Текст книги "Ненормальный практик 12 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– А мой долг – не остановиться. – Гу поднял дао. – Погляди, как славно выходит, Пэн: впервые за сотню лет у нас обоих снова нет выбора. Как в молодости.

– Я не хочу с тобой драться, Гу.

– И я не хочу, Пэн. Но черта уже позади.

Пэн открыл глаза.

– Хорошо, старый друг, тогда начнём.

…

Загорелый кругляш Лорд Сюй из Восточного Моря сошёл с ложи последним. Неторопливо, вперевалку, затем исчез и моментально очутился отнюдь не на помосте и не подле Гу и Пэна, что уже подняли мечи друг на друга. Он оказался в стороне, где стояла Юй, в винном платье, всё темнеющем от дождя. И встал рядом, не спросив позволения.

– Хорошее место Вы выбрали, госпожа Юй, отсюда видно всё.

– Как и Вы, Лорд Сюй.

Кругленький Лорд сцепил загорелые пухлые пальцы на пузе.

– Хе-хе… Да, с ложи, знаете ли, видно только то, что показывают. А отсюда – всё, что сумеешь увидеть.

Подбежала, придерживая подол, запыхавшаяся Сянь Ню. С испугом глянула на Лорда Сюя и тут же вопросительно зыркнула на госпожу. Та чуть повела головой, мол, всё в порядке, Сюй пока не нападает. Сянь Ню немного успокоилась и встала за её плечом.

В стороне кружили друг против друга Гу и Пэн. Четыре куноити подходили к помосту, на который взошли вооружённый Шэнь с партнёрами. Сейчас начнётся резня.

– Давайте скоротаем ожидание, госпожа Юй, – предложил Сюй чуть ли не партию в шахматы. – Разберём позицию. Исход первый: Лорды Шэнь, Бай и Ся убивают имперца. Что получает Поднебесная?

– Давайте подумаем, – хмыкнула Юй. – Смерть молодого человека, который на глазах сотен тысяч свидетелей снял с эшафота невиновного, отпустил палачей с миром и сказал вслух то, о чём вся площадь будет шептаться до конца своих дней. Поднебесная получает мученика, Лорд Сюй. Песни о нём сложат через неделю. Если не сегодня.

– Хм-м, занятно, и знаете, даже склонен согласиться. Тогда, что по второму исходу? Если имперец убивает этих троих?

– Тогда Поднебесная теряет треть боевой силы за день. Вдобавок ещё и главу Тайной Канцелярии, хотя его уже потеряли при любом исходе. И всё это произойдёт на глазах Сына Неба, который так и не произнёс ни единого слова. – Она замолчала, а затем уверенно добавила. – Поднебесная получит вопрос, Лорд Сюй. Большой, неудобный вопрос, который тысячи жителей унесут сегодня с площади по домам: кто правит нашей страной?

– М-да. – Сюй пожевал губами. – Любопытная позиция. Куда ни пойди – теряешь.

– Я бы сказала, не просто любопытная, Лорд Сюй, а выстроенная. Разве в обоих исходах выигрывает не один и тот же игрок?

– Вы о Мордреде? Или молодом имперце? – любопытствовал Сюй. – Кто этот игрок по Вашему?

– Думаю, оба они играют всеми нами. Но если первый ничем не рискует, – скользнула она взглядом в сторону ложи, – то второй, – и посмотрела уже на помост, – поставил на эту партию собственную жизнь. Так кто же из них честнее?

Кругляш Сюй многозначительно кивнул:

– Понимаю.

Они помолчали ещё. Дождь шёл.

– Госпожа Юй. Позвольте ещё бестактный вопрос, раз уж сегодня все приличия итак нарушены. Вы не думали вмешаться?

– Думала, – ответила та честно. – Только на чьей стороне, Лорд Сюй?

– Вот! – толстячок удовлетворённо качнулся с пятки на носок. – Именно так. Тот же тупик, госпожа. Стоит мне шевельнуться в любую сторону, и я уже не наблюдатель Совета, а участник переворота. Чьего? Боюсь, будут выяснять историки, причём на моих костях. Потому-то я и стою. – Он озорливо покосился на неё снизу вверх, так как был ниже. – И, признаться, рядом с Вами мне стоится куда спокойнее. Пока я здесь, госпожа Юй, знаю, что и Вы не вмешаетесь. А пока Вы рядом – не вмешаюсь уже я. Удобно, не находите ли?

– Какое совпадение, Лорд Сюй, – уголки глаз Юй приподнялись по-кошачьи. На самом деле она уже чертовски помогла Александру, что не вмешалась сама, а теперь ещё и сдерживает одного из опаснейших Лордов, что сдерживает её. – Я как раз собиралась предложить нам не расходиться.

– И не подумаю! – усмехнулся тот. – С Вами тут самое безопасное место на площади!

…

Японки добрались до гвардейской цепи.

И те сомкнули щиты. Выставили копья, а вперёд вышел Лорд Чжан. Его парадный золото-чёрный мундир почернел. Длинные волосы намокли. На скуластом загорелом лице никаких эмоций:

– Дальше дороги нет, – произнёс он ледяным тоном. – Ненормальный Практик должен быть убит за свою дерзость. И никто этому не помешает.

Каэдэ остановилась. Юкка и Мэй встали по бокам. Шизука – за ними, перекатываясь с пятки на носок, как застоявшаяся лошадь, и оглядывая толпу гвардейцев, решая кого выбьет из боя первым.

– Лорд Чжан, полагаю? – обратилась к генералу Каэдэ.

– Верно. До вас мне нет дела, Лордесса. И неважно, зачем Вы идёте к эшафоту – спасать, мстить или умирать. Сегодня на площади порядок Поднебесной был нарушен. Ещё одного раза не будет, пока я дышу. Поворачивайте и уходите.

– Видимо, у нас разное понятие о порядке, Лорд Чжан, – ровно сказала Каэдэ. – Или Вы подчиняетесь тому чужаку? Таков Ваш порядок?

Генерал скривился:

– Я лишь не даю пламени хаоса распространиться. Как только оно утихнет, я лично спрошу с чужака за его слова.

Каэдэ хмыкнула:

– Уверена, Сын Неба Вам воспретит, иначе не сидел бы как сломленная кукла.

– Ты переходишь дорогу, куноити, – шикнул Чжан.

– Больно? Правда она такая… бьёт больнее меча, – произнесла Каэдэ, – а, знаете, Лорд Чжан, даже жаль сражаться против Вас. Всегда считала Вас человеком чести.

Чжан положил ладонь на рукоять.

– Даю последний шанс, куноити.

Каэдэ сняла с талии пояс и скрутила в тугой жгут, то – чего не видели ранее даже Юкка с Мэй и Шизукой, но знали – это техника глав клана Тени! Каэдэ же сухо произнесла:

– Орхидеи, гвардию не убивать, но разрешаю действовать грубо. Что до Лорда… он – мой. В бой!

Чжан услышал, цокнул и бросился в атаку.

Громыхнул гром над площадью, дождь пошёл сплошной серой кисеёй.

– Знаете, госпожа Юй, что мне нравится в сегодняшнем дне? – не отрывал Лорд Сюй глаз от площади.– Мне уже множество лет. Я видел войны, четырёх императоров и одно извержение. И впервые не знаю, чем кончится день. – Он покачался с пятки на носок и закончил мечтательно: – Оказывается, жизнь – интересная, даже в мои годы.

…

Шэнь, Бай и Ся с оружием в руках, обсудив тактику, поднялись на эшафот и окружили юного Северова с трёх сторон, в треугольник.

– А вы не особо-то и торопились, господа, – усмехнулся малец. – Вы точно хотите сражаться? – и щёлкнул по шляпе, чуть приподняв её и стряхивая дождевые капли, теперь его глаза были видны из-под полей.

– Ты закончил? – фыркнул Шэнь.

– Даже не начинал. Вы такой торопыга, Лорд Шэнь, впрочем, как и в Крепком Орехе, мы даже не успели толком распрощаться, как Вы покинули нас.

Бай только прищурился, лицом же никак не реагируя. А вот у щёголя Ся уголок рта поддёрнулся, чего он даже не прятал.

– Ты… – зашипел Шэнь с выпученными глазищами, – унизил Поднебесную… сорвал государеву казнь. Выкрал осуждённого у закона! Оскорбил Сына Неба перед его народом! Да за любое из этого полагается смерть! И сейчас ты её получишь… за всё разом.

– Унизил Поднебесную? – хмыкнул Александр. – По мне так Вы и так не имели гордости. Мордред сказал фас, а вы и рады. И видел это не только я, но и весь народ, да и Ваш Сын Неба. – Он провёл пальцами по каёмке шляпы. – Так кто из нас сегодня унизил Поднебесную: тот, кто снял с эшафота невиновного, или те, кого спустил с поводка чужеземец?

– Закрой рот.

– М-м, кончились аргументы значит. – усмехнулся юный Северов. – Быстро всё у вас, Лорд Шэнь. Следствие за сутки, приговор – за ночь, аргументы на два хода. Как по мне, Вы – позор Китая. Грязное пятно на его истории.

Глаза Лорда Ся вспыхнули первыми: радужка налилась глубоким синим, как море, и полыхнули эфирным огнём. Следом зажёгся Бай – серым пламенем. Последним вспыхнул Шэнь сплошным молочно-белым, что не было видно ни зрачка и радужки, просто два бельма.

Глаза Александра остались обычными, человеческими, с издевательским прищуром, ибо стоял против трёх Лордов в активации и не собирался зажигать своих, что было оскорбительнее любых слов.

На отшибе загорелый толстячок Лорд Сюй перестал покачиваться с пятки на носок.

– Его глаза, госпожа Юй… Он не собирается активировать эфир?

Та не ответила, однако пылала внутри: «Дурачок! Хватит выделываться! Ты один против троих! Не время для дурацкой мужской крутизны!»

На помосте трое Лордов атаковали.

И того, что произошло дальше, не увидел никто!

Только три вспышки. И три росчерка. Затем хлопок воздуха, волна которого сорвала с ближних рядов шляпы! И кольцо дождя, сметённое с помоста одним мигом. Вшу! Дождь испарился. А в следующее мгновение капли вновь упали с неба на доски.

И тишина.

Трое Лордов Китая стояли уже по краям помоста, разорвав дистанцию и теперь оценивали последствия их ужасающей треугольной атаки.

Юный Александр стоял на том же месте, где и был прежде, на тех же двух мокрых досках. Шляпа сидела как и сидела, и только зелёная подвеска покачивалась, говоря о том, что он только что двигался. В опущенной руке покоился узкий прямой меч, по лезвию которого, смешиваясь с дождём, стекала кровь. Он не был ранен. Абсолютно.

Лорд Ся вдруг медленно, будто не веря, поднял руку к собственному виску. Пальцы нашли только гладкий, горячий срез вместо уха. Чистый, до того ровный, что кровь только-только хлынула, оросив его пальцы и щеку с халатом.

Лорд Бай стоял прямо, ладонь легла на живот, там проступало и расползалось тёмное пятно на халате. Порез глубокий, но не смертельный. Будто предупреждение.

А Шэнь…

Шэнь завопил, схватившись за обрубок правой руки.

Неподалёку на мокрых досках эшафота лежала его кисть, пальцами кверху, наполняясь дождём, как чаша.

– УУУУАААААА-А-А-А-А-А-А-Х!!! А-А-А-А-Р-Р! В-У-А-А-А!

Ох, визжал он высоко, страшно, как зверюга, не знавшая прежде боли.

– Рука за руку, Шэнь, – усмехнулся Александр, не повышая голоса, и стряхнул красное с клинка. – Считай мы в расчёте – по конечностям. По остальному счёт открыт.

Шэнь не слышал. Согнувшись, зажимал культю левой и визжал, визжал и визжал.

– Я скормлю тебя свиньям!!! Я вырежу весь твой род и соседей!!! Я сотру твоё имя!!! Ты сгинешь как безродный пёёёёёс!

Ся и Бай же молчали, ибо понимали что только что произошло. Пацан не просто увернулся от их совместной атаки, но и нанёс контр-удары, да не абы каких, а по трём целям, ещё и на разных высотах. Ухо. Живот. Кисть. И это не всё. Он пощадил их! Мог убить в этом же размене! Но не стал. Пока. И похоже только Шэнь этого не понял.

Зато прекрасно понял Ся.

Он выпрямился. Посмотрел на свою окровавленную ладонь, понимая, что лишился уха, но то можно отрастить, а вот голову… голову уже нет. Усмехнулся мысленной шутке про серьги, что в ближайшие годы хоть на них можно будет сэкономить и произнёс на весь помост:

– На этом всё, Шэнь. Мой долг тебе уплачен ухом. Дальше я – пас.

– Ся! – провизжал Шэнь.

Тот холодно посмотрел:

– Я предупреждал тебя, Шэнь, один размен. Я его сделал. А ещё – увидел, кто чего стоит. – Ся повернулся к юному Северову, прижал кулак к ладони и поклонился. – Почтенный мастер меча. Вы заставили моё сердце биться, как у смертника на рассвете, со мной такого не случалось последние сто лет, и я успел забыть, что это бодрит. Отдельно благодарю за то, что в последний момент отвели клинок. Иначе я бы не имел удовольствия раскланиваться.

– Я не враг Китаю, Лорд Ся, – юноша, не снимая шляпы, почтительно кивнул в ответ. – Да и Вы не переходили мне дорогу. На этом с Вами прощаюсь.

– Как-нибудь выпьем чаю. – Ся улыбнулся искренне. – Теперь мне и правда пора. Боюсь, в такой дождь могу подхватить простуду.

И кивнул Александру, Баю отдельно, Шэню – никак, после чего воздух вокруг него свернулся коротким синим росчерком пространственного контура. Хлопок. Его уже нет.

– ТРУС! – взревел Шэнь и развернулся к оставшемуся. – Бай! БАЙ! Хоть у тебя… хоть у тебя есть честь, а⁈ Или тоже сбежишь⁈

Стало тихо. Дождь и тот, казалось, зашелестел осторожней.

Бай поднял голову. Ладонь всё ещё лежала на животе, но когда он заговорил, его тон был в разы тише шэневского но тяжелее раз в сто:

– Не смей. Сомневаться. В моей. ЧЕЕ-Е-ЕСТИ! – последнее он уже прорычал, от чего у толпы подогнулись колени!

Шэнь, стиснув зубы, склонил голову:

– П… прости…

Бай скривил губы в омерзении, но всё же кивнул, дескать, принимается, а затем оба, воткнули мечи в пол.

ФУУУУУУУУУУУУУШ!

Вырвались мегатонны эфира!

Ведь Лорды запустили свои Домены.

Показалось, что рухнет небо!

Пространство над эшафотом лопнуло по двум швам сразу! Как из разрывов выплеснуло два мира, что текли в стороны, переплетаясь в единую сферу!

От помоста пошла волна, отталкивающая народ. Люди скользили в тапках по мокрому камню площади, как по льду, валились друг на друга, барахтались. Волна докатилась до гвардейских цепей, и бой рассыпался сам собой: гвардейцев и куноити разнесло в разные стороны. Чжан с Каэдэ, не сговариваясь, в парочке порезов друг от друга, взаимно опустили оружие и уставились на эшафот, ибо именно тот бой решит, что будет дальше в Поднебесной. Даже Гу и Пэн разорвали дистанцию и замерли, уставившись на купол. Тот дорос до сотни метров в диаметре и остановился. Блекло-мутный, как огромное яйцо, только лежащее на боку, ещё и вкопанное наполовину. По нему теперь стекали капли дождя, а внутри… внутри были видны силуэты.

– Домены, – усмехнулся толстячок Лорд Сюй. – Сдвоенные. В центре города. На площади. – и покачал головой от ужаса и восхищения. – За такое Совет лишает имени, госпожа Юй.

Та молчала, активировав эфирное зрение. Она не пропустит ни одной мелочи!

Внутри купола, куда не попадал дождь, сошлись два мира. Доски помоста, стойки для оружия и старая плаха – всё вокруг утонуло в молочном пруду, тёплом, с паром, как горячий источник. Остались лишь столбы, к коим крепился алый занавес. А по всей глади, на сколько хватал глаз, раскрывались лотосы. Сотни. Белых, безупречных, огроменных, как дом, и в сердцевине каждого, где положено быть пестику, сидел глаз. Молочный, без зрачка. Лотосы поворачивались за каждым движением, все разом, и спрятаться от них было попросту невозможно, что значит – в Домене Лорда Шэня не существовало слепых зон.

А вот сверху и по периметру пруд окутывал серый пепельный туман, а в нём виднелись эфирные скалы. Мутные, вырастающие и тающие, постоянно меняющие места, стоило отвести взгляд. Пепельный туман гасил любой звук, от чего в нём висела глухая ватная тишина, а значит любой удар Бая придёт без предупреждения, причём оружием был сам туман.

И посреди всего этого великолепия двух миров, по колено в молочной воде, стоял юный Северов в своём чёрном халате и соломенной шляпе.

– Так-так, – огляделся он. – Сыровато у вас тут, парни. Ну ладно у Шэня крыша подтекает, но у тебя, Бай, неужто тоже?

Ответ ему был дан.

И не словами.

Молочный пруд вспучился горбом, а из него, разворачиваясь, поднялся Шэнь в аватаре белой цапли. Божество ростом с пагоду. Тонкая, безупречная, чудовищная. Ноги-жерди уходили в молоко, шея изгибалась вопросительным знаком высотой в три дома, на месте головы изуродованное лицо Шэня, всё вытянутое, белое, с длиннющим клювом длиной в пару копий и молочными бельмами вместо глаз. Левое крыло было целым. Правое заканчивалось срезом маховых перьев.

Из пепельного тумана же выступил Бай в своём слиянии.

Бог Сюаньу, покровитель уданских гор: серая исполинская фигура в десять метров, за спиной горбился панцирь, как горный склон, в трещинах и лишайнике, правую руку от плеча до кончика клинка обвивала дымчатая змея.

Два божества уставились на мальчишку в шляпе. Лотосы тоже сканировали того без остановки, собираясь следить за каждым микро-движением. Туман беззвучно пополз тому за спину.

– Здесь, имперец, тебе конец, – загоготал Шэнь, звуча очень близко к гусиному, как цапли, – Здесь моя вода, всевидящие лотосы! Я увижу всё! Больше фокусы тебе не помогут! Здесь ты…

– Да понял я уже, понял, – перебил Александр, хмыкнув, поднимая левую руку, по ней расползалось белёсое пятно от брызг молочных вод, ноги, стоящие в пруду, тоже покрывались пятнами и немели.

«Оцепенение. Прям как яд, без запаха, таким можно и архимагистра свалить на раз-два, – задумался он. – Ясно, так вот, как Шу отравила Сяо. Этой хреновиной значит. А Шэнь не поленился…»

– О, так пруд с сюрпризом. Надо же, малыш Шэнь, а ты не промах, – издевательски улыбнулся он.

Шэнь прошипел и ударил!

Молниеносно, сверху, клювом, как копейщик, с высоты трёх домов.

Шварк!

Чварк!

Джух!

Дуф!

Каждый многотонный мгновенный удар прошивал молочную воду до дна, поднимая белые водяные столбы! Цапля била без замаха и ритма, из любой точки изогнутой шеи, а сотни не моргающих лотосов вели, передавая птице-божеству каждый мало-мальский шаг юноши в шляпе раньше, чем тот его завершал. Спрятаться было попросту невозможно.

Вместе с тем, из пепельного тумана вылетали острейшие горные пики и тыкали, резали! Меч-змея Бая выныривала меж ними в слепых зонах и кусала!

Юный Северов умудрялся выживать! Перемещался рваными росчерками, исчезая на шаг, появляясь через три, и наоборот. Молочная вода взрывалась столбом от ударов цапли, но его там уже не было. Всё вокруг свистело! Прошивало воздух, воду, летели пики, змея, огромный клюв цапли, а он же в этом аду спокойно размышлял:

«Успеваю. Скорости хватает дабы увернуться. Лотосы ведут неплохо, клюв бьёт на упреждение, кормлю его блефом. Но долго ли? Однажды он вычислит мой блеф. Горные пики режут, когда взметается вода, и лотосы прекращают видеть на миг, тогда они и атакуют. Забавно. Вы не доверяете друг другу даже слив оба мира. В этом братья Хэ были куда сильнее, ибо брат доверял брату всё, даже запасы эфира.»

– Братья Хэ были опаснее вас! – смеясь, увернулся Александр от череды атак, – я до сих пор не использовал слияние!

– УМОЛКНИ! – взревела цапля.

– Не-а! – хохотал юнец, раздражая.

Массивный клюв и юркая змея ударили в самый идеально выверенный момент. И попали! Наконец-то!

Клюв цапли, что должен был пробить от головы до задницы, ударился об узкий клинок меча, как о стену! Как⁈ Сколько ж сил в этом пацане⁈ Ещё и без эфира⁈ Да такого быть не может! Мир Шэня перевернулся…

А вот змея укусила юного Северова за щёку и исчезла. Тот, взмахнув мечом, отбросил голову цапли и отскочил, запрыгнув на один из столбов помоста, торчащих из воды. Тронул пальцами щеку, по которой расползались чёрные ядовитые нити и понял, если с ядом молочного пруда его регенерация справлялась без активации, то тут увы, придётся всё-таки стать серьёзным.

– Снова яд… – устало произнёс Александр и взглянул на обоих божеств, его щека почернела, яд перебросился на глазное яблоко, шею, нити окутывали губы и те немели, но он добавил, – хитрая стратегия, понимаю. Раз такое дело, позвольте и мне сделать свой ход…

И откинул шляпу, та повисла на шнурке за спиной.

И его глаза наконец зажглись.

Белым, как платина, эфиром.

В радужках глаз, как в грозовых тучах, ветвились крошечные белые молнии.

– Слияние.

А затем ударил белый столб эфира.

Бай, скрипя каменным телом, напрягся: «Наконец-то… увижу его аватар своими глазами… всё же мы загнали его в угол»

Цапля-Шэнь, прикрывшись крыльями от яркого столба света, щурился: «Подонок соизволил всё-таки драться в полную силу… Думаешь, тебе поможет слияние? Яд уже в теле, глупец…»

И мир услышал нечеловечий смех.

Дерзкий, заливистый, бесконечно довольный!

– Уха-ха! А ребятня-то старалась! Да всё зря-ха-ха-ха!

Вспышка разошлась на десять огней. Те ударили в воду. Туман. Горы. И все испарились, а из молочного пруда, вынырнула обезьянья лохматая голова и фонтанчиком выплюнула из пасти струю воды.

– Фью-у-у! Пить можно! На вкус, как саке! Ха-ха! – и обезьяний царь выпрыгнул из воды, зацепившись лапами за столб, и отряхнулся по-собачьи.

И все… не только внутри, но и снаружи все тысячи китайцев, все Лорды, Мордред, Юй, Каэдэ с Юккой, Мэй и Шизукой. Абсолютно все растерялись.

– С-Сунь Укун⁈ – завизжали в толпе.

– Король Обезьян… – ахнули другие.

– Да это же божество Великого Царя Обезьян!!!

Простой народ не мог оторвать взгляд!

А вот Лорды и Лордессы думали совсем о другом. Ибо Аватар был странным. Обычно они исполины! Вот же – цапля-Шэнь головой чуть ли не под купол! Да и Бай, размером с дом!

А этот…

Ростом с крупного человека, и на фоне двух божеств нелеп! Поджарый, мохнатый, перевитый жилами, с длиннющим цепким хвостом, живущим своей жизнью и сейчас хлестающим по воде от удовольствия. Морда – клыкастая, скуластая, с бровями вразлёт, а под ними два белых глаза в молниях. На плечах – драный плащ из тигровой шкуры. На голове – белый обруч-корона.

– Царь Обезьян. – хмуро произнёс Пэн.

– Сунь Укун, Великий Мудрец, Равный Небу, – прохрипел толстячок Сюй совсем в другой стороне.

– Т-теперь понятно, почему я проиграла ему в карты… – прошептала ошеломлённая Юй.

Каждый китаец знал этого Бога, что переполошил небесные чертоги, объелся персиков бессмертия, осмеял всех будд и драконов. Самый озорной, самый непочтительный и неуловимый во всём пантеоне. И этот бог оказался аватаром иностранца… Ненормального Практика! Как ему удалось слиться с самым китайским из всех китайских богов⁈

А тот хохотал на всю площадь, крутя лапой невесть откуда взявшийся красный посох с чёрными ободами по концам. Жуйи-бан. Посох, послушно меняющий длину.

– Пошумим, Поднебесная⁈ Я здесь ненадолго, уха-ха! Так что – наслаждайтесь! Мордре-е-ед! Не уходи далеко, подлёныш! Я должен оторвать тебе ноги, уха-ха! А потом посадить на свой посох! Уху-ху! А он у меня ОЧЕНЬ большой! – Александр в аватаре Сунь Укуна не заботился о приличиях, в нём вообще в момент слияния исчезала вся скромность и гуляла душа!

– Твоё существование оскверняет Китай!!! – зашипел Шэнь и вдарил клювом.

Вжу-ук!

Царь обезьян усмехнулся, раскрыл широкую ладонь – на той были вырванные волоски, и сдул их, а сам исчез. Через миг в куполе сформировались с сотню мелких мартышек!

– У-у-а-а! Уа-уа!

Те стали верещать, прыгать по пруду, у каждой маленький посох! Лотосы с глазами закрутились во все стороны, пытаясь уловить движение, а Шэнь взревел, ибо от всевидящих глаз поступало слишком много информации!

– Тваааааарь!!!

Клюв цапли прошил мартышку, та лопнула эфирным дымом, а на её месте сформировались две новые. Тут же стая мартышек, ощутив враждебность, набросились на цаплю и стали её кусать!

Чавк! Чавк! Кусь! Чаааафк!

– Прочь, мрази!!! Арх!!! – цапля-Шэнь забил крыльями, заметался, лапами давя мартышек, но на месте каждой лопнувшей возникали новые.

Царь Обезьян, хохоча, спрыгнул прямо с потолка купола! И с оттяжкой, шандарахнул посохом цапле по черепушке.

Бооооом!

Звук был смачный!

Цапля-Шэнь сложился пополам и рухнул в молочный пруд. Не умер, но явно выбыл из боя.

– Цыпленок готов! – захохотал юный Царь Обезьян. – Где второй⁈ – и зыркнул на пепельный туман, – а-а, прятки⁈ Обожаю! Играем на смерть⁈ Если найду тебя, Бай, убью! Как тебе⁈

Его тут же атаковали горные пики. Но Сунь Укун, скользнув меж ними, вместо того, чтобы уворачиваться, прыгнул хохоча в ядовитый туман.

Бай этого, признаться, не ждал. Никто за всю историю его Домена не лез сюда добровольно, ибо его тумана следовало пережидать, остерегаться, лучшая стратегия так это выманить самого Бая из него! А что делает обезьяна⁈ Скачет сейчас тут со скалы на скалу, как у себя дома! Дробит посохом атакующие пики!

– Ау! Где ты, каменный друг! Я тебя найду-у-у! – обезьяний голос заливисто гулял по скалам эхом, отовсюду.

Клинок-змея бил на голос, и змеиная пасть кусала то камень, то очередную мартышку. Гора-Бай разворачивался, медленно и страшно, вновь атаковал, пытаясь подловить бесящего Царя Обезьян, но не выходило, а это раздражало! Ещё как! Что он даже не заметил, как обезьяний Царь оказался за его спиной, прыгнув прям на панцирь, а затем присел у его каменной башки, приложил ладонь ко рту и проорал в ухо-пещеру:

– Эге-гей! Лорд Бай! Ты чего такой злой, а⁈ Прячешься ты откровенно плохо, каменюка!

Бай замер. Он на нём⁈ Когда успел⁈

Шмякс!

Грохотнуло.

Посох вдарил по горной черепухе, расползлась трещина. Бай накренился в сторону и рухнул на колено.

Юный король спрыгнул перед ним в пруд по щиколотки, крутанул посох, а затем безо всякого шутовства произнёс.

– Слышал, ты точишь зуб на меня из-за своего ученика. – он укоротил посох и постучал им как палкой о его голову легонько. Тук-тук. – Месть, понимаю. Тогда подумай, что должен сделать с тобой я, учитывая, скольких имперцев убил твой ученик… Или это другое? Ты же не глупый, Бай. Война не выбирает кого щадить, а кого возвышать. Своей скорбью ты лишь позоришь пройденный путь своего воспитанника. Он погиб в бою, как и подобает воину на войне.

Гора сомкнул зубы. И закрыл глаза. Чёрт… этот пацан прав. Но гнев не успокоить. Гнев всё ещё кипит в груди старого Лорда.

– Я не могу вот так просто сдаться… – проскрежетал он.

Царь Обезьян перекрутил посох, хмыкнув:

– Я и не предлагаю сдаваться. Будем считать, у нас ничья. Ты почтил память ученика этим боем. Твоё достоинство при тебе, я даже высказываю уважение к твоим чувствам учителя, ибо и сам когда-то был им.

Бай нахмурил брови из мха. Ненормальный Практик был учителем? Сколько ему лет на самом деле⁈

– Ты не такой, как о тебе говорят, Северов.

Тот совсем мелкий, по сравнению с горой-Баем, смотрел с земли вверх и улыбался клыкастой улыбкой:

– Даже не знаю, радоваться ли? – и хмыкнул, – Так что решил? Возобладает в тебе разум, или так и будешь подчиняться эмоциям?

Гора выдохнул:

– Теперь я самолично убедился – ты не обманом сразил Ли Хуана, не уловкой, не ядом и не застал врасплох, а в бою. На том вопрос закрыт, Ненормальный Практик.

И Лорд Бай со всем достоинством стал деактивировать аватар, зная, что Северов не нападёт. Даже если бы на это противостояние не смотрел весь Китай. Ибо этот паренёк, если бы хотел, уже снёс бы ему голову. Каменная броня стала опадать кусками в пруд. Буф! Дуф! Поднимая столбы воды. И китаец, явно измотанный, поправил окровавленный халат с порезом у живота, выставил руку, и торчащий в земле меч взметнулся и лёг рукоятью в ладонь, а туман вместе с призрачными горами развеялся. Бай же кивнул обезьяньему Царю и просто пошёл прочь из купола, больше ничего не говоря. Вышел из своей половины Домена и побрёл мимо расступающейся толпы, не отвечая на окрики Лордов. Его битва с собственными чувствами окончена.

Царь Обезьян вновь напялил улыбку, взглянув на цаплю.

– Шэнь, мой милый беглёныш! Пришло наше время разговора!

Цапля не могла подняться – шея переломлена. Но Шэнь встал на лапы, несмотря на болтающуюся голову. И стал корить себя: почему…почему не сбежал, когда была возможность⁈ Зачем, вообще, вернулся в Китай⁈ Знал же, что всё усложнится! Знал, что Совет не даст жизни. Предполагал, что Ненормальный Практик явится сюда! ЕГО НЕ ПОБЕДИТЬ! Конченный псих, коего не должно существовать! Откуда такая сила⁈ ОТКУДА⁈

Из-за того, что Бай деактивировал Домен, Домен Шэня теперь потерял всю стабильность. Мигал. Молочный пруд то был, то исчезал, появлялся вновь. Стены стали тлеть, лотосы чахнуть. Его самого шатало.

– Я тебя… – прорвался его человеческий визг, – В ПОРОШОК СОТРУ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, С КЕМ СВЯЗАЛСЯ⁈ ТЫ! Я ПОЛТОРА ВЕКА НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ!!!

– М-м-м, полтора века, – усмехнулся Царь Обезьян ласково. – Черепаха живёт триста лет и за все триста не говорит ни одного умного слова, Шэнь. Как и ты.

Цапля злостно гоготнула по-гусиному и с последних сил ударила клювом, целя в насмешника.

Обезьяний Царь лениво влепил посохом в ответ. Жуйи-бан вырос в полёте и легко заблокировал клюв, а второй лапой по-простому ухватил цаплю за перья перебитой шеи и притянул белую голову с бельмами к своей мохнатой морде. Близко. Глаза в глаза.

И заговорил:

– А теперь, Лорд Шэнь, расскажу тебе сказку. Да правдивую. Когда ты подставил своего друга под удар под нашей крепостью, своего брата… здоровенного такого, с алебардой. Стальной Медведь Вэй его звали. – говорил он громко, от чего Лорды, да и не только Лорды нахмурились, а Шэнь выпучил птичьи глаза. – Так вот, когда дело запахло жареным, ты бросил своего брата, а сам удрал за горы. Он бился шесть часов, Лорд Шэнь. Шесть. Без ноги, руки, с дырой в груди, и всё это время не звал ни лекаря, ни пощады, ни мать. Он звал тебя. – юный Александр сжал обезьяньи пальцы на перистой шкурке шеи. – «Шэнь. Шэнь. Шэнь». До самого конца. Мой генерал, человек не из мягких, рассказывал мне об этом и отворачивался. Вот такой ты брат, Лорд Шэнь… Почтенный Вэй до последнего вздоха не понимал – почему ты бросил его.

Тишина стала абсолютной.

Лорды опустили взгляды. Кто сжал кулаки.

Юный обезьяний Царь же продолжил:

– Я пришёл сегодня за Сяо и стариком Гу. Но вот что примечательно, Лорд Шэнь, мне выдалась возможность сделать то, что не успел сделать Вэй. Посмотреть тебе в глаза и назвать тебя тем, кто ты есть. – Он наклонился к самому клюву и произнёс: – Ты не Лорд, Шэнь. Лорды бывают злыми, жестокими, но они не бросают своих. Ты – человек, который однажды продал брата, чтобы выжить, и с тех пор продаёшь всех подряд, так как распробовал. Это же ты продал старика Гу, да? Завтра продашь того бледного господина в ложе. Это ведь даже не злодейство. Оно куда искусней. А это… так, просто трусость.

– Замолчи… – прохрипела Цапля.

– Ты будешь лишён не жизни, она для меня хуже помоев, – хмыкнул Царь Обезьян и воткнул в него пальцы, начав выкачивать эфириум.

– Аррррх! – завопил Шэнь, барахтая крыльями. – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СО МНОЙ⁈

Тот глядя грозно, улыбнулся клыками:

– Ты станешь обычным человеком…

Удар обезьяньей ладонью, и аватар цапли рассыпался. А эфир потёк из Шэня в юного Северова.

И Лорд Шэнь, ощущая как уходят силы, стал стареть на глазах. Молодая кожа обвисала, пропахивалась морщинами, обвисали мочки ушей, дрябла кожа шеи. Он заметил свою руку, коей вцепился в обезьянью шкуру, как пальцы старели, покрывались пятнами.

– Нет… нет-нет-нет! Хватит! Пощады!!! Только не это! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Я сделаю всё! Это ВСЁ МОРДРЕД! ОН ПРИКАЗАЛ ТЕБЯ УБИТЬ! ОН! ОН ПРАВИТ ВСЕЙ ПОДНЕБЕСНОЙ! НАШ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ СУКА В ЕГО РУКАХ! А ИМПЕРАТРИЦА! ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАЕТ ИМПЕРАТРИЦА⁈ СОСЁТ ЕМУ! УБЛАЖАЕТ КАК ШЛЮХА С ПОДВОРОТНИ! ОСТАНОВИСЬ, СЕВЕРОВ! ОСТАНОООВИИИИСЬ!!!

Но Александр со злым взглядом выкачал из того всё до последней капли, а духовной энергией запечатал все узлы, и только тогда отпустил.

Старого, сгорбленного, немощного. Шэнь, упав к его ногам, стонал от боли и унижения.

– Молю… умоляю… верни… верни моё… – тянулся он скрюченными пальцами к коленям обезьяньего Царя. – я всё рассказал… буду служить тебе… что угодно… что угодно…