Текст книги "Третий. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Indigo
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Третий. Том 7
Глава 1
После чего сам покинул помещение. В это время что-то тёмное и первобытно злое внезапно обуяло меня, не постепенно нарастая, а сразу захватило меня всего целиком, как чёрная лава, вскипевшая в недрах моей души и хлынувшая наружу без предупреждения. Ярость затопила разум горячей волной, в висках застучал бешеный пульс. Я совсем недавно рисковал своей шкурой, вытаскивая их из-под огня дронов, и за это они со мной вот так! Эта мысль вытеснила все другие в моей голове, а мир вокруг сузился до двух фигур в форме местной флотской СБ. Если их я раньше просто недолюбливал, то сейчас откровенно ненавидел. Серо-синий пластик их нагрудников, довольные лица с выражением уверенности приближались ко мне. Они привыкли, что им подчиняются. Они попытались застегнуть на моих запястьях наручники, дешёвые, с магнитным замком, которые тихо щёлкнули. Этот щелчок и стал для меня спусковым крючком.
Действовал я как туго сжатая и внезапно разжавшаяся пружина. Не думая. Не взвешивая. С максимальной жестокостью, на которую был только способен, а я был способен очень на многое…
Мои движения стали быстрыми и точными, словно все инстинкты самосохранения разом отключились, а на пределе возможностей заработали звериные инстинкты. Тело само знало, что делать и куда бить, с каким усилием, под каким углом. Они ещё пытались оказать сопротивление, выкрикивая что-то невразумительное и размахивая дубинками, но это стало роковой ошибкой с их стороны. Профессионалы так не кричат. Профессионалы молчат и действуют. Эти же орали, а значит, паниковали, и значит, проиграли. Сломанные рёбра, рука и нога сопровождали их истошные крики. Они заметались по тесному помещению, как две испуганные и загнанные крысы.
Из кабинета я вышел уже без них.
Их я буквально раскидал в разные стороны, как две поломанные тряпичные куклы. Один из них приложился головой о металлический стол, опрокинув на пол кружку с остывшим напитком Марика, и больше не поднялся. Второй отправился в полёт, встретился головой со стеной и стёк по ней, оставляя на ней влажный след.
У первого я прихватил шоковую резиновую дубинку, она приятно легла в руку. У меня возникло сильное желание поговорить кое с кем по душам, но, выйдя в коридор, я не обнаружил там Марика. Я вообще никого там не встретил и был этим очень разочарован. Вариантов, куда он отправится, к сожалению, было несколько. Коридор шёл и направо, и налево и имел несколько ответвлений. Решив, что потом с ним поквитаюсь, а сейчас надо выбираться отсюда, я направился в сторону лифта, находящегося в конце длинного коридора.
Дроида я не заметил. Именно в этом заключалась моя ошибка.
Он стоял неподвижно у стены, в этом месте лампы освещения не работали, и на полу находилось пятно темноты. Видимо, это место было выбрано не случайно. Да и не знал я, что это за дроид. Его металлический корпус отливал матовым цветом, похоже, специально обработанным так, чтобы не давать бликов. Таких дроидов я раньше не встречал. Это не был стандартный охранный дроид, а было что-то новое, незнакомое, зловещее. Он был как незнакомый затаившийся хищник, который уже прыгнул тебе на спину, но ты ещё не знаешь об этом. Он стоял и ждал меня. Когда я приближусь.
Потом наступило ощущение, будто невидимая электрическая волна прошла сквозь моё тело от макушки до пяток, каждый нерв пронзила острая боль, а мышцы вначале скрутил болевой спазм, а потом они мгновенно ослабли, как будто кто-то разом перерезал все сухожилия. Пошатываясь и теряя координацию, с трудом сделал два неуверенных шага дальше, а потом рухнул на металлический пол. Уже на полу, я видел, как появились сотрудники службы безопасности флота. Дубинка у меня выскользнула из разжавшихся пальцев и откатилась куда-то в темноту.
А потом пришла темнота.
Пришёл я в себя оттого, что голова раскалывалась от нестерпимой боли, пульсирующей, словно кто-то, не торопясь, бил по черепу тяжёлым молотом с точностью метронома. Каждый удар отдавался в висках болью, словно после тяжёлого похмелья.
Медленно открыл отяжелевшие веки. Тусклый свет одинокой лампочки ударил по глазам, и я невольно зажмурился. Подождал. Снова открыл. Осмотрелся.
Камера службы безопасности флота. Знакомая мне до последней царапины на стенах. Здесь я даже вмятины на стенах хорошо помнил. За время моего отсутствия здесь, появилось много нового. Кто-то ставил чёрточки, ведя счёт дней, проведённых здесь, кто-то просто молотил кулаками по двери, кто-то оставил на металле длинный след от чего-то острого. В углу темнело пятно засохшее, почти чёрное, замытое, но не до конца. Мне не хотелось думать, о том, что это такое.
На этот раз они постарались. Попробовал поднять руку, но сразу понял, что был надёжно пристёгнут наручником к толстой водопроводной трубе, которая проходила сверху вниз и периодически издавала зловещие булькающие звуки.
Каждый раз, как я попадаю на эту проклятую станцию, подумал я, трогая свободной рукой ссадину на виске, – каждый раз оказываюсь именно здесь. Это уже какая-то нездоровая традиция.
С огромным трудом поднялся на подкашивающиеся ноги, цепь у наручника натянулась, труба отозвалась глухим бульканьем. Пошатываясь от слабости, я дотянулся свободной рукой до ржавого умывальника в углу. Открыл скрипучий кран. Он сопротивлялся, как будто его не крутили годами, и сунул голову под тонкую, но ледяную струйку воды. Холод приятно обжёг затылок, лицо и шею, прогнал часть тумана из головы. Немного полегчало. Хотя голова по-прежнему раскалывалась, и в ушах стоял противный звон, но, по крайней мере, я начал медленно приходить в себя.
В затуманенном сознании всплывали обрывки того, что происходило после того, как меня вырубили. Как меня заковали в кандалы, а потом бесцеремонно тащили по коридорам. Злобные, довольные голоса охранников, обсуждавших мою судьбу с той жестокостью, которая бывает только у разумных, давно привыкших к тому, что перед ними не разумный, а проблема, требующая решения. Вспомнилась боль от их «заботливых» пинков методичных, бьющих именно туда, где больнее всего.
Злость моя не прошла. Она только спрессовалась в нечто холодное и тяжёлое, кипела в груди, как расплавленный металл под коркой застывшего шлака. Каждая мысль о том, что меня обманули, использовали и кинули, только подливала масла в огонь.
Мне обещали заплатить. Не заплатили ни креда.
Мы с Ори сильно рисковали, вытаскивая этих троих сбшников из-под носа у полицейского спецназа. Можно было просто бросить их как кость Мидланду. Было бы проще. Было бы умнее. Но мы ради них рисковали своими жизнями. Вытащили. А получили, что в итоге? Камеру и обвинения в предательстве.
Жаль, никто не приходил. Я бы точно оторвался.
Дни тянулись в этой серой ржавой коробке, один похожий на другой. Единственным, кого я видел всё это время, был одинокий дроид. Примитивная железяка на колёсиках, которая приезжала дважды в день и привозила воду и сухие пайки. Молчаливый, тупой, с мигающими красными индикаторами. Я даже попытался с ним поговорить от скуки, задавал ему вопросы, пробовал разные формы обращения. В ответ получал только механическое жужжание приводов и равнодушное мигание индикаторов. Ничего личного. Просто машина.
Чтобы я хоть раз ещё связался с флотом, – думал я, глядя в потолок и считая там царапины, – да никогда. Пусть подавятся своими подозрениями и паранойей. Пусть сами разбираются со своими проблемами.
Интересно, где Ори. Его тоже арестовали? Или сумел отвертеться? На Ори я почему-то не злился. Он свою часть работы сделал честно. Просто я хотел знать, что с ним.
Дни складывались в недели. Я постепенно пришёл в себя. Отжимался, приседал, качал пресс, требовалось держать себя в форме, потому что форма – это было то немногое, что у меня здесь не мог забрать никто.
Считал царапины на стенах. Вспоминал события последних месяцев, раскладывал их, как карты, пытаясь найти момент, где всё пошло не так. Планировал, что сделаю с теми, кто меня сюда засунул, когда выберусь.
А я выберусь. Я всегда выбирался.
Марик появился у моей камеры, когда я уже немного успокоился и выпустил пар. Израсходовал часть злости, выжал её из мышц долгими сериями отжиманий. Видимо, он специально ждал этого момента. Хитрый провокатор. Ведь я сейчас прекрасно понимал, что он тогда меня специально спровоцировал. Даже свет вырубил в коридоре и дроида заранее установил туда.
В камеру он заходить не стал, остался на пороге, прекрасно понимая, что, даже если захочу, не смогу его там достать. Охранники его сопровождения демонстративно остались в коридоре, видимо, это тоже было оговорено заранее.
Марик ничего не делал случайно. Это я уже понял.
Он приоткрыл дверь камеры, но не вошёл. Смотрел из двери явно оценивающе, как осматривают опасный механизм, не зная, работоспособен он или нет.
– Ну что, успокоился? – наконец он решил начать разговор.
– Успокоился, – зло ответил ему, не вставая с койки. – Теперь буду спокойно сидеть и думать о том, как я вам всем отомщу.
Краем глаза я видел, как один из охранников в коридоре напрягся и переложил руку на непустую кобуру. Молодой. Нервный. Марик этот жест тоже, судя по всему, заметил, но не отреагировал на него.
– Клим, не горячись. Мы не враги.
– Да ну? А кто мы тогда? Друзья? Разве друзья обещают оплату и не платят? Друзья кидают в камеру без объяснений?
Марик выдержал мой взгляд. Не отвёл глаз.
– Ситуация была сложная…
– Ситуация была простая! – перебил я его. – Вы меня использовали, а теперь списываете как отработанный материал. Стандартная схема. Я её видел столько раз, что уже наизусть знаю все стадии.
Марик тяжело вздохнул.
– Проверка показала, что ты чист. Никакого специального программирования, никакого гипноза. Ты действовал по собственной воле.
– Да неужели? – я только зло усмехнулся. – И сколько времени вам потребовалось, чтобы выяснить это очевидное обстоятельство?
– Две недели.
– Две недели я торчу в этой камере, пока вы проверяете вещи, которые любому нормальному аналитику были бы ясны за сутки!
– Но жучок с записями…
– А что жучок? Мидланд мог записать на него что угодно. Подсунуть вам, прекрасно понимая, что вы его найдёте. Элементарная дезинформация. Это в детских учебниках написано. Любой это понимает, кроме вас, очевидно.
Марик помолчал. Смотрел на меня, не с обидой, а с тем выражением, которое бывает, когда что-то неприятное, но правдивое попадает точно в цель.
– Возможно, ты прав, – наконец признал он. – Возможно, мы перестраховались.
– Возможно? Вы не перестраховались. Вы просто поступили, как все эти грёбаные корпораты. Использовали и выбросили. Разница только в том, что вы делаете это именем Империи, что делает вас примерно в тысячу раз отвратительнее.
– Клим… – начал он примирительно.
– Хватит! Мы закончили! Никаких больше заданий, никакого сотрудничества. Выпускайте, и я исчезну. Навсегда.
– А деньги?
– Какие деньги? Те, что вы мне не заплатили?
– Мы готовы заплатить. За все операции. Плюс компенсация за… недоразумение.
– Недоразумение? – я посмотрел на него с искренним изумлением, которое через секунду переросло в злой смех. – Две недели в камере и дроидом вместо собеседника вы называете недоразумением?
– Клим, будь разумным. У нас есть ещё дела…
– Разумным! – я встал резко, и наручник на запястье звякнул, натянувшись до предела. – Нет у нас никаких дел. Все дела закончились. Флот, корпорации, все вместе, вы все одни продажные твари, которые используют разумных и называют это долгом или необходимостью. Я наелся этого по самые уши.
Марик зашёл в камеру. Прикрыл дверь за собой. Без охраны, без оружия, в закрытой камере с разумным, у которого были очень весомые причины сломать ему что-нибудь, но близко не подходил. Чем удивил меня. Впрочем, я по-прежнему не мог до него дотянуться. Перед этим визитом я специально проверил и для себя обозначил границу, куда могу дотянуться одной рукой.
– Тогда что будешь делать?
– Первым же рейсом улетаю отсюда. Где, кстати, Ори?
– На задании.
– Чёрт с ним, сам найдётся. Немаленький.
– Он работает на флот, – ответил Марик. – Так что вряд ли скоро освободится.
В ответ я пожал плечами.
– Не мои проблемы. Сам подписался работать на вас.
– Послушай меня сейчас внимательно, – произнёс Марик, и что-то в его голосе изменилось. – Начнём с того, что ты должен сейчас находиться не здесь, а в колонии.
– А я не просил меня оттуда вытаскивать.
– И ты понимаешь, что, отказываясь работать на нас, ты автоматически туда возвращаешься.
– Меня выкупал оттуда и забирал не флот, – сказал спокойно в ответ. – Так что юридически я к вам никакого отношения не имею. И колония меня совсем не пугает, я там уже был.
Марик посмотрел на меня с выражением, которое трудно было выразить. Что-то среднее между уважением и сожалением.
– Ладно. Тогда рассмотрим другой аспект. Ты напал и покалечил двух офицеров СБ. Серьёзно покалечил.
– Они не имели права меня задерживать, – ответил я, глядя ему в глаза. – Я не служу на флоте. Не предпринимал никаких шагов против флота. Они первые применили силу, надевая наручники без законных оснований. За что и поплатились. Любой независимый суд подтвердит это.
Марик помолчал, достаточно долго, чтобы я понял, этот аргумент он уже рассматривал и знает, что я прав.
– Допустим. Но есть ещё один момент. Тот, о котором мы уже говорили раньше.
– Не понимаю, о чём ты.
– О Пилигриме.
Несколько секунд я смотрел на него молча. Пока что-то неприятное не зашевелилось где-то внутри меня. Это был не страх, это было предчувствие. Как тогда, когда чувствуешь запах дыма раньше, чем видишь огонь.
– Опять эта сука, пытавшаяся меня, подставить. Уже дважды, но пускай живёт. Мне на неё плевать. Я улетаю отсюда и забываю о ней навсегда.
– Вот здесь, – произнёс Марик, – Всё совсем непросто.
– А по-моему, всё как раз просто. Я улетаю отсюда, и вопрос навсегда закрыт.
– Нет, так не получается. – он встретился со мной взглядом, и в нём прочитал в нём нечто такое, что заставило меня невольно напрячься. – Есть проблема. Серьёзная проблема. И касается она лично тебя.
– Лично для меня? – я удивлённо посмотрел на него. – Что ещё за проблема?
– Дело в том, что Пилигрим – дочь высокопоставленного офицера контрразведки. Да и сама она там работает. Получила от отца несколько простых заданий – проверочных. Стандартная практика для первой самостоятельной практики. И на первом же задании провалилась и попалась.
Я сразу понял, куда он клонит, ещё до того, как он закончил свою витиеватую фразу.
– И угадай, кого именно её отец считает виновным в этом провале?
– Явно не собственную дочь, – в тон ответил ему.
– Именно. Тебя, конечно.
В трубе, к которой я был пристёгнут, забулькало, как будто труба среагировала вместо меня на его слова. Наверно я должен был испугаться, но я даже и не думал бояться. Почему-то мне было всё равно.
– Мне плевать, – сказал я, и в собственном голосе почувствовал спокойствие. – На тебя плевать, на него и на всю вашу контрразведку. Это их проблемы. Я в них не участвую.
Марик смотрел на меня так, будто уже знал, что я скажу ему именно это, и именно поэтому решил продолжить:
– Дело в том, – он понизил голос, – что отец Пилигрима подал официальный рапорт. Не жалобу, а рапорт, с требованием найти и наказать виновного в провале операции его дочери. А связей у него достаточно, чтобы этот рапорт без ответа не остался.
– И что, теперь вы сдадите меня контрразведке, чтобы остаться в стороне?
– Нет. Мы тебя прикроем. Но кое-что придётся сделать взамен.
– Ну конечно, – усмехнулся я. – Всегда есть это ваше «взамен».
– Простое задание. Последнее.
– Я уже слышал эту фразу. От тебя же. Две недели назад.
Глава 2
– Мне несложно повторить. Так вот, если ты сейчас исчезнешь, этим ты признаёшь свою вину. И он начнёт на тебя охоту. А поверь мне, от его охотников тебе не скрыться нигде, ни на этой планете, ни за её пределами. У него длинные руки, парень.
Марек говорил негромко, почти без интонации, как говорят разумные, которые давно привыкли к тому, что их слова имеют вес. На лице его не было ни злости, ни сочувствия. Только холодная практичность разумного, выкладывающего свои козыри на стол. Вот только на меня его слова не произвели ни малейшего впечатления от слова совсем, и я ответил ему:
– А зачем ей, как офицеру контрразведки, понадобилось вмешиваться в войну корпораций? – спросил то что думал, не отводя взгляда от его лица. – И зачем ему отправлять её сюда с таким заданием?
– Это часть её работы. Я тебе уже говорил, что наши структуры работают совместно, – произнёс Марек, слегка пожав плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
– А, по-моему, ты мне всё врёшь. Никакая она не контрразведчица. Контрразведка занимается совсем другими делами – они ловят шпионов других империй, а не участвуют в войнах корпораций. Это не их уровень. Не их поле деятельности.
– У них есть разные подразделения, – невозмутимо ответил Марек.
Я смотрел на него и думал, а ведь он не нервничает. Ни капли. Смотрит на меня как каменный истукан и говорит как по учебнику. Либо хорошо обучен, либо уже знает мои ответы. Скорее второе. Меня просчитали. А это значит уже принято решение по мне. Вот только он ли это решение принял?
– Да мне плевать на их подразделения, – сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Злость поднималась откуда-то снизу. – Эта сука меня пыталась подставить и подставить дважды. И плевать мне на её, и на её папашу. Пускай оба сдохнут. Я буду только рад.
На секунду в глазах Марека что-то мелькнуло. Скорее это было похоже на лёгкое сожаление.
– Зря ты так, Клим. Зря.
– Давай мои деньги, и я ухожу отсюда навсегда.
Марек долго смотрел на меня секунду, может, две. Потом тихо произнёс:
– Ладно.
Он открыл дверь камеры и вышел в коридор. А в коридоре стоял, всё тот же, уже знакомый мне дроид. Я сразу узнал его матовый корпус, закруглённые суставы манипуляторов. Стоял, как и в первый раз, совершенно неподвижно. Я не успел ничего сделать, да и, даже если захотел бы, не успел сделать ничего.
В то же мгновение я почувствовал, как мне становится плохо. Колени подогнулись сами. Пол камеры, всё, что осталось у меня в памяти.
Проснулся я от того, что меня мотало. Не качало, а именно мотало, то влево, то вниз, и каждый рывок отзывался в голове тупым, болезненным ударом. Я был стянут кандалами по рукам и ногам и пристёгнут, а в вот голова болталась туда-сюда, как у болванчика, и казалось, что ещё немного и она просто открутится и укатится куда-нибудь в угол.
С трудом разлепив глаза, я увидел серый потолок с облупившейся краской и несколько рядов сидений, прикреплённых к бортам транспортного куба. Иллюминаторов не было. Но тусклый свет, от ламп аварийного режима присутствовал. Мотало нас всех прилично, а это значило, что мы летим и летим не особенно гладко.
Куда это меня занесло? – было моей первой мыслью.
Голова совсем отказывалась работать. Ей сейчас можно было гвозди заколачивать. Я поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.
Со мной летел десяток разумных, все в оранжевых комбинезонах заключённых. Большинство молчали. Один спал, уронив голову на грудь, или скорее делал вид, что спал. По моему мнению, когда нас так мотало, спать было невозможно. Двое тихо переговаривались у дальней стены. Кто-то из них покосился на меня с любопытством и тут же отвернулся.
Оранжевый комбинезон. На мне тоже был оранжевый комбинезон.
Понятно.
Практически сразу до меня дошло, где я нахожусь и куда мы летим. Флот со мной поступил так, как я, в общем-то, и ожидал. Откровенно говоря, меня совсем не удивив. Проблема заключалась в другом.
Я помнил разговор с Мареком. Помнил его лицо, помнил серые стены камеры, помнил дроида в коридоре. Но по совершенно непонятной причине я не помнил ни своего имени, ни фамилии. Не помнил, как оказался в той летающей штуке. Не помнил, ни кто я такой, ни откуда родом. Целые куски памяти у меня исчезли, как будто кто-то прошёлся по памяти лазером и стер множество воспоминаний.
Я помнил Ори. Помнил его лицо, помнил его голос. Но не мог вспомнить, где и как с ним познакомился.
Это было странное и неприятное ощущение. Черты узнаёшь, а целая картинка не складывалась.
– Как я здесь оказался? – спросил у соседа – невысокого худого разумного лет сорока, с приличным шрамом через всё правое ухо.
Тот покосился на меня с выражением высокомерия на лице, как будто я его отвлёк его от каких-то важных мыслей.
– Тебя двое легавых принесли самым последним, – сказал он. – Усадили в это кресло и пристегнули. А ты что, сам ничего не помнишь?
– Нет.
Сосед оглядел меня с ног до головы, без особого сочувствия, скорее с профессиональным интересом.
– Знатно они тебя отделали, раз ты ничего не помнишь.
Попробовал пошевелить руками, но ничего не вышло. Мало того что на мне были кандалы, так ещё запястья были стянуты толстыми пластиковыми стяжками, соединёнными цепочкой с кольцом на кресле. Ноги точно так же. У меня болел левый бок, при каждом вздохе. Болела левая рука, от локтя до плеча. Я потрогал собственную физиономию связанными руками, насколько позволяла длина цепочки, она по ощущениям тоже опухла. Скула, нос, губа, похоже, тоже были разбиты. Странно, что совсем не убили, подумалось мне. Хотя, наверное, живой я стою дороже.
Откуда-то сбоку сильно дуло в затылок. Повернул голову и посмотрел, откуда так дует, оказалось над рядом кресел, немного выше уровня плеч, находилась зарешеченное окно. Стекло в нём отсутствовало, ветер задувал именно оттуда, сквозь решётку. Через окно была видна темнеющая полоса горизонта, медленно меняющая цвет с серого на тёмный.
Над окном во всю стену красовалась большая выцветшая надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГАРМОНИЮ».
С возвращением, – сказал я сам себе.
Под этой надписью стена куба была прошита очередью, стреляли из чего-то плазменного и скорострельного. Это было хорошо видно по характерному размеру пробоин. Несколько пробитий пришлось немного ниже окна. Дальше находилась ещё одно место многочисленных попаданий. Кто-то не так давно стрелял по этому борту с близкого расстояния.
Посмотрел на оплавленный металл и почувствовал что-то знакомое, это было не воспоминание, скорее всего, лишь его остатки. Стрельба в темноте.
В уме я уже прикидывал срок. Семнадцать лет мне вроде совсем недавно исполнилось. Сложно было сказать, с какой даты они считали мой возраст. Значит, мне меньше года осталось здесь прохлаждаться.
Зря я думал, что флотские меня выпустят просто так. Зря.
Они решили свои проблемы и засунули обратно. Хотя кто сказал, что их решили? Где находится Пилигрим – неизвестно. Судя по тому, что я урывками помнил: Мидланд собирался выкрасть её из колонии, но кто-то опередил их. Пока наёмники штурмовали снаружи, кто-то другой вытащил её через одну из штолен. Тихо, чисто и без лишнего шума.
Эта липовая контрразведчица сейчас могла находиться чёрт знает где.
Честно говоря, я не верил ни одному слову Марика про влиятельного отца. Внутри себя я был уверен в том, что она обычная сотрудница службы безопасности имперской закупочной компании. Всё остальное – сказка придуманная для меня. Просто она сидела достаточно высоко и слишком много знала о делах корпорации. А в корпоративных войнах это или смертный приговор, или ценный актив, в зависимости от того, кто первый до неё доберётся.
Проблема в том, что если Мидланд выяснит, кто она, а они наверняка уже это знают, просто не имеют доказательств, чтобы предъявить это в суде. Если такое случиться полетят большие погоны. И на флоте, и в столице. Вот флотское СБ и зашевелилась, вытаскивая её. Только они большие и неповоротливые, а Мидланд сработал гораздо оперативнее. Вот только кто-то оказался и хитрее, и быстрее самого Мидланда. И здесь явно без утечки внутри самого Мидланда не обошлось.
Весело, – подумал я. – Все воюют со всеми, и все друг другу врут. А я сижу здесь в оранжевом комбинезоне и лечу обратно в Гармонию, чтобы познать дзен и соединиться с ним при поиске и добыче камней.
Аппарат тем временем дрогнул, выровнялся и пошёл на снижение. Двигатели сменили тональность с ровного гула на низкий вибрирующий рёв. Посадка была короткой и жёсткой, как будто мы просто грохнулись, а не совершили мягкую посадку. Кто-то из заключённых после такой мягкости даже выругался сквозь зубы.
Задняя дверь открылась со скрежетом, просто упав на песок, в салоне куба все зажмурились, от яркого света. Свет был уже не такой яркий, как днём. На планете уже был закат. Непроизвольно я прищурился и подумал, ведь я так надеялся, что сумел покинуть эту планету навсегда, но увы…
Мы находились во внутреннем дворе колонии. Вернее, назвать его внутренним сейчас можно было весьма условно. Часть стены охранного периметра просто отсутствовала, была разрушена ещё в прошлый раз наёмниками Мидланда, но теперь кто-то постарался дополнительно. Свежие дыры в периметре, с оплавленными краями и россыпь местного крупного щебня у основания. В соседнем здании обнаружилась приличного размера дыра в стене, метра три в диаметре, с характерными следами направленного взрыва. В прошлый раз, когда я стрелял по фонарям и камерам, здесь точно ничего такого не было. Судя по направлению пробития стреляли сверху с дрона или чего-то более крупного.
Если такими темпами пойдёт, скоро здесь и остатки колонии снесут, – подумал я с каким-то странным спокойствием. – Впрочем, мне здесь находиться не так долго осталось. Надеюсь, колония продержатся до конца моего срока.
Несколько охранных дроидов стояли вдоль стен, неподвижные с направленным на нас пушками. Четверо местных надзирателей переговаривались у стены, поглядывая время от времени на прилетевший куб. Нас явно ждали.
Заключённых из куба стали выводить одного за другим. Меня вывели последним. Я был пристёгнут в самом дальнем углу, и надзиратель некоторое время возился с моими замками.
Вышел из куба я сильно хромая. Левый бок при каждом шаге напоминал о себе вспышкой боли.
Оказавшись снаружи, я остановился и поднял голову. Местное светило уже клонилось к горизонту, красноватое, от пыли в нижних слоях атмосферы, но красивое по-своему.
– Ты чего там увидел? – спросил сосед-сосед по кубу, нервно переминаясь с ноги на ногу.
– Светило, – ответил ему. – Попрощайся с ним. Теперь ты долго его не увидишь.
– Ты что, здесь уже был?
Я не успел ответить.
– Так-так-так, – раздался голос за спиной, знакомый, правда, я не помнил чей. – Какие разумные к нам сегодня прилетели. Отпуск, Варгос, ты ли это?
Я повернулся и сразу вспомнил его.
Начальник колонии стоял в нескольких шагах от нас, руки за спину и смотрел на меня с выражением лица разумного, который неожиданно нашёл в кармане креды, которые совсем не рассчитывал там найти, но и пока ещё не решил, радоваться этому факту или нет.
Одновременно с его словами в голове у меня что-то щёлкнуло. Варгос. Отпуск. Это же моё имя и фамилия.
– Я, начальник, – ответил ему.
– Вот не думал я, что ты когда-нибудь вернёшься ко мне.
– Так может, начальник, я того, обратно полечу? Или пойду? Раз ты меня не ждал.
– Размечтался.
– Мечтать невредно, начальник. Особенно здесь у тебя. Ещё раз бегло осмотрел двор, разрушенную стену, дыру в соседнем здании. – Слушай, начальник, а что у тебя здесь произошло? Такое чувство, что у тебя здесь война случилась.
– Случилась Отпуск. Случилась.
– Рад, что вы в ней выжили, начальник.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, без злости, но и без тепла. Это был взгляд работника архива, который открыл старую папку с делом и читает её оглавление.
– А я-то, как рад. И особенно твоему возвращению. – Он слегка кивнул куда-то за моё плечо. – Ладно. Пошли в мой кабинет, там с тобой побеседуем.
– Мне в больничку так-то, надо, начальник.
– Больничка подождёт.
– Как скажешь, начальник.
Я похромал вперёд. Любопытная картина произошла дальше. Когда я двигался через двор, заключённые и надзиратели синхронно расступались в разные стороны, с такой скоростью и с таким расстоянием, будто я нёс что-то заразное. Только охранные дроиды не реагировали, лишь сопровождали моё движение своими пушками, невозмутимые и безразличные, как всегда.
– Иди вперёд, дорогу знаешь, – сказал начальник за моей спиной.
Дорогу я действительно знал – это было одним из немногих воспоминаний, которые почему-то уцелели. Длинный коридор с облупившейся краской, поворот налево, ещё один коридор, заканчивающийся массивной дверью в кабинет начальника.
Начальник с четырьмя надзирателями шёл сзади. За мной ещё медленно катился охранный дроид.
Кабинет начальника колонии был таким же, каким я его помнил – или думал, что помнил.
Начальник занял привычное место за столом. Меня надзиратели усадили на стул, приваренный к полу, щёлкнули замки на стуле, после чего они сразу вышли, прикрыв за собой дверь.
Несколько секунд начальник просто смотрел на меня, сложив руки на столе. Изучал. Я ответил ему тем же, стал изучать его. Показывать слабость здесь было нельзя, но и показывать агрессию тоже.
– Рассказывай, – сказал он. – Знаешь, я даже не поверил своим ушам, когда мне сообщили, кто именно летит ко мне обратно. Специально вышел проверить.
– Начальник, мне память стёрли. Я почти ничего не помню. Пришёл в себя уже в кубе, лечу к тебе.
– А последнее, что помнишь?
– Эээ… – помолчал, честно пытаясь нащупать хоть что-то. – Не уверен. Вроде станция была.
Начальник медленно кивнул, не выражая ни удивления, ни сочувствия. Потянулся к планшету на столе, разблокировал его и начал читать. Лицо его оставалось непроницаемым.
– И вот зачем ты мне здесь сдался? – произнёс он смотря куда вверх, не на меня. Я даже поначалу задумался над тем, кому эта фраза была адресована.
– Так отпусти меня, начальник. Я никому не скажу, что здесь был. Скажу, что сбежал по дороге сюда.
– Умный какой. – Он не отрывался от планшета. – Так. А это у нас что такое?
Он помолчал, а я с интересом ждал, чего он там такого интересно прочитал обо мне.
– Почему тебя сейчас зовут по-другому? – спросил он, в этот раз смотря на меня.
– Как это по-другому? – не понял я его вопрос.
– Ну да. Ты у меня проходишь как Карл Мидланд.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить это.
– Как-как? – решил уточнить у него. – Как меня зовут?
Начальник посмотрел на меня, не менее удивлённым взглядом.
– Ты что, оглох? – спросил он.
– Да, на одну сторону я плохо слышать стал.
– Карл. Мид-ланд, – произнёс он по слогам, глядя прямо на меня.
– Мидланд? – для уверенности, что не ослышался, решил уточнить у него.
– Да, – ответил он, снова уткнувшись в планшет.
– Вот козлы!
– Кто? – спросил он у меня, ненадолго отвлёкшись от чтения.




























