444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Indigo » Третий. Том 7 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Третий. Том 7 (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 15:30

Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"


Автор книги: Indigo



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Только теперь я присмотрелся к нему внимательнее, но он совсем не походил на себя прежнего. Другой нос, другая линия подбородка, даже разрез глаз изменился. Над его физиономией явно поработали медики. Думаю, сейчас его и родная мать не узнала бы. Лишь манера говорить осталась прежней.

– Рот прикрой, дурак, или опусти голову, – процедил сквозь зубы, ниже склонившись над тарелкой. – Здесь искин умеет читать по губам.

– Да знаю, – Ори послушно опустил голову и сделал вид, что изучает поверхность стола. – Я здесь уже почти месяц. Тебя ждал.

– Чего? – у меня ложка так и замерла на полпути ко рту. – Что значит «ждал»?

– Тебе что, не сказали про наше задание? – искренне удивился он.

– Какое ещё задание?

– Ты правда не помнишь или шутишь так? – Ори понизил голос почти до шёпота. – Мы должны найти здесь Пилигрим и сбежать отсюда вместе с ней.

Пилигрим? Ничего, кроме раздражения, это слово у меня не вызывало.

– Ори, флот попытался меня прикончить, после чего отправил сюда, – отодвинув пустую тарелку, взялся за следующую. – Так что пускай идут куда подальше. Больше ничего для них делать не собираюсь и никуда не побегу. Мне и здесь хорошо.

Ори открыл было рот, чтобы возразить, но осёкся, покосившись на камеру под потолком. Несколько секунд он молчал, водя пальцем по царапинам на столешнице, а потом зашёл с другой стороны.

– А как же креды? Ты не забыл про нейросеть?

– У меня забрали банковский чип вместе со всеми кредами. Они ограбили меня. Так что забудь. Ничего для них делать не стану. Палец о палец не ударю.

– Решил сидеть здесь до конца срока? – Ори покачал головой. – Тогда разочарую: полиция готовит на тебя несколько дел, и ты здесь пробудешь очень долго.

– А мне плевать, – буркнул в ответ, не поднимая глаз от тарелки. – Больше никаких заданий флота.

– Зря ты так, – тяжело вздохнул он.

– Проваливай отсюда и не мешай мне есть.

Ори, ещё какое-то время сидел, напротив, словно надеялся, что я передумаю. Потом неохотно поднялся и ушёл.

Не успел я доесть, как в столовой появился новый старший надзиратель. Громадный, широкоплечий, он двигался неторопливо, но уверенно, и заключённые у дальней стены тут же притихли, уткнувшись в свои тарелки. После капсулы у меня совсем вылетело из головы, как его зовут. Впрочем, это особо и не требовалось.

– Что ему от тебя было нужно? – он навис над столом, кивнув вслед ушедшему Ори.

– Да ничего конкретного. Так, поболтать подсел, – равнодушно пожал плечами. – Может, продать что хотел, но у меня не единого креда, вот и послал его.

– А чего послал? – прищурился надзиратель. – Может, чего интересного предложил бы?

– Просто так, без кредов и камней? – криво улыбнулся ему в ответ. – Я здесь не в первый раз, местные порядки хорошо знаю.

Надзиратель ещё несколько секунд буравил меня тяжёлым взглядом, будто пытался прочитать мысли. Видимо, так ничего и не прочитав, он выпрямился.

– Ладно, пошли в камеру, – он нетерпеливо мотнул головой в сторону выхода. – Хватит жрать.

Пришлось с сожалением оставить недоеденный ужин и подняться. Надзиратель шёл чуть позади, и всю дорогу я спиной чувствовал его пристальный взгляд.

Мысли то и дело возвращались к разговору с Ори. Задание, Пилигрим, побег… Флот, похоже, так и не оставил меня в покое. Сначала попытались убить, а теперь, как ни в чём не бывало, присылают Ори с новыми поручениями. Будто ничего и не случилось. Будто меня можно, как игрушку, и отправить туда, куда им нужно. Нет уж. Хватит.

