Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Indigo
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Немного дальше по тоннелю, там, где двигался третий похититель и где находился эпицентр взрыва, опора не выдержала. Я услышал это отчётливо: протяжный, нарастающий скрип металла, переходящий в скрежет, а затем грохот от осыпающейся породы. Судя по звуку там не просто осыпался свод, а рухнул целый участок тоннеля, отрезая дорогу вперёд, в сторону выхода тоннеля, и, надо думать, погребя под собой всех, кто там находился.
А мне же повезло. Опора, под которой я лежал, поскрипела, прогнулась, я почувствовал, как над головой, что-то качнулось, сдвинулось, но устояло. Меня просто присыпало щебнем, пылью, обломками, но свод тоннеля надо мной выдержал и не рухнул.
Несколько секунд, но скорей всего дольше, я не считал, я просто лежал, не двигаясь, пытаясь понять, что это сейчас произошло. Судя по всему, я остался жив, но насколько целы, все нужные составляющие части меня, сложно было сказать. У меня болело всё, что могло болеть. Уши заложило так, что собственные мысли казались доносящимися издалека, через толстый слой ватных подушек. В горле пересохло не то от пыли, не то от того привкуса, который появляется во рту после взрыва. Смеси гари, пыли, ржавчины и ещё чего-то.
Ничего себе, называется, сбежал, сказал я сам себе, мысленно.
Попытался шевельнуться – осторожно, по одному суставу. Пальцы рук двигались, хотя наручники за спиной сместились, впились в запястья новой болью. Ноги вроде двигаются, хотя левое бедро отзывается глухой, тупой болью там, куда пришёлся удар каким-то из обломков. Шея тоже вроде двигается, хотя каждое движение отзывается новой волной боли в затылке, добавившейся к уже имевшимся синякам от предыдущего путешествия по полу.
Жив. Целый, по крайней мере, в той степени, чтобы не считать это серьёзной проблемой.
Не зная, что мне дальше делать, план с эффектным появлением Ори и раздачей всем троим по обещанному миллиону, но не от Мидланда, а от меня, как-то резко перестал быть актуальным, я лежал под покосившейся, скрипящей опорой, в практически полной темноте. Фонарь, видимо, накрылся после взрыва, как и оба моих похитителя, и теперь единственным источником света был тусклый, мерцающий отблеск чего-то горящего, достаточно далеко, в стороне завала.
Ну, Ори. Ну, гад, подумал я, медленно по сантиметру, пытаясь осторожно выбраться из-под присыпавших меня обломков и не вызвать при этом новое обрушение.
Кстати, мелькнула следующая мысль, а где этот гад?
Выбравшись, лежал, не двигаясь, ещё какое-то время, столько, сколько потребовалось, чтобы дыхание выровнялось, а в ушах перестало гудеть, как будто по пустому металлический баку, колотят палкой. Постепенно звон стих, сменившись новыми звуками. Где-то впереди, в стороне завала, потрескивало и шипело, что-то там после взрыва горело, постоянно искрило и дымило.
Сверху, то тут, то там сыпались мелкие камешки.
Темнота вокруг больше не была сплошной чернотой. В тоннеле точно не стало светлее, источников света, считай, совсем не осталось, фонари, судя по всему, разбились вместе с теми, кто их держал.
Но я действительно видел. Видел контуры опоры над головой, прогнувшуюся, искорёженную балку, кучи щебня вокруг.
Чёрт, подумал я, часто моргая. Действительно, вижу, не размыто, не серыми пятнами, как обычно бывает, когда глаза привыкают к темноте, а вполне отчётливо, словно кто-то невидимый включил рассеянный, тусклый свет, которого на самом деле здесь не было.
Я не знал, что это значит, и не был уверен, что хочу знать именно сейчас. Зрение в темноте – штука однозначно полезная, но времени разбираться в причинах происходящего у меня не было. Если что-то в моей голове действительно изменилось после взрыва, выяснять механизм можно было и позже, желательно в более спокойной обстановке и без скованных рук.
Сначала надо выбраться, пока не засыпало окончательно.
Глава 14
После того я выбрался из мешка и ткани и начал пробовать ползти, медленно, прислушиваясь к каждому звуку опоры над головой, который мог означать опасность. Впрочем, далеко не уполз, остановился, подумав, что далеко так не уползу. Первым делом проверил руки. Поначалу я подумал, что меня заковали в кандалы, но быстро понял, что мои запястья просто стянуты за спиной чем-то узким, жёстким, скорее всего, пластиковой стяжкой. Такие обычно использовали в полиции. Дёшево, надёжно и практично. Попытался разорвать стяжки на руках, но она не поддалась ни на миллиметр, а плечо сразу отозвалось острой болью. Лодыжки были скованы похожим образом, тугой пластиковой петлей, которая врезалась в кожу. Стяжка в теории позволяла переставлять ноги мелкими шагами, но не давала развести их широко. Попробовал разорвать на ногах стяжки, а их там оказалось три, но они оказались крепкими. Кто-то потратился на меня, подумалось мне. Кто-то считал меня достаточно опасным, чтобы стягивать так тщательно.
Двигаться будет неудобно, подумал я, но не невозможно, после чего посмотрел наверх. Обвал, кажется, уже закончился, что должно было упасть, уже упало. А то, что устояло, держалось теперь на честном слове, но вроде должно было выдержать осторожное передвижение скованного по рукам и ногам заключённого. По крайней мере, я на это надеялся.
Минут через десять, а может быть и больше, здесь трудно было судить о времени, на коленях выполз, на относительно свободное пространство, на участок туннеля, не сильно засыпанный обломками и щебнем, где можно было, хотя бы передвигаться более или менее нормально.
Сел на пол туннеля, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Перевёл дух. Оглядевшись по сторонам своим новым зрением и по-настоящему оценил масштаб случившегося.
Туннель впереди, в той стороне, откуда возвращался Ори, мой друг или предатель, я ещё так и не определился для себя, больше не существовал в привычном понимании. Сейчас там был один сплошной завал, перекрывавший проход от пола до свода совершенно непроходимым барьером. Там лежали большие и малые куски породы, некоторые величиной с человеческое тело, вперемежку с искорёженными кусками старых металлических конструкций и обрывками кабелей. Где-то сбоку этого завала у стены, ещё что-то тлело. Дым оттуда тянулся вверх, к своду тоннеля расползаясь там тонким слоем по нему и отравляя воздух своим присутствием. Чувствовалось, как першит в горле от запаха горелой изоляции и расплавленного пластика.
Проход назад, в сторону, откуда меня притащили эти двое, выглядел целым. Хотя, если точнее сказать, выглядел относительно целым, если не считать трещин и свежих осыпей. По крайней мере, проход туда не был перекрыт, я мог проползти обратно. Всё бы ничего, но я не знал, как долго они меня тащили и где сворачивали. Сам я, пока меня тащили, заметил как минимум три ответвления от этого тоннеля. Вот только что мне делать? Вернуться обратно в колонию? И кто мне поверит, что меня пытались выкрасть, а я не сам сбежал? Может быть, туннель ведёт куда-то, в какие-то другие тоннели, в какие-то другие уровни этой подземной системы, откуда можно найти выход? Меня тут же охватили сомнения. Я здесь без еды и воды. Долго я так не протяну.
Вначале я посмотрел на завал, на эту гору камня и металла, и подумал о том, что там, может быть, кто-то остался жив. Хотя шансов на это, откровенно сказать, было мало. Потом посмотрел в другую сторону.
Двое моих похитителей, лежали неподалёку, там, куда их отбросило взрывной волной. Да уж, сказал сам себе. Не успели они огрести от меня. Кто-то сработал на опережение. Очень жаль. Я видел оба силуэта отчётливо. Один распластался у самой стены, в неестественной позе, которую тело принимает только тогда, когда хозяин этого тела уже не способен управлять им. Его, судя по всему, взрывной волной подняло в воздух и спиной приложило об опору свода, позвоночник сломало, смерть или уже произошла и наступит уже скоро. Капсулы здесь однозначно не было, и этот полный, что пыхтел как паровоз всю дорогу, теперь был однозначно мёртв. Второй лежал чуть дальше, скрючившись и свернувшись в клубок, я не мог понять, дышит он или нет. Живой или уже тоже.
А Ори… Я перевёл взгляд на завал, чувствуя, как в груди щемит от странного, противоречивого чувства. Третий похититель, тот, на которого я не видел, но думал, что это Ори, шёл по туннелю к нам. Свет его фонаря приближался к нам, а потом оттуда пришла взрывная волна. Может быть, конечно, он ещё живой, подумал без особой надежды, но где в глубине себя всё ещё надеялся, что возможно я ошибаюсь и он жив. Может быть, он чудом выжил под этими тоннами камня и железа или нашёл укрытие, где сумел спастись. Хотя он находился ближе всех к взрыву и вероятность того, что он пережил этот взрыв, казалась мне ничтожно мала, очень близкой к нулю.
Мысль была неприятной, вызывала во мне противоречивые чувства. Хотя я и злился на него, но по-прежнему считал его своим другом, или по крайней мере, я считал его своим другом в другой жизни. Хотя встреть я его здесь, симпатии к нему испарились без следа и я бы гарантированно устроил ему хорошую трёпку.
Вариантов было два. Два выбора, два направления.
Вариант первый: пойти назад, в ту сторону, откуда меня тащили эти охранники. Туннель там, судя по всему, был целым. Возможно, он выведет меня к выработкам, которые соединяются с действующими выработками колонии, а оттуда, можно будет в колонию. Но как я смогу объяснить охране, что произошедшее здесь не имеет ко мне никакого отношения? Это, признаться, звучало сомнительно и казалось почти невозможным. Скованный, окровавленный, заключённый, в одиночку выбравшийся из обвалившейся старой выработки. Да никто не поверил, что меня похитили, а сами похитители погибли при взрыве, а я один остался в живых. Мало того что я вернусь один, и это вряд ли расположит начальника колонии к объективному разбирательству. Не помешали мне бы доказательства своей невиновности, живые свидетели и их документы.
Вариант второй: пойти к завалу. Попробовать понять, что случилось с Ори. Возможно, найти его, живого или мёртвого. Если живой, заставить его рассказать всё, что он знает. Он был единственным, кто мог объяснить, кто меня там ждал на выходе, что они планировали делать со мной дальше, какие цели у них были.
Прикинул объём завала на глаз, примерно оценивая его размеры. Да там тонны породы. Без инструментов, со связанными руками, в темноте перспектива откапать там кого-либо выглядела не просто сложной, а просто нереальной.
Решил так: вначале стоит разобраться с этими двумя, что меня тащили и точно участвовали в моём похищении. С Ори я поговорю позже, если он выжил.
Логика была простой и, как мне казалось, вполне разумной. Двое моих похитителей лежали недалеко, в относительно доступном месте, рядом со мной. У них могут быть инструменты, точно есть оружие, рация, деньги, возможно ещё что-то полезное.
На коленках двинулся в сторону тел, медленно, прислушиваясь к звукам вокруг.
Первым на моём пути оказался тот, что был старше, тот самый, который проверял меня. Он лежал на спине, неловко подвернув под себя одну руку, голова была вывернута под неправильным углом, так голова может быть повёрнута только у мёртвого разумного. Остановился рядом, и потрогал пульс на шее. Пульс не прощупывался. Глаза его были открыты, в них присутствовало удивление от последнего момента его жизни.
– Да, я тоже был весьма удивлён этим взрывом, но если бы не взрыв, я тебя гораздо сильнее удивил бы. – не удержался и совсем тихо шепнул ему, опасаясь продолжения обвала.
