444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Indigo » Третий. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 7)
Третий. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 15:30

Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Indigo



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

С такими, как Бари, подумал я, сворачивая в боковой проход, ведущий к моей камере, никогда нельзя доверять и рассматривать его предложения. Можно доверять только мотивам, только тому, что движет им. А мотив у него один, простой и понятный – выжить. Как и у меня.

Но и довериться Бари, безусловно, было бы откровенной и очевидной глупостью. Слишком много раз в моей жизни подобное доверие оборачивалось предательством.

Дроид-надзиратель на гусеничном ходу, медленно прокатился мимо меня, скользнув по моему телу сканирующим лучом. Это была обычная автоматическая проверка. Система тщательно следила, что все находились на месте, и никто не нарушает правила колонии, правда, в отношении меня это уже начинало сильно смахивать на паранойю.

Дверь моей камеры открылась, как только я подошёл к ней. Обычное дело в это время, до отбоя оставалось ещё около часа, время, когда заключённым позволялась некоторая свобода движения в пределах своих секций.

Кевин находился в камере, лежал на своей койке, как и обычно в этот час, лежал на спине, заложив одну руку под голову, в другой руке держа потрёпанный планшет с облупившимся углом корпуса, с трещинами на экране. Экран отбрасывал на его лицо холодноватый синеватый отблеск, выхватывая из полумрака острые скулы и щетину, которую он, кажется, в последнее время отращивал специально, может быть, чтобы выглядеть постарше или чтобы выглядеть опаснее, хотя она не придавала ему ни того ни другого. На экране мелькали яркие, контрастные цветные блоки какой-то простенькой игры, сам я никогда особо не вникал в развлечения Кевина.

– О, явился, – не отрывая глаз от экрана, протянул он, в его голосе слышалась насторожённость. – Тебя долго не было, я думал, тебя за стол к начальнику колонии вновь усадят.

– Уже сходил, – ответил я коротко, стягивая с себя верхнюю часть арестантской робы и вешая её на небольшой крючок у изголовья своей койки. Эти действия стали привычными, отработанными за месяцы жизни в этой камере.

– И как оно? – Кевин на секунду отвлёкся от своей игры, бросил на меня быстрый взгляд исподлобья.

– Без особых сюрпризов, – соврал я без колебаний. Не было у меня ни малейшего желания разговаривать с ним.

Глава 12

– Ну-ну, – протянул Кевин с явным недоверием в голосе, и улыбкой, которая говорила о скептицизме, но допытываться не стал. Он вернулся к своей игре, и на экране планшета что-то весело пискнуло, видимо, очередной уровень был пройден или был достипна новыя ступень. Кевин удовлетворённо хмыкнул, поднял планшет чуть выше, ища наиболее удобную позицию для продолжения игры. – Свет не выключай, как обычно, ладно? Мне ещё минут двадцать осталось до конца этой игры.

– Само собой, – ответил ему, подойдя к своей койке.

Узкая, жёсткая койка с тонким матрасом, матрасом который за годы, проведённые в этой в камере, приобрёл чётко продавленную форму тел предыдущих постояльцев и упорно не желал принимать форму моего тела. Угол матраса, как обычно, сполз с койки, обнажив край холодной металлической решётки, которая составляла структуру койки. Наклонился, чтобы поправить матрас, чтобы привести его в более или менее нормальное состояние. Ухватился двумя руками, расправляя ткань, пытаясь заставить его, лечь ровно, поверх решётки.

И в этот момент я почувствовал, как меня что-то укололо.

Это был почти безболезненный укол, где-то в нижней части бедра, чуть выше колена, через ткань штанов. Как укус насекомого. Рефлекторно вздрогнул и обернулся, и посмотрел на ногу, ожидая увидеть там какое-нибудь насекомое, какого-то жука или паука, или что вероятнее в этих стенах, острый кусок металла.

Но ничего такого там не оказалось. Наверно под робу залез, решил я для себя.

За долю секунды, я даже не успел понять, что со мной происходит, мир вокруг меня взял и поплыл.

Свет в камере вдруг показался мне слишком ярким, ослепляющим, потом наоборот тусклым, потом начал растягиваться в длинные размытые полосы.

Голос Кевина донёсся откуда-то издалека, из глубины, из другого мира, искажённый, замедленный, будто сквозь толстый слой воды, сквозь толщу материи:

– Клим? Ты чего…

Попытался ответить, попытался что-то произнести, что-то сказать в ответ, но и не смог. Язык вдруг стал чужим, тяжёлым, неподвижным, как будто его укусили и он опух, он больше не подчинялся командам моего мозга.

Колени подломились сами собой, помимо моей воли. Последнее, что я почувствовал, перед тем как потерять сознание, как моё тело, опускается на матрас, который я только что поправлял, и как темнота накатывает на меня.

Сознание ко мне возвращалось не сразу, а постепенно, по кусочкам, а потом медленно начинало собираясь воедино.

Сначала появился звук. Непонятый, ритмичный, шаркающий, как будто что-то тяжёлое, очень тяжёлое, тащили по неровной, шероховатой поверхности, по камням. Звук, который говорил о движении и о том, что я двигаюсь куда-то против своей воли.

Потом пришли запахи. Некоторые из них я весьма отчётливо почувствовал.

Влажность, пыль, металл, ржавчина, но всё это перекрывал резкий запах чужого пота. Это был запах далеко не одного разумного, а скорее сразу нескольких разумных, их пот, смешанный с каким-то химическим запахом, похожим на смазку для дроидов или механизмов, мной отчётливо ощущаться.

Полученных данных от запахов и звуков мне показалось недостаточно. Поэтому я стал медленно приоткрывать глаза, при этом веки мне казались тяжёлыми. Избили, и всё заплыло, подумалось мне.

Темнота вокруг вокруг оказалась темнотой, какая бывает только под землёй, собственно меня это совсем не удивило. Колония находилась под землей. Там, куда никогда не проникают лучи от местного светила. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым. Он давил на лёгкие и каждый вдох давался мне с трудом, а может мне это только казалось.

Впрочем, присмотревшись, понял, что не ослеп, так как ко мне время от времени попадал свет. Где-то впереди, далеко впереди, время от времени то появлялся, то пропадал тусклый, жёлтый кружок света. Свет от этого фонаря, был единственным источником света в этой кромешной темноте. Порой он выхватывал из мрака неровные, грубо обработанные, шероховатые стены неизвестного мне тоннеля, по которому меня тащили. Порой были видны следы от буровых машин, идущие наклонными полосами вниз, вверх, во все стороны, кое-где сохранились ржавые крепёжные опоры, подпирающие свод, там же наверху торчали обрывки старых кабелей, свисающие со свода тоннеля спутанными чёрными переплениями, давно обесточенные, забытые и ненужные никому.

Это явно была старая выработка, древняя, забытая всеми. Одна из тех, что были заброшены много лет назад, когда основной рудный пласт истощился полностью, корпорация решила перенести добычу глубже, в более богатые рудные слои породы, которые могли приносить больше прибыли. Сам я в колонии слышал о существовании таких тоннелей, из слухов, из историй, которые циркулировали среди заключённых. Истории о беглецах, отчаянных заключённых, которые скитались здесь неделями, месяцами, живя здесь в полном одиночестве, и абсолютной изоляции от остального мира, питаясь тем, что находили здесь. Хотя посмотрев по сторонам, понял, что эти рассказы – полный бред. Жрать здесь явно было нечего, если ты только не любитель камней. Да и с водой явные проблемы. Влажность присутствовала, но вода сверху однозначно не капала. А вот в рассказы о тех, кто заходил сюда и не возвращался, я теперь охотно верил, пока меня тащили, я заметил пару ответвлений тоннеля и понял, что потеряться здесь можно легко.

Меня, мои похитители, запихнули в мешок для трупов, в подобном увезли тело профессора, а в подобном меня тащили куда-то. При этом мешок они не застегнули, видимо, опасались, что я могу в нём задохнуться. Тащили, судя по всему, минимум двое. Хотя я из мешка видел только спину того, что шёл впереди и тащил мешок у моих ног. Он был невысок ростом, поэтому меня часто прикладывали спиной о холодный, неровный пол тоннеля. Порой мой затылок задевал мелкие, острые камни на полу и тогда я про себя вспоминал их и всех их ближайших родственников в весьма нелицеприятных выражениях, а также молча напоминал им о том, что нужно нежнее нести столь дорогой груз, а они его совсем не ценят.

Сзади, я отчётливо слышал дыхание, тяжёлое, сбивчивое, прерывистое, с присвистом на выдохе, дыхание разумного, тащащего меня с огромным напряжением, как будто я весил неимоверно тяжело. Двое вроде, решил я для себя. Хотя точно в этом, я был совсем не уверен. Двое как минимум должны быть. Один, тот, что тащил мешок со мной сзади, время от времени оступался, спотыкался и ругался и при этом проклинал что-то вернее кого-то. Второй, который тащил меня у ног, шипел на него в ответ. И постоянно предупреждал второго: – ты придурок тише, нас слышно здесь всё равно, шум отлично распространяется по тоннелю.

Сам я пытался вспомнить, чтобы понять, что произошло и как так получилось, что я очутился здесь, ведь я находился в безопасности в своей камере, спокойно говорил с Кевином, а теперь оказался здесь, в старых тоннелях под колонией, вместе с двумя разумными, которых я, судя по их голосам, никогда раньше не встречал.

Это было похищение. Это явно была подготовленная и спланированная операция. Но я не понимал, кто сумел организовать такое? Кто имел доступ к моей камере? Кто сумел договориться с охраной колонии? Кто мог знать про то, когда я вернусь в камеру?

Вопросы множились в моей голове, но ответов на них не было.

С кем мне предстоит встретиться в конце этого пути? Что они со мной планирую сделать? Зачем я понадобился этим двоим? Эти двое пошли на весьма немалые риски, ведь похитить меня прямо из самой защищённой части колонии было совсем непросто?

Понятно было что меня вынесли из камеры под видом покойника в этом мешке и протащили через всю колонию. Хотя не факт, что через всю. Где находился вход в этот тоннель, я не представлял даже примерно.

Решил не двигаться. Не подавать ни единого признака того, что пришёл в себя.

Глаза держал практически закрытыми, оставив лишь через узкую щель, ровно столько, чтобы видеть происходящее, но не выдать себя блеском глаз, если кто из тащащих меня решат посветить в мою сторону. Пока я не понимал, сколько их и что меня ждёт впереди, поэтому решил, что любое движение может стать преждевременным.

Несмотря на моё огромное желание освободиться, я лишь осторожно попробовал пошевелить запястьями. К сожалению сразу понял, что был скован по рукам и ногам. И, мало того, ткань, в которую меня завернули, была грубой, холодной. Эта ткань… я подозревал, что она была совсем непростой. Скорей всего, она глушила сигнал от ошейника у меня на шее. Иначе не имело смысла меня в неё заворачивать, хватило бы и мешка для трупов.

Голова была тяжёлой, мутной. Это однозначно были последствия укола, что в меня вкололи. Препарат быстрого действия, судя по тому, как быстро он меня вырубил. Случайные заключённые или озлобленные сокамерники однозначно не имеют в колонии таких препаратов. Это говорило о подготовке, о плане, о том, кто потратил время и креды на моё похищение.

Бари? Нет, это совсем непохоже на него. Я хорошо помнил его предложение союза, помнил слова об опасности, которая может прийти извне. И она пришла, а я явно недооценил угрозу. Проникли прямо в камеру, когда я поправлял свою койку.

Поправил матрас, называется, – пронеслось в голове с горькой иронией.

Тащившие меня разумные, наконец остановились. Я почувствовал, как меня совсем неаккуратно положили, скорее бросили на холодный пол. Острые камни, усыпавшие дно старой выработки, впились в спину, даже сквозь мешок, ткань, в которую меня завернули, и ткань арестантской робы.

Один, особенно острый оказался прямо под левым плечом, и плечо отозвалось резкой вспышкой боли.

С огромным трудом я сдержался, чтобы не застонать. Сжал челюсти до боли в зубах и заставил себя дышать медленно, неглубоко, через нос. Нужно было выглядеть так, словно я нахожусь по-прежнему в бессознательном состоянии. Требовалось выиграть время.

Надо мной немного сзади послышалось хриплое, прерывистое дыхание. Оба похитителя явно выдохлись от напряжения и физической нагрузки. Второй голос у головы, шумно перевёл дух и сказал:

– Чтоб его, – пробормотал один из них, тот что тащил меня у головы, с одышкой, как у разумного, привыкшего больше к выпивке, чем к физическим нагрузкам, – тяжёлый, зараза. Я думал, что концы отдам ещё там, на втором повороте.

– Заткнись, – отрезал второй, судя по голосу этот был моложе и заметно нервознее. – Если он начнёт приходить в себя раньше времени…

– Не начнёт. Доза в нём большая, она кого угодно с ног свалит. Не то что этого подростка.

– Ты вообще знаешь, кто это? – молодой голос явно боялся. В нём прорезалось что-то, похожее на благоговейный страх. – Это тот самый, про которого вся колония говорит. Говорят, он один против шестерых падальщиков вышел.

– И что? – буркнул первый.

– А то, что он один всех положил. Последнего падальщика еле от него оттащили. Говорят, после этого он ещё и своих побил и прилично побил.

– Да враньё всё это. Детские страшилки и больше ничего. К тому же он скован так, что даже пошевелиться толком не может. А скоро нам Мидланд за него два миллиона выложит. После этого он станет уже не нашей проблемой. Главное, чтобы сил хватило дотащить его, а то я уже выдохся.

Как интересно. Похоже, желание корпорации Мидланд, заполучить меня, растёт не по дням, а по часам. Неужели они знают про мой разговор с профессором? Маловероятно, конечно, но они не могут не знать, что он умер. А последним, с кем он говорил, был именно я. Здесь многое мне стало понятно, как и увеличивающий к моей персоне интерес со стороны корпорации. Они наверняка пронюхали о предложении имперцев. Хотя почему пронюхали? Эти точно знали о нём и этим похищением пытаются опередить их.

Получается эти двое, что тащат меня, точно не случайные заключённые. И это не попытка сведения личных счётов между мной и Бари, как я вначале подумал. Корпорации нужен был именно я живой и способный ещё что-то рассказать. И потом доставка меня в старые выработки, минуя все посты охраны и сканеры. Это требовало денег. Связей. И главное, знания внутренней планировки колонии.

Доступ к таким знаниям по внутренней планировке колонии могла иметь только администрация колонии или разумные, которые у них это знание выкупили. За немалую плату. Хотя я провёл здесь немного времени, но за это время я понял, что среди отбросов, собранных здесь, всегда найдётся тот, кто готов рискнуть за несколько кредов. Эта парочка, тащившая меня, была как раз из таких.

– А этот где застрял? – спросил молодой, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Пошёл проверить развилку. Сказал, что там нас кто-то должен встретить.

– Встретить? Здесь? – голос молодого дрогнул. В нём появилось беспокойство. – Я думал, мы просто дотащим его до выхода и сдадим. И всё.

– Заказ изменился, – ответил первый коротко, и в его голосе прозвучало раздражение, как у разумного, которому не нравится то, что он делает, но который привык выполнять приказы без лишних вопросов. – Велели ждать здесь. Сказали, что сами придут забирать.

– Кто придёт? – занервничал молодой голос.

– А я почём знаю, – ответил первый голос. – Меньше знаешь – дольше живёшь. Тебе сколько раз это повторять нужно?

Наступила пауза, но ненадолго

– А если он не вернётся? – снова заговорил молодой. – Если это… ну, как в прошлый раз?