Навстречу попалась пара охранников, и оба, заметив моего провожатого, торопливо посторонились. Похоже, нового старшего надзирателя здесь уважали. Или боялись, что в колонии, в общем-то, одно и то же.

Он отвёл меня в старую камеру, где уже дожидался старик. Тесное помещение ничуть не изменилось: те же две койки вдоль стен, тот же откидной столик, та же тусклая лампа под потолком. Профессор Эдмундос Басриали, увидев, кого к нему вновь подселяют, перепугался не на шутку. Он вжался в угол койки и уставился на меня так, будто в камеру вошло привидение.

Впрочем, я давно забыл о том, что он сдал меня тому падальщику, который собирался меня прикончить. Выглядел профессор совсем плохо – постаревший, измученный, исхудавший. Роба болталась на нём, как на вешалке, щёки ввалились, а руки заметно подрагивали.

Дверь за спиной с лязгом захлопнулась, щёлкнул замок. Шаги надзирателя стихли не сразу, видимо, он задержался снаружи прислушиваясь.

– Ну, здорово, профессор, – бросил с порога. – Вот я и вернулся.

– Вижу, – дрожащим голосом отозвался старик. – Ты сюда надолго?

– Похоже на то, – окинул взглядом знакомую обстановку и опустился на знакомую койку. – А ты скучал здесь без меня?

Профессор нервно облизнул губы. Было видно, что он собирается с духом, подбирая слова.

– Клим, я должен тебе кое-что сказать… То, что произошло тогда…

– Забудь, – отмахнулся от него. – Старая история. У меня сейчас другие проблемы.

– Но я…

Глава 5

– Сказал, забудь! – оборвал я его. – Мне сейчас не до разбора наших старых дел.

Профессор съёжился на своей койке, ища защиты в дальнем углу. За время моего отсутствия он явно сильно сдал. Седые волосы стали совсем редкими на голове, руки дрожали от малейшего напряжения, а глаза постоянно бегали по сторонам, словно следили за невидимыми врагами. Это был не тот профессор, которого я помнил. Это была его тень.

– Что здесь происходило, пока меня не было? – спросил я, укладываясь на свою старую койку, ощущая на спине каждую продавленность моего старого матраца.

– Многое, – тихо ответил он. – После твоего освобождения здесь было несколько нападений. Наёмники штурмовали колонию дважды. Много кто погиб из персонала. Хорошие разумные, кстати. Просто выполняли свою работу, а потом… – он замолчал недоговаривая. – Теперь режим ужесточен. Проверки каждый день. Новые охранники, новые правила.

– И из-за этого ты так выглядишь?

– Не только из-за этого, – профессор помолчал, собираясь с мыслями. – Клим, а ты помнишь, что происходило с тобой на свободе?

Меня по началу удивил данный вопрос, но только по началу, я быстро вспомнил, что профессор и раньше «дружил» с администрацией колонии и нет ничего удивительного в его вопросе.

– Кое-что помню. Память местами идёт провалами. Медик говорит, мне её пытались стереть.

– Понятно, – кивнул он. Попытка хоть что-то понять была написана на его лице. – Тогда тебе лучше знать: здесь ходят слухи, что ты связан с терактами против Мидланда. Многие заключённые тебя боятся, как чумы, а некоторые… наоборот, хотят заручиться твоей поддержкой. Видят в тебе что-то вроде легенды.

– Какие ещё теракты?

– Взрыв их штаб-квартиры. Нападения на конвой. На несколько их объектов, если верить слухам. Вроде в новостях говорили, что ты один из главных подозреваемых. Показывали твою фотографию.

В ответ я усмехнулся.

– Вот ведь как. Значит, теперь я террорист. Интересно, кто это так постарался подставить меня? Флот? Мидланд? Или может быть, кто-то третий?

– Ты не отрицаешь?

– А зачем? – пожал в ответ плечами. – Пускай думают что хотят. Мне всё равно никто не поверит. Да и мне всё равно. Правда уже не имеет никакого значения.