Повернулся к нему спиной и стал обыскивать. Этот процесс, со связанными за спиной руками, оказался куда сложнее, чем мне казалось. На поясе у мертвеца висела кобура, проверил пустая. Видимо, оружие он держал в руках во время взрыва, и оно отлетело куда-то в сторону вместе с ним самим, а сейчас было присыпано и погребено под чёрной обвалившейся массой камней. На втором боку, ближе к спине, я разглядел небольшую сумку, закреплённую на ремне, потёртую, явно повидавшую немало. Эта сумка могла содержать что-то полезное.
Сумку требовалось открыть. А с руками за спиной это представлялось непростой задачей.
Наконец, пальцы нащупали застёжку, простую вроде. Несколько секунд возни с застёжкой и она поддалась, открываясь со слабым щелчком. Внутри сумки на ощупь сейчас была единственным доступным мне инструментом, поскольку видеть собственные руки за спиной я не мог даже с новым зрением. В сумке обнаружилось несколько предметов: что-то узкое и металлическое, похожее на нож в чехле, может быть, перочинный нож или что-то подобное; пластиковый цилиндр, возможно, медицинский шприц, может быть, с чем-то важным внутри; что-то, похожее на флешку или небольшой чип памяти. После проверил карманы его комбинезона. Обнаружил там банковский чип и карточку доступа. Всё я достал и разложил на полу. После чего немного отполз и стал рассматривать. Особенно меня порадовала карточка доступа, которая могла открыть двери и возможно дать мне свободу движения по этой подземной системе. Всё остальное выглядело как откровенный хлам. Самое плохое, что среди вещей не обнаружилось ножа.
Молодой лежал чуть дальше, метрах в пяти, скрючившись у самой стены туннеля, в позе эмбриона, прижавшего колени к груди в попытке защититься от чего-то, от кого-то, от самой смерти, может быть, или от взрывной волны. Подполз ближе и остановился, замерев. Грудь его, в отличие от первого, двигалась неровно, прерывисто, с присвистывающим хрипом на каждом выдохе. Этот был жив. Или скорее всё ещё жив, но оставалось ему недолго. Находился он в состоянии между жизнью и смертью.
Присматривался к нему несколько секунд, оценивая его состояние и опасность исходящую от него. Этот оказался моложе, чем я предполагал по голосу, намного моложе, лет двадцати с небольшим, не больше, может быть, даже ещё моложе.
В момент меня осветило ярким светом, и я зажмурился и отвернулся от слепящего света. Это позволило мне хорошо рассмотреть его лицо. Оно было перекошено гримасой боли, на лбу кровоточила рана, кровь текла по спутанных, потемневших волосам. Один рукав был разорван, и под тканью можно было рассмотреть неестественный изгиб предплечья, явный перелом, но скорей всего множественные переломы. Одновременно я вспомнил его. Он был одним из охранников секции, где находилась моя камера. С ним я никогда раньше не пересекался, но пару раз мельком видел, проходя мимо поста охраны. Заметил, что на поясе молодого тоже находилась сумка, а в кобуре оружие, то самое, которое он проверял ранее, видимо, удержалось в кобуре при взрыве. Я не стал тянуться за оружием, оно у всех охранников было на индивидуальных блокировках, об этом знали все заключённые в колонии. Да со связанными руками за спиной от оружия толку было немного. А то, что эти двое охранники я уже понял давно. Простые заключённые не могли вытащить меня из камеры и притащить сюда. Да карты ключи были только у охраны.
Охраннику свет тоже не понравился. Он тихо застонал, веки его дрогнули. Он явно приходил в себя. Чем меня удивил, ведь я думал, что он уже готов отправиться на перерождение следом за приятелем.
Сам я ничего не предпринимал. Во-первых, яркий свет резал мне глаза. Во-вторых, я никак не мог понять, кто нас освещает. Несколько секунд охранник оставался неподвижным, а затем глаза его открылись мутные, плывущие, не сразу способные сфокусироваться. Он смотрел куда-то сквозь меня, и по лицу было видно, он не понимал ни кто я, ни что здесь происходит. Честно говоря, я понимал не больше его.
Свет слепил. Да и я, хотя и почти сразу отвернул голову, но тоже почти ничего не видел. После темноты завала любой источник света казался мне настоящим прожектором. Я зажмурился, отвернулся и лишь потом, медленно, стал приоткрывать глаза, давая им время привыкнуть. Когда пелена рассеялась, я разглядел силуэт. Невысокий, угловатый, с характерным угловатым корпусом и парой манипуляторов, безвольно свисающих по бокам. Дроид. Самый обыкновенный горный дроид, один из тех, что гоняют в колонии на разведку и проходку тоннелей, когда его хозяева не хотят лезть в них сами, опасаясь нарваться на обвал. На груди у него горел жёлтый индикатор, а вверх тянулся тонкий прут антенны. Судя по всему, дроида прислали выяснить, что здесь произошло. Ключевой вопрос заключался в другом, ведь я знал, что с помощью вот таких дроидов и через эти тоннели в колонию доставлялась разная запрещёнка. Этим занимались явно охранники, и меня тащили тоже охранники…
Дроид стоял на месте, объектив камеры на его груди медленно, с тихим зудением, переползал с меня на охранника, потом на осыпавшийся свод, потом снова на меня. Всё, что я сейчас сделаю или скажу, уйдёт куда-то на сервер, и через час какой-нибудь разумный в чистой комнате будет просматривать это, прихлёбывая что-нибудь горячее. От этой мысли стало неуютно, хотя ничего запретного я не совершил.
Откуда он приехал, гадать не приходилось. А вот кто его отправил, здесь было не обойтись без размышлений. Охранники однозначно. Вот только те, что вместе с этими двумя, или те, что остались верны начальнику колонии. Вопрос был сложным. По их действиям было сложно определить. Ведь и те и другие действовали по одному шаблону. Сами не пойдут проверять, сначала пришлют железку. Пускай проверит, что тут уцелело, а что нет. Если железка вернётся – значит, можно идти следом. Если не вернётся, подумаешь, корпорация понесёт небольшие убытки. Она не обеднеет.
Отчитался дроид, видимо, молниеносно. Не прошло и пары минут, как послышался гул электромоторов, и со стороны, откуда мы пришли, показались силуэты багги. Охрана колонии. Причём не обычная, а вооружённая до зубов, словно их вызвали не на спасательную операцию, а на штурм укреплённого района. Стволы торчали из всех багги, а охранники, спрыгивая на ходу, разворачивались веером и явно готовились к бою.
Вот только с кем они здесь собрались воевать?
– На колени! Руки на затылок! – рявкнул один из них, наводя на меня оружие.
В ответ только тяжело вздохнул. Руки, стянутые за спиной пластиковой стяжкой, приказ выполнить никак не могли.
– Вы идиоты, – сказал я вслух, стараясь, чтобы голос звучал как можно более устало. – Я и так связан. Каким образом я уберу руки на затылок, если они у меня связаны за спиной? Может, сначала развяжете, а потом я подумаю, куда их деть?
По цепочке охранников пробежал шепоток. Кто-то, похоже, растерялся, не зная, как реагировать на такую наглость со стороны заключённого, который только что выбрался живым из-под обвалившейся породы. Кто-то хмыкнул, тут же осёкся. Старший группы – судя по потрёпанной броне и хриплому голосу, привыкший, что ему не перечат, – медлил, явно решив не вступать со мной в дискуссию об анатомии и физике.
– Тогда повернись к нам спиной! – сказал один из них.
Съязвить хотелось нестерпимо, я и так находился к ним практически боком, отвернувшись от света их фонарей, и спиной оказался бы, стоило лишь чуть подвинуть плечо. Но спорить с десятком стволов – занятие неблагодарное, особенно когда руки связаны, а нога после удара по ней чем-то тяжёлым ощущается так, будто в неё вбили раскалённый гвоздь.
Решил промолчать. Медленно без резких движений, развернулся к ним спиной и уставился в темноту тоннеля, из которого только что выбрался.
Один из охранников, видимо, самый молодой и осторожный, отделился от группы и подошёл сбоку, держа бластер наготове. Присел на корточки и, не отводя ствола от моей головы, свободной рукой проверил стяжки. Сначала на запястьях, потом на щиколотках. Подёргал, убедился, что держатся крепко. Только после этого позвал остальных.
Глава 15
Остальные подошли, посветили на завал впереди. Убедившись, что там не пройти и никого живых нет, расслабились настолько, насколько это вообще было возможно. Несколько из них начали проверять своих коллег, тех, что лежали рядом. Слышались отрывистые команды. Кто-то требовал медика, кто-то докладывал в колонию по рации обстановку, путаясь в выражениях, то и дело посматривая на завал.
Один из молодых охранников, присел рядом с лежавшим охранником и неловко пытался приподнять ему голову. Тот морщился, отмахнулся, что-то бормотал про воду. Мальчишка засуетился, сунул тому флягу, правда больше половины воды пролил ему на грудь.
Мной больше никто не интересовался. Я лежал в стороне, связанный, и представлял для них не больше ценности, чем один из камней под ногами. Слышал, как они обсуждают завал, как гадают, сколько здесь ещё продержится металлические арки и не стоит ли вызвать тяжёлую технику. Обо мне упомянули, всего один раз и то вскользь, как будто речь шла о мебели.
– Этого пока оставьте. – донеслось до меня.
А я не возражал. Совсем не возражал. Наверняка эти двое или трое действовали не втроём. Среди охранников точно были те, кто помогал этим троим вытащить меня из колонии. Сейчас они с большим удовольствием прикопали бы здесь меня. Поэтому я посчитал, что в моём положении невидимость была почти подарком.
Впрочем, совсем скоро среди них появился ещё один хорошо знакомый разумный.
Местный доктор выбрался из подъехавшего следом медицинского транспорта. На меня он бросил беглый взгляд, разумеется, узнал сразу, только бровь удивлённо дёрнулась – при этом он буркнул себе под нос:
– Ну конечно. Где ты, там обязательно что-нибудь случается, – он сказал это совсем негромко, но я услышал.
Охранников уже укладывали на носилки. Доктор сразу переключился на них, меня для него больше не существовало. Ни вопроса о самочувствии, ни одного взгляда в мою сторону. Время тянулось медленно. Доктор переходил от одного раненного к другому, светил в зрачки, ощупывал руки и ноги, что-то записывал для себя. Охранники поместили носилки в медицинский транспорт, после чего продолжили разговаривать вполголоса. А у меня в голове крутилась одна-единственная мысль, про то, что осталось под рухнувшей породой, и про то, что я знал.
Пытался понять, сколько прошло времени, и не мог.
Наконец, одного из охранников поместили в внутрь медицинского транспортника, тело второго уложили в багажный отсек, и только тогда доктор подошёл ко мне. Присел рядом, без малейшей вежливости, посветил фонариком в глаза, проверил зрачки, надавил на ногу. Я дёрнулся, это нажатие медика отдалось тупой, горячей болью. Он выпрямился и спросил без особого сочувствия:
– Что тут произошло?
– Надо поискать третьего, – ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя горло пересохло настолько, что слова выходили хриплым шёпотом. – Он там, ближе к завалу. Их было трое.
Доктор повернул голову и посмотрел на завал. По его лицу скользнула тень, не сочувствия, а скорее досады, какая бывает у разумного, которому только что добавили работы сверх плана. Он поджал губы, потёр переносицу и ничего не сказал. Я заметил, что руки у него подрагивают, хотя лицо оставалось равнодушным. Усталость, наверное. Доктору тоже не нравилось это место, и туда к завалу он явно не хотел идти.
К моему удивлению, ни он, ни охранники не поспешили к завалу. Более того, никто даже шаг не сделал в ту сторону. Охранники переглядывались, один демонстративно отвернулся, другой принялся проверять оружие, которое явно не нуждалось в проверке. Третий вообще отступил на пару шагов, будто завал мог в любую секунду рвануть снова.
– Туда я никого не отправлю, – наконец произнёс старший, не глядя в мою сторону. – Опасно. Ещё обвалится.
– А дроида? – Я кивнул на молчаливую железяку, которая всё это время невозмутимо стояла поодаль, продолжая светить и снимать происходящее своими камерами. – Ему-то что будет?
Старший качнул головой.
– Ты знаешь, сколько он стоит? Мало ли что. Завалит его там, и кому потом платить?
Сразу понял, уговаривать бессмысленно. Эти готовы стрелять во что угодно, ввязаться в перестрелку с неизвестными, но добровольно идти к завалу, который в любую секунду мог продолжить обваливаться, никто из них не собирался. Совесть у них, видимо, была устроена весьма избирательно даже по отношению к своим же.
Дроид стоил дороже, чем жизнь, и никто даже не пытался делать вид, что это не так. Хуже всего было то, что в их логике не имелось ни единого изъяна. Дроид – имущество колонии, за него спросят. А заключённый или охранник, тем более мёртвый, уже ничего не стоит. Разумные, привыкшие считать так, перестают слышать, когда рядом с ними произносят слово «жизнь».
И всё же третий наверняка был одним из них: двое уже лежали на носилках, и оба из охраны. Значит, и третий, скорее всего, тоже. Сейчас я начинал сомневаться, что под камнями остался Ори. Надежда была слабая, и я это понимал. Но проверить всё равно требовалось.
– Ладно, – сказал я тяжело. – Сам схожу.
– Связанный? – с лёгкой издёвкой переспросил кто-то.
– А есть выбор? Развяжи!
Кто-то хмыкнул, кто-то отвёл глаза. Старший постоял, глядя себе под ноги, потом коротко кивнул, и этот кивок был красноречивее любого приказа. Иди, раз сам вызвался, никто тебя не держит. Тем более что бежать там некуда.
Развязывать меня они явно побоялись. Единственное, что сделали, – видимо, решив, что обязаны соблюсти хотя бы формальности, – нацепили мне на голову каску с камерой и фонарём, а потом поставили на ноги. Тот самый охранник – что проверял стяжки, неуклюже застегнул ремешок под подбородком, отступил на шаг, оглядел меня с головы до ног и произнёс с какой-то странной, почти искренней заботой:
– Береги голову.
Я даже не нашёлся что ответить. Это было так нелепо, слышать это от того, кто минуту назад держал ствол у моего затылка. Забота без тепла, из вежливости, как желают доброго пути кому-то, кого не рассчитываешь увидеть снова. Я кивнул, и он, кажется, остался доволен.
После чего мне перерезали стяжки на ногах и прихрамывающего, со связанными за спиной руками, отправили к завалу, искать тело их погибшего товарища.
Спиной я чувствовал их взгляды, без капли сострадания. Так смотрят на того, кто идёт по тонкому льду. Если провалится, будет о чём поговорить вечером в колонии.
Идти оказалось недалеко, и на том спасибо. Каждый шаг отдавался острой болью в правой ноге. При ударе что-то в ноге либо треснуло, либо было сильно ушиблено, но идти всё же было можно, хотя и с усилием.
Чем ближе становился завал, тем хуже становился воздух, пропитанный дымом и запахам горелой изоляции. Обвалившаяся порода кое-где ещё дымилась. Тонкие сизые струйки дыма появлялись из щелей между камнями, а местами в глубине проглядывали рыжие отблески, будто там, под обломками, что-то до сих пор тлело или горело. Под ногами хрустел щебень, и я невольно вздрагивал, ожидая, что может снова рвануть. У завала было жарко, пот начал стекать по вискам, заливал глаза, а вытереть его не мог. Мотал головой, свет от каски прыгал по стенам, и тени на стенах прыгали вслед за ним.
Тело я не нашёл сразу. Завал был огромным. Рухнувшая порода, обломки конструкций вперемежку с породой. Я медленно обходил его по периметру, насколько позволяли связанные руки, и больная нога, заглядывал в каждую щель. Фонарь на каске выхватывал из темноты то один кусок породы, то другой, но ничего, хотя бы отдалённо похожего на тело разумного, не было видно. Камера на каске тихо жужжала: кто-то там, у багги, смотрел на экран и наблюдал за каждым моим шагом.
Я уже почти решил, что ошибся и тело лежит глубже, под толстым слоем породы, когда заметил носок ботинка. Обычного ботинка, торчащего из-под груды камней у самого основания завала, там, где порода лежала особенно густо.
Несколько секунд просто смотрел на этот ботинок, не в силах ни шагнуть вперёд, ни отвести взгляд. Такую дешёвую обувь носили только заключённые. Внутри меня вновь появилось подозрение, что друга у меня больше нет. Разумом я это уже принял, а вот что-то другое, упрямое, всё ещё цеплялось за мысль, что ботинок – просто ботинок, что его владелец, сумел, выбрался и сидит где-нибудь на другой стороне завала.
Откопать его со связанными руками было совершенно нереально. Всё, что я мог, – сдвинуть пару крупных камней собственным ботинком. Камни поддавались с трудом и лениво скатывались вниз. Попробовал ещё раз, потом ещё, пока не почувствовал, что нога вот-вот откажет. Груда над ботинком почти не изменилась. Сверху лежали глыбы размером с меня самого, и никакие мои усилия не могли убедить их сдвинуться. В какой-то момент я просто прислонился лбом к холодному краю обломка и постоял так, слушая, как гудит собственная кровь.
Пускай это будет его могила, – подумал я. – Ему уже всё равно, а я хотя бы доберусь до колонии живым.
Вот только охранники были категорически против такого исхода. Разумеется, пропавший заключённый – это лишняя возня, объяснительные, и много чего. А тело, доставленное в колонию и внесённое в акт, – закрытый вопрос.
– Что там? – донёсся издалека голос старшего, явно нетерпеливый.
– Тело, – крикнул я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Третий. Погиб.
– Тащи сюда.
Ответ прозвучал мгновенно, без тени сомнения.
– Со связанными руками? – огрызнулся в ответ, поворачиваясь в сторону багги. – Сами идите сюда, откапывайте его дальше и тащите!
В ответ последовало только перешёптывание между ними. Голоса охранников вдалеке сливались в один невразумительный шум, и я толком не мог понять, что они там решают. Никто, разумеется, и не подумал направиться ко мне. Наверно это казалось им ниже собственного достоинства, но скорей всего никто не хотел рисковать жизнью, рискуя оказаться здесь придавленным камнем или новым обвалом.
Зато минуту позже послышалось характерное жужжание сервоприводов. К завалу, переваливаясь через камни и завалы, подъехал тот самый дроид-разведчик, который прибыл первым. Он остановился рядом со мной, развернул прожектор на своём корпусе и направил его на завал, явно демонстрируя готовность к сотрудничеству, в виде дополнительного освещения.
Я смотрел на эту безучастную железную коробку, пытаясь подавить бурлившую во мне злость.
– Подсвечивать отправили, значит, – процедил я сквозь зубы, не отрывая взгляда от механизма. – А самим прийти и помочь страшно? Трусы!
В ответ я смачно сплюнул в сторону охранников, прекрасно понимая, что они этого, скорее всего, даже не увидят, расстояние было слишком велико, а их внимание сосредоточено на завале. Затем развернулся и с трудом, тяжело дыша, опустился на крупный валун рядом с завалом.
Несколько секунд я просто сидел, громко дыша, разглядывая собственные связанные за спиной руки. Они онемели, потеряли чувствительность. Стяжка впивалась в запястья. Я знал, что нужно действовать.
Медленно со скрежетом зубов от боли в простреленном плече, я начал подгибать локти, пытаясь протащить связанные кисти под себя. Это нужно было сделать осторожно, без резких движений. Каждый миллиметр продвижения давался мне с огромным трудом.




