– Не каркай, – рыкнул первый, но даже в этом рыке я услышал, едва сдерживаемую тревогу. Видимо, «прошлый раз» оставил у обоих не самые приятные воспоминания. – Сказали, будет, значит, будет. У нас приказ ждать здесь, у развилки, до условленного сигнала. И точка.

– А если он… если он очнётся раньше? Пока мы тут сидим? – спросил голос молодого.

– Не очнётся. – Первый, судя по звуку, поднялся со своего места. Зашуршала одежда. Послышались тяжёлые, грузные шаги, которые приближались ко мне.

Каждый мускул в теле напрягся, готовый к действию. Но я остался неподвижен.

– Но если для верности… – продолжил первый, и его шаги остановились совсем рядом.

Почувствовал, как чья-то рука, схватила меня за подбородок и вначале повернула мою голову набок, потом приподняла её. Я ощутил на своём лице его горячее, отдающее перегаром дыхание. Он старался, проверял, не пришёл ли я в сознание. Видимо, решил своим перегаром привести меня в чувство или отравить.

С огромным трудом заставил себя оставаться расслабленным. Не дышать, не врезать ему головой, хотя очень хотелось так поступить, но вперёд ушёл ещё один. Поэтому нужно было его дождаться и разбираться со всеми тремя сразу. Эффект неожиданности был на моей стороне, но сильно мешали застёгнутые на мне кандалы.

Поэтому я старался не выдавать себя малейшим движением или другим признаком того, что я пришёл в себя. Это было самым трудным испытанием. Лежать недвижимым бревном, пока чужая рука вертит твою голову, словно проверяя качество товара на рынке.

– Спит, как младенец, – хмыкнул первый, отпуская мою голову.

Голова мотнулась обратно, ударившись затылком о камень. Последовая Новая вспышка боли, которую мне пришлось проглотить молча.

– Сидим ждём, – произнёс первый, возвращаясь на своё место. – Этот скоро должен вернуться. А там, как сказали, так и сделаем.

– А если нас всё-таки засёк Отец? – спросил молодой, его тон чуть успокоился, но он явно всё ещё нервничал. – Камеры здесь в старых выработках сняли, но датчики движения у входов в технические шахты остались. Я точно знаю, сам видел схему, когда нас на ремонт вентиляции гоняли в позапрошлом месяце.

– Датчики там старые, как сама выработка. Здесь не работает вообще ничего. Остальные реагируют только на крупные объекты. На разумного наших габаритов точно не сработают.

– Ты говоришь это так, словно сам их проверял, – заметил молодой, в его голосе появилась едва уловимая насмешка.

– Да проверял, – ответил первый уверенно. – Иначе мы бы здесь не сидели, а уже сидели бы в карцере. И не вдвоём, а с целым отрядом гостей в придачу.

Молодой что-то неразборчиво пробормотал в ответ, то ли согласие, то ли ещё одно опасение. Я услышал, как он заворочался, устраиваясь удобнее на каком-то ящике или мешке. Послышался шорох ткани, потом негромкий, металлический щелчок, как от предохранителя.

Глава 13

Молодой, похоже, проверял своё оружие. Нервная привычка, выдающая разумного, которому не по себе и который ищет успокоения в том, чтобы убедиться, что оружие при нём и готово к использованию.

Этот молодой, похоже, опасался всего на свете. Но больше всего, он, похоже, опасался тех, что должны были прийти за мной. На мой взгляд, это опасение было не лишено смысла. Насколько я знал из сети, корпорация Мидланд много чего обещала, но крайне неохотно выполняла все свои обещания, особенно по части выплат по кредам. Эти двое сильно рисковали. Когда они доставят меня, корпоратам проще и дешевле прикончить их, чем им заплатить за меня.

– Убери, – бросил первый раздражённо. – Не вздумай стрелять, может, всё рухнуть. И запомни лишняя царапина на товаре, нам дорого встанет.

– Просто проверяю, – буркнул молодой, и щелчок повторился. Оружие было поставлено обратно на предохранитель.

Тишина затягивалась. Я лежал, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь по ним восстановить картину происходящего.

Помещение, в котором мы остановились, судя по эху, было не слишком большим. Скорее это было расширение основного тоннеля. Что-то вроде технической ниши или старого склада. Один из тащивших меня, судя по положению его фонаря, находился немного слева от меня, метрах в трёх-четырёх. Второй сидел совсем рядом.

И, неожиданно для самого себя, я подумал о том, что возможен вариант. Что эти двое работают не на Мидланд. Нет на них наверняка вышли от лица корпорации и предложили меня выкрасть, но это мог быть кто угодно. Также имперская закупочная или флот. Мидланд ведь нанял наёмников для нападения на колонию от лица флота. И ничто не мешает флоту или имперцам провернуть, что похожее, но в обратную сторону. Всё равно этим двоим никто платить не собирается. И после того как они меня дотащат, свидетелей не останется.

Так или иначе, кто бы это ни был, у него длинные руки. И очень короткое терпение.

На какое-то время было тихо. Они отдыхали, а я дожидался возвращения третьего.

Через какое-то время молодой зашевелился, достав из кармана что-то. Может быть, радиопередатчик? Может быть, что-то ещё?

– Статус? – спросил он тихо, так тихо, что мне почти было неслышно.

– Всё спокойно. Давай не создавать лишних помех, хорошо? – ответил передатчик, после чего издал характерный щелчок, он его явно выключил.

Я продолжал ждать. Ждал, когда оба моих похитителя потеряют бдительность. Ждал своего момента.

Первый зевнул. Это был утомлённый зевок, разумного, который борется с сонливостью.

Это я посчитал хорошим знаком. Очень хорошим знаком.

– Ты засыпаешь? – спросил молодой, раздражение в его голосе было явным.

– Нет, – ответил первый, но говорил он медленнее, чем раньше. – Просто устал.

– Мы оба устали, – согласился молодой.

– Знаю, – буркнул первый.

Но я слышал в его голосе, хотя и не видел его, слышал, как усталость берёт верх над инстинктом выживания.

Время работало на меня.

И первым, кто поймёт, что не с тем связался, будет молодой. Он умрёт первым. Похищение меня будет его последней ошибкой.

Потому что в этом месте, в этой темноте, не я был их добычей. Я был хищником, выходящим из спячки. Во мне медленно, но верно просыпался инстинкт хищника, который терпел слишком долго.

Только вот зачем?

Мне сейчас не требовалось с кем-то договариваться, чтобы сбежать из колонии. За меня всё сделали другие, неизвестные мне силы, которые приняли это решение где-то на свободе. Они решили, что я нужен им. За меня всё сделали, хотя я не имел никакого голоса в принятии этого решения. Мне даже вставать не требовалось. Меня просто несли, как товар, как вещь, предназначенную для обмена на чего-то или кого-то более ценного. Несли к скрытому выходу из колонии.

Эти двое неизвестных мне.

А я сам, где здесь выход, не знал, и в этих старых штольнях, которые были заброшенными и забытыми, где время остановилось ещё несколько десятилетий назад, мог просто заблудиться и умереть от голода и жажды в полной темноте. Не знал я ничего об их маршруте, не знал, в каком направлении находится выход на поверхность.

Мысли о том, чтобы убраться отсюда, появились у меня задолго до разговора с Бари. Думал, о том, как выбраться из колонии, куда мне идти можно, кому можно доверить свою жизнь в этом месте, где каждый заключённый враг. Сегодня он улыбается тебе в столовой, но при этом готов вонзить заточку в спину.

Но сделать это я собирался совсем не сейчас и совсем не так, без плана и подготовки. Планировал я это сделать совсем иначе, чем происходит сейчас. Дождаться, пока мой срок будет подходить к концу, дать всему остыть и осесть, дать памяти в головах корпораций, забыть обо мне, забыть, что я когда-то существовал, забыть моё имя, моё лицо, забыть о том, что я жив.

Времени у меня, на мой взгляд, было достаточно, потому что корпорации – это ненасытные звери, которые интересуются только сегодняшней прибылью. Время работает на забывчивость корпораций, как река точит камень, как ветер работает над разрушением гор. Со временем даже преступления против них теряют свою актуальность, становятся историей, становятся просто очередной историей в архиве, историей, которые никто больше не читает, о которых никто больше не помнит.

Но всё как-то пошло совсем не по моему плану, совсем не так, как я рассчитывал и планировал. Теперь, лёжа в темноте этого туннеля, скованный наручниками, я раздумывал, как мне поступить. Как правильно действовать в этой ситуации, которая совсем не входила в мои расчёты и планы, я не знал. С одной стороны, вряд ли представится шанс на подобный побег. С другой стороны, я был совсем не готов к такому побегу. У меня не было ничего с собой.

И сейчас я раздумывал, как мне поступить.

Двое, что тащили меня по тоннелю, говорили про Мидланд, это не давало мне покоя. Но что-то в этом было неправильным. Неправильным с самого начала, как-то на уровне ощущений.

Мне вспомнился разговор с начальником колонии. Осторожный разговор, в котором хозяин кабинета тщательно следил за каждым своим словом. Именно флот, сказал он, хочет выменять меня на Пилигрима. Если он не врал, то именно флоту я сейчас был нужен больше всего, а совсем не Мидланду.

При таком раскладе ответ нашёлся сам собой, практически сразу. Тот третий, что ушёл вперёд по тоннелю проверять развилку, был не кто иной, как Ори. Он пошёл разговаривать с флотскими, да сам он наверняка горел желанием покинуть это заведение.

Сейчас я этому олуху объясню, что не стоило меня вот так вытаскивать из камеры и тащить куда-то.

Мысль пришла спокойно, почти буднично, без злости – скорее с тем особым, холодным удовлетворением, какое бывает, когда, наконец, складывается мозаика, на которую до этого смотрел под неправильным углом. Ори. Ну конечно, Ори. Кто ещё в этой колонии мог хакнуть схему старых выработок, кто мог хакнуть, имел доступ к спискам ночных смен охраны и к расписанию обхода дронов-конвойных? Он же хакер, его ради этого и отправили сюда. Хакнуть местную систему и выяснить всё, что можно, про Пилигрима. Наверняка местная система безопасности была старая и дырявая. Получалось, что тот, кого я считал другом… Хотя друзей здесь не бывает.

Лежал, прислушиваясь к тишине тоннеля, и методично, по кусочкам, выстраивал план. Простой, без изысков. Дождаться. Дать этому третьему, Ори, подойти достаточно близко. А затем спокойно, доказать всем присутствующим, что подросток, которого они тащили как мясную тушку, способен на многое, даже закованный в кандалы.

Логика была железной. Раз он командует этими двумя, а судя по тону, именно он отдавал им приказы, главным здесь был именно Ори, и ключи от моих кандалов находились у него. А значит, спешить с действиями смысла не было. Двое моих носильщиков меня не интересовали. Я мог разобраться с ними в любой момент, медленно с чувством, или быстро, без затей здесь как получится. Но толку с этого было бы немного. Без ключей от кандалов я остался бы скованным, в темноте старой выработки, не зная толком, куда дальше идти. Лучше подождать. Дать Ори подойти, дать ему время для самодовольной речи, такие, как он, обычно не могут устоять перед маленьким спектаклем, перед пленником, а затем аккуратно, по очереди, настучать всем троим по их на удивление одинаково пустым головам.

Это вызвало у меня улыбку, я улыбнулся едва заметно, одними уголками губ, благо в темноте этого никто не мог увидеть. И в этот момент я заметил то, на что прежде не обращал внимания. Глаза, проведя в почти полной темноте уже довольно долгое время, начали привыкать. То, что несколько минут назад казалось сплошной чернотой, теперь обретало контуры, серые, размытые, едва различимые, но всё же контуры. Стал различать свод тоннеля над головой, неровный, изъеденный временем и влагой, ржавые рёбра старых опор, поддерживающих породу, кучи щебня у стен; даже силуэты двух моих похитителей, сидевших на каком-то ящике справа от меня – один крупный, грузный, второй нервный гораздо тоньше.

