Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Indigo
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
Прилетел он сюда участвовать в научной экспедиции на этой планете. Формально его группа изучала местную флору и фауну, сохранившуюся в джунглях на севере планеты, в местности, которая была объявлена закрытой для обычного посещения. На самом деле они искали нечто совершенно иное, бункер древних, руины забытой цивилизации, чьё существование было известно лишь узкому кругу прилетевших на планету учёных.
Поиски длились долго, очень долго. Месяц за месяцем они пробивались сквозь местные джунгли. Местная фауна была не всегда дружелюбна, несколько раз экспедиция подвергалась нападениям хищников. Но в итоге они нашли то, что искали столь упорно. Вход в бункер находился в подземелье под древними руинами, замаскированный так хитро, что его легко было пропустить.
Внутри бункера они обнаружили множество артефактов, предметов, чей возраст и происхождение можно было только предполагать. Всё это указывало на то, что когда-то здесь на планете существовала высокотехнологичная цивилизация.
Часть находок они спрятали прямо в джунглях неподалёку от входа в бункер, в специально оборудованном тайнике, потому что просто не могли всё вывезти. Остальное, самые ценные экземпляры, взяли с собой, упаковав в специальные контейнеры, защищённые от внешнего воздействия.
На курорте, где остановилась экспедиция для отдыха перед возвращением домой, они праздновали удачное завершение своей миссии. Гулянка длилась до поздней ночи, в ней участвовали только участники экспедиции.
А что произошло дальше, сам профессор не до конца понимал. Он вышел из помещения, где все остальные продолжали праздновать, и направился в свой номер, чтобы упаковать образцы местной флоры для отправки. Это занимало много времени, требовало аккуратности и внимания. Остальные остались веселиться. Но когда он вернулся к ним через пару часов, его застала ужасная картина. Все его коллеги были мертвы. На стенах были видны следы огня, но это был странный огонь, какие-то чёрные пятна, словно что-то прожгло материал насквозь.
Охваченный ужасом и предчувствием собственной гибели, профессор, не раздумывая, прыгнул в первый же вагон, аэроэкспресса, который отправлялся в город. Эта спонтанная попытка побега стала его спасением, как он думал.
В городе, у подножия планетарного лифта. Его обвинили в убийстве всех членов экспедиции. На его обуви нашли следы крови, и он был единственным выжившим. Улики против него казались неоспоримыми.
Профессор пытался объяснить, что был невинен, рассказал местной полиции, как всё было. Но ему не поверили. Вскоре профессор понял причину. Полицию интересовали только артефакты, которые экспедиция привезла с собой. Они спрашивали о них снова и снова их интересовали малейшие подробности. Когда профессор отказался, его начали избивать.
Потом был суд. Доказательств его вины было мало, но свидетельские показания были все не на его стороне. Очевидцы все как один утверждали, что видели его бегущим из отеля. Другие утверждали, что слышали выстрелы, а потом видели его выходящего из помещения, где все погибли. Профессор утверждал, что никогда не держал оружие. Следователи нашли в его номере оружие, спрятанное в вентиляционной шахте. Профессор клялся, что туда его подбросили.
В результате профессор оказался в колонии, осуждённый на двадцать пять лет.
Однако профессор промолчал об одном моменте и никому не рассказал об этом даже на суде. Он никому не рассказал о тех артефактах, которые остались закопаны возле бункера в джунглях, их координаты были известны только ему. Он хранил эту тайну в себе, как последнюю надежду.
И вот, спустя почти года, после его прибытия в колонию, он открыл мне эту давно хранившуюся тайну. Может быть, потому, что чувствовал приближение конца. Может быть, потому, что я не казался ему врагом. Может быть, просто потому, что ему требовалось это кому-то рассказать.
Он назвал мне координаты бункера. И потребовал, чтобы я их хорошенько запомнил. Более того, он заставил меня повторить их дважды, затем трижды, убеждаясь с каждым разом, что я всё правильно запомнил.
Той же ночью его не стало. Он ушёл тихо ночью. Утром я позвал охранников.
Охранники вызвали медика, тот констатировал смерть. После чего приехал дроид, и тот увёз его тело. Так, тихо профессор ушёл из моей жизни.
Почти всю ночь я не спал, размышляя над его словами, и обдумывал всё то, что он мне рассказал. После его рассказа многое стало на свои места, многое стало понятным. Конечно, какие-то детали не совпадали, какие-то моменты казались маловероятными, но уточнить их было уже невозможно. Картина, которая вырисовывалась перед моими глазами, была такова:
Глава 7
Профессор с экспедицией успешно вернулись и отмечали своё возвращение на курорте. Но среди них был кто-то местный, агент корпорации Мидланд. Этот агент, скорее всего, один из местных помощников экспедиции, сообщил корпорации о возвращении экспедиции и найденных ими артефактах древней цивилизации. Корпорация, услышав об этом, решила действовать незамедлительно и жёстко. Для них артефакты древних имели большую финансовую ценность.
Все участники экспедиции были систематически ликвидированы. Это было сделано быстро и хладнокровно. Они не оставили в живых ни одного разумного, кто знал об артефактах. Профессору же отвели роль козла отпущения, его представили как убийцу собственных коллег, решившего ограбить экспедицию и поспешившего скрыться с планеты вместе добычей. Полиции был нужен виновный, чтобы закрыть дело. И профессор идеально подходил на эту роль. Он был не местным, у него были мотивы, на его обуви была обнаружена кровь убитых.
Артефакты же, которые экспедиция привезла с собой, нашли и конфисковали. Именно их везла специальная колонна Мидланда – та самая, на которую совершили нападение почти на границе города. Это было дерзкое, хорошо спланированное нападение, и здесь история профессора заканчивалась, но она удивительным образом пересеклась с историей моей жизни, и эта история продолжила уносить жизни разумных. Ведь мы с наёмниками и Ори первыми прибыли на место нападения на колонну. Возможно, это было и не так, и до нас там кто-то побывал, но Мидланд решил именно так. Может, они решили, что мы там что-то увидели. Сложно было сказать, но, судя по всему, именно ими было принято решение о ликвидации парней Бари и нас вместе с ними. Хотя нас поначалу в расчёт точно не брали. Дальше, там на месте, они умышленно оставили в живых троих парней, чтобы их потом допросить. И после лечебных капсул их захватили, допросили, а потом ликвидировали. И остались только мы с Ори, но о нас Мидланд ничего не знал. Пока мы не вернулись обратно во флотский интернат. В интернате они искали не нас, а отбитые у них артефакты древних. Скорей всего, они вышли как-то на компанию Манира, участвовавших в нападении на колонну с ценностями. И здесь появляемся мы с Ори. Что было дальше мне уже было понятно. До Манира и компании они не сумели добраться. Однако Мидланд решил, что раз мы с одного интерната, значит, вместе с ними участвовали в нападении. Они всячески пытались купить или достать меня с Ори, но у них ничего не вышло. Но допросить ту же мою бывшую подругу по интернату, было совсем несложно, стоило её немного припугнуть работой, которой она очень дорожила, и она наверняка выложила им всё, что знала о Минире, о нас с Ори и о руководстве флотского интерната. Кстати, скорей всего, именно после допроса в полиции, она решила быстро выйти замуж и ретироваться с планеты, но это было только моё предположение.
В нападении на колонну Мидланда тоже не обошлось без утечки информации. Те, кто напал, точно знали, что везут и в каких именно грузовиках. Они знали маршрут, время, количество охраны. Судя по всему, информация попала к ним в самый последний момент. Об этом говорило то, что нападение произошло в непосредственной близости от города и у них не было времени для длительной подготовки. К тому же нападавшие взяли с собой группу подростков, которых сумели быстро собрать или столь же быстро избавиться от них в случае необходимости.
Дальше события развивались предсказуемо. Корпорация «Мидланд» совсем не ожидала такого сюрприза, а, может, просто не хотела привлекать к конвою лишнего внимания, боясь расследования, охрана у конвоя была так себе. В результате они потеряли дорогостоящий и ценный груз. Груз, ради которого они убили столько разумных. Это был для них ощутимый удар и потеря лица.
Во время нападения один молодой идиот по имени Манир решил подставить меня, участвуя в нападении на караван. Но на деле он подставил весь флотский интернат и всех, кто там жил. Ардар и Тея, узнав о том, что я замешан в краже артефактов, решили, что если они дадут показания против меня и против Ори, то уладят все свои проблемы с корпорацией. Они наивно полагали, что смогут договориться с Мидландом. Но на самом деле корпорации была нужна информация не столько о самом нападении, сколько о том, куда потом делись артефакты. Этого они не могли знать. Маловероятно, что Манир и его компания поделились бы с ними такой информацией, скорее всего, они что-то выдумали, рассказали какую-то историю, которая показалась Ардару правдоподобной. В конце концов, «Мидланд» пригласил Ардара и Тею в гости, под предлогом переговоров и улаживания конфликта. Они наивно пришли, а там их ждал допрос с особой жёсткостью. Их пытали, требуя информацию, которую они не могли предоставить, а потом просто расстреляли на какой-то остановке.
С Маниром и его компанией история развивалась похожим образом. После того как Манир решил подставить меня, полиция, естественно, проверила всех в интернате и вышла на него. Вероятно, тот же информатор в полиции, который слил им информацию о караване, предупредил главных у Манира, что их раскрыли и теперь их ищет полиция. После чего Манира и компанию прикопали в песках. Таким образом, они прикрыли следы, не позволив полиции выйти на остальных участников нападения и не требовалось делить награбленное ни с кем из засветившихся подростков.
Вот почему Мидланд не забывает обо мне. Они по-прежнему охотятся за артефактами, вот почему они меня подселили в камеру именно к профессору. Это была хорошо спланированная операция. Ведь меня в эту камеру поселил старший надзиратель Ориго, и летели мы вместе с профессором наверняка не просто так. Ориго сам признал на допросе, что работает на корпорацию, работает за деньги. Они явно рассчитывали, что мы с профессором обменяемся информацией об артефактах. Они надеялись, что я расскажу профессору о нападении, о том, куда спрятали груз. А в ответ они надеялись, что он расскажет мне о бункере. А потом они смогли бы использовать эту информацию. Но судьба распорядилась иначе, имперская закупочная компания выкупила меня отсюда. И тогда Мидланд решил перехватить меня у них и организовал нападение, и здесь тоже, похоже, не обошлось без Ориго, наверняка именно он сообщил им, о том, когда меня забрали отсюда и на чём везут.
Прошло несколько дней. В один вечер, когда я лежал на койке и смотрел на потолок, охранник пришёл в камеру вместе с новым заключённым. Это был молодой парень с выбритой головой и множеством шрамов, проходящих по обеим рукам, явные следы порезов. Представился он как Кевин, сказал, что сидит за мелкое мошенничество, что был причастен к краже в одном из магазинов города.
Он много говорил, рассказывал забавные истории о своей жизни и настойчиво пытался со мной подружиться. Но что-то меня в его поведении настораживало. Его улыбка казалась фальшивой, его интерес ко мне – слишком явным. Я видел в его глазах интеллект, хладнокровие и расчёт.
Вечером, когда мы остались одни, Кевин произнёс с наигранной небрежностью, облокотившись на полку:
– Слышал, ты тот самый Варгос. За которого миллион кредов предлагают.
– Слышал правильно, – ответил я ему тоном, не терпящим продолжения разговора.
– А не боишься? Тут многие готовы на всё ради таких денег.
– А ты решил рискнуть? – холодно спросил в ответ, бросая ему вызов.
Кевин усмехнулся, но его улыбка выглядела фальшивой, наигранной:
– Знаешь, а может быть, стоило бы подумать о побеге? У меня есть кое-какие связи снаружи. Я знаю разумных, которые помогли бы. За определённую цену, конечно.
– Мне и здесь нравится, – резко оборвал его. – Здесь я в безопасности и не мешай мне спать.
Но сна не было. Координаты, которые назвал мне умирающий профессор, крутились в голове, как назойливая мелодия, которую невозможно забыть. Бункер древних. Артефакты. Мне хватало своих проблем и ошибок, и чужие тайны не должны были меня волновать. Не просил я эту информацию. Она упала на меня как проклятие, но я понимал, что я сам того не желая, уже увяз во всём этом по самые уши.
Однако в тот же вечер мне сообщили через охранника, что завтра у меня назначена встреча с адвокатом – по видеосвязи. Мэй. Я всегда был рад услышать о встречах с ней. Она была грамотной, принципиальной и не поддавалась давлению со стороны корпорации.
На следующее утро надзиратель забрал меня из камеры и привёл в зал видеоконференций. Это был довольно просторный зал с множеством открытых кабинок, отделённых друг от друга полупрозрачными перегородками, в которые было трудно, но всё же можно подслушать разговор соседа. В кабинках уже сидела десятка два заключённых, каждый разговаривал со своим юристом, родственником или психологом. Меня провели в свободную кабинку в углу и усадили перед экраном. Я нажал на кнопку включения, и экран мигнул.
Несколько секунд и на мониторе появилось лицо Мэй. Она сидела у себя в офисе. Она выглядела усталой, но улыбнулась, когда увидела меня.
– Привет, Мэй, – поздоровался, стараясь звучать более весело, чем я себя чувствовал. – Давно не виделись. Что случилось? Только не говори, что соскучилась по мне, не поверю.
Мэй улыбнулась, и мне показалось, что эта улыбка была немного грустной.
– Нет, Отпуск. Ты, как всегда, остроумен. Я с тобой хотела обсудить условия твоего смягчения наказания и возможное сокращение срока. Могут быть хорошие новости.
Хорошие новости? Здесь, в колонии? Это звучало как-то подозрительно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Мэй, ты шутишь? Полиция против меня готовит три новых дела. Ни о каком сокращении наказания речи быть не может. Мне это хорошо, известно.
Мэй нахмурилась, её выражение лица изменилось. Она наклонилась ближе к камере:
– Откуда ты знаешь про три дела против тебя? – спросила она. – Кто тебе об этом сказал?
– Начальник колонии.
– А откуда он узнал такую информацию? – продолжила допрашивать Мэй нахмуриваясь. Её голос напряжённее. – Слушай, это важно. Обычно подобные данные, полиция не разглашает. Такая информация передаётся между корпорациями только в исключительных случаях.
– Боюсь, я этого не знаю. Он не отчитывается передо мной. Может, у них там какие-то договорённости.
Она задумчиво посмотрела на меня.
– О чём ты думаешь? – спросил я осторожно.
– О том, что кто-то очень заинтересован в том, чтобы ты знал об этих делах. Может быть, чтобы ты отчаялся и перестал бороться. Или чтобы ты совершил какую-то глупость, за которую они могли бы тебя наказать. Или чтобы ты совершил побег.
– Что ты предлагаешь?
– Для начала я проведу собственное расследование этих дел. Посмотрю, что там на самом деле. Я знаю разумных в полиции и смогу разузнать. Постараюсь выяснить, откуда начальник колонии получил такую информацию и почему он ею поделился с тобой.
Охранник постучал по стеклу окошка кабинки. Время встречи истекало.
Мэй сказала торопливо, наклонившись совсем близко к камере:
– Отпуск, помни: даже если всё плохо, даже если мир рушится, это не означает, что всё потеряно. Я не собираюсь тебя бросать. Ни при каких обстоятельствах. Я буду бороться за тебя до конца.
– Спасибо, Мэй, – смог произнести только это, хотел сказать ей немного больше, но время закончилось.
Охранник открыл дверь и жестом указал на выход.
– Время вышло. Пошли.
Встал и вышел, направляясь обратно в камеру. Но мысли мои были о другом.
Похоже, Мэй появилась не просто так. Похоже, флот готовится вытаскивать меня отсюда. Ори, видимо, донёс им, что я отказался от побега, что я согласился сидеть спокойно и ждать. Это означает, что информация об обмене меня на Пилигрима достоверна, и начальник колонии не врал. Это означает также, что у Ори есть связь с флотом.
Но я по-прежнему не понимал главного: почему именно обмен на меня? Почему флот хочет меня вытаскивать? Ведь получалось, что капсулу с ядом в меня ввёл не Мидланд. Мидланд хочет меня получить живым, мне сейчас было понятно почему. И даже обещанная сумма в один миллион была заявлена не просто так. Они хотели меня напугать и спровоцировать на побег. Кое, что начальник колонии всё-таки скрыл от меня, показывая мне объявление. Скрыл, что Мидланд предлагает миллион исключительно за живого меня. Ведь труп допросить не получиться. Хотя кто сказал, что Мидланд не мог вести мне капсулу. Я, к примеру, знал одного разумного в полиции, который с удовольствием бы это сделал, наплевав на приказы руководства корпорации.
Наверное, если бы я не был столь задумчив, сразу бы заметил его. В коридорах колонии хватало разных дроидов – конвойных, технических, грузовых, транспортных, но абордажный дроид здесь был явно не к месту. Эти машины стоили много кредов и использовались исключительно в военных целях.
Я шёл по коридору, размышляя о своей судьбе и своих дальнейших действиях, когда услышал жужжание его приводов. Но было слишком поздно. Как только он открыл огонь, я мгновенно пришёл в себя. Миллион кредитов за мою голову, вот он мотив… Надзиратель, не меньше меня поражённый неожиданной атакой, быстро ответил огнём ручного бластера. Но я понимал, что против абордажного дроида он совершенно бессилен. Бросил беглый взгляд назад, сзади простирался прямой коридор без единого укрытия. Единственный разумный выход, как мне показалось, это спрятаться за спину надзирателя и надеяться, что броня надзирателя выдержит удар.
Плазменные заряды засвистели над головой, оставляя обугленные борозды на стенах коридора. Табельный бластер надзирателя совсем не повреждал броню боевой машины, оставляя лишь размытые следы на поверхности. Машина методично приближалась. Каждый её движение вперёд, громко гудел по полу, приближая неминуемую смерть.
– Слушай, – обратился я к тяжело раненному надзирателю, уже получившему несколько плазменных зарядов и если бы не я уже упавшему давно на пол, – сможешь поднять тревогу? Может быть, кто-то услышит и придёт на помощь?
– Уже поднял! – он едва дышал, кровь текла из нескольких ран на его теле. – Но подкрепление нескоро придёт… Они в другой части комплекса…
– Тогда надо просто держаться и выживать.
– Спасайся сам, если сможешь…
Больше он ничего не смог сказать. Окончательно потерял сознание и выронил бластер на холодный металлический пол коридора. Сам я давно осматривался в поиске укрытия. Коридор, что спереди, что сзади был длинным и совершенно прямым, боковых ходов и дверей не было. Единственное укрытие, несколько закрытых металлических ящиков с принадлежностями для уборки и технического обслуживания, но они явно не выдержат прямое попадание плазменного заряда. Потолочных турелей здесь, как назло, не просматривалось.
Снял с себя куртку арестанта, что было категорически запрещено делать в колонии, и швырнул её в сторону, как живую добычу. Дроид мгновенно среагировал на движение, развернув своё оружие в ту сторону. Но абордажные машины не зря считались самыми совершенными боевыми системами. У него хватило электронных мозгов и сенсоров отследить мой манёвр и понять обман. В ответ плазменный заряд прошёл в нескольких сантиметрах от моего плеча, расплавив часть металлической стены сбоку от меня.
При этом дроид продолжал своё неуклонное наступление вперёд. Метров десять оставалось всего, и его тяжёлое вооружение превратит нас обоих в пепел. Надо было действовать немедленно, иначе смерть была неизбежна. Я начал лихорадочно думать, как мне выжить.
Заметил вентиляционную решётку высоко в потолке прямо над дроидом. Подобрал упавший бластер надзирателя, быстро прицелился в левый оптический сенсор машины и выстрелил. Удивительно, но попал с первой попытки, оптический сенсор не повредился, но на нём осталось чёрное пятно. Машина на мгновение замерла, перекалибруя свои системы наведения и переключаясь на остальные сенсоры.
Этой драгоценной секунды хватило. Оставив тело охранника, которым прикрывался как щитом. Перехватив бластер зубами, других вариантов не оставалось, подпрыгнул как можно выше, ухватился обеими руками за металлические трубы и кабели под потолком и с силой ударил ногой по вентиляционной решётке. Тяжёлая металлическая конструкция грохотом обрушилась вниз. Подтянул ноги и забросил своё тело в открытое отверстие вентиляции.
В этот самый последний момент мне сильно обожгло плечо. Но сейчас мне было не до этого. Вентиляция никуда не шла, она была смонтирована вдоль коридора. Понял, что это мне не сильно поможет. Дроид, если, конечно, сумеет понять, где я, очень быстро превратит эту тонкую вентиляционную трубу в дуршлаг вместе со мной. Поэтому вместо того, что ползти по трубе я выбрал другой путь и начал методично и, не торопясь расстреливать все сенсоры дроида, тот как раз уже подъехал к охраннику и сейчас явно искал меня. Мне повезло, что коридор в этом месте был узким, а угол подъёма пушек у дроида невысоким. Он начал сдавать назад, чтобы увеличить угол обстрела, но быстро упёрся в стену коридора и, видимо, угла подъёма орудий ему не хватало. Мне сложно было сказать точно, но огонь он по мне не открывал.
Подкрепление появилось неожиданно, в виде трёх надзирателей, вооружённых тяжёлым оружием. Увидев абордажного дроида, они остановились как вкопанные, явно не понимая, что здесь произошло. Потом один из них подошёл и отключил боевую машину с помощью специального устройства. Дроид замер, став просто грудой металла. Что здесь произошло? Кто устроил эту бойню? – спросил старший надзиратель, озираясь вокруг в поисках кого-нибудь живого.
– Кто-то решил поохотиться на меня очень серьёзно, – ответил ему, с большим трудом выбираясь из вентиляции и повиснув на одной руке. – Хорошо, что вы вовремя пришли и помогли справиться с машиной.
– Откуда взялся этот дроид? Кто его сюда привёз? – спросил старший надзиратель, заглядывая в коридор.
– Этим вопросом пускай начальник разбирается, а мне не платят за расследования. Я просто заключённый, пытающийся выжить.
В медблоке тщательно обработали моё ранение от плазменного заряда. Доктор долго осматривал обожжённую кожу, намазал на плечо что-то вонючее, заклеил и сказал, что ничего серьёзного. Хотя плечо болело очень прилично и каждый шаг отдавался болью в плече.




























