ложи тускнели! Защитные контуры на гвардейских доспехах гасли один за другим! Ауры Лордов слабели! Сюй охнул, упал. Остальные также пошатнулись!

И когда «Первый»… Бог во плоти увидел, как от него тянется эфирная дымка в сторону чёрного существа…

Впервые за семь тысяч лет отступил.

Босая ступня, продавливавшая камень, сдвинулась назад.

– Не может быть… – его голос сел. А затем он взревел. – КАКОГО ЧЁРТА⁈ ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ⁈ ПАСТУХ! ЭТО МОЁ ПАСТБИЩЕ! МОЙ МИР! МОООООЙ!!! КАК СМЕЛ ЯВИТЬСЯ СЮДА!!!

Чёрная фигура заговорила хором сотен голосов, слитых в один:

– ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, О ЧЁМ ТЫ.

– ЛОЖЬ! – Первый схватился за меч и вскинул пред собой. – За дурака меня держишь⁈ Думаешь, я не чую⁈ Я семь тысяч лет правил здесь! Я тут Бог! И второго тут быть не должно! Над каждым миром стоит один пастух! ОДИН! И пасёт низших! Ест их силу! В этом устой! Наш порядок! Закон от начала времён! А ты… – эфирная дымка от него текла и текла, – ты жрёшь так же, как я! Но не отсюда! Ты пастух ЧУЖОГО мира, тварь! Только не говори, что даже не понимаешь этого! Тогда ты – нелепый глупец!!! Вот как… Это объясняет твою ненормальность!!!

Человек-тьма шагнул к Богу.

– Я – ПАСТУХ? ГЛУПОСТИ, – ответил хор. – Я УБИЛ ПАСТУХА ИЗ СВОЕГО МИРА.

И тишина.

Тысячи людей не понимали вообще о чём речь.

Но Первый… Первый прекрасно осознавал…

– ОН ТОЖЕ ЕЛ ЛЮДЕЙ И ЗВАЛ ЭТО ПОРЯДКОМ. – продолжал Александр. – КРИЧАЛ ПРО ЗАКОН, МЕЧТАЛ О ВЕЧНОСТИ. ВЫ ПОХОЖИ. – Шаг. Чёрное пламя качнулось. – НИКАКОМУ МИРУ НЕ НУЖЕН ПАСТУХ. ТЕПЕРЬ Я СОТРУ ТЕБЯ.

– Ты не смеешь… – выпучил глазища бог. – Есть закон! Тебя накажут! Истребят!

Юноша усмехнулся:

– ЗАКОН ЗНАЧИТ. ПЛЕВАТЬ. Я УЖЕ УБИЛ ОДНОГО ПАСТУХА. НО ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ. СЮДА Я НЕ ПРИХОДИЛ ПАСТИ. А ЗАГУЛЯЛ СЛУЧАЙНО. – он неумолимо приближался к Первому. – ТАК ЧТО ПОДУМАЙ САМ, СТАРИК. ЕСЛИ ТЫ – ПАСТУХ, А ВЕСЬ ЭТОТ МИР – ТВОЁ ПАСТБИЩЕ…

И он просто оказался рядом без рывка или росчерка, положив ладонь на плечо Бога и уставившись своими бездонными пугающими глазами.

– … ТО Я ТУТ – ВОЛК. НО ПОЖРАТЬ РЕШИЛ НЕ ОВЕЦ, А ТЕБЯ.

Первый, выпучив глаза, отпрыгнул.

И зашипел от боли!

Плечо горело! Чёрная ладонь просто коснулась его, но тягучая чернь как кислота въелась в древнее тело и ела его! Расползаясь по белёсой коже чёрными жилами, всё вглубь и вглубь!

Бог вспыхнул аурой солнца, от которой раскалывались горы и вскипали моря! Свет затопил его целиком и обязан был выжечь всё чужое.

Вот только чёрное пламя на плече лишь разрослось от такой подкормки.

– Что за чертовщина… – голос старца дрожал. – ИЗ КАКОГО ТЫ МИРА, ТВАРЬ⁈ КАК СЮДА ПОПАЛ⁈ МАНТРУ ПЕРЕХОДА ЗНАЮТ ТОЛЬКО ВЫСШИЕ! КАК⁈ КАК СМЕЕШЬ НАРУШАТЬ УСТОИ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ⁈ ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈

– ТЫ БОИШЬСЯ… – ответил хор. – ВСЁ ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ЕДА.

Первый взвизгнул, вновь отпрыгнул, ощущая озноб. Что за давление! Этот уродец неимоверно силён! Более того… Бог понимал:

«Он жрёт всё вокруг! Воздух, город, Лордов! МЕНЯ! – в его глазах света солнца нарастала паника. – И чем сильнее еда, тем для него съедобнее! Затягивать нельзя! Каждый вдох кормит его мной! Он становится мощнее, я же, наоборот, слабею! Покончить с ним за один удар! Сейчас! Вложить всё что есть!»

И Бог этого мира вложил в меч всё.

Меч вспыхнул как солнце.

Сжатая мощь семи тысячелетий, все съеденные Верховные прошлого. Десятки легенд, сотни безликих. Всё вспыхнуло единым горящим солнцем! Люди на площади закрылись от слепящего зарева!

А юноша-тьма открыл пространственный контур и сунул в него только руку.

…

В Лондоне была ночь.

Над городской площадью разверзлась чёрная червоточина, прямо над Экскалибуром.

Чёрная ладонь схватила рукоять и вынула тот из камень.

Просто.

Легко.

Будто проделывала это десятки раз.

После чего исчезла в червоточине.

…

На площади же в Пекине, юный Северов сжал Экскалибур. И меч короля Артура вспыхнул чистым золотым пламенем.

Как тут же чёрная тьма окутало гарду, перешло на клинок и съело золото до самого острия. Превратив меч в чёрный, из абсолютный тьмы, что и его хозяин.

– Ты должен сгинуть, мерзавец… – накачавшись эфиром, проскрежетал Бог, вздувшись золотыми венами. – этот мир МООООООЙ!

Юноша оскалился игольчатыми зубами:

– ТАК ДАВАЙ ПОКОНЧИМ С ЭТИМ. – и чувствуя, как Пастух сосредоточил весь эфир, сам раскрыл все резервы ядра.

Вспыхнуло чёрное пламя.

И два существа…

Тьма и Солнце столкнулись.

Никто в этом мире не видел их движений.

Ибо это было за гранью существующего восприятия.

У местных был предел возможностей.

И эти оба существа были далеко за ним.