Профессор испуганно посмотрел на меня, как смотрят на разумного, который только что сказал, что собирается шагнуть с обрыва.

– Клим, ты… ты изменился. Раньше ты был злым, но не таким… безразличным.

– Раньше у меня были иллюзии, – ответил ему. – Думал, что важен кому-то. Что за мной кто-то придёт. Что я кому-то нужен. А оказалось я просто расходный материал. Корпораты вначале используют, а потом выбрасывают.

Профессор замолчал, не зная, что ответить. Его молчание было громче любых слов. Через некоторое время услышал его тихий, прерывистый храп. Профессор уже спал, убежав в сны от суровой реальности. Сам я долго лежал, уставившись в потолок камеры. Флот, корпорации, все эти интриги, войны и предательства. А какая разница? Устал от всего этого. От всех. Пусть играют в свои игры без меня, а я выхожу из игры.

Завтра посмотрим, что здесь изменилось за время отсутствия. И насколько серьёзно Мидланд настроен достать меня отсюда. Или, может быть, они уже забыли обо мне. Но такое было бы из области фантастики.

Утром разбудил гул сирены. Звук был резким, пронзительным. Профессор уже сидел на краю койки, нервно теребя руками одеяло, пальцы его дрожали.

– Что происходит? – спросил у него, поднимаясь скойки и прислушиваясь к приходящим снаружи звукам.

– Проверка, – прошептал он, и в голосе его слышался страх. – Каждое утро теперь. Ищут контрабанду, оружие, связь с внешним миром. Никого не щадят.

Дверь камеры с лязгом открылась, внутрь вошли трое надзирателей в тяжелой экипировке. Впереди шёл новый старший надзиратель. Уже хорошо знакомый мне с тупым лицом, в котором не было ни капли сочувствия. Такие разумные часто становятся надзирателями, потому что им нравится власть над другими.

– Встать! Руки за голову! – рявкнул он.

Мы выполнили приказ. Движения мои были медленными. Двое надзирателей принялись обыскивать камеру, проверять матрасы с такой энергией, словно искали заложенную в них мину, потом обыскали всю камеру заглядывая даже в щели в стенах.

– Варгос, – обратился ко мне старший надзиратель, произнося фамилию как насмешку. – Начальник хочет тебя видеть.

– Опять? – усмехнулся я. – Соскучился? Или ему просто нечем заняться в такую рань?

– Заткнись и иди.

По пути к кабинету начальника, заметил, как изменилась колония. На стенах висели новые камеры наблюдения, их объективы следили за каждым шагом. Судя по всему, присутствовали в коридорах новые турели.

Серьёзно они тут укрепились, подумалось мне.

В кабинете начальник сидел за своим столом, изучая что-то на планшете, его лицо освещалось светом экрана. Он был явно чем-то озабочен, да так что не отвлёкся от планшета, когда меня привели к нему.

Увидев меня стоящим перед ним, он вздрогнул, отложил планшет в сторону и изучающе посмотрел на меня.

– Пристегните его, – сказал он охранникам и я понял, что он меня побаивается.

– Как скажешь, начальник, – сказал я, опускаясь в твёрдый металлический стул, который явно стоял здесь уже много лет.

– Скажи мне, Отпуск, ты помнишь, зачем тебя сюда отправили?

– Чтобы отбывать срок для чего ещё-то. А больше я ничего не помню. Да и не особо интересно мне это было.

– Ясно. А что скажешь вот об этом?

Он развернул планшет, и я увидел новостную ленту. Он увечил для меня. Заголовок в местной новостной ленте гласил: Террорист Отпуск Варгос объявлен в розыск. Награда за информацию о его местонахождении – один миллион кредов. Считается вооружённым и опасным.

– Впечатляет, – пожал я плечами. – Цена на меня выросла. Раньше они за меня предлагали гораздо более скромные суммы.

– Тебя это не беспокоит?

– А должно? Я ведь здесь, а не там. Надеюсь в безопасности. Так, пускай хоть сто миллионов объявляют. Или ты так не думаешь, начальник?

Начальник в ответ усмехнулся, и эта усмешка вышла сильно натянутой.

– В безопасности? – спросил он меня и тут же сам ответил на свой вопрос – Отпуск, да тебя сейчас готовы убить половина заключённых колонии. Миллион кредов – это серьёзные деньги. Для многих здесь эта сумма, на которую можно начать новую жизнь где-нибудь далеко отсюда.

– А для ваших надзирателей это сущие гроши, и их можно смело исключать из списка потенциальных убийц? Я прав? И что ты предлагаешь по этому поводу, начальник? Усилить охрану? Посадить меня в какой-нибудь секретный подвал?

– Сотрудничество. Расскажи мне всё, что знаешь о планах флота и Имперской закупочной корпорации, а я гарантирую твою безопасность. Плюс послабления.

В ответ только про себя улыбнулся. Знаю, когда мне врут. Мне сидеть здесь меньше года уже. Это не так много времени. Мидланд не станет выкладывать за меня такие суммы сейчас. Когда он прекрасно знает, где я нахожусь и что никуда отсюда не денусь. Они отправили меня сюда сами, это наверняка знают не только местные охранники. Так что начальник мне подсовывал явную фальшивку.

– Боюсь, начальник, я ничем не могу тебе помочь. Я просто ничего не знаю. Совершенно ничего не помню. Это правда, я не сочиняю.

– Не ври! Ты работал на них. У тебя есть информация. Ты не мог забыть всё.

– Была информация, – сказал я медленно. – Но память мне стёрли. Ваш же медик в курсе.

Начальник нахмурился, несогласие с этим было написано на его лице.

– Частично стёрли. Что-то могло остаться. Подсознание хранит информацию, даже если сознание забыло.

– Начальник, я сидел в камере вначале там на флоте, потом в другой камере, сейчас сижу здесь. Много ли я могу узнать из своей камеры здесь? Да ничего. Я видел только стены. Только стены камеры и охранников. Ничего больше.

– Может, что-то слышал или вспомнил?

– Нет, начальник. Я там сидел в одиночке, долго. Очень долго. Дни и ночи сливались в один бесконечный день. И потом мне плевать на всех их. На флот, на корпорации, на эту войну, которую они затеяли. Пусть друг друга уничтожают, а я со всем этим завязал. Хочу тихо, мирно досидеть свой срок и улететь отсюда. Забыть обо всём. Может быть, найти тихое место где-нибудь на краю цивилизации. Мне здесь одна церковь приглянулась. Для таких, как я она как раз подходит. Вот досижу и подамся в монахи.

Начальник долго смотрел на меня, совершенно не веря в мои слова. В его глазах видно было, что он занят расчётами, взвешиванием. Что-то раздумывал про себя. Может быть, решал, верить ли в мои выдумки про монастырь.

– Знаешь, Отпуск, у меня есть информация, которая может тебя заинтересовать. Это может изменить твои планы.

– Вряд ли. Я уже ничем не интересуюсь.

– Твоя подружка Пилигрим жива.

Это было неожиданно. Её лицо почти сразу всплыло в памяти несмотря на мою частичную амнезию. Вспомнил, как она меня предала. Но вспомнилось это как-то отстранённо, как вспоминают фильм, который смотрел очень давно. И у меня сразу закралось подозрение, что мне пытались стереть именно её из памяти, но получилось у них откровенно говоря плохо.

– Боюсь, начальник, она мне не подружка. И если я встречу эту тварь, она об этом сильно пожалеет.

– Её захватила одна из корпораций. Не Мидланд, это я точно знаю. Кто именно пока неясно. Но флот очень хочет её вернуть. Очень сильно. Сразу скажу, мне практически ничего не известно об этом. Я знаю только то, что он мне шепнули по дружбе. Может, ты меня просветишь? Может, ты знаешь что-то о ней?

В ответ я только про себя улыбнулся. Знаю я это по дружбе. Заплатил ты начальник кому-то, но, видимо, совсем мало выяснил об этом.

– Начальник, я об этом первый раз слышу. Честное слово. Мне абсолютно всё равно, пускай возвращают. Пускай делают что хотят. Мне какая разница? Она, как я понимаю, сейчас на воле, в подвале какой-нибудь корпорации, или в могиле. Меня это совершенно не интересует.

– Дело в том, что они готовы обменять тебя на неё.

Я посмотрел на него, попытавшись понять, шутит он так или нет.

– Меня на неё? – я рассмеялся в ответ. – Начальник, ты сейчас серьёзно? После того как эта сука меня подставила? Сама всё устроила, а меня решила сделать виноватым во всём. Да пускай она сдохнет, эта тварь! Пускай Мидланд проводит с ней свои опыты! Меня это совсем не волнует.

– Подумай, Отпуск. Хорошо подумай. Это твой шанс выбраться отсюда.

– Как выбраться? – спросил у него сделав мрачное лицо. – Начальник, на меня полиция завела ещё три дела? Это правда? Я слышал такие разговоры в столовой.

– Правда, вроде. Точно не знаю.

– Тогда как я смогу покинуть стены вашего заведения? К тому же мне здесь нравится. Кормят, поят, крыша над головой, предсказуемость. Чего ещё желать? На воле я, буду преследуем, по всей планете. Здесь хотя бы я знаю правила игры.

Начальник покачал головой. Разочарование написано на его лице.

– Ты изменился, парень.

– Возможно, просто я понял, что огонь – это иллюзия. Азарт – это иллюзия. Свобода – это иллюзия. Все используют всех. Флот использовал меня, корпорации используют друг друга, ты используешь заключённых. Всем плевать на других разумных. Это просто закон природы. Сильный использует слабого. Умный использует глупого. Везучий использует невезучего.

– Может, ты и прав. Но жизнь не останавливается из-за этого.

– Для кого-то продолжается, – сказал я грустно, вспомнив Тани, её глаза и её улыбку. – А для кого-то заканчивается, да жизнь идёт дальше, и через неделю уже никто не помнит имя.

Начальник в ответ тоже тяжело вздохнул.

– Хорошо. Но знай: предложение об обмене остаётся в силе. Если передумаешь, дай знать. У флота есть полномочия. Они могут вытащить тебя отсюда, если захотят.

– Я не передумаю, начальник. Без вариантов. Пускай прикончат эту суку, если так им хочется! Мне это абсолютно безразлично.

– Посмотрим. А пока… – он нажал кнопку вызова, и в дверь постучали. – Возвращайся в камеру. И будь осторожен. После объявления о награде многие заключённые смотрят на тебя по-особому. Уже было несколько попыток.

– Попыток? – удивлённо спросил у него.

– Двое из них уже в изоляторе.

Когда меня вели обратно в камеру по коридорам, я заметил эти взгляды. Завистливые, злобные, расчётливые. Миллион кредов, действительно серьёзная сумма. Её хватит, чтобы вырваться отсюда. Похоже, даже здесь, в колонии, нашлись желающие рискнуть и попытать счастья.

В камере профессор встретил меня испуганным взглядом, словно боялся, что я не вернусь.

– Как дела? О чём говорили? Тебя не пытали?

– О жизни, – коротко ответил ему, располагаясь на койке. – О смысле существования и иллюзиях. Обычный философский разговор.

– Клим, будь осторожен. Я слышал разговоры в столовой. Некоторые заключённые говорят странные вещи. На тебя есть заказ.

– Знаю. Назначен миллион кредов за мою голову.

– Ты не боишься?

– А смысл бояться? Если решат убить, убьют. Я давно перестал бояться и прятаться от смерти. Кажется, я её уже встречал несколько раз. Мы теперь как старые знакомые.

Профессор покачал головой, его глаза наполнились печалью.

– Такое равнодушие к собственной жизни… это неестественно. Это болезнь, Клим. Такое состояние ума…

– Естественно, профессор, – ответил я, устраиваясь удобнее. – Это, совершенно, естественно, для разумного, который понял, что его жизнь – ничто. Может быть, это даже здорово, понять, что ты никому не нужен. Освобождает от иллюзий. Профессор, а почему мы не на работе? Обычно в это время все вкалывали в штольнях?

– Так, штольни завалили. Вернее, взорвали. Наёмники проникли в колонию через штольни, а отходя, взорвали проходы. Там много охранников завалило. Их тела там до сих лежат. А проходы вроде расчищают. Хотя говорят, что корпорация сейчас в обход копает новые штольни, но у них что-то там не выходит. Инженеры что-то не рассчитали, видимо. А мы пока сидим без работы.

– Ничего они не копают, – сказал я, припоминая услышанное. – У них главный инженер удрал, как я слышал. Пропал ещё после первого нападения. Некому больше показывать, где копать. А новых инженеров сюда не шлют, боятся ещё одного нападения.

После этих слов, я осознал одну вещь. Учитывая всех этих нападения, все понесённые убытки и потери, начальник тюрьмы готов от меня избавиться любыми средствами. Вплоть до того, чтобы организовать мне побег, хотя на его месте я организовал бы несчастный случай и не усложнял себе жизнь. Всё бы ничего, но флот гарантированно ухватится за возможность выменять Пилигрим на меня – это значит, что они должны меня беречь, лелеять, пылинки с меня сдувать, а не организовывать несчастный случай. И что получается? Флот конкретно облажался, отправив меня сюда, и теперь они должны будут как-то доставать меня отсюда. Одно непонятно: если это правда, почему они вообще решили менять меня на Пилигрима?

Вот только добровольно, как в прошлый раз, отсюда не выйду. Мидланд же делает всё, чтобы я отсюда совсем не вышел. Лично я прекрасно понимал, что никому столько не заплатят, ну не стою я столько, даже на вес. Но здесь точно найдутся желающие. Те же надзиратели за такую награду не откажутся отправить меня на перерождение. Так, а что здесь Ори делает? Что он ищет в колонии? А ответ очевиден, да и он мне сам сказал. Он здесь ищет Пилигрима. Не верят на флоте, что её отсюда вытащили. Думают, что она по-прежнему здесь, спрятана где-то. Ведь её на воле никто не видел, а также никто не видел, как она покинула колонию. Нет никаких записей, никаких свидетелей. Значит, она либо у Мидланда, либо у кого-то ещё. Вернее, не верили, если начальник не врёт.

Какое-то время всё было тихо и спокойно. За исключением того, что профессор медленно, но верно умирал. Это было видно невооружённым глазом. Он почти не ходил в столовую, отказывался от еды, всё чаще оставался один в камере. Медик колонии, к которому обратился, осмотрел его и сказал, что это называется старость. Просто старость. И он ничего сделать не может. И что профессору немного осталось. Может быть, месяц, может быть, два. В зависимости от того, насколько сильна его воля к жизни. А у профессора она, похоже, совсем пропала.

Медик разрешил мне приносить ему еду из столовой. Вот только профессор практически перестал есть. Часто стал бредить во сне, вскрикивая, называя имена. Но большую часть времени просто спал. А я смотрел на него и понимал, что и я когда-нибудь стану таким же. Все становятся таким же. Время пожирает всех нас, одного за другим.

Однажды, когда я принёс ему еду, он проснулся и посмотрел на меня с какой-то странной ухмылкой, будто ему было известно что-то, что я не должен знать.

– Ешь, – предложил я ему, ставя еду на полку возле его койки.

Он отказался, заявив, что не голоден, и повернулся лицом к стене. Думал он продолжить спать, но он неожиданно вновь повернувшись, попросил меня сесть рядом, так, чтобы моя спина прикрывала его от камеры наблюдения, установленной в углу камеры. После этого он нагнулся ко мне и шёпотом попросил наклониться ещё ближе, чтобы никто не услышал его слова. Голос его был едва слышен.

Когда я выполнил его просьбу, он начал рассказывать. История, которую он мне поведал, была куда более сложной, интересной и захватывающей, чем я мог себе представить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю