Текст книги "Ненормальный практик 12 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Александр в свою очередь повернул голову от народа и также взглянул в ложу, мимо императора и прочих Лордов, прямо на него.

Это длилось всего пара секунд, но для обоих в этот миг площадь и сотни тысяч людей перестали существовать. Как и дождь и всё прочее.

Они видели друг друга впервые.

Две враждующие силы, связанные меж собой нитью судьбы. Юный Лорд Севера в крестьянском одеянии, и британский змей в безупречном синем сукне. Один проделал до этой встречи путь через смерть. Второй повелевал до неё империями, не вставая с кресла. И теперь их пути сошлись. И оба понимали – это он.

И тогда юный Александр сделал то, чего не ожидал даже Мордред.

Поднял ладонь.

– Привет!

«Поздоровался⁈ – мысленно хмыкнул британец. – Ещё и левой рукой, которая должна отсутствовать. Как ты так быстро отрастил её? А ты надменный… чертёныш.»

У Шэня же чуть пердак не вспыхнул. Его и так колбасило от выходки Александра, а он тут ещё издевательски машет ЦЕЛОЙ рукой! Чего быть не должно! Нельзя отрастить руку за ночь! Выходит, все их теории – сплошная ерунда⁈ Гу не победил. И не сбежал. Как и не сбегал Северов. И он понял…

«Этот безумец самолично отрезал себе руку… – стучало у Шэня в висках. – Больной на голову имперец…»

Мордред, кстати, на приветствие никак не ответил. На лице всё та же ленивая улыбка. А вот пальцы трость сдавили. Мальчишка его не боится. Разве он не должен был действовать осторожнее? Мордред предполагал, что молодой Северов устроит покушение. Но явиться на казнь, средь бела дня и на глазах всего Китая?

Александр же улыбнулся уголком губ, после чего отвернулся от ложи.

К Сяо.

Старик стоял на коленях, глядел на своего хозяина, как на явление Бога, у самого слёзы в глазах. Он пришёл… за ним… бесполезным Го Хэнем. Никому не нужным богомолом. Врагом, по сути. Рискуя собственной жизнью! Да вообще всем! Горячие слёзы хлынули по старческим щекам:

– Гос… подин… зачем же Вы… господин…

– Сяо, – отозвался юный Александр будничным тоном, каким отчитывал его за пересоленный суп. – Ты не умрёшь здесь, как я и обещал. Более того, ты – мой слуга по контракту, а по нему тебе служить ещё триста лет. Так что, старик, никакой пенсии.

Сяо зарыдал под дождём. Старческие плечи затряслись. Чувство, когда ты нужен, бьёт в самое сердце. Он готов служить этому мальчишке хоть тысячу лет! Есть ли человек милосерднее? Для Сяо точно таких нет!

Александр же возвысил голос.

– Лорд Гу Бэшань!

Его слова прогремели над площадью куда чётче и весомее, чем у распорядителя.

Дед Гу, и так шокированный его появлением, да и тем, что ещё жив, сглотнул.

– Я Вам не хозяин, – громко сказал юный Северов, стоя к нему боком, при этом лицом к площади и ложе разом. – И не господин. Всё, что прочли сегодня на этом помосте – ложь! От первого слова до последнего!

По толпе прошёл вздох.

– Так и думал!

– Лорд Гу невиновен…

– Как же так…

– Папа…

– Дедуля!

Юноша же продолжил:

– И раз уж сегодня день оглашений! Я, Лорд Александр Северов, оглашу своё! Чтобы слышали все жители Китая до единого! И никто не мог после сказать: я не знал!

Он сделал паузу. Дождь всё шёл. А площадь с тысячами людей, казалось, не дышала.

– Война между нашими державами не нужна ни Китайской Империи, ни Российской! Она нужна третьему. Тому, кто год за годом стравливает нас, как стравливают собак через забор, и греет руки об обе стороны разом.

Китайцы внимали с распахнутыми глазами. Многие, даже простые граждане, думали также! И теперь их сердца стучали в унисон с этим мальчишкой.

А тот сказал ещё не всё:

– Лорд Гу Бэшань – единственный человек в вашей империи, который осознал данное в большей мере. И единственный, кто попытался это остановить! Один, без приказа, без поддержки, поставив на кон всё, что у него было, включая собственную голову, что вы сегодня собирались отрубить! Вот за что его убивают! Не за измену! За мир! Его казнят за мир!

У китайцев мурашки. Многие были ошарашены. Другие теперь всё поняли.

Сам же Александр взглянул на ложу, на императора:

– Я скажу больше! – произнёс он сердито. – Я бы предпочёл, чтобы Сыном Неба был такой человек, как Гу Бэшань! Он этого достоин как никто иной! Ведь Он служил бы этой земле, а не чужой…

На площади было тихо.

Никто не смел сказать хоть что-то, ибо всё сказанное было табуировано для каждого китайца. Бросить вызов Сыну Неба? Они боялись даже посмотреть тому в глаза! Пусть мальчишка говорит правильные вещи, и всё же, кто они такие, чтобы решать судьбу Китая? Всего лишь жалкие винтики, не более.

Александр же заканчивал свою речь:

– Лорд Гу сегодня не будет казнён. Я не позволю умереть ему на этом помосте. Не от ваших рук. Таково моё слово.

Дед Гу Бэшань поджал губы.

Внуки орали ему, плакали. И только теперь дед посмел взглянуть на них хоть одним глазком, ибо до этого его сердце бы не выдержало. После чего взглянул на Александра. И по морщинистым щекам текли слёзы, столь редкие, тяжёлые, которые никому не показывают, но теперь смешивались с дождём.

– Парень… – сглотнул Гу, – Я не ошибся в тебе… У тебя храбрость Великого Дракона.

И тысячи китайцев, слыша эти слова, просто замерли под дождём. А на площади Небесного Спокойствия стало так тихо, как не было никогда.

Шэнь в ложе скрипел зубами:

– Да они пред ним замерли, как перед Императором… что за вздор… глупый мусор… грязные невежи… Как посмели… Как он смел прийти.

Бай, сидевший рядом, молчал. Внимательно смотрел на всё происходящее и на самого Ненормального Практика, анализируя его по-новому.

Ся больше не катал нефритовый шарик, понимая, что произойдёт дальше. Представление молодого имперца, бесспорно, вышло ярким, запоминающимся. Однако, за всё придётся заплатить. Он разве только что не бросил вызов всему Китаю? В присутствии Императора и Лордов… ну что за глупец?

Юй не отводила от него взгляд.

«Этот имперец… Этот… Ненормальный практик… Кто же ты такой? Откуда в тебе столько смелости? Пусть ты хоть трижды Лорд… нас тут куда больше, но все молчим, а ты… посмел выступить против… Ради Гу? Если у вас с ним союз, то он благословлен самими небесами, послав тебя как союзника… о лучшем нельзя и мечтать. Вот какой ты мужчина значит… Теперь понятно, почему ты вчера ушёл. И всё же… ты дурачок. Смелый, но глупый. Тебя же убьют…»

Она смотрела на спину в чёрном халате, на соломенную шляпу и каплю зелёного жадеита, мокнущую под дождём. Боги, эта подвеска ему слишком хорошо шла. Юй вздохнула. Неужто их встреча была спланирована судьбой? Как ей теперь выступить против? После вчерашнего это будто бы невозможно. Ещё и туфли Ню вернул. Теперь вот, поднялся на помост ради Гу против всей Поднебесной. Да в нём азарта на семерых! И Юй даже немножко улыбнулась. Странный и ненормальный.

Лорд Пэн сидел с закрытыми глазами, понимая, что сегодня прямо у всех на глазах Китай перестал быть прежним. И всё из-за этого имперца, вступившего за Гу Бэшаня. Худшее, что могло вообще произойти.

Император сидел неподвижно, а в его глазах не было никакой злобы, наоборот, он будто надеялся, что этот мальчишка устроит такую бойню, что Мордреду придётся вмешаться… а уж там, произойти может всё что угодно. Императрица тоже не шевелилась, буравя взглядом молодого имперца, внутренне моля, чтобы тот не сдался здесь и сейчас.

Что до принцессы Лянь, то она не отрывала взгляда от мальчишки, понимая, что этот парень в крестьянской шляпе выступил один против всей её страны. И думала она сейчас совсем не о спасении Китая: «Молю… просто убей их всех… ВСЕХ ДО ЕДИНОГО!»

В толпе же, среди гомона, стояли японки с открытыми ртами.

Он не уехал!

Выходит, не бросал их⁈

– Это значит… – первая опомнилась Мэй.

– Да, – сухим тоном отозвалась Юкка, чувствуя стыд. Почему она усомнилась в Александре-сама⁈

– Так и знала… – прошептала, поджимая губы, Шизука, что вот-вот разревётся.

Каэдэ глубоко выдохнула: «Прости, что сочла тебя ненадёжным… ты пришёл ради Сяо. Всего лишь своего слуги… Выступив против целой империи. Ты невероятный, Александр… И поняла я это ещё после нашей ночи. Безумец со светлым сердцем. Ненормальнейший мужчина в моей жизни…» Она смотрела на него, стоящего на эшафоте под дождём и понимала, что если он предложит уйти с ним, она больше не сможет отказать.

Тем временем Мордред вдруг открыто перед всеми широко улыбнулся, вальяжно поднял руку и произнёс прохладным, безупречно светским тоном, коим в лондонских клубах объявляли ставку на скачках:

– Взять.

Ох, этот приказ был слышен прекрасно всем абсолютно.

Все зависли в недоумении.

Почему заморский гость отдаёт приказы?

Сын Неба проигнорировал, что чужак командует прямо перед ним, на его площади, при его народе и гвардии.

Лорд Чжан из гвардейских нахмурился, не понимая, что происходит? Гвардия Поднебесной не исполняет приказов заморских гостей!

А вот Шэнь поднялся, чем привлёк множество взглядов.

– Бай.

– Слушаю, Шэнь.

– Имперец пришёл показать, что мы – никто. – произнёс он столь хрипло, что Бай впервые его слышал таким. – Что вся Поднебесная для него – пыль на подошве тапок. Прервал казнь. На глазах Сына Неба и тысяч наших граждан. Я собираюсь прирезать его. Ты со мной?

Бай не мог отказать, ибо собирался отомстить за ученика, сейчас лучший момент.

– С тобой. – и поднялся.

Шэнь взглянул на второго из своей коалиции.

– Ся. Готов?

Ся не улыбался. Всё щегольство сошло на нет.

– Готов, Шэнь. – и поднялся вслед за Баем.

Шэнь кивнул.

– Тогда идём и покажем имперцу, что Китай не терпит унижений и всегда даёт достойный ответ.

Мордред, наблюдавший за ними, усмехнулся: «Змей Шэнь изворотлив, как гадюка. Надо ж как завуалировал мой приказ, однако, ядовитый лысик, все всё поняли…». Британец скользнул взглядом по ошарашенным лицам в ложе. Естественно те поняли, что Шэнь бросился исполнять приказ чужака, пусть и в своей завуалированной манере, что собственно неудивительно, ведь вся жизнь Шэня – сплошное надувательство и напускной фарс.

И вот, троица Лордов вышли из-под навеса, под дождь, неспешно спускаясь по широкой лестнице к площади. Плечи халатов тут же потемнели, намокая, как и рукава. Все трое – серьёзны, и собирались устроить бой на виду у всего Китая.

Юный Северов, поправив соломенную шляпу, естественно видел, как в его сторону движутся тройка великих Лордов. Но не бежал, как многие могли бы подумать. Просто повернулся к Сяо, и щёлкнул пальцами. Щёлк. Под коленями старика Мин-Гуя раскрылась белая воронка, и тот начал утопать в ней, перемещаясь куда-то далеко отсюда.

– Г-господин… господин! Позвольте мне сражаться плечом к плечу с Вами! – заорал он слёзно со всей искренностью.

Юноша улыбнулся:

– Извини, Сяо, но ты будешь только мешаться. Не волнуйся, тебя встретят на том конце.

– Госпо… – старик Сяо так и не докричал что хотел, а просто исчез.

Народ на площади был вновь шокирован.

– Что… куда исчез Го Хэнь⁈

– Что он с ним сделал⁈

– Не убил же? Иначе зачем до этого спас!

Юный Северов меж тем повернулся к распорядителю, всё ещё сидевшему на заднице и палачам, что лежали на мокрых досках.

– Вы.

– Я… господин… я лишь зачитывал!

– Мы… выполняли свою работу, почтенный… – прохрипел старший палач.

– Знаю. Потому вы ещё живы. – Юноша отвёл от них взгляд, ведь они явно его не интересовали. – Уходите. Сейчас здесь станет жарко.

– Г-господин… благодарим…

– Ага. Без проблем.

Давление над помостом исчезло, и работники отлепились от досок, с трудом поднялись тяжело дыша, и пошкандыляли прочь, понимая, что этот ужасающий мальчишка в шляпе точно не их забота.

– И вы, почтенные. – обратился Александр к монахам. – Благодарю за песню, она была хороша. Но сейчас вам лучше вернуться к себе.

Самый старый монах смотрел на него изучающе и изрёк:

– Сегодня прольют слёзы не только небеса, воин.

Юноша взглянул ему в глаза:

– Любые слёзы однажды высыхают, монах, высохнут и сегодняшние.

Старец хмыкнул:

– Значит, ты готов. Тогда могу только восторгаться твоему сердцу тигра. Прощай, воин. – и он, накинув капюшон, старческими шажочками побрёл прочь. Остальные семеро за ним.

Александр, глядя им в след, обратился к осужденному Ли Цзюньчжану.

Казнокрад стоял на коленях, мокрый насквозь, вымотанный и морально и физически.

– Эй, толстяк. Тебя я не знаю, – сказал ему юноша, даже не удосуживаясь взглянуть на того. – Что ты украл и у кого, мне без разницы. Можешь сваливать отсюда. Считай, сегодня тебе повезло.

И метнул нож. Клинок пробил звенья кандалов и те, из-за природы эфира, распались на фрагменты.

– Г-г-господин! – заикался толстячок, – Да сбережёт Вас небо! Ваша милость не знает границ!

Ли Цзюньчжан торопливо поднялся, но ноги не удержали, его повело, шлёпнулся в лужу на помосте. Александр, закатив глаза, поднял его за ворот и легонько подтолкнул в спину, как заблудшего поросенка.

– Беги. Пока я не передумал.

И Ли Цзюньчжан, поняв всё с первого раза, решил не испытывать удачу и побежал уже на четвереньках. Благо его никто не останавливал.

И на эшафоте остались двое.

Александр повернулся к деду Гу:

– Могу перебросить Вас, Лорд Гу, к Сяо, если хотите, – сказал он тихо, так сказать тет-а-тет.

– Не надо, парень. – дед Гу уже не лил слёз, вернув самообладание. – Сбежавший с эшафота виновен навсегда. Я с этих досок уйду оправданным, или не уйду. Третьего мне не надо.

– Так и думал. В Вашем стиле, – ухмыльнулся Александр.

– А я почему-то так и думал, что ты придёшь, – отозвался с ухмылкой Гу. – Хотя всю дорогу сюда убеждал себя, что надеяться глупо. Два века твержу себе, не нужно надеяться ни на что, и всё без толку. Сегодня ты оправдал все мои когда-то потерпевшие неудачу надежды…

Пока Александр освобождал того, в ложе меж тем Юй ощутила колыхания аур. Японки-архимагисторки в толпе, что ранее скрывались, сейчас по какой-то причине не смогли сдержать эфирное эхо, что случается из-за эмоциональной встряски.

Юй нахмурилась, присмотрелась и увидела среди них одну свою очень старую знакомую:

«Каэдэ? А ты-то тут что забыла? – и Юй проследила за тем, куда японки смотрят, и начала понимать, особенно из-за их ОЧЕВИДНОЙ реакции, сисястая девчонка прыгала, как дурочка и махала, крича: „Александр-сама! Мы тут!“ Юй мысленно фыркнула, – Небеса, как ей удаётся прыгать с такими буйками… Они не оторвутся? Неужели они связаны с Ненормальным Практиком? – Юй взглянула на Каэдэ, – Боже мой, ты так смотришь на Него, Каэдэ, будто он украл не только твоё сердце, но и гордость. Не стыдно ли смотреть ТАК на мужчину? Хотя… прекрасно могу понять…» И Юй сглотнула, ощущая, как горят щёки. Какой мужчина при её жизни бросал вызов всей стране? Перед такой толпой… Он точно безумец!

И она поднялась.

– Госпожа? – охнула Сянь Ню. – Госпожа, что Вы…

– Идём, Сянь Ню.

Юй в винном платье и макияже фарфоровой куклы шагнула в проход меж креслами, как Лорд Пэн в первом ряду тут же повернул к ней голову.

– Госпожа Юй?

Та встретила его зоркий взгляд ровно. Пусть под давлением о вопросе доверия к правосудию она опустила глаза, то сейчас – нет.

– Лорд Пэн. Я выслушала Вас прежде. И сделала, как Вы велели. Теперь поступлю по-своему.

– И всё же, я обязан спросить.

– Спрашивайте.

– Вы идёте на сторону имперца?

Юй помедлила. Затем ответила спокойно, без какого-либо вызова:

– Я иду вниз, в толпу. К японским куноити. Полагаю, они знакомы с имперцем на эшафоте. А может и нет. Так или иначе, Шэнь, Бай и Ся собираются вступить в бой с Ним. Наши японские гостьи могут «случайно» пострадать. Хочу их предупредить, чтобы не было лишних жертв. Вот, что я делаю, Лорд Пэн.

Старик смотрел на неё угрюмо, затем закрыл глаза и отвернулся:

– Идите, госпожа Юй. Лишние жертвы и правда ни к чему.

– Благодарю, Лорд Пэн.

Юй сошла по боковой лестнице ложи, не взирая на дождь. Сянь Ню спешила позади, держа раскрытый зонтик, но Юй отказалась. Она прошла через толпу. Люди расступались, склоняли головы. Все уважали и любили Юй, ведь она была не только недосягаемой Лордессой, но и чертовски красивой женщиной. Проходя мимо помоста, у ступеней которого Шэнь с Баем и Ся принимали оружие от адъютантов, ведь сидеть в ложе с мечами было запрещено, Юй взглянула на юного Северова, и поймала его взгляд из-под соломенной шляпы. Не было у него никакой неловкости, а только улыбка, полная всяких смыслов, которых невозможно было счесть, как и вчера за игральным столом. Однако, Юй почему-то хотелось улыбнуться в ответ. Будто бы их странная игра всё ещё не окончена. Словно та её просьба в переулке сыграть с ним – была лишь одним из ходов совсем иной партии, и он тогда отказал не просто так, а ведь уже знал, кто – она, ибо сейчас смотрит на неё без капли удивления.

«Он знал… знал, КТО с ним вчера играл в карты… – поняла Юй. – А ты куда хитрей, чем я даже предполагала… и это, было бы прекрасно, не зайди всё так далеко…» – и она отвела взгляд, понимая, что скорее всего, занимательный имперец не переживёт всё что произойдёт дальше.

Александр же поймал взгляд уже другой женщины.

Каэдэ.

О, это было бесконечное мгновение для обоих.

В её глазах так и плескалось: Ты совсем ненормальный? Что творишь?

Он же улыбался глазами и качнул головой, что значило: уходи, тебя не должно быть здесь.

Она качнула головой в ответ: не уйду.

Он прикрыл глаза и раздражённо вздохнул, вновь открыл их и посмотрел уже строго.

Но она не собиралась сдаваться.

И он отвернулся, что значило: делай что хочешь, уже не маленькая.

Каэдэ же перевела взгляд от него на Юй, что уже была на подходе. Что ж, их раскрыли. Прятаться больше нет смысла. Да и не собирались, ведь они не уйдут отсюда без него. Мэй с Юккой вон как сосредоточились, явно сорвутся в бой за ним против всего мира. А Каэдэ… Каэдэ собирается возглавить их атаку. Если есть мужчина, ради которого она готова попробовать сгореть без остатка… то это он. Дать ему умереть? Где же их гордость клана ниндзя! Если ему суждено умереть в бою, они умрут рядом, как чистокровные куноити – сражаясь!

Юй встала пред ними, и вокруг образовался круг пустоты: пекинцы понимали, что между этими двумя женщинами лучше не стоять.

Каэдэ улыбнулась.

– Какие люди решили почтить нас своим присутствием.

Юй хмыкнула, глядя той в довольные глаза:

– Так-так-так, а я ведь почти убедила себя, что обозналась. Издали ты смотрелась моложе, Каэдэ.

– Это дождь, дорогая. Он всем льстит. – Каэдэ подавила усмешку и кивнула, – Здравствуй, Юй. Сколько прошло?

– Тридцать восемь. – Дождь понемногу смывал на китайской Лордессе безупречные белила, подведённые брови, причёску, и, судя по всему, ей было совершенно всё равно. Даже с потёкшей краской она была прекрасна. – И ты до сих пор должна мне услугу, Каэдэ.

– А ты мне – корабль. Предлагаю считать, что мы в расчёте.

– Даже не надейся. Твой долг – единственное, что делает наше знакомство интересным.

– Ты никогда не умела блефовать, милая, выходит всё так же нелепо.

Они стояли под дождём и смотрели друг на друга неотрывно. Две женщины, разменявшие почти по два века, не подруги, не враги, а давние соперницы, у коих за спиной пара совместных историй, и десятилетия слежки друг за другом, причём ревнивой, ибо не хотели уступать друг другу даже через сотню лет.

– Я бы предложила своего чаю, – хмыкнула Каэдэ. – Но, подозреваю, ты не чай пить спустилась.

– Не чай. – Юй разом убрала из голоса всё личное, оставив только официоз. – Слушай внимательно, Каэдэ, времени не осталось. Как ты и сама понимаешь, сейчас начнётся расправа. Видишь Шэня? Он с Баем и Ся идёт за головой… головой Александра Северова. Если ты и твои куноити вмешаетесь, живыми отсюда не уйдёт ни одна. Это не угроза от меня лично. Только предостережение. Уверена, ты и сама понимаешь, в какой ситуации оказалась.

– Так ты переживаешь? – улыбнулась Каэдэ шире.

Юй фыркнула:

– У вас минута. После не отпустят никого. И ещё. Я ведь правильно понимаю, что вы просто запамятовали уведомить власти Поднебесной о своём визите?

– Конечно… запамятовали, – улыбалась Каэдэ.

– Так я и думала. – иронично хмыкнула Юй.

Каэдэ смотрела на неё, а затем перестала улыбаться.

– А теперь серьёзно, Юй. С каких пор тебя заботит моя безопасность?

– Просто не могу позволить старой лисе лечь в могилу без моего участия, – Уголки глаз Юй приподнялись по-кошачьи. – Если тебя сегодня убьют здесь, Каэдэ, получится, что я семьдесят лет соперничала с неудачницей. Это удешевляет мою биографию. Так что уходи и забирай своих.

– Ты как всегда, – улыбнулась та в ответ. – Сказала бы прямо, что любишь меня.

– Пф. – задрала нос Юй.

Каэдэ же мягко улыбнулась:

– Ради меня так рискуешь, разговаривая сейчас на глазах у всего Совета и императора…

– Всего-то исполняю формальную обязанность Лордессы: уведомляю иностранных гостей, по досадной ошибке забывших объявить о визите, что в целях безопасности им лучше покинуть площадь, – пожала та плечами.

– Разумеется, – уголок рта Каэдэ дрогнул. – твои любимые уложения. Как я могла забыть, что ты их все помнишь наизусть. Особенно те, что тебе удобны.

– Остальные помнят писари. – ответила надменно Юй. – Итак. Что решила?

И прежде чем Каэдэ успела дать ответ, за её спиной прозвучало:

– Наставница. Я не уйду.

– Мэй…

Мэй вышла вперёд и встала рядом, капли дождя стекали по её серьёзнейшему лицу.

– Я не уйду.

Юкка встала с другого бока и подняла холодные глаза с абсолютным хладнокровием, как поднимают клинок, который давно решено обнажить.

– Я тоже остаюсь.

– И я. – присоединилась Шизука. – Я не оставлю ни его, ни сестёр.

Каэдэ понимающе выдохнула. Вот же упрямые. Но и сама понимала – сейчас их не удастся остановить, никому, даже ей.

– Норико.

– Наставница?

– Ты уйдёшь, следуя совету Юй-сан. Аки, ты тоже. Это приказ.

– Госпожа… – Норико подалась вперёд, и впервые за десятилетия в её тоне прорезался протест.

– Норико. – Каэдэ повернулась к ней, и взглянула по-особенному, что значило приказ, не подлежащий обсуждению. – Если мы здесь поляжем все, в Японии о нас расскажут чужими словами, которые выгодны рассказчику. Клан Тени не может позволить себе умереть с чужой историей. Кто-то должен выйти с этой злосчастной площади, увидев всё и всё запомнив, и донести домой правду, от первого слова до последнего. Это не милость, Норико, а самая тяжёлая работа из всех, что сегодня раздаются. Я отдаю её лучшей памяти отряда. Тебе. И лучшим глазам – Аки. Не спорь.

Норико смотрела на наставницу хмуро. И глубоко поклонилась, принимая последнюю задачу.

– Слушаюсь, наставница. Я выживу. Запомню каждую деталь увиденного. И передам клану.

– Рассчитываю на тебя, – кивнула Каэдэ. И добавила: – Только правду, Норико. Даже если я ошибусь в бою.

– Не сомневайтесь, Каэдэ-сама, – сказала Норико колким тоном. Это была её первая и последняя дерзость за все годы службы, ведь она хотела остаться, но и понимала, что должна выполнить указание.

Каэдэ на её дерзость только улыбнулась. Выросла девочка, отрастила зубки, это хорошо. Сама же повернулась к Юй.

– Юй. Возьми этих двух с собой. Это моя просьба.

– Возьму. – Лордесса Китая кивнула. – Один вопрос, Каэдэ. Дело ведь в нём? В Ненормальном Практике, что сейчас на эшафоте? Я знаю тебя семьдесят лет. Ты не осталась бы умирать в чужой стране из любопытства.

Каэдэ устремила взгляд на помост, на паренька в соломенной шляпе.

– Он действительно ненормальный, тут люди не врут, – произнесла она особенным женским тоном. – Но сердце у него здоровое. Здоровее, чем у всех нас. Он вернул одну из наших из таких подвалов, из которых люди не возвращаются. – Она вновь посмотрела в глаза Юй. – Мы остаёмся оплатить долг. А долги такого рода оплачивают не из задних рядов. Ты это знаешь лучше меня, Юй.

Лордесса Китая прищурилась: «Так вот значит как… Выходит, на днях поймали одну из девиц Каэдэ… – вспомнила она прочитанные сводки. – А Северов вытащил её. По этой причине он и напал на канцелярию? Занятно, что он даже никого не убил, что уже само по себе было странно, когда я изучала рапорт. Теперь всё встало на свои места… Он и правда дурачок. Но… Каэдэ права, его сердце не очернено ядом власти…»

– Доживёшь до заката – расскажешь остальное, – сказала Юй, глядя на Каэдэ. – Уверена, там есть что послушать.

– Ты не поверишь… – ухмыльнулась японка.

– С прошлой ночи с ним… – ухмыльнулась в ответ Юй, от чего Каэдэ тут же застыла, как и Юкка с Мэй и Шизукой, слышавшие НОЧИ С НИМ! – поверю во многое, дорогая. Он тот ещё жестокий мужчина, пусть и молод.

Ах ты, сучка Юй! Что ты уже успела с ним сделать⁈ – Хотелось заорать Каэдэ, но она промолчала, ибо знала, что эта дурочка точно бы не отдалась за одну ночь, учитывая, что они обе двухвековые девственницы! Правда ведь не отдалась⁈

Юй же, полностью довольная реакцией японок на её связь с юным Северовым, мол, не они одни его приметили, вальяжно произнесла:

– Сянь Ню.

– Госпожа.

– Выведешь этих двух к западным воротам. Моим именем, если спросят.

– Как прикажете.

Сянь Ню коротко поклонилась двум куноити, как коллегам. Норико с Аки в ответ. После чего все трое исчезли в толпе.

Что до остальных…

То Каэдэ прошла мимо Юй, прямая как японский клинок. Юкка и Мэй следом. Замыкающей в боевой четвёрке – Шизука.

Юй осталась стоять на своём месте. Она сделала, что могла. Предупредила их о смерти. Но вступать с ними в бой? Такого приказа от Сына Неба не поступало.

…

На эшафоте Александр деактивировал контурные кандалы с деда Гу.

Тот поднялся, повёл плечом, разминая, затем второе:

– Как приятно ощутить свободу. Кстати, твоя рука, – взглянул он на новенькую левую руку мальчишки, что по всем правилам должна отсутствовать.

– А, это? – тот улыбнулся. – У меня был план, прежде чем я её лишился. Ну и способ восстановиться.

Дед усмехнулся:

– Ты – монстр, парень, и знаешь, это хорошо… Я могу спокойно тебя оставить против Шэня с дружками, – он видел, как помимо Шэня и Бай с Ся, с ложи уже спускался старик Лорд Пэн и смотрел тот прямо в глаза Гу. И без слов было понятно, что Пэн идёт завершить незаконченную казнь и восстановить порядок в Поднебесной уже собственными руками. Толстячок Лорд Сюй из Восточного Моря, повернувшись, сказал тому что-то одними губами. Пэн ответил двумя словами. Сюй остался сидеть, явно не намереваясь убивать Гу, а Пэн сошёл вниз по ступеням. Гвардейцы поклонились так низко, как не склонялись сегодня ни перед кем, кроме жёлтого балдахина.

Дед Гу, глядя на это всё, поднял с мокрых досок длинный дао, коим его должны были казнить, ибо его меча здесь не было, а отдавать свою жизнь он точно не собирался задаром, ведь этот мальчишка в соломенной шляпе подле него поставил на кон всё. Так что Гу будет биться с ним плечом к плечу и за себя и за Китай и за него. Прекрасные причины, дабы сражаться до самого конца.

– Надо же. Хоть раз казна расщедрилась на приличную сталь. – Он взвесил рукой дао и мастерски взмахнул им, после обратился к Александру. – Парень. Вижу, у тебя свои гости, а у меня свои. Не провожай.

– И не собирался. – юный Северов естественно видел идущего к ним лорда Пэна.

Дед Гу легко спрыгнул с помоста и пошёл навстречу Пэну, через замершую стражу и тысячи пекинцев.

– Пэн!

– Гу. Ты всё-таки решился поднять голову выше, чем следует.

– Иначе Поднебесную не спасти. Ты и сам всё видел. – Гу остановился в десяти шагах от Пэна и, не отводя взгляда, повёл подбородком в сторону ложи, где с Императором сидел заморский гость. – С каких пор, Пэн, людям нашей земли отдаёт команды иноземец? «Взять». Как псарь – своре. И свора пошла. Даже ты. Странно всё это, не по-нашенски. А потому – не смей упрекать меня.

Пэн долго не отвечал. Гу был прав. Вот только в старческих глазах горного старца ворочалось нечто тяжёлое – то, чем Пэн долгие годы не мог поделиться ни с кем.

– Гу. Мой старый друг. Ты многого не знаешь. Этот гость… он лишь исполнитель.

– Исполнитель? – Дед Гу сощурился. – Чей?

– Того, кто стоит над всеми, – ответил тихо горный старец. – Мир, Гу, наша Поднебесная, Российская Империя, Япония, Запад – неважно. Мир принадлежит не императорам и не королям, как мы всегда считали. И не нам, Лордам, как бы нам ни льстило думать обратное. – старец умолк, опустил глаза в пол, а затем будто собрав в себе силы, поднял глаза на друга. – Ты слышал когда-нибудь об Убийце Верховных?

Гу нахмурился.

– А кто эту сказку не слышал? Вот только рассказывают её в дурных компаниях. Тебе затмили разум, друг. И я даже знаю кто – тот британец.

Пэн с досадой повёл головой, понимая, что Гу Бэшань никогда не поверит его словам.

– Просто ответь, Гу, ты на стороне имперца? Я спрашиваю не как Лорд – Лорда. Не как член Совета Восьми Ветров. А как друг. И как друг же говорю: подумай ещё раз. Ты только что сошёл с эшафота живым. Уходи. Я позволю. Доживи своё тихо, в горах, у воды, где захочешь. Даю слово: твоё право на покой больше не тронет никто, ибо мальчишка уже здесь. Его жизнь оплатит твою сполна.

– Пэн.

– Да, друг мой?

Гу покачал головой:

– У меня нет права на покой. И не было никогда. Я полтора века был лучшим следователем Китая. Это не бахвальство, а для понимания… ведь я видел. Видел как Поднебесная идёт не туда. Что союз с Японией – ловушка для обеих стран. Но молчал, ибо молчать считалось правильным, разумным, как подобает следователю. Я смотрел в пол лучше всех в Поднебесной, Пэн, и теперь горю от стыда.

Горный старец сглотнул, прокряхтев.

– А тот мальчишка, – Гу указал кивком в сторону эшафота, – да, он – имперец, не наш, однако… Однако, сделал то, чего я не сделал ни разу. Встал и сказал вслух всё, что думает, глядя в глаза тем, кто может его за это убить.

– Гу…

– Я не имею права снова закрыть на всё глаза, Пэн. И прятаться не имею. Не после этого. Иначе весь остаток моих лет будет одним продолжением прежнего молчания, только ещё с добавкой, коей прежде не было: ибо видел, как встал один, а я не встал рядом. И знаешь, что горше всего, мой друг? Встал чужак. Имперец. Мальчик с воюющей стороны. А свои… свои промолчали. Это стыд вдвойне, и я горю в нём. Так что, прости меня, старый друг, я не отступлю.

Пэн закрыл глаза.

– Тогда мне придётся остановить тебя. Я старший из Лордов. Если пропущу тебя, то этим публично встану на сторону имперца. А я не на его стороне, Гу. Я нейтрален.

– Время нейтралитета кончилось, Пэн. Сегодня. На этой площади. – Гу не повышал голоса. – Теперь ты либо за нашу Поднебесную, либо за ту, которой командует чужак.

Горный старец долго не открывал глаз.

И, стоя под дождём, что лил плотнее, повернул чёрную бамбуковую палку, и та разошлась надвое, оголив узкий изогнутый меч, заточенный до серого блеска.

– Повторю в последний раз, Гу. Гость – исполнитель. Его хозяина не одолеть никому: ни тебе, ни мне, ни всем нам, вместе взятым. Ты не можешь даже представить его могущества, ведь ни разу не стоял рядом с Богом. А я стоял. – Пэн поднял меч, и с серого клинка брызнули капли. – Поэтому пусть лучше тебя остановит рука друга. Нежели тебя втопчут в грязь. Таков мой долг перед тобой.