Текст книги "Марионетки в зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Extyara

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– В прошлую нашу беседу, если меня не подводит память, вы вроде упоминали, что вам нравится наблюдать, как опадают осенние листья, – наблюдая за скользящей нитью, произнёс Карл.

– Бабочка, – внезапно отозвалась Александра.

Она смахнула клубки с колен, и они раскатились в разные стороны, исчезая в тёмных углах. Александра подхватила со стола несколько бабочек-оригами и, уронив к себе на колени, подкатила коляску к двери.

– Если б я была бабочкой, то могла бы проскользнуть сквозь решётку, – с этими словами она подняла одну из фигурок на уровень глаз, покрутила в пальцах и протолкнула между прутьев. – Вылетела бы на улицу и порхала среди опадающих листьев, перебирая своими прозрачными тонкими крылышками, – она протолкнула ещё одну бабочку меж прутьев, роняя её на стул. – Кружила бы и кружила в чистом звенящем воздухе, – вслед за первыми двумя последовали и остальные. – Что скажете, доктор Пассед?

– На улице уже холодная осень, – оторвав взгляд от фигурок-оригами на стуле и глядя в глаза Александре, отозвался Карл.

– Да, вы правы, – вздохнула она, откатываясь назад и забирая со стола своё плетение. – Сейчас разве что домашние пауки не спят, плетут свои тонкие паутинки по ночам, подсматривая наши сны.

– Вы тоже плетёте паутину? – поинтересовался Карл. – Для ловца снов?

– Нет, – покачала головой Александра и улыбнулась. – С чего вы взяли, доктор?

– Просто похоже немного, – признался Карл, собирая бабочек со стула, вдали в коридоре послышались шаги.

– Это сеточка, – рассмеялась Александра, – украшение для шали, она выпустила плетение из рук и плотнее укутала плечи.

– А по краям будут кисти? – поинтересовался Карл, рассматривая пустой коридор: ему показалось, что из-за угла появилась чья-то рука.

В первую минуту он решил, что это Аманда беседует с мистером Гардом, встретив того на лестнице, но прислушавшись, понял, что не слышит чьих-либо голосов. А рука была, она, казалось, росла прямо из стены от локтя. Тонкая и бледная, словно призрачная, она тянулась к противоположной стене, едва заметно перебирая пальцами, будто нажимая на клавиши несуществующего пианино.

– Вам снятся кошмары, доктор Пассед? – негромко спросила Александра.

Карл вздрогнул и повернулся к зарешеченному окошку палаты.

– Почему вы так решили? – улыбнувшись, поинтересовался он.

– Вы спросили про ловец снов, – пожав плечами, отозвалась Александра. – Это талисман от дурных снов, насколько я знаю.

– Я сплю мало и почти не запоминаю, если даже что-то и снится, – усмехнулся Карл, рассовывая бабочек-оригами по карманам и возвращая стул на место.

Вновь раздались шаги. Карл поднял глаза и увидел, как мистер Гард появился из-за поворота, рука в стене бесследно пропала.

– Знаете, доктор, ловец снов не спасёт от кошмаров наяву, – донёсся до него тихий голос Александры. – Спокойного вам дня.

Карл кивнул подошедшему улыбающемуся охраннику, от того сильно пахло табачным дымом. Складывалось впечатление, что выкурил он не пару сигарет, а минимум полпачки.

– Хорошего дня, – произнёс Карл, ни к кому конкретно не обращаясь, и побрёл к лестнице, ведущей на первый этаж; сейчас ему остро захотелось оказаться на свежем воздухе.

– Хорошего дня, профессор, – крикнул ему в спину мистер Гард, шелестя страницами книги.

Проходя мимо того места, где ему померещилась торчащая рука, Карл не удержался и провёл пальцами по стене. Краска была прохладной, гладкой и твёрдой на ощупь.

Спотыкаясь об оставленные в коридоре сумки, Чуя на ощупь пробрался из прихожей в коридор и, нащупав на стене выключатель, включил свет. Дазай оказался мудрее: он не стал повторять путь по минному полю и просто остался дожидаться на пороге. Когда загорелся свет, он запер дверь и, осторожно перешагивая сумки с вещами, прошёл в коридор.

– Тут всего две комнаты: гостиная и спальня, – сообщил Чуя, подхватывая все свои сумки разом и направляясь к двери в конце коридора. – Тебе гостиная и диван, там даже есть шкаф, сложишь туда свои вещи. Рабочая станция тут одна, но, думаю, нам её за глаза хватит, если брать во внимание твоё рвение в работе.

Дазай это заявление никак не прокомментировал, лишь послушно ушёл в гостиную, включил там свет и, судя по шуршанию плёнки, принялся освобождать от неё мебель.

Чуя распахнул дверь, ведущую в спальню, и зажёг свет. Комнатка оказалась небольшой, но весьма уютной. Кроме кровати, шкафа для белья и тумбочки с ночником здесь уместились также мягкое кресло в углу и небольшой столик рядом. Оставив сумки на кровати, Чуя стянул плёнку со всей остальной мебели, отодвинул штору и открыл окно, впуская в комнату свежий ночной воздух. Расстегнув молнию, он вытащил часть одежды, сложил на край кровати, открыл шкаф и только тогда сообразил, что в гостиной вряд ли найдутся вешалки. Прихватив парочку, Чуя вышел из спальни, пересёк коридор и заглянул к Дазаю.

– Я тебе принёс пару вешалок, – сообщил Чуя, и в следующий же момент замер на пороге.

За те десять минут, что его не было Дазай умудрился превратить комнату в царство беспорядка. Его вещи были разложены везде: на диване, на столе, на подоконнике, пара галстуков болталась на абажуре торшера. Сам же Дазай сидел на полу, привалившись спиной к шкафу и листал книгу.

– Какого чёрта ты устроил здесь такой бедлам? – возмутился Чуя, перешагивая порог и оставляя вешалки на свободном пятачке на краю стола.

– Меня отвлекла мысль, что я что-то забыл, я пытался вспомнить, что именно, а потом внезапно сообразил, что не дочитал главу, которую начал на крыльце, дожидаясь твоего возвращения, – охотно поделился Дазай.

– Если, по-твоему, это хорошее оправдание, то ты сильно заблуждаешься, – сообщил Чуя. – Приберись, – велел он, направляясь обратно в коридор.

– Кстати, нас вызывали на работу, – внезапно выдал Дазай.

– Да ты издеваешься? Когда? – развернувшись на сто восемьдесят градусов, спросил Чуя.

– Ну где-то минут двадцать, как мы должны уже были быть там, – задумчиво изрёк Дазай, глядя на часы.

– Какого чёрта ты до сих пор молчал? – вскипел Чуя.

– Так я же только что сказал, что забыл что-то, – улыбнулся Дазай, – и вот вспомнил.

– Бери форму и обувайся, чёрт тебя дери, не трать время на болтовню, – прокричал Чуя уже из спальни, роясь в сумке в поисках собственной рабочей формы.

На пробежку от дома до лаборатории они потратили ещё около пятнадцати минут. Всю дорогу Дазай рассказывал старые анекдоты и сам над ними смеялся, выводя его из себя ещё больше. По пути Чуя пару раз набрал Тару, но её мобильный, похоже, был отключён.

– Простите за опоздание, – с порога выпалил Чуя и только потом заметил, что вместо Тары за рабочим местом ассистента их ожидает незнакомая молодая женщина.

– Не страшно, вызов был внеплановый, я ожидала, что вы слегка задержитесь, – мягко улыбнувшись, отозвалась она, поднялась с кресла и подошла ближе. – Меня зовут Оливия Кант, – представилась она, – ваши имена я, разумеется, знаю. Я буду ассистировать вам сегодня и несколько последующих смен.

Мисс Кант была высокой блондинкой с короткой стрижкой. Носила очки в тонкой едва заметной оправе, длинные наборные серьги и явно предпочитала короткие юбки и туфли на каблуке бриджам и мокасинам, что также входили в набор женского варианта формы.

– Что случилось с нашей старой ассистенткой Тарой? – тут же поинтересовался Чуя, направляясь к своему креслу и настраивая его, чтобы не тратить впустую и без того порядком упущенное время.

– Ей нездоровится, поэтому она оформила больничный ещё утром, – сообщила мисс Кант. – Сегодня вы продолжаете тестирование в обычном режиме, никаких изменений в работе. Данные уже подгружены, поэтому, прошу, как только завершите настройку рабочих мест, можете подключаться.

Устроившись в кресле, Чуя бросил взгляд на так ни слова и не проронившего Дазая, тот уже натянул браслет и откинулся на спинку. Взглянув ещё раз на мисс Кант, которая уже принялась заполнять бланки, Чуя тоже поспешил подключиться к оболочке.

Они оказались перед комнатой три на три метра с начерченным на полу кругом. К стене был приклеен клочок бумаги. Надпись на нём гласила, что для успешного завершения задания, необходимо встать в круг и не покидать его, пока дверь вновь не откроется. Дазай остановился у самого ободка и раскинул руки в стороны.

– Free hugs, – склонив голову набок, улыбнулся он.

– Фиг тебе, а не объятия, – отозвался Чуя, жестом показывая, чтобы тот развернулся к нему спиной.

Вздохнув, Дазай развернулся и зашёл в круг. Ещё раз окинув комнату взглядом, Чуя присоединился к напарнику, приваливаясь спиной к его спине. Свет тут же погас, в комнате воцарилась непроглядная темень. Не доносилось ни звука.

– Изоляция, – догадался Чуя, но собственного голоса не услышал.

Окончательно потерять чувство пространства не давала только тёплая спина Дазая и ощущение пола под ногами. Чувство течения времени же стремительно терялось. Секунды растягивались в минуты, минуты в часы. Дазай нащупал его ладонь и несильно сжал самые кончики пальцев.

Чуя с трудом мог бы сказать, сколько прошло времени, когда Дазай внезапно исчез. При этом ничего не изменилось: в комнате было по-прежнему непроглядно темно и не раздавалось ни звука.

– Дазай, – позвал Чуя, но вновь не услышал собственного голоса.

Он повёл руками в стороны, пытаясь нащупать хоть что-нибудь: плечо напарника, дверь или стену.

«Если бы он просто вышел из круга, испытание бы прервалось, и зажёгся свет, – Чуя сделал шаг вперёд, нащупывая пол. – Дверь. С какой стороны теперь чёртