444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Indigo » Третий. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 9)
Третий. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 15:30

Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Indigo



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Получилось не сразу. Сама стяжка несколько раз застревала на коленях, и мне приходилось делать паузы, собираясь с силами. Но я не сдавался.

После нескольких минут мучительных усилий, сопровождавшихся моим сдавленным шипением от боли и парой не самых приличных слов, мне, наконец, удалось перетащить связанные руки вперёд. Это был огромный прогресс. Пусть руки оставались связаны, но теперь я мог ими манипулировать, мог хотя бы что-то делать.

Со стороны охранников за всё это время не донеслось ни слова. Ни слова поддержки, ни насмешки, ни вопроса, как дела. Они просто наблюдали – холодно, отстранённо, как если бы я был просто дроидом, выполняющей приказ. Только теперь, имея руки перед собой, хоть и связанные, я мог приступить к основной работе.

Откапывать начал осторожно, очень осторожно, так как любое неловкое движение могло оживить завал, так что весь завал вновь поползёт дальше, похоронив здесь нас обоих, того, чьё тело я пытался извлечь, и меня самого.

Сначала я убрал крупные обломки – те, что лежали сверху и были относительно легко доступны. Расчищал пространство вокруг ботинка, аккуратно откатывая камни в стороны, стараясь не создавать слишком много шума и пыли. Затем перешёл к более мелким камням и обломкам, осторожно откатывая их в стороны один за другим.

Риск был реальным, и я это прекрасно понимал. Завал не был статичной конструкцией. То тут, то там слышался тихий, зловещий шорох осыпающегося грунта. Иногда сверху срывался небольшой камешек или наоборот весьма приличный каменюга, падая и ударяясь о соседние валуны с глухим звуком. Каждый такой звук заставлял меня замереть, в ожидании, что вот сейчас обвал продолжится.

Один раз прямо у меня над головой что-то сдвинулось с характерным треском и скрежетом. Сверху посыпалась мелкая каменная крошка, осыпав каску, плечи, спину. Но, к моей удаче, обвал на этом и закончился, на меня обвалилась лишь небольшая порция каменной крошки, которая быстро закончилась.

Дроид всё это время невозмутимо подсвечивал место работы, его камеры методично отслеживали каждое моё движение. Я понимал, что он не просто помогал, он сейчас записывал всё происходящее для отчёта. Каждый мой жест фиксировался в его памяти. Это меня сильно раздражало, но я не мог ничего поделать. Вариантов у меня не было, сейчас я должен был убедить охрану, что я здесь сторона пострадавшая и лояльная администрации колонии, и никуда не собирался бежать.

Постепенно камень за камнем, я расчищал тело. Сначала показалась нога в ботинке, неестественно вывернутая в стороне. Затем вторая нога. Потом одна рука, также неестественно вывернутая. Тело было сильно присыпано камнями и пылью, работа продвигалась медленно.

К тому же связанные руки давали лишь ограниченную свободу движений. Каждое неловкое движение отдавалось острой, режущей болью в моём простреленном плече. Да и я сейчас был весь в ушибах. Повреждения полученные мной после взрыва, отзывались болью во всём теле.

Но я продолжал работать. Медленно, но верно. Вскоре я понял по арестантскому комбинезону, что это не охранник, но лица я не видел.

Наконец, когда нижняя часть тела была более или менее освобождена от завала, я сумел зацепить пояс лежащего разумного за манипулятор дроида. Затем я пошёл подальше от завала, направляясь в сторону охранников, оставляя дроида один на один с трудной задачей.

– Тащи, – коротко скомандовал я дроиду, понимая, что вряд ли он подчинится голосовой команде напрямую. Но, к моему удивлению, дроид, видимо, получивший соответствующие инструкции по рации от охраны, послушно загудел двигателями. Низкий, механический звук наполнил подземный туннель. Медленно рывками, дроид начал тащить тело в сторону охранников.

Вскоре он оказался со мной рядом. Я прихрамывал, навалился за него сбоку, пытаясь использовать его как опору. Боль в ноге стала почти нестерпимой, но я всё равно продолжал идти, хоть и медленно. Так, мы с дроидом, притащили тело к охранникам.

При более ярком свете фонарей охранников, направленных на нас издалека, я, наконец, увидел его лицо. Сильно повреждённое, покрытое пылью и засохшей кровью, с куском чего-то металлического, торчащим из щеки, с неестественно вывернутой шеей.

И несмотря на всё, я сразу понял, кто лежит передо мной.

Сомнений у меня не было ни секунды.

Глава 16

С большим трудом, но я сумел разглядеть в этом повреждённом лице своего сокамерника. Того самого разумного, с кем я делил камеру последние дни.

И одновременно понял, что меня укололо тогда и кто именно сделал это. Сейчас всё встало на свои места. Все мои подозрения нашли объяснение в этом разбитом теле.

В этот момент в памяти всплыли слова, сказанные Ори. Его фраза, сказанная в столовой, его предостережение. Про то, чтобы я был с ним осторожен, и про то, что он работает на Мидланд. Честно говоря, я ему тогда не поверил. Решил, что это очередная попытка флота спровоцировать меня, заставить испугаться. Тогда мне это показалось примитивной ловушкой и провокацией. Слишком примитивно, как мне тогда оказалось.

Но сейчас, глядя на разбитую физиономию моего бывшего сокамерника, на доктора, осматривающего тело, я начинал думать, что в словах Ори могла быть правда. Горькая правда.

И ещё одна мысль, холодная и неприятная, засела в голове, пока я смотрел на труп своего сокамерника. Меня удивила эта троица. Что у них могло быть общего? Почему они работали вместе? Какая сила могла объединить трёх таких разных разумных в один союз? Креды?

Но больше всего меня удивляло, что из трёх участников этой странной комбинации, заключённый, судя по всему, был главным. Главным! А эти двое местных надзирателей были его подчинёнными. Мне это казалось совершенно невероятным, я даже сказал противоестественным.

Это было задумано с самого начала, или что-то у них пошло не по плану? Что он там делал впереди? Закладывал взрывчатку и что-то перепутал? Это был импровизированный ход или так было запланировано? Мы бы прошли, а потом он подорвал за нами, чтобы оторваться от преследования?

– Есть там ещё кто-то? – спросил старший охранник, смотря в сторону завала, практически не обращая внимания на меня с дроидом. Его взгляд скользил поверх наших голов, туда вглубь прохода, откуда мы только что вернулись.

Проход за нашими спинами время от времени осыпался, и это нервировало всех присутствующих. Потолок даже здесь, в основной выработке, сыпал мелкой каменной крошкой почти постоянно. И каждый раз, когда с него падал очередной камешек, большая часть охранников, находившихся немного дальше, вздрагивала и светила наверх фонарями, ища источник опасности.

– А я откуда знаю? – процедил я в ответ, и в голосе помимо воли проскользнуло раздражение. Я устал от всех этих вопросов. – Сходи сам да проверь. Я не провожатый и не гид в этих чёртовых туннелях.

– Ты что, не знаешь, сколько вас было? Не помнишь, сколько вас было всего?

Мысленно я про себя выругался. Разумеется, первый же вопрос, который появится в моей голове, был именно этот. Но сейчас он звучал глупо и неуместно. Нужно было сваливать отсюда, а не задавать глупые вопросы.

– А откуда я могу это знать? – снова повторил в ответ, стараясь не кричать от раздражения. – Вон у ваших спрашивайте. Если ты сразу не заметил – они меня вырубили, связали и куда-то тащили. Эти двое явно ваши, судя по форме на них. – Головой показал в сторону медицинского транспорта, в который совсем недавно погрузили этих двоих. – Я половину дороги провёл в отключке, в полной отключке. Если ты думаешь, что я мог в таком состоянии что-то сосчитать, то очень, очень ошибаешься.

Молодой охранник, задавший мне вопрос, переглянулся с напарником, который стоял рядом с ним. Тот чуть пожал плечом, мол, сам видишь, разговор не клеится, здесь не поймёшь, что и как.

– Они не наши, – произнёс старший после короткой, напряжённой паузы. В его голосе прозвучала уверенность. – Предатели, – добавил он презрительно.

Просто констатируя факт, как если бы говорил о погоде или о техническом оборудовании.

– Сами с ними разбирайтесь, – ответил ему, решив, что у меня и без этого голова болит. – Это не мои проблемы. Я здесь против моей воли.

– Подожди. – Старший поднял руку, и двое его коллег замерли на месте, словно по команде. – Ты говоришь, что тебя тащили. Ты слышал, о чём они говорили между собой? О чём разговаривали эти двое?

Обрывки их разговора я помнил достаточно хорошо, но делиться информацией с ними точно не собирался. Не до конца я понимал, на чьей стороне находиться эти охранники. Могу ли я им доверять? Или это была очередная ловушка?

– Ничего внятного, – сказал я после паузы, подбирая слова. – Я находился в отключке, а не подслушивал их разговоры, не записывал за ними, если ты не заметил, руки у меня связаны.

Старший посмотрел на меня, долго, изучающе, как смотрят на задачу, решение которой никак не складывается. Или на раненого зверя, которому не верят, но пока не могут ничего предъявить. На лице его отразилась какая-то борьба внутри него.

– Так ты видел там ещё кого-нибудь? Кроме этих двоих?

– Кого я мог там видеть, – сказал ему, понимая, что мне не верят, что я выгляжу для них скорее как беглый заключённый, – если мне что-то вкололи, и я находился в полусознательном состоянии? Но третий туда, вперёд ходил. Туда в глубину туннеля. – Я помолчал, собираясь с мыслями. – Зачем он туда ходил не знаю. Может, с кем-то встречался. Может, проход вперёд смотрел, исследовал маршрут. Может, заряд закладывал. Я без понятия, а потом там рвануло.

– А зачем он закладывал? – неожиданно, вновь спросил молодой охранник. В его голосе прозвучало неуместное на мой взгляд любопытство. – Зачем там закладывать взрывчатку?

Тяжело вздохнув, я собирался ответить что-то едкое, вроде «чтобы тебя подорвать», но передумал.

– А я откуда это могу знать? – ответил я вместо этого. – Может, проход собирался проделать или тоннель подорвать, чтобы оторваться от вашего преследования, я не имею ни малейшего представления о их намереньях. Они со мной не делились своими планами.

– Вот видишь, а говоришь, что ничего не знаешь, – заметил старший, и в его голосе я почувствовал явные нотки недоверия и подозрения. – А кто рванул? Кто там был, когда произошёл взрыв?

– Кто? – я открыто посмотрел на него в упор, прямо в глаза. Я слишком устал для этих игр. – А откуда я это могу знать, кто и что там рванул? Я здесь находился, лежал вон в том мешке. Меня никто не ставил в известность. Эти двое сидели со мной, а потом там взяло и рвануло. Без предупреждения и каких-нибудь без объяснений с их стороны.

– Далеко был этот третий от взрыва? – продолжал допрашивать старший не сдаваясь.

– Понятия не имею, – ответил я устало. – Я вам уже объяснил: находился в мешке, в отключке. Не видел, не слышал, не считал шаги, не смотрел на часы. Начал приходить в себя и в этот момент рвануло. Дальше меня просто швырнуло, вместе с мешком и на этом всё.

– Откуда тогда об этом третьем знаешь? – вновь спросил молодой и показал на тело, которое приволок дроид и которое теперь осматривал медик, тщательно переворачивая его. – Как ты узнал про третьего, если ты был без сознания?

Я указал пальцем на постоянно обсыпающийся, угрожающий потолок туннеля, на его трещины и щели.

– Оттуда, – просто ответил я.

– Оттуда? – они удивлённо посмотрели наверх, в сторону потолка. И в этот момент оттуда сыпануло прилично, очень прилично, прямо на них. Целый дождь из мелких камней и пыли.

Нет, никакого вреда им это не причинило. Они были защищены касками и бронёй, но они зря открыли забрала шлемов, чтобы было легче дышать. Потому они получили полный заряд каменной крошки прямо в лицо. На меня тоже попало, но не так много, как на них. После того как камни перестали сыпаться, они все дружно, очень дружно, посмотрели на меня как-то совсем нехорошо, недружелюбно и с явным недоверием, но больше ничего мне не сказали.

Хотя их молчание было весьма красноречивым. Оно говорило больше, чем любые слова.

Кроме того, я был осторожен в каждом своём слове. Так как, я так и не определился, кем на самом деле были эти охранники. Были ли они спасателями или ещё одной угрозой?

Старший помолчал. Потом посмотрел вглубь прохода, и что-то в его взгляде изменилось. Я видел это выражение раньше, так смотрят те, кому только что сообщили, что произошло что-то серьёзное.

Медик переступил с ноги на ногу, едва заметно. Ему явно не нравилось здесь находиться. Разумный, привыкший к чистым отсекам и стерильным инструментам, здесь смотрелся совсем не к месту. Он то и дело поднимал взгляд к потолку, провожая глазами очередную порцию падающих камней, и с каждым разом выражение его лица становилось чуть более выразительным. Мне показалось, что ещё немного, и он просто откажется находиться здесь.

– Возвращаемся? – вдруг спросил он, обращаясь к старшему у охранников. Не громко, но достаточно настойчиво. В его интонации прямо читалось – я сюда приехал лечить, а не стоять под осыпающимся сводом и дышать дымом. Сам я тоже не горел желанием здесь оставаться, но у старшего из охранников, похоже, было своё мнение на этот счёт.

Старший у охранников ответил ему не сразу. Он смотрел на меня всё с тем же задумчивым, чуть прищуренным взглядом, как будто пытался прочитать ответ на вопрос, который ещё не успел задать. Я знал это выражение. Я видел его много раз прежде, на лицах разумных, которые пытались решить, стоит ли им доверять мне. И каждый раз результат почему-то получался один и тот же – они мне не доверяли.

– Надо бы проверить, – ответил он медику. – Может, там ещё кто-то есть…

Его голос был совершенно спокоен, но в нём ощущалась некая напряжённость. Я слышал эту напряжённость в голосах других охранников, которые были совсем не уверены в том, что там не произойдет новый обвал.

И тут он сделал то, чего я совершенно не ожидал. Посмотрел на меня. Не просто так, а с тем самым выражением, которое я уже хорошо научился распознавать. Так смотрят, когда хотят послать кого-то в место, куда сами идти не собираются. Туда, где опасно, но нужно кого-то отправить. Я хорошо помнил это выражение лица у Бари, когда он отправлял меня в самое пекло – проверить.

– Даже не мечтай, – ответил ему, не давая ему даже закончить фразу. – Я больше туда не пойду. Тебе надо – ты и иди. Ноги у тебя, насколько я вижу, целые. Снаряжение имеется. Фонарики у всех работают. Вот и вперёд.

Первое, что изучали вновь прибывшие заключённые в колонию, какие у них есть права, разумеется, я также не остался в стороне, тем более что никто из этого не делал тайны, и теперь я прекрасно знал, что заставить меня туда лезть силой, он не может. Устав колонии запрещает. Да и это была его работа, а не моя. Охранники здесь отвечали за порядок и безопасность. Он, конечно, мог отправить меня туда силой. Теоретически. Но думаю, он уже прекрасно понимал, что никого я там больше искать не стану. И не из упрямства, просто я не видел больше смысла там рисковать. Всё, что я хотел для себя выяснить, я уже выяснил.

Он посмотрел на меня с недовольством. Каким смотрят на заключённого, от которого ожидали большего сотрудничества, а получили в ответ отказ. Молодой охранник чуть отвёл взгляд, то ли не хотел участвовать в этом обмене взглядами, то ли сам прекрасно понимал, что туда по доброй воле не пойдёт никто.

– Ладно, – сказал старший наконец. – Возвращаемся.

Думал, что меня засунут в медицинскую капсулу, на это можно было рассчитывать, учитывая мою ногу, которая отзывалась болью на каждый шаг. Боль была постоянной спутницей, которой я давно привык, но всё равно хотелось, чтобы меня немного подлатали. Медик даже покосился на меня, один раз, мельком. Но он ничего не сказал. И не сделал. Очевидно, решил, что это не его инициатива. Или что я сам виноват. Или и то и другое. Впрочем, в медкабинете придётся всё равно меня осмотреть.

Но всё оказалось совсем иначе.

Охранники усадили меня в транспорт и повезли, совсем не в медкабинет, не в изолятор и не обратно в мою камеру. Багги ехала по тоннелям колонии уверенно, без остановок. Рассматривая коридоры колонии, где мы проезжали, я постепенно начинал понимать, куда именно мы едем. Тоннели становились шире, освещение ярче, стены чище. Мы направлялись не вниз, где держали заключённых, а вверх, к административному уровню. К кабинетам начальства.

Хорошего в этом было мало. Хотя, если честно, ничего хорошего в этом вообще не было. Когда тебя везут в кабинет командира колонии после инцидента, где погиб один из охранников, это редко кончается чем-то позитивным.

Охранники вскоре разделились.

Вначале от нас отделился медик с ранеными, его транспортное средство свернуло в боковой тоннель и растворилось в полумраке. Не сомневался, что двое охранников получат лучшую медицинскую помощь. Они были здесь своими. Следом у следующего перекрёстка, основная часть охраны отправилась по своим делам. Судя по направлению, они направлялись наружу, во внутренний двор колонии. А судя по их лицам, они совсем не горели желанием отправляться туда. Здесь в колонии было прохладно, можно сказать комфортно, а там сейчас наверняка стояла жара, и они все были одеты в защитную боевую амуницию. Они спешили избавиться от своего груза, от меня, и уехать туда, где хотя бы можно будет раздеться. Но здесь меня посетила другая мысль, а ведь Кевин с кем-то ходил разговаривать там впереди. Наверняка они это поняли и отправились проверять.

Сам я уже гарантированно знал, когда мы миновали развилку, куда мы едем. Всего один маршрут в колонии не вёл ни в камеры, ни на производство, ни в медкабинет, ни в столовую. Он вёл к кабинету начальника колонии.

Начальник смотрел на меня с выражением разумного, которому только что сообщили, что сегодня в третий раз за год прорвало трубу и всё в одном и том же месте. Виновника этого прорыва как раз доставили к нему.

– И почему я не удивлён, – произнёс он, хмуро посмотрев на меня. Его голос был спокойным, но в нём было столько едкости, что я почувствовал вкус каждого слова. – Ты же мне обещал. Дважды обещал. Что будешь сидеть тихо и до конца срока. Без проблем и происшествий. А что я вижу? Не успел прилететь и сразу попытка побега.

Меня усадили на привычный стул, то самый, привинченное к полу. Один из охранников застегнул наручники на руках, потом разрезал стяжку на руках, потом защёлкнул второй наручник на правом запястье и пристегнул меня к стулу. После чего я размял затёкшие запястья и пока я это делал, все четверо охранников вышли из кабинета.

Мы остались вдвоём с начальником.

– Начальник, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, – я здесь ни при чём. Это ваши охранники пытались меня выкрасть из колонии. По своей инициативе, а я здесь ни при чём.

Его лицо не изменилось. Он медленно покрутил кружку с остывшим напитком, посмотрел на неё, как если бы на ней было написано что-то важное, а потом отставил в сторону.

– Ты думаешь, я в это поверю? – спросил он у меня с усмешкой. – Мои охранники сами, по доброй воле, решили помочь заключённому бежать? Просто так? Из альтруизма?

Я знал, что он не верит ни единому слову. Знал это по тому, как он смотрит на меня. Но мне нужно было попытаться.

– Они не помогали мне бежать. Они меня тащили. Против моей воли. Это разные вещи, начальник.

– Разные вещи, – медленно повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Тебя тащили. А ты, значит, сопротивлялся. И в процессе этого сопротивления двое моих охранников оказались в медсекции колонии. Один из них с большой вероятностью не выживет.

Это было неожиданно. Я думал, что один из них уже покойник. Я не чувствовал его пульс, но я не медик. Если охранник умрёт, то это уже не просто инцидент. Это они посчитают как убийство. И даже если я докажу, что защищался, даже если все признают это самообороной, в колонии есть неписаный закон: убил охранника – считай, теперь ты покойник.

Глава 17

– Именно. Я и говорю, я здесь ни при чём, – ответил ему, но мой голос звучал уже менее уверенно.

– Послушай. – Он открыл планшет на столе и пробежал глазами по тексту. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видел, как сжались его челюсти. – У меня перед глазами рапорт. В нём написано, что тебя нашли в запретной зоне. Рядом двое раненых сотрудников охраны. Оба без сознания. Ни один из них при задержании ничего не объяснил, потому что не мог. Дроид нашёл тебя, склонившегося над одним из них. В руках у тебя была что-то вроде оружия. Что я должен думать, по-твоему?

– Вам не кажется, что стоит выслушать мою версию, прежде чем делать выводы?

– Вот именно это я сейчас и делаю, – сухо ответил он. – Внимательно слушаю тебя. Рассказывай.

– Меня вырубили. Прямо в камере. Что-то вкололи. Я помню, только что-то укололо в ногу, а потом сплошная темнота. Пришёл в себя уже в тоннеле, руки стянуты, рядом двое пыхтят и тащат меня, и они явно собираются меня куда-то тащить дальше. Как я должен был реагировать? Что орать? Звать на помощь? Требовать, чтобы меня вернули обратно в камеру? Так, там хоть заорись никто тебя не услышит. К тому же я был связан и в отключке и понятия не имел, где нахожусь. Ждать помощь. От кого? От кого я мог бы просить помощи в запретной зоне?

Он кивнул, но это не означало согласие. Это означало, что он слушает. Что я могу продолжать.

– Тем не менее на самооборону силы нашлись, – заметил он с явной иронией.

– Опять всё не так, начальник. Я их пальцем не трогал. Там что-то рвануло. Что именно не знаю, не спрашивай. Я только помню вспышку белого света, и потом я летел. Твои охранники выдохлись, пока меня тащили, поэтому меня положили на пол. Поэтому мне взрывной волной досталось меньше всех.

– А чего ж тебя тогда застали склонившимся над одним из них, а второй находился уже в отключке.

Этот момент был самым сложным. Я знал это. Поэтому подбирал слова очень осторожно.

– Начальник, я переживал за их здоровье. Они были мои… моими товарищами по несчастью в этом тоннеле, понимаете? Я не знал, жив остался кто-то кроме меня. Вот и подполз проверить живы ли они. Может быть, они ещё дышат? Может быть, смогу им как-то помочь? К тому же мне надо было как-то возвращаться обратно, а дорогу обратно я не знал. Хотел узнать у них, но у них уже было не спросить.

Это была ложь, конечно. И откровенная ложь. Но иногда ложь – единственный способ выжить.

– В темноте? Полной? – уточнил начальник, и я понял, что он мне не верит от слова совсем. Его взгляд был холодным, расчётливым. Взгляд разумного, который видел много лжи в своей жизни и хорошо научился её распознавать.

– И потом я должен был выяснить, кто они такие. Они не представились, не предъявили мне ничего. Просто тащили меня по тоннелю. Любой на моём месте поступил бы так же. Вы бы поступили точно так же.

– Любой на твоём месте? – Начальник только хмыкнул и откинулся в кресле. – Значит, ты утверждаешь, что вооружённые охранники колонии напали на тебя, на заключённого, похитили тебя, вытащили в тоннели, которые ты ни при каких обстоятельствах не должен был попадать? А ты всего лишь невинный, маленький заключённый, который ничего не мог противопоставить двум хорошо обученным охранникам?

В его голосе слышался откровенный скептицизм. Больше чем скептицизм. Это звучало как убеждение, что я лгу.

– Именно. И добавлю к этому, если бы это был настоящий побег, я бы сейчас здесь не сидел. Я находился бы в пути. Далеко отсюда.

– А где бы ты находился?

Вопрос был простой, но в нём было столько подтекста. Если я отвечу неправильно, это будет использовано против меня.

– Нигде, но меня бы здесь не было. Побег – это когда уходят и не возвращаются. А я вернулся. Сам. Ну почти сам, ваши же охранники меня и привезли. Это как-то совсем не вяжется с версией о моём побеге? Подумай логически, начальник. Если бы я сбежал, вы бы сейчас прилагали усилия, чтобы меня поймать. Но если разумный не сбежал, если он случайно оказался в запретной зоне, если при этом пострадали охранники, это совсем другая история. Здесь вопросы не к заключённому. Понимаю, что вам гораздо проще, если это будет просто побег, вот только я никуда не бежал.

Я видел, что он слушает. Может быть, я даже добился какого-то результата.

– Отпуск, – он потёр переносицу, – Ты понимаешь, что ты говоришь? Я начальник колонии. Мне нужно написать рапорт. В этом рапорте должно быть что-то внятное. Пока из внятного у меня только следующее, – Заключённый оказался там, где не должен был, один из охранников, может, не выживет, да и второй немногим лучше. Одним словом, оба в медсекции. Всё. И это рапорт, который никому не понравится. Ни мне, ни руководству корпорации.

Мне было понятно его затруднение. Он находился в таком же положении, как и я. Выбор у него был между двумя плохими вариантами. Если он докажет, что я пытался сбежать, а охрана пыталась мне помочь, падает авторитет его охраны. Если он докажет, что я всего лишь жертва, вновь проблемы с охранниками. Это значит их подкупили, и они меня пытались похитить. Плохо в любом случае.

– Значит, начните с вопросов к своим охранникам. Как только один из них придёт в себя настолько, чтобы говорить – спросите, как я оказался в тоннелях. Потому что я не знал, где входы в них находятся. И как я туда мог попасть? У меня нет причин подкупать охранников. Я не имею доступа ни к чему: ни к кредам, ни к товарам, ни к чему-либо, что я мог бы им предложить.

– Это и так понятно. Подкупил охранников ты чем-то другим. Информацией, может быть. Связями. Может быть, кто-то на поверхности ждёт тебя?

– Начальник, да у меня нет ни одного креда. Я уже тебе говорил об этом. У меня нет абсолютно ничего. Я оказался в запретной зоне не потому, что хотел сбежать, а потому, что мне вкололи что-то в камере и я очнулся там.

– Вот потому ты и решил их прикончить, чтобы ничего не платить. Потому что они знали что-то, что ты не хотел, чтобы кто-то знал. Потому что они потом могли рассказать мне правду.

Тяжело вздохнув, я сказал:

– А связал себя я сам?

– Да запросто, я на твоём месте не такие таланты видел.

Понял, что что-то доказать у меня не получится. Он уже всё решил для себя. Что-то в его позе и в его взгляде говорило мне, что моё дело уже решено. Я буду обвинён. И это неважно, в чём именно. Побег, попытка убийства, нарушение режима, это никак не изменит итоговый результат.

Поэтому я замолчал. Начальник было потянулся к кружке с остывшим напитком, но так не поднял её. Просто положил руку на стол рядом.

– Объясни мне, – произнёс он, чуть наклонившись вперёд, и в его голосе прозвучала интонация разумного, который привык получать ответы, – Каким образом ты вообще оказался в этом тоннеле? Ты его сам нашёл? Или кто-то открыл тебе дверь?

В ответ я решил промолчать. Понимая, что мне бесполезно что-то доказывать.

– Молчание тоже ответ, – сказал он, откидываясь на спинку кресла, и в его голосе появилась некая удовлетворённость, как будто я только что признал его правоту. – Значит, кто-то открыл.

– Я сам хотел бы это знать, – не выдержав, ответил ему. – Если я организовал свой побег, то должен был знать, кто это сделал. Но я этого не знаю. И это факт.

– Нет. Ты это прекрасно знаешь. И именно поэтому молчишь.

– Начальник, я провёл несколько часов в отключке. Мне что-то вкололи, что именно вкололи, я не знаю, но действовало оно быстро и качественно. Очнулся в тоннеле, со стянутыми руками, и рядом были двое ваших охранников, которые меня тащат. Если у вас есть версия, которая объясняет всё это, я с удовольствием её выслушаю. Потому что у меня такой версии нет.

– Версия простая. Кто-то снаружи организовал тебе побег. Охранники или бывшие охранники, поскольку работа здесь им точно не светит. Они получили за тебя деньги. Тебя они должны были вывести. Но что-то пошло не так. Обычная история.

– Хорошая версия, – согласился с ним, стараясь звучать спокойно, хотя голова всё ещё гудела. – Только у меня есть всего один вопрос. А зачем? Кому я нужен снаружи настолько, чтобы платить вашим охранникам или вашим бывшим охранникам за моё извлечение из колонии?

Начальник посмотрел на меня долго – дольше, чем обычно. Его пальцы барабанили по столешнице, издавая глухие звуки.

– Вот это я и пытаюсь выяснить, – наконец произнёс он.

– Тогда мы оба хотим одного и того же. И пока вы это выясняете, я здесь сижу здесь и теряю время, которое мог бы провести в медсекции. И получить медпомощь, которая мне, между прочим, действительно нужна.

– Медсекция никуда не денется от тебя, – ответил он, и в его голосе появилась холодность разумного, которому совершенно плевать на меня и моё здоровье.

– Мне весьма прилично досталось во время взрыва, и у меня сейчас много что болит.

– Не жалуйся. У меня двое в медсекции, которым гораздо хуже, чем тебе. Охранники, которых ты отправил туда.

– Они первыми начали, не стоило меня тащить туда.

– Отпуск!

– Молчу, – ответил я.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я думал, о том гораздо в этом мире быть дроидом. Не нужно думать. Не нужно выбирать. Просто выполнять приказы и ехать дальше не оглядываясь.

– Начальник, если бы я планировал побег, я бы выбрал момент получше. Это просто глупо.

Начальник слушал меня с выражением того, кто слышит аргумент, который уже неоднократно слышал и от других, и на который у него уже давно заготовлена контраргументация.

– Или именно это ты и хочешь, чтобы я так думал, – сказал он. – Вся твоя беспомощность, часть твоего плана. Ты хочешь убедить меня в том, что ты жертва, что это был не твой побег, а чей-то чужой замысел, в который тебя втянули против твоей воли.

– И именно это и есть правда, – ответил ему. – Послушайте. Я понимаю, что выгляжу виновным. Двое в медсекции – это факт. Тоннель тоже факт. Но у вас есть двое охранников, которые могут объяснить, что происходило. Спросите их. Они расскажут вам больше, чем я. Они всё расскажут вам с самого начала.

Вот только я прекрасно понимал, что они этого не сделают. Если, конечно, они не законченные идиоты, а вот в этом я был совсем неуверен.

– Один из них пока не в состоянии говорить. Второй говорит, что ничего не помнит, – начальник колонии сухо усмехнулся и продолжил. – Удивительно, как разумные теряют память именно тогда, когда она нужнее всего.

– Значит, кто-то им хорошо заплатил. За молчание не меньше, чем за то, чтобы меня вытащить, – сказал ему, а про себя подумал, что они не законченные идиоты, понимают, что за организацию побега, они могут из охранников колонии превратиться в местных заключённых. Теперь будут всё валить на меня или Кевина.

– Философски рассуждаешь.

– Делать мне больше нечего. Начальник, я вам уже рассказал всё, что знаю. Остальное – ваша работа. Мне бы в медсекцию, честно говоря.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю