Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Indigo
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Харт почувствовал, как количество проблем у него резко увеличивается. Значит, Мидланд уже знает. Спецназ успел доложить начальству, а начальство, в свою очередь, доложило руководству корпорации. Это значит, что время, которое у Харта было на раздумья, истекает. Стало понятно, что в ближайшие часы могут начаться и начнутся официальные запросы, расследования, требования ответов.
– Хорошо, – сказал Харт, сделал глубокий вдох, готовясь рассказать всё, что он знал. – Слушайте внимательно. Этой ночью, примерно два часа назад, наша охрана зафиксировала несанкционированное проникновение в закрытом секторе тоннельной сети. В зоне, которая официально считается аварийно опасной и закрыта для посещения уже много лет. Группа неизвестных, по внешнему виду класифированные охраной колонии как обычные падальщики, проникли в эти тоннели. Самодельные багги без опознавательных знаков, смешанная экипировка, никакой формы.
Оверт слушал не перебивая. На его лице было выражение сосредоточенности, хотя он наверняка спал, когда его разбудил вице-президент Мидланда.
– Когда наша охрана обнаружила их, они пытались эвакуировать тела, – продолжил Харт.– Своих погибших, которые погибли в тоннелях. Это указывает на то, что там в аварийных тоннелях произошло что-то непредвиденное. Произошёл какой-то инцидент, в результате которого эти разумные погибли.
– Какого инцидента? – резко перебил Оверт.
Харт помедлил.
– Это то, что я пытаюсь сейчас выяснить, – честно ответил он. – Но мне известно, что один из погибших, это разумный, который посещал нашу колонию несколько месяцев назад с инспекцией от местной полиции. Система идентифицировала его с девяностодевятипроцентной вероятностью.
– И что это означает? – спросил Оверт, и в его голосе звучала злость.
– Это означает, что полицейский спецназ решил посетить наши закрытые тоннели, – ответил Харт, произнося каждое слово осторожно, – думаю, они охотились за разумными, которые содержался в колонии. Они имели при себе оружие. Они встретили огнём нашу охрану. Произошла перестрелка.
– Перестрелка, – повторил Оверт, и на его лице появилось выражение, которое было хуже любого гнева. – Сколько погибло?
– Трое из полицейского спецназа Мидланда, но мы к их смерти непричастны, сразу скажу, – ответил Харт. – Двое в тяжёлом состоянии из нашей охраны, возможно, больше, пока точно не готов ответить.
– Харт, ты вообще понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – коротко ответил Харт, стараясь говорить твёрдо, хотя каждое слово приходилось выдавливать из себя. – Поэтому я и сказал, что сами ещё до конца не разобрались. Мне нужно время, прежде чем я дам вам официальную версию, на которую вы сможете опереться в разговоре с корпорацией Мидланд. Сейчас любая поспешная формулировка может оказаться хуже молчания.
Честно говоря, Харт не был уверен даже в самых базовых деталях того, что произошло в тоннелях. Когда Харт пытался собрать эти кусочки вместе, они не складывались в единую картину.
Оверт поднял руки и потёр пальцами виски – жест, который Харт видел у него только один раз. Это означало одно. Вице-президент Гармонии действительно встревожен, а не просто демонстрирует начальственное недовольство для видимости.
– Хорошо, – сказал Оверт, и голос его стал тише, суше, деловитее, как будто он только что переключился из режима эмоциональной реакции в режим решения проблемы. – Тогда слушай меня внимательно, потому что повторять я не буду. Первое. До моего отдельного распоряжения – никаких официальных заявлений, никаких отчётов, никаких упоминаний где-либо. Это должно остаться внутри нашего узкого круга. Я не хочу, чтобы слухи разносились по колонии как лесной пожар.
Харт кивнул, слушая и одновременно делая для себя пометки на нейросети. В его голове уже начинали складываться планы и способы заткнуть рты разумным, которые могли говорить лишнее.
– Второе. Мне нужна полная хронология событий, поминутно, с привязкой к записям систем наблюдения, в течение шести часов. Третье – и это главное, Харт, – мне нужно понимать, кто санкционировал доступ в тот сектор. Потому что, если выяснится, что у спецназа был легальный повод там находиться, а твои решили их останавливать – это уже не инцидент с падальщиками. Это совсем другая история, и закончится она большими проблемами.
– Мы уже занимаемся этим вопросом, – отозвался Харт, стараясь звучать уверенно. – Запрос в систему допусков показал, что один из пропусков в тот сектор был выдан в обход стандартного протокола, без сохранения идентификатора пользователя. Это неслучайность. Кто-то целенаправленно стёр след.
В его глазах Оверта промелькнуло что-то злое.
– Кто-то из ваших?
– Не знаю, – честно ответил Харт, и звук своего голоса показался ему чужим, словно говорил не он, а какой-то другой разумный. – И именно поэтому я не тороплюсь с выводами. Мне нужны факты, которые выдержат любую проверку.
Оверт долго молчал, разглядывая что-то за пределами видимости камеры – возможно, делал собственные записи, возможно, отдавал кому-то распоряжения.
– Вице-президент Мидланда, – произнёс Оверт, и его голос прозвучал как приговор, – будет звонить мне снова. Думаю скоро. И мне понадобится что-то ему ответить, кроме слова разбираемся. Я дам тебе шесть часов, Харт. Но используй их с умом. Подними записи камер за последние сорок восемь часов в той зоне, проверь каждого, кто имел доступ в ту зону, и подготовь мне закрытый отчёт, только для меня, без копий в общую базу. Если выяснится, что кто-то в твоей администрации сознательно организовал проход спецназу в закрытый сектор без согласования с администрацией, я должен узнать об этом от тебя, а не из доклада службы безопасности корпорации, которая, поверь мне, тоже скоро начнёт задавать тебе вопросы.
Харт чувствовал, как его проблемы резко увеличились. Было очень мало времени для такого объёма работы. Но приказ есть приказ, и возражения только всё усложнили бы для него.
– Понял, – сказал Харт.
– И ещё одно. – Голос Оверта на мгновение смягчился, став почти доверительным, хотя выражение лица осталось прежним, непроницаемым и холодным, словно маска, которую вице-президент надел давным-давно и никогда не снимал. – Я знаю тебя не первый год, Харт. Ты толковый администратор, и колония при тебе работает лучше, чем при двух предыдущих начальниках, вместе взятых. Я бы не хотел, чтобы из-за случайности – или чьей-то чужой ошибки – твоя карьера закончилась так же, как у некоторых из твоих предшественников. Но я не смогу тебя прикрыть, если не буду понимать, что происходит. Так что не играй со мной в недомолвки. Договорились?
Харт коротко кивнул, ощущая, как где-то внутри, под привычной деловой собранностью, шевельнулось что-то похожее на благодарность – пополам с насторожённостью. Благодарность за то, что Оверт даёт ему хотя бы шанс. Насторожённость, потому что Харт отлично знал, что такие шансы длятся совсем недолго, они хрупкие, как стекло. Подобные обещания из уст руководства корпорации звучали ровно до того момента, пока ситуация не становилась по-настоящему неудобной для всех там наверху. И тогда подобные обещания забывались с удивительной лёгкостью. Харт видел это не раз. Он видел, как разумные исчезали из корпорации, их дальнейшая судьба оставалась тайной для него.
– Договорились, – произнёс он вслух, и его голос звучал совершенно спокойно, хотя внутри его разрывало от противоречивых эмоций. – Отчёт будет у вас в течение шести часов. И, Оверт… спасибо.
Вице-президент в ответ позволил себе небольшую натянутую улыбку.
– Не благодари заранее, – сухо ответил он. – Поблагодаришь, если из этой истории мы выберемся без серьёзных проблем.
Изображение мигнуло и погасло. Связь прервалась без долгих прощаний.
Харт ещё несколько секунд смотрел на то место, где только что была голограмма, думая о чём-то своём.
Потом медленно повернулся и посмотрел на потолок кабинета
– Отец, – позвал Харт, обращаясь к искину колонии, – поторопи группу в тоннелях. Мне нужны все данные оттуда, все записи оттуда, каждая запись, и даже стёртые раньше. И я должен это всё получить не позже чем через пять часов. И подними личное дело каждого разумного, у кого был доступ к системе выдачи пропусков за последний месяц. Всех без исключений.
– Будет выполнено, – отозвался искин с потолка.
Хард пересматривал записи с камер наблюдения уже в третий раз, и от этого легче не становилось. Он понимал, что сработал непредвиденный фактор. Причём это непредвиденный фактор устроил он сам.
На записи видно, как Отпуска в мешке заносят в тоннель. Его сопровождают трое.
На одной из сохранившихся в туннеле камере он увидел четверых разумных, вооружённых явно современным оружием, в боевой экипировке, но пытающихся это всё скрыть под одеждой. Хотя и одеждой это было сложно назвать, скорее какие-то рваные тряпки. Которые были небрежно накинуты на них, такие же тряпки скрывали их лица. Эти четверо явно опасались засады, и эти четверо точно знали, куда двигаться. Двигались они правильно, точно навстречу Отпуску и компании с ним.
Вот здесь скрывался главный вопрос. Отпуск с ними сам договорился, подкупив охрану или это инициатива корпорации?
Потом последовал взрыв. И запись обрывается. Камера выходит из строя.
Сработавший заряд в тоннеле, это его заряд. Хард сам лично выбирал место закладки. Лично установил его совсем недавно.
Хард про себя ругал искина и себя, ведь это была инициатива искина, а он согласился с ней. Ведь он был уверен, в том, что там снова вновь появятся очередные наёмники. Очередная партия отребья, которое можно списать без следа, похоронить и забыть, словно этих разумных никогда не было. А подорвался спецназ. Мидландовский спецназ. Хорошо, что сделал сам, а не кому-то поручил. Он быстро нашёл запись с камер, где он отправляется в этот тоннель и устанавливает там заряды, после чего тщательно всё удалил. Служба безопасности корпорации, несомненно, проверит всё, но нарыть на него ничего не смогут. Хотя кто знает, может у них есть свой архив записей.
Раз заряд сдетонировал, значит, кто-то прошёл по тоннелю. А значит, Харду нужно было быстро придумать, кто. Запись с камеры подтверждала появление в тоннелях незваных гостей. Тоннели после нападения наёмников никто толком не проверял, не до того было. Ремонтные бригады по-быстрому завалили проделанные наёмниками дыры на поверхности, ведущие в тоннели. Охрана колонии набирала новых охранников вместо погибших и латала периметр, а подземные ходы остались без присмотра, и этим, видимо, кто-то воспользовался. Сослаться Хард всегда мог на то, что заряд оставили наёмники, отступавшие как раз по тоннелям. Версия простая, складная, проверить её и объяснить, кто установил заряд, будет несложно. Да и никто это, проверять не станет.
Куда сложнее было другое.
Харду нужно было понять, что расскажут охранники. Те, что сопровождали Отпуска.
Вот тут и крылась главная загадка всего дела. Если он не врёт, а проверить это можно было только одним способом, получалось, что охранников подкупили. И подкупил их, судя по всему, Мидланд, а не Отпуск. Тот убеждал его, что у него нет ни креда. Эта мысль совсем не понравилась ему. Нет, он, конечно, прекрасно понимал, что все заключённые проходили через полицию и наверняка часть из них были завербованы корпорацией для каких-то своих целей. Но сейчас стало понятно, что корпорация дотянулась своими щупальцами не только до заключённых, но и до его охраны, значит, ставки куда выше, чем Хард предполагал.
Значит, мне нужны их показания, – решил Хард, поднимаясь из кресла и чувствуя, как затёкшая спина отзывается тупой болью. – И эти показания нужны немедленно.
Хард вышел из кабинета и направился к медицинскому отсеку, провёл картой по считывателю и зашёл внутрь.
Медик, колдовавший над капсулой, повернулся к Харду, едва заслышав шаги. Хард отметил, что халат у него измят, а руки чуть подрагивают. Медик работал слишком долго без отдыха.
– Ну, как у тебя дела? – спросил Хард, сразу как медик посмотрел на него, и в его голосе слышалось напряжение спешки и срочности.
– Знаешь, этот Отпуск чертовски живучий, – медик покачал головой, и в его голосе Харду послышалось что-то похожее на невольное уважение, смешанное с раздражением профессионала, которому испортили всю статистику. – Другой бы на ноги встать не мог после полученных повреждений, а этот сам ходил. Своими ногами дошёл, представляешь? Я, когда его привели, думал там без вариантов, придётся собирать заново, как этих двоих. А он ещё и огрызался, когда я пытался его осмотреть. Пришлось вколоть ему, чтобы успокоился.
– У него есть ранения, нанесённые оружием? – уточнил Хард.
– Нет, ничего такого нет, – медик торопливо мотнул головой, словно спешил Харда успокоить, хотя в его глазах была тревога. – Хотя досталось ему прилично: переломы, гематомы, контузия, всё похоже на повреждения от взрыва или на рукопашную драку, чем на стрельбу. У него нет одной раны от плазменного или иного оружия.
– А у охранников, что были с ним? – спросил Хард, уже предчувствуя ответ, чувствуя, как его интуиция шепчет ему что-то о том, что произошло в действительности.
– Тоже никаких, множественные переломы, ушибы. Один вообще тяжёлый, без сознания, аппарат держит его на стабильных показателях, но я не уверен, что он выживет. Второй тоже получил серьёзные травмы, но здесь прогноз более благоприятный. Думаю, выживет.
– Что они говорят? – Хард, стараясь никак не показать то, насколько ему важен этот ответ, чтобы понять, что действительно произошло в тоннеле.
– Да почти ничего, – медик пожал плечами, явно чувствуя себя неуютно под взглядом начальника. – Второй говорит, что это Отпуск их заставил вынести его из колонии.
– Поднимай его из капсулы, – сказал Хард, кивнув в сторону капсулы. – Допрашивать будем.
Медик резко обернулся, и на лице его отразилась откровенная тревога.
– Отпуск придёт в себя только через несколько часов, – возразил медик. – Лечение только начато, если форсировать процесс сейчас, можно сорвать заживление костной ткани. Это может привести к необратимым последствиям для его физиологии.
– Да при чём здесь Отпуск? Охранника поднимай, который говорить может. Мне нужна информация, и мне нужна она сейчас, а не через несколько часов.
– А его то зачем… – медик выглядел удивлённым.
– Док, у меня всего шесть часов, – отрезал Хард. – Столько мне дало начальство, и ни минутой больше. Значит, у тебя есть четыре часа максимум, чтобы он рассказал всё, что происходило там, в тоннеле, и до него. Всё до самых незначительных деталей. Всё, что он помнит, всё, что он видел, всё, что он там слышал. Мне нужна полная картина произошедшего, даже если она неполная.
– А что с ним не так?
– Да всё с ним не так.
– Я понял, сделаю, – ответил он коротко, уже разворачиваясь к панели управления капсулой. – Нужна обезболивающая инъекция?
– Нужна инъекция, которая сделает его разговорчивым, – ответил Хард. – Но без галлюцинаций. Мне нужны факты, не фантазии. Мне нужна правда, какой горькой она бы ни была.
– Я понял. Буду использовать стандартный допросный коктейль. Ненаркотический, но эффективный. Это поможет ему расслабиться и говорить открыто, без прикрас.
– И ещё одно. – Харт повернулся к двери. – Я пришлю Кардая и ещё пару охранников. Они будут наблюдать. Только наблюдать, без прямого участия в допросе. Нам не нужны новые травмы.
Шесть часов спустя, минута в минуту, в кабинете начальника колонии раздался уже знакомый сигнал вызова – короткий, требовательный, не допускающий отлагательства. Харт как раз сидел за своим столом и уже ждал этот вызов. Он знал, что Оверт позвонит именно так минута в минуту, потому что Оверт всегда был очень пунктуальным, не терпящим минуты опоздания.
Харт принял вызов, и голограмма Оверта вспыхнула в воздухе кабинета. На этот раз вице-президент не выглядел рассерженным. Он выглядел расчётливым. Как хищник, который уже совершил расчёты и теперь готовится к атаке.
Глава 20
– Ну, что у тебя? Выяснил что-то? – спросил вице-президент Оверт как только Хард принял вызов.
– Примерная картина уже понятна, – ответил Хард, внимательно рассматривая появившуюся перед ним голограмму Оверта.
В его голосе слышалась смесь усталости и плохо скрываемого удовлетворения от проделанной работы. Уже вторые сутки он находился на ногах и даже не помышлял об отдыхе, методично собирая по кусочкам разбросанные улики, общаясь с охранниками, проверяя записи с их камер.
– Один из охранников сознался, что им пообещали креды за помощь, – продолжал Хард, сверяясь с записями на экране своего рабочего планшета, при этом он каждое слово он подбирал и говорил с большой осторожностью. – Они согласились вытащить Отпуска из основного корпуса в служебный тоннель и только на это, больше ничего они не обсуждали. Там его должны были встретить неизвестные лица. Кто именно – охранник понятия не имеет. Это было намеренно скрыто. С заказчиком договаривался заключённый Кевин, тот, что сидел с Отпуском в одной камере.
Оверт молчал, дожидаясь продолжения, но потом не удержался и спросил:
– И что говорит этот заключённый Кевин? – хотя уже по интонации Харда он уже чувствовал, что ответ ему не понравится. Он знал Харда уже два десятка лет, знал его манеру говорить, знал, когда его голос так меняется, это значит тот скажет что-то неприятное.
– Он уже ничего не может сказать, – последовала ответ Харда. – Его накрыло взрывом. Этот заключённый погиб в заброшенном тоннеле. Так что поведать нам о заказчике он теперь ничего не сможет. Его тело нашли недалеко от места взрыва, ему изрядно досталось взрывной волной.
– Очень жаль, – произнёс Оверт медленно, с тяжёлым вздохом, и в этих двух словах было куда больше, чем простое сожаление к смерти человека. Вместе с Кевином умерла единственная нить, способная напрямую связать заказчика побега с подкупом охранников. Оборвалась связь, которую они могли раскрутить, выйти на организаторов, понять истинные причины этого побега. Остались лишь варианты и множество предположений.
Оверт сделал выдох, после чего спросил:
– А кто взорвал тоннель?
– Вот это сложный вопрос, – голос Харда стал осторожнее, сильно осторожнее. – Вариантов два, может быть, три. Спецназ мог так решить расправиться с беглецом и его пособниками, провести полную зачистку, не разбираясь, кто именно там находится, но что-то пошло не так при закладке заряда. Не самая красивая операция, но местного спецназа можно такого ожидать. Есть другой вариант, к которому я склоняюсь, скорей всего, там в тоннеле сохранился заложенный раньше заряд, оставшийся там после прежних попыток нападения на колонию, и он сработал совершенно случайно, когда кто-то из спецназа проходил мимо, от контакта или из-за неисправного детонатора. Точно выяснить невозможно, тоннель завалило после взрыва полностью.
– А спецназу-то зачем взрывать тоннель, в котором, по идее, должны были находиться и их разумные? – спросил Оверт. – Ты понимаешь, что мне сейчас говоришь? Это означает, что-либо спецназ не знал, что там находятся их сотрудники. Либо командиру было наплевать на это?
– Есть у меня подозрение, что это личное, – после паузы, после внутренней борьбы и множества невысказанных соображений признался Хард. – Между Отпуском и командиром полицейского спецназа. Личное и очень болезненное для командира спецназа.
– Личное? – переспросил Оверт, не сдержав удивления. – Что может быть личного между каким-то диким и командиром отряда специального назначения? Этот Отпуск и командир полицейского спецназа? Они что знакомы? Раньше встречались?
– Я навёл справки в полиции только что, перед звонком, – произнёс Хард тихо, словно опасаясь, что его услышит кто-то ещё. Хотя его кабинет был герметичным, защищённым от подслушивания. – И мне кое-что рассказали. Три дела, которые полиция завела на Отпуска, все три дела шиты белыми нитками. Очень плохая работа, либо намеренная фальсификация, либо просто некомпетентность, сложно сказать точнее. Нет у полиции никаких реальных доказательств против него, понимаешь? Все три дела – пустышки.
Он налил себе воды и сделал несколько глотков, так как в горле у него пересохло.
– Первое дело. Ему вменяли нападение на завод на окраине города. Но в момент этого нападения его видели в посёлке старателей, минимум в четырёхстах километрах от места преступления. Видели с торговым караваном, где он был охранником, на виду чуть ли не у сотни свидетелей. Так что у полиции здесь не просто промах, а полный крах расследования. Алиби у Отпуска железное, проверенное множество раз.
Оверт дальше слушал молча не перебивая.
– Второе дело, – продолжал Хард, делая паузу, сверяясь с записями в своём планшете, – нападение на мусороперерабатывающий завод. Взрыв, пожар, гибель разумных. Отпуск там, оказывается, действительно работал какое-то время, несколько месяцев назад, работал обычным мусорщиком. Но и здесь у следствия полная нестыковка. Следствие обнаружило, что в момент взрыва его точно не было на месте нападения. Он находился в контролируемой зоне у ворот с десятком свидетелей. А связать его с наёмниками, устроившими этот взрыв, у следователей не получилось. Нет ни одного подтверждённого контакта между ними, нет свидетелей, нет денежных переводов, ничего нет у них, одним словом.
Хард невольно усмехнулся, представляя себе масштабы этого непрофессионализма.
– Кем бы ни был этот Отпуск, действовал он либо невероятно осторожно, либо ему попросту везло так, как не везёт никогда никому из обычных разумных. Либо кто-то целенаправленно закрывал на его действия глаза и мастерски направлял расследования в неправильном направлении.
Хард снова сделал пару глотков воды.
– Ну и третье дело, – голос Харда слегка изменился, став более жёстким, – прямое нападение на головной офис компании Мидланд. Здесь следствие подобралось ближе всего к истине, хотя и промахнулось. Доказать удалось только то, что разумный, характерного роста и телосложения находился в соседнем здании и вёл огонь по охране соседней корпорации. Стрелял он иглами со специальными нейротоксинами из высокоточной винтовки, никого не убил, только временно вывел из строя персонал. Операция была чистой, почти хирургической по своей точности.
– И дальше что? – спросил Оверт, отлично зная Харда и понимая, что сейчас будет самое интересное, то, ради чего Хард рассказывал всё остальное.
– После того как он завершил обстрел охраны соседней корпорации, он не бежал. Он затаился внутри здания. После чего отправился к транспорту, где его ждала засада спецназа. Но он как-то обнаружил эту засаду. Другой бы, на его месте тихо исчез оттуда, но не он. Вместо этого он сделал нечто-то совершенно безумное. Он влепил нейротоксин прямо в лоб командиру полицейского спецназа, который ожидал в засаде на дереве – произнёс Хард, и в его голосе послышалась смесь уважения и страха. – Не убил, именно вырубил нейротоксином, как и других охранников на крыше. После этого он просто исчез, будто его никогда там и не было. Доказано только одно: нейротоксины, выпущенные по охранникам соседней корпорации, и тот, что прилетел в лоб командиру спецназа, выпущены из одной и той же винтовки. Совпадение и по химии и по баллистике стопроцентное, без всяких сомнений.
– А что с этой винтовкой? – спросил Оверт, уже понимая ответ.
– Винтовку так и не нашли, – ответил Хард. – Как и не смогли доказать то, что Отпуск вообще находился в том здании. Косвенных улик против него хватает, но прямых доказательств нет ни одного. В полиции это знают, но дела всё равно не закрывают. Дела существуют в каком-то зависшем состоянии.
Хард потёр виски, ощущая, что его организм устал и приближается головная боль.
– Вот поэтому я и утверждаю, что это личное между Отпуском и командиром спецназа. Мне рассказали, что командир спецназа открыто пообещал ему многое, когда его поймает, и эти обещания, прямо скажу, совсем не самые гуманные. Но, зная Отпуска, я бы сказал, что это ещё большой вопрос кто из них поступит с другим не гуманно. Это всё есть в открытом доступе. Журналисты пронюхали про эту историю. Подозреваю, что имперцы слили им информацию об этом. И у командира спецназа журналисты даже пытались взять интервью. Вот Отец сделал подборку записей в местной сети на эту тему. Многие журналисты после этого происшествия откровенно глумились над командиром полицейского спецназа по этому поводу. Сами посмотрите.
– Позже посмотрю. Откуда ты столько раскопал об этом Отпуске? – спросил Оверт.
– Я навёл справки среди полиции и наёмников, через своих знакомых, – ответил Хард. – Так вот, опытные наёмники, этого парня опасаются, хотя вслух никогда этого никогда не признают. И это в семнадцать лет! У него репутация полного отморозка среди них. Не знаю, что он такого сделал, чтобы заслужить такую репутацию среди наёмников, они не рассказывают, но они мне рассказали историю, когда он один сражался против шестерых падальщиков, которые хотели его захватить в плен живым. Так вот, он почти всех положил. И заодно навалял наёмникам за то, что не дали ему добить шестого. Да, он наделал много ошибок, и в нём много юношеской горячности, но в остальном он чертовски опасен. Я бы сказал, он смертельно опасен.
Оверт задумчиво выдохнул, чувствуя, как картина в его голове наконец-то складывается во что-то более или менее цельное, хотя и крайне неприятное.
– В общем, жить Отпуску в этом мире будет ой как непросто, – заключил Хард с горькой иронией на лице. – Слишком много врагов, слишком много разумных, которые хотят его поймать и прикончить. Поэтому он на свободу совсем не стремится и совсем не хочет покидать колонию. Он понимает, что на свободе его ждёт смерть. Здесь за стенами колонии, хотя бы порядок, и есть шанс пережить ещё один день.
Это он добавил, что у начальника отложилось на подсознательном уровне, что у него здесь порядок и всё хорошо.
– Понятно, – отозвался Оверт. – Примерная картина понятна. А я Хард ведь тебе сразу говорил, что от этого Отпуска будут одни проблемы, – сказал Оверт. – Ещё тогда предчувствовал, что он будет проблемой.
– Да, ты говорил, и я слышал, и готовился к худшему, – ответил Хард. – Но даже предположить не мог, что это будут не наёмники, а полицейский спецназ. Это совсем другой уровень.
– Я тебя понял. Сейчас я буду разговаривать с вице-президентом вашего филиала Мидланда, он звонит мне как раз в эту минуту.
Голограмма Оверта перед Хардом на мгновение подёрнулась рябью. Где-то там, на другом конце защищённого канала связи, вице-президент переключался на разговор с президентом филиала Мидланда.
Затем голограмма мигнула и погасла окончательно, превращая пространство перед Хардом в пустоту.
Кабинет вновь погрузился в тишину. Хард ещё несколько секунд смотрел на то место, где секунду назад висело полупрозрачное изображение начальства. Потом медленно откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.
Мидланд не с просто так активен, – подумал он, и эта мысль, уже привычная, снова и снова прокручивалась в его голове. Словно какой-то демон нашёптывал ему эту фразу в ухо, раз за разом.
Ещё недавно ему казалось, что вся эта грызня между Мидландом и имперцами, понемногу утихла, угасла. Судья вроде бы своим решением примирил обе стороны, во всяком случае, официально. Пресса молчала, корпорации тоже. И то, что имперцы вроде бы переиграли Мидланд в какой-то их стратегической игре, отправив Отпуска именно сюда, в его колонию, выглядело завершённым эпизодом тайной сделки между корпорациями.
Но теперь всё изменилось.
Хард устало потёр виски и задумался. Наверняка тогда, они заключили какую-то тайную сделку. Иначе Мидланд не отступил бы так легко и не согласился бы отправить Отпуска в колонию. А теперь, судя по всему, что-то изменилось в их планах, что-то сломалось в их сделке, и обеим сторонам и Мидланду, и имперцам, вдруг и одновременно понадобился Отпуск. Понадобился срочно, так срочно, что один из них рискнул отправить собственный спецназ в закрытые тоннели колонии. Рискнули жизнями своих подчинённых, рискнули сделкой между корпорациями. Между Гармонией и Мидландом, а это была очень давняя сделка, заключённая задолго до его прилёта на эту планету. По ней корпорации обязались оказывать друг другу всяческую помощь. При нападении на колонию наёмников именно спецназ полиции прилетел и оказал им помощь. Это уже позже внутренняя служба безопасности их корпорации выяснила несколько интересных деталей. Как-то они сумели выяснить позже, это был заказ не совсем имперцев. Служба безопасности корпорации сумела выйти на посредника, которого Мидланд ликвидировал, организовав тому несчастный случай, но тот оказался опытным посредником, подстраховался и сделал несколько копий их переговоров. Часть копий Мидланду удалось тоже уничтожить, но до всех они не сумели добраться. Одна из копий попала к службе безопасности их корпорации. Из записи стало понятно, кто именно реальный заказчик наёмников. Посредник провёл собственное расследование и вышел на Мидланд. После получения этой информации получалось, что спецназ Мидланда прилетел в колонию не чтобы оказать им помощь, а чтобы зачистить оставшихся в живых наёмников. Правда, у них тогда это до конца не получилось, они зачистили всех тех, кто отступил в тоннели, часть наёмников тогда сдалась его охране. Что с ними после стало неизвестно. Расследование проводил Мидланд, и все они отправились к нему, но он успел допросить нескольких из них. Все они утверждали, что заказчиком нападения на колонию являлся флот.
К его удивлению, после появления информации о том, что заказчик нападения на колонию является не флот, а корпорация Мидланд. Руководство корпорации Гармония никак не прореагировало на это. Они сделали вид, что всё в порядке и не предъявили ничего Мидланду за нападение. Он только получил инструкцию, чтобы не допускал никого из Мидланда даже близко к колонии, не говоря уже про попадание внутрь колонии. Он прекрасно понимал, что руководство корпорации решило не усложнять себе жизнь и сделало вид, что ничего не произошло. Сейчас же было непонятно, как они станут действовать. Продолжат игнорировать или что-то предъявят Мидланду. Исходя из их решения, ему придётся действовать дальше. У него вообще зрело подозрение, что Мидланд хочет прибрать его колонию себе. Хотя против этого был имперский закон, но у Мидланда хватало разных подконтрольных им корпораций, которые официально никак с ними не были связаны. Хотя на самом деле через подставных разумных, ими владел тот же Мидланд и непонятно, что об этом думало руководство корпорации.
Хард машинально побарабанил пальцами по столу. Надо будет намекнуть об этом руководству корпорации и посмотреть на их реакцию, – сделал он себе отметку на нейросети.




























