Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Indigo
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Да эти. В полиции или на флоте даже не знаю точно.
Начальник прикрыл панель на столе, откинулся в кресле и несколько секунд смотрел в потолок. У него был вид разумного, который складывает в голове пазл и видит, что картинка начинает проясняться, но совсем не та, которую он ожидал.
– Ну что же. Вот теперь примерно понятно.
– Начальник, расскажи мне. Лично мне ничего не понятно. Как я вообще здесь оказался?
Начальник помолчал, задумчиво, явно что-то решая для себя. По нему я понял, что он решает: отвечать мне или отправить меня к чёртовой матери. Но в итоге он всё-таки ответил.
– Ты, Отпуск, – продукт сделки между корпорациями. Имперской закупочной и Мидландом.
В ответ я уточнил:
– Продукт? – произнёс я задумчиво. – Меня решили съесть?
– Вроде того. Они заключили сделку.
– Сделка – это когда кого-то на кого-то меняют. И кого на меня поменяли?
– Почему обязательно на кого-то? – Начальник колонии пожал плечами. – Возможно, на что-то. Ты думаешь, мне сообщают такие подробности?
– А в моём досье этого нет?
– Нет, конечно. Такие условия никто не афиширует. – Он помолчал, а потом спросил: – Значит, ты сам ничего не помнишь?
– Нет, начальник. Сам бы хотел знать, что происходит и как я здесь оказался.
– А в Мидланде, точнее, в полиции, с тобой кто-то общался?
– Никто, начальник. Когда пришёл в себя, уже лечу, закованный в кандалы. Можете спросить других заключённых, они подтвердят.
– Сдали тебя флотские со всеми потрохами, парень.
– Да это я уже понял. Мне вот интересно, на что или на кого они меня поменяли.
– Думаю, ни на что и ни на кого.
– Это как?
– А просто. Ты ведь главный подозреваемый в двух терактах, – Начальник снова открыл панель перед собой. – Хотя нет, похоже, даже в трёх.
– Трёх?
– Да. Тут что-то написано про взрыв на мусорной базе.
– И что написано?
– Что ты вроде как один из главных исполнителей.
– Враньё всё, начальник, – я отрицательно покачал головой. – Мусоров я, конечно, не люблю, это очевидно. Но взрывать мусорную базу из-за этого – полная глупость. К тому же я не умею пользоваться взрывчаткой. Вроде…
– Откуда ты это знаешь?
– Просто знаю. Не знаю откуда, но знаю. Так на что меня поменяли?
Начальник закрыл панель. Снова откинулся в кресле. Посмотрел на меня долгим усталым взглядом.
– Судя по всему, от тебя флотские решили избавиться Отпуск. И заодно попытаться наладить отношения с Мидландом. – Он изучающе посмотрел на меня. – Что же мне с тобой делать, Отпуск?
– Начальник, мне сидеть-то осталось меньше года. Так что тихо-мирно досижу.
– Это когда ты тихо-мирно сидел?
– Да вроде всегда.
– А этот падальщик, которого ты прикончил?
– Падальщик? – произнёс я. – Что-то такое… хотя я почти ничего не помню… По-моему, он сам упал на свою заточку?
Начальник посмотрел на меня. В глазах его мелькнуло что-то похожее на хмурое веселье.
– Ну да. Целых пятнадцать раз.
Глава 3
– Видимо, тогда был не его день, – произнёс кто-то за спиной – негромко, почти себе под нос, но в тишине кабинета эти слова прозвучали весьма отчётливо.
– Знаешь, я точно так же тогда подумал, – отозвался начальник колонии, как и я, услышавший фразу, но в отличие от меня, видевший того, кто это сказал за моей спиной. – Ладно, иди лечись, – доброжелательно сказал в мой адрес начальник колонии.
У меня за спиной оказалось сразу четверо охранников. Все плечистые, в серых форменных куртках корпорации с одинаково каменными безразличными лицами, которые вырабатываются у надзирателей после нескольких лет службы в подобных местах.
– Кардай, ты останься. Остальные проводите его до кабинета медика.
Трое молча кивнули и вышли, уводя с собой меня. Дверь за нами закрылась с тихим пневматическим шипением.
Как только они остались вдвоём, начальник колонии, несколько секунд молча изучал своего нового старшего надзирателя. Кардай был широк в плечах, высок, с толстой шеей и массивными кулаками, которые, казалось, существовали исключительно для того, чтобы ломать кости. Умным он не выглядел. Начальник мысленно вздохнул и сказал:
– Значит, слушай меня внимательно, – он немного подался вперёд, опершись локтями на стол, с лежащими на нём несколькими планшетами. – Думаю, это стопроцентная подстава с этим Отпуском. Не знаю, зачем его сюда отправили с флота, но Мидланд не успокоится, пока не доберётся до него здесь, у нас. Думаю, флот его нам специально подсунул.
Кардай почесал затылок и наморщил широкий лоб.
– Так может, отдать им его и эта проблема решена? – спросил он.
Начальник колонии тяжело вздохнул. Он в очередной раз ощутил, как ему не хватает Ориго, прежнего старшего надзирателя. Тот порой был жёстким, порой беспощадным, но умел думать. Но он пропал, и никто не знал, как и почему это произошло.
Сейчас после двух нападений на колонию, многое здесь изменилось. Часть персонала просто разорвала контракты, написав в заявлениях на увольнение одну и ту же формулировку: «Нанимался охранять заключённых, а не воевать с наёмниками». Какая-то часть персонала погибла. Кто-то при первом штурме, кто-то при втором. Из оставшихся выбирать было не из кого, и пришлось остановиться на Кардае.
– Какой умный, – сказал он без всякого выражения на лице. – И как ты это оформишь?
– Как продажу его Мидланду, – ответил Кардай.
– Он несовершеннолетний, Кардай. – Начальник произнёс это медленно, словно объяснял это ребёнку. – А его опекун является офицером СБ флота. Как ты думаешь, даст лейтенант своё согласие на такую сделку?
– Ну даже не знаю… Но насколько я понял, именно флот нам его и сдал.
– Сдал, именно сдал и заметь, сдал он его нам, но никак не Мидланду.
– Но мы же получили его от Мидланда?
– Мы его получили от полиции. – Он поднял указательный палец вверх. – А не от корпорации Мидланд. И это немного, но разные вещи. И получили мы его не под его настоящим именем. Как думаешь, почему так?
– Эээ… даже не знаю.
– А здесь всё просто, – начальник колонии встал из кресла и медленно прошёл к узкому, напоминающее бойничное окно, за которым в мутном полумраке угадывались очертания бетонных стен периметра. – Это было частью сделки. Между полицией и флотом. Для того чтобы Мидланд сразу не узнал.
– Полиция против корпорации Мидланд? Не понимаю. Это как?
– Почему против? – Начальник чуть повернул голову к Карзаю, не поворачиваясь полностью. – Разумеется, полиция им сообщила. Но немного позже, когда парень уже улетел к нам. Вроде как сразу не разобрались, а разобрались только сейчас. Парень прилетел к ним под другой фамилией и с другой картой ФПИ.
Кардай помолчал, переваривая услышанное. По его лицу было видно, как медленно и тяжело движется мысль в его голове.
– А как же суд и судебное решение по этому парню – Карлу Мидланду?
– А не существовало никогда такого парня Карла Мидланда. – Начальник колонии повернулся к Карзаю, в его серых глазах промелькнула не усмешка, скорее это было что-то похожее на горькое удовлетворение, у разумного, оказавшегося правым. – Как и не существовало никогда никакого судебного решения.
– О!… как я и думал. Пришло.
– Что там пришло? – поинтересовался Кардай.
– Письмо. От полиции. Пишут, что произошла страшная ошибка, и они к нам отправили не того, кого нужно. И теперь очень просят его вернуть обратно.
– Вот и замечательно, – оживился Кардай, и его лицо на мгновение приобрело выражение простодушного облегчения. – Давайте вернём его, и проблема будет закрыта.
– На каком основании ты им вернёшь заключённого, который должен отбывать срок в нашей колонии?
– Ну, он же прибыл к нам как Карл Мидланд?
– Совершенно верно. А ты узнал, кто он на самом деле? – Начальник колонии встретился с Кардаем взглядом. – И ещё десяток заключённых и надзирателей опознали в нём нашего заключённого. Про искин я вообще упоминать не стану. Так ты всё ещё хочешь отправить им нашего заключённого? И на каком основании? Нет, я бы с удовольствием избавился от него, потому что Мидланд сделает всё, чтобы забрать его отсюда…
Кардай угрюмо засопел, уставившись в пол. Было видно, что разговор давно вышел за пределы его привычной картины мира, где всё делилось на чёрное и белое на «бить» и «не бить». Политика и такие сложности его раздражали, как раздражает неудобная одежда, которую тебя заставляют носить на работе.
– Значит, что мы делаем? Просто ждём? – спросил он с таким видом, с каким задают вопрос, уже зная, что ответ на него не понравится.
– Значит, мы наблюдаем. И готовимся… – начальник колонии хмуро посмотрел на Кардая, вернулся к своему рабочему столу и опустился в кресло. – Мидланд не будет ждать долго. Они уже знают, где он. Значит, скоро что-то предпримут. Когда это произойдёт, не знаю. Как тоже не знаю. Твоя задача сделать так, чтобы внутри всё было правильно. Он всё время должен находиться с кем-то, и под твоим присмотром.
Кардай медленно кивнул, на этот раз с пониманием. Вот это была задача в привычная ему и несложная.
На столе начальника неожиданно запищал планшет, требовательно, выбивая его из планомерного хода его мыслей. Начальник посмотрел на дисплей и сразу принял вызов.
– Ну что, Док, у тебя случилось? – поинтересовался он у медика.
Голос медика донёсся сквозь лёгкий треск связи:
– Всё плохо, шеф.
– В каком смысле плохо Док? Поясни.
– Парень, которого ты только что прислал. Не дошёл до меня. Рухнул на пол в коридоре.
– Что с ним?
Последовала пауза. После чего Док спросил:
– Ты один?
Начальник не ответил ему сразу. Он посмотрел на Кардая, тот стоял перед ним с видом разумного, который понимает, что его сейчас попросят выйти.
– Кардай, иди займись остальными новенькими.
– Понял, шеф, – старший надзиратель коротко кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Когда шаги в коридоре стихли, начальник переключил разговор на закрытый канал. Аппаратура колонии была старой, но имела защиту.
– Что там у тебя случилось? Рассказывай.
– Шеф, сразу говорю: тебе это не понравится.
– Что так…?
– В парня под кожу зашита ампула с ядом. Медленно растворимая. Сейчас она полностью растворилась и, соответственно, яд попал в организм.
Начальник колонии почувствовал, как в груди что-то напряглось. Это была не жалость к этому парню, совсем нет, жалость в колонии была неуместна. Это было понимание, что его нюх на проблемы ощутил запах большой неприятности.
– Можешь сказать, как давно капсулу вшили?
– Нет, не могу. Они бывают разные. Капсула вводится с помощью специального инъектора. Существуют разные оболочки: одна растворяется в организме через час, вторая – через десять часов, третья – через десять суток и так далее. Вариантов здесь много. Шов не остаётся, капсула небольшая, инъекционная, никаких надрезов на коже не остаётся.
– А по проколу не определить?
– Нет там никаких проколов. Следов не остаётся от слова совсем. Кто бы это ни сделал, он хорошо знал своё дело.
– Он умрёт?
– Сложно пока сказать. Я поначалу не обнаружил яд, пока тот не попал в кровь. Но у этого парня в крови целый букет всякой дряни в организме. Его, похоже, допрашивали, перед тем как отправить к нам, и допрашивали с помощью специальных препаратов, а потом это всё попытались скрыть. Меня удивило, что я даже сильный наркотик обнаружил в крови. Хотя парень однозначно не наркоман. Видимо, потом его пытались привести в чувство, потому что присутствуют следы других препаратов, нейтрализующих этот препарат.
– Он говорит, что ничего не помнит, – сказал начальник колонии тихо.
– Я вообще удивлён, что он хоть что-то помнит после этих препаратов. Не удивлюсь, если ему пытались стереть память. Целенаправленно с применением специальной химии.
– Насколько это реально, стереть память?
– Полностью нереально. Частично вполне реально. Особенно если работать прицельно: конкретные события, конкретные лица. Остаётся что-то вроде белых пятен. Разумный помнит, что что-то было, но не помнит, что именно. – Медик помолчал секунду. – У него именно это. Я проверил. Он совсем не симулирует.
– Постарайся его вытащить. Боюсь, из-за него у нас могут возникнуть проблемы.
– Ничего не могу обещать.
Медик отключился просто и без прощания. Начальник некоторое время сидел неподвижно, глядя на цветной экран планшета, и думал.
– А может, оно и к лучшему? – произнёс он, смотря на потолок, почти беззвучно, скорее для себя самого, чем для кого-то другого.
Мысли складывались в схемы сами собой. Если он вначале решил, что это заранее спланированная провокация со стороны имперцев по отношению к колонии, они специально передали парня полиции и явно заплатили полиции, чтобы те оформили и отправили парня к ним под другим именем, и лишь потом сообщили о нём в корпорацию. А полиция, разумеется, кредиты взяла, сознательно не признала парня и по ошибке отправила его сюда. Дальше Мидланд явно захочет его либо прикончить, либо выкрасть. А имперцы встречают их вместе с ним. Опекун из флотского СБ и у Мидланда возникают серьёзные проблемы. Очень красивая схема и плохая для Мидланда.
Но после вызова медика всё выглядело иначе. Совсем иначе.
Парня допрашивают на флоте по полной программе. Зачем – совсем непонятно. Потом отправляют полиции в невменяемом состоянии. Те пытаются допросить его сами, но не могут привести его в чувство. С доказательствами против него совсем плохо. И тогда в него помещают капсулу. Устанавливают перед отправкой сюда. Чтобы смерть парня повесить на колонию.
Он снова потянулся к планшету. Медик долго не отзывался на его вызов, а когда ответил, в его голосе звучало раздражение разумного, которому мешают работать.
– Что ещё? – спросил он.
– Скажи мне: остатки этой капсулы с ядом можно обнаружить?
– Если не растворилась, разумеется, можно.
– А если растворилась?
– Тогда практически никак. Нет, чисто теоретически можно. Но весь вопрос в оборудовании. У нас на планете точно нет ничего подобного. Это лабораторный анализ высокого класса. Такое есть разве что на крупных флотских и военных базах или в исследовательских центрах корпораций.
– То есть доказать, что капсула вообще была, мы никак не можем.
– Именно. Я могу зафиксировать факт отравления в медкарте. Могу описать симптоматику. Но объяснить, откуда яд и как он попал в его организм, не смогу. Любой адвокат это разнесёт на процессе.
– Понял. Больше не отвлекаю.
Начальник колонии отключился и долго смотрел на поверхность стола, на старые царапины по пластиковому покрытию, на потёртый угол. Потом медленно постучал пальцами по поверхности, сделал это он, думая совсем о другом.
Главный вопрос оставался для него открытым: кто именно ввёл ему эту капсулу? Имперцы или корпораты?
Оба варианта были скверными. Мидланд, если парень выживет, однозначно попытается покончить с ним, здесь в колонии, не привлекая лишнего внимания. Если же это имперцы… с этим всё было гораздо сложнее. Эти, скорее всего, дождутся окончания срока и ликвидируют его уже на свободе, чисто и без следов.
Не повезло парню.
Не то чтобы он особо переживал за парня, но его нос чуял беду. С той же неотвратимостью, с какой чувствовал её, когда к ним привезли эту террористку Пилигрим. И тогда проблемы не заставили себя долго ждать.
Он отлично помнил этот день. Тогда сначала пожаловали наёмники Мидланда. Эти появились неожиданно, шумно, громко и потерями с обеих сторон. Потом заявились флотские. Эти пришли тихо, можно сказать вежливо, и тогда он решил умышленно пропустить их к месту содержания Пилигрим. Он рассчитывал, что на этом всё и закончится. Не закончилось. Появилась ещё одна группа наёмников, нанятых уже явно имперцами. Ко второму нападению колония была готова и справилась самостоятельно, без полиции. Перебили всех. Правда, к тому моменту Пилигрим из колонии давно выкрали. Это произошло ещё при первом штурме. Хотя не факт, что выкрали. Могла сама организовать себе побег.
В итоге у корпорации одни убытки. Трофеи, что захватили у наёмников, не покрывали и малой части потерь. Выплаты по контрактам погибшим сотрудникам, ремонт повреждённых секторов, замена и ремонт оборудования – всё это потянуло на круглую сумму. Начальство рвало и метало, ведь предъявить эти убытки было некому. Доказательств, что наёмников наняли имперцы или Мидланд не было никаких.
Он вспомнил день, когда к ним прилетела эта Пилигрим. В новостях тогда непрозрачно намекали, что вторым неизвестным, напавшим на башню Мидланд, был именно Отпуск. Да и по данным полиции, он проходил у них как главный подозреваемый.
Может, его и отправили сюда, искать подружку?
Он поморщился. Так, её здесь нет. Уже давно нет.
Он вывел на экран планшета личное дело Отпуска. На фотографии был молодой парень, лет шестнадцати-семнадцати, со взглядом разумного, который уже видел многое, чего видеть не следовало. Спокойный взгляд. Слишком спокойный для его возраста. Такой взгляд начальник видел у опытных бойцов после долгих военных кампаний. Взгляд того, кто научился не показывать, что у него внутри.
– Лучше бы ты сдох, парень, – сказал начальник фотографии без злобы, устало, как говорят о неизбежном. – Хотя, если этот сдохнет, они ведь не успокоятся и другого пришлют. А потом вычисляй этого другого…
Он закрыл личное дело и откинулся на спинку кресла.
– Отец?
– Слушаю, – отозвался с потолка голос местного искина. Искин колонии работал здесь уже девятнадцать лет без капитального обслуживания, и явно устарел, как и многое в этой колонии.
– Проанализируй и подготовь мероприятия для исключения повторных попыток внешнего нападения.
– Планируются попытки нападения? Когда и в каком количестве?
– Если бы я знал, – начальник колонии потёр переносицу. – Да добавь к этому возможность согласованных действий как изнутри, так и снаружи.
– Выполнено. План мероприятий отправлен на ваш планшет.
– Быстро ты.
– Там нет ничего нового. Весь анализ был проведён ещё во время первых двух нападений на колонию. Я лишь обновил временные параметры и внёс коррективы по численному составу текущего персонала.
– Понятно, – сказал начальник колонии.
Девятнадцать лет. Столько же, сколько он сам провёл в этой колонии? Они оба состарились здесь и он и машина. Он научился здесь одному: не ждать, что следующий день будет лучше предыдущего. Работать на опережение и держать периметр.
За окном начиналась местная ночь. Он сидел в своём кабинете и думал о том, чья же рука вогнала иглу под кожу это парня. И ещё о том, что ответ на этот вопрос, скорее всего, не упростит его жизнь и о том, что, возможно, кто-то очень хочет занять его место. Ведь последнее время от подчинённой ему колонии были одни убытки.
А совсем недалеко от его кабинета, в медицинском блоке колонии умирала проблема с чужим именем и чужой судьбой.
Планшет тихо мигнул, сообщая о поступившем плане. Начальник не стал его открывать.
Глава 4
Недолго подумав, начальник колонии, открыл планшет и пробежался по списку того, что ему предлагал искин. Впрочем, большую часть он видел ещё раньше. Вот только тогда, он увидел эти предложения, он схватился за голову, представив, сколько кредов искин собирался потратить на оборону колонии. Новые турели по периметру, дополнительные силовые щиты над посадочной площадкой, автономные патрульные дроны, патрулирующие периметр, модернизация систем наблюдения. Каждая строчка тянула на сумму, которую корпорация никогда бы согласилась потратить на его колонию.
Быстро отфильтровав всё финансово затратное, начальник посмотрел, что осталось. Список предложений искина сократился до неприличия. Из не затратного искин предлагал заминировать все старые штольни, имевшие выход на поверхность.
Всё бы ничего, подумал начальник, но эти штольни время от времени сами обваливались, открывая тем самым проходы к ним с поверхности. Их прорубили ещё первые смены заключённых, когда колония только начинала работу, и с тех пор никто толком не следил за их состоянием. Там всё давно прогнило, своды держались на честном слове, а карты выработок безнадёжно устарели. По ним давно никто не ходил, ни охрана, ни заключённые. Туда их не отправляли, опасаясь, что там может просто всех засыпать. А заключённые – это прибыль корпорации. Каждый потерянный работник означал недовыработку, а недовыработка колонии означала неприятный разговор с руководством. Там никого не волновало, чем он здесь занимается, до той поры, пока он не начинался разговор о кредах.
Последние нападения на колонию ясно показали, что прежних мер безопасности недостаточно. Нападавшие знали, куда бить, и действовали слаженно. Разрушенное и выведенное из строя оборудование, раненые охранники – отчёт об ущербе до сих пор лежал у него на планшете в столе, и каждый раз, бросая взгляд на этот планшет, начальник колонии чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Корпорация требовала навести порядок, но при этом не спешила выделять на это средства. Приходилось выкручиваться самому.
Начальник колонии задумчиво барабанил пальцами по столу, изучая план мероприятий. На экране планшета светилась схема подземных коммуникаций, испещрённая красными отметками там, где отправленный в старые штольни дроид обнаружил выходы на поверхность. Их оказалось больше, чем он ожидал. Заминировать старые штольни… Идея была разумной, но требовала осторожности. Он потянулся к планшету, чтобы вызвать старшего надзирателя, но в последний момент передумал.
Нет, не стоит – пробормотал он себе под нос. – С таким помощником лучше самому разбираться.
Кардай был слишком туп для деликатных операций. Взорвётся сам вместе со штольней, а где ещё такого найду? Из всех охранников он был самым рослым и физически крепким, заключённые его побаивались, а это в колонии ценилось куда выше сообразительности. Но минирование требовало точности и понимания рисков, а ни тем ни другим новый старший надзиратель похвастаться не мог.
Начальник поднялся из-за стола и направился к сейфу, где хранилась взрывчатка для аварийных работ. Тяжёлая дверца неохотно поддалась, открыв аккуратные ряды брикетов взрывчатки и коробку с детонаторами. Он отсчитал нужное количество зарядов, сложил их в рабочую сумку и на всякий случай прихватил ещё пару сверх расчёта.
Спуск в старые выработки начинался с технической двери, которой не пользовались уже много лет.
Следующие два часа он провёл в подземных коммуникациях колонии, осторожно устанавливая заряды в ключевых точках заброшенных выработок. Луч фонаря выхватывал из темноты покосившиеся опорные стойки, ржавые рельсы и груды породы, давно осыпавшейся с потолка. Воздух здесь был спёртым и тяжёлым, пахло сыростью и старым металлом. Работа была грязной и опасной, своды то и дело осыпались, угрожая похоронить его под тоннами породы. Несколько раз начальник замирал, прислушиваясь к глухому треску где-то в глубине и лишь убедившись, что опасность миновала, продолжал работу.
Но в итоге он остался доволен результатом. Каждый заряд был надёжно закреплён. Теперь при первых признаках проникновения через штольни он мог завалить там всех одним нажатием кнопки.
Прошло две недели. Вернувшись в кабинет, начальник колонии всё же решил вызвать Кардая. Некоторые вещи новый старший надзиратель должен был знать. Даже если половину из них он не поймёт, вторая половина всё равно пригодится.
– Зайди ко мне, – коротко бросил начальник по внутренней связи.
Через несколько минут Кардай постучал и вошёл.
– Садись, – начальник кивком указал на стул. – Мне нужно кое-что тебе объяснить.
– Слушаю, шеф, – надзиратель опустился на стул, и тот жалобно скрипнул под его весом.
– Скажи мне, ты знаешь что-нибудь о противостоянии Имперской закупочной корпорации и Мидланда?
Кардай почесал затылок, наморщив лоб так, будто вопрос требовал от него неимоверных усилий.
– Ну… слышал, что они друг друга не любят. Вроде конкуренты. Больше ничего особо о них не знаю.
Начальник усмехнулся. Даже хуже, чем он думал. Впрочем, чего ещё ожидать от разумного, чей кругозор был далеко не лучшим? Кардая брали сюда не за ум, а за кулаки, и с этой задачей он справлялся исправно. Только вот теперь одних кулаков могло оказаться мало.
– Конкуренты, – с горечью повторил он. – Кардай, это не конкуренция. Это война. Война, которая длится между ними уже больше ста лет.
– Сто лет? – недоверчиво протянул старший надзиратель. – Да ладно вам, шеф.
– Я серьёзно. Они уничтожают базы друг друга, взрывают корабли, убивают персонал. И занимаются этим давным-давно, больше века. Эти две корпорации очень давно воюют. Здесь, на этой планете, у них поначалу всё вроде было спокойно, но быстро пришло к тому же что было раньше. А теперь это противостояние пришло и к нам.
– К нам? – не понял Кардай, растерянно моргнув.
– Отпуск Варгос, – начальник постучал пальцем по планшету, на экране которого высветилось личное дело заключённого. – Этот парень – уже часть Имперской закупочной корпорации. А значит, Мидланд сделает всё, чтобы он скончался здесь, в наших стенах. Если вообще выживет.
Надзиратель нахмурился, переваривая услышанное. Было видно, как тяжело ворочаются мысли в его голове.
– И что нам делать?
– Тебе не спускать с него глаз. Ни на минуту. Понял?
– Понял, шеф, – с готовностью закивал Кардай. – А где его содержать будем?
Начальник задумался. Первым порывом было изолировать парня в одиночной камере, подальше от других заключённых. Но потом он передумал. Одиночка – это дверь, которую при желании можно открыть без лишних свидетелей. Среди заключённых спрятать убийство куда сложнее.
– Отправляй в его старую камеру, – наконец принял он решение. – Там хотя бы знакомая обстановка. И следи за ним. День и ночь.
– Есть, шеф, – надзиратель поднялся, собираясь уходить.
– И ещё Кардай, – начальник остановил его строгим взглядом. – Этот парень хотя и сидит у нас по смешной статье, но недооценивать его не стоит. Он уже расправился здесь с одним заключённым и серьёзно избил ещё нескольких. Поверь на слово, этот парень – ходячая машина для убийства. Поэтому не питай иллюзий насчёт того, что он ещё подросток. И учти, если с ним что-то случится, отвечать будешь ты лично.
Надзиратель сглотнул и молча кивнул. Уже у двери он обернулся, словно хотел что-то спросить, но так и не решился и вышел, осторожно притворив за собой дверь.
Открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Голова раскалывалась, а во рту стоял сильный сушняк. Тело казалось чужим и непослушным, будто его набили ватой, а каждую мышцу по отдельности растянули и завязали узлом. Где-то рядом монотонно попискивала аппаратура, и этот звук отдавался в висках тупой болью.
Выждав немного, снова приоткрыл глаза, на этот раз осторожнее. Белый потолок, ряды ламп, запах антисептика. Медблок. Медленно повернув голову, увидел знакомое лицо.
– О, наш беглец очнулся, – усмехнулся медик колонии, отрываясь от экрана диагноста. – Как себя чувствуешь, Отпуск?
– Как дерьмо, – мой голос прозвучал хрипло, будто чужой. – Сколько я пробыл в отключке?
– Почти две недели, – медик покачал головой. – Ты чудом выжил, парень.
Две недели. Цифра никак не укладывалась в голове. Последнее, что удалось вспомнить, – обрывки допросов, чьи-то лица, склонившиеся надо мной, а дальше – провал.
– Почему так долго? Что со мной было?
Медик присел на край койки и, прежде чем ответить, бросил быстрый взгляд на показания приборов.
– Хорошие вопросы. В твоей крови был целый коктейль из препаратов: сыворотка правды, наркотики, стимуляторы, депрессанты. Такое сочетание и взрослого здорового мужика в гроб загонит. Плюс яд медленного действия.
– Яд? – переспросил, не веря своим ушам.
– Капсула, зашитая под кожу, – медик выразительно коснулся своего предплечья. – Растворилась как раз тогда, когда ты прибыл сюда. Кто-то очень хотел, чтобы ты умер здесь. И умер так, чтобы никто не задавал лишних вопросов.
Попытался приподняться, но голова закружилась, и пришлось снова откинуться на подушку. Потолок медленно поплыл перед глазами, и несколько секунд ушло на то, чтобы всё снова встало на место.
– Кто это мог сделать?
– А ты сам как думаешь? – медик пожал плечами. – Как я слышал, врагов у тебя хватает. Полиция, Мидланд, может, даже твои друзья с флота.
– На флоте у меня нет друзей, – мрачно ответил ему.
– Ну, тогда круг подозреваемых сужается, – он поднялся со стула и направился к двери. – Отдыхай пока. Завтра отправлю тебя в камеру, если начальник не передумает.
Дверь за ним с тихим шипением закрылась, и в медблоке остался лишь монотонный писк аппаратуры. Крышка капсулы стала закрываться. Она закрылась, а я ещё долго лежал, глядя в потолок и пытаясь собрать мысли. Сыворотка правды – значит, меня допрашивали. Но о чём? И что успели узнать? Капсула с ядом, зашитая под кожу, – значит, живым отсюда меня выпускать не собирались. Кто-то заранее всё просчитал. Решил избавиться, да так, чтобы смерть выглядела естественной. Здесь, в колонии, никто бы и разбираться не стал. Одним заключённым больше, одним меньше.
От этих мыслей голова разболелась. Сон пришёл как-то незаметно.
На следующий день, ещё слабый, но уже способный передвигаться, я направился в столовую, помня, что здесь кусок еды надо заслужить. Ноги слушались плохо, мне пару раз пришлось опереться о стену, чтобы перевести дух. Коридоры колонии выглядели так же, как и прежде: серые стены, тусклые лампы под потолком, редкие охранники на постах, провожавшие меня равнодушными взглядами. Похоже, пока я отсутствовал здесь, колонии изрядно досталось.
В столовой, судя по всему, недавно шёл бой, и серьёзный. Стены покрывали чёрные подпалины, несколько столов были прострелены, а в углу громоздилась куча искорёженного металла, в которой с трудом угадывались остатки мебели. Часть пищевых синтезаторов не работала. Их вывели из строя попадания плазмы во время нападения.
Заказал себе сразу завтрак, обед и ужин. К моему удивлению, искин позволил синтезатору выдать всё это. Видимо, после двух недель в капсуле мой рацион сочли вполне обоснованным. Есть хотелось так сильно, что, казалось, мог бы слона съесть.
Заключённых в столовой почти не было, в колонии уже наступил вечер, и все разошлись по камерам. Лишь у дальней стены двое о чём-то негромко переговаривались, да дрон уборщик лениво ползал по полу, собирая, что упало со столов.
Устроившись за столиком в углу, спиной к стене, взялся за еду. Безвкусная синтетическая каша сейчас казалась лучшим блюдом во всей галактике. Ел жадно, почти не жуя, и только после первой тарелки заставил себя сбавить темп – после долгой голодовки желудок мог и не выдержать такого напора.
Неожиданно за мой столик сел парень.
– Привет, Клим, ты где так долго пропадал?
– В капсуле отдыхал, – ответил ему, подвигая к себе еду. – А тебя это что, волнует? И вообще, я тебя не помню.
– Клим, да это же я, Ори! – обиженно сказал он. – Не признал?




