Зрение, привыкающее к темноте, мелочь, казалось бы. Но именно из таких мелочей складывается преимущество. И в этот самый момент, будто кто-то специально подгадал момент, чтобы испортить мне настроение, я увидел его. Далеко, дальше по тоннелю, куда ушёл третий, мелькнул слабый, дрожащий отблеск света. Едва заметный луч фонаря проскользил по влажным стенам тоннеля.

Свет приближался. Вместе со светом приближались шаги. Размеренные, неторопливые, гулко отдающиеся в каменном горле тоннеля, кто-то возвращался. Тот самый, кого, по моим расчётам, звали Ори.

Ну, Ори, – подумал я с почти весёлой злостью, медленно, без спешки собираясь внутренне, как сжимается пружина перед тем, как её отпустят, – сейчас я тебе устрою…

А дальше, я не успел даже закончить мысль.

Где-то там дальше по тоннелю, откуда приближался свет, там, откуда приближался Ори, рвануло…

Рвануло сильно.

Вот это сюрприз, пронеслось в голове, спокойно, почти отстранённо, будто я наблюдал за происходящим со стороны, – да меня решили прикончить, а не захватить живым.

Звук взрыва пришёл не сразу, сначала была вспышка, осветившая на долю секунды весь тоннель, неровным светом, выхватившая из темноты каждую трещину в породе, каждый ржавый потёк на сводах. А затем пришёл гул, прокатившийся по тоннелю, как удар огромного барабана где-то под землёй. Затем пришла ударная волна.

Ударная волна пришла насыщенная пылью и каменной крошкой, она прокатилась по тоннелю, как невидимая стена, сминая всё и вся перед собой. Вместе с ней прилетел целый град летящих камней: мелких и крупных, со стуком и свистом проносившихся надо мной, ударявшихся о стены, о потолок тоннеля, о пол.

Мне повезло, в тот момент я лежал на полу, и взрывная волна прошла, по большей части, надо мной. А вот моим носильщикам повезло куда меньше. Обоих, и того, грузного, что сидел справа, и того, нервного, молодого, что проверял оружие, буквально смело с их мест, как сухие листья порывом ветра. Я успел заметить лишь смазанные летящие силуэты, отброшенные ударной волной в сторону, откуда мы пришли, услышать их сдавленные, оборвавшиеся на полуслове удивлённые возгласы.

Меня самого тоже в конце ударной волны или это была вторая волна, я не успел толком понять, отбросило как и их, назад, резко, рывком, протащив по неровному каменному полу заваленными камнями. Несколько метров я проехал, ударяясь спиной, локтями, затылком о выступы породы, не имея никакой возможности не сгруппироваться, ни как-то остановить это скольжение или полёт, со скованными у меня руками и ногами это сделать было невозможно. Меня изрядно протащило по полу тоннеля, покидав как тряпичную куклу, пока движение не прекратилось так же резко, как и началось.

Когда всё прекратилось, я понял, что меня закинуло и ударило о старую, насквозь проржавевшую опору, подпиравшую свод тоннеля в этом месте. Массивная металлическая конструкция в прошлом, судя по очертаниям, давно потеряла свой вид и первоначальный цвет под несколькими слоями ржавчины.

Впрочем, на этом ничего не закончилось. Сверху посыпались камни и мелкая щебёнка. Целый дождь из обломков породы, выбитой взрывной волной из свода и стен тоннеля. Что-то крупное и тяжёлое ударило меня по плечу, заставив зашипеть сквозь зубы. Что-то упало на ноги, досталось хорошо по бедру. А потом мелкая щебёнка засыпала всё тело сверху, забиваясь под арестантский комбинезон, в волосы, захрустела на зубах.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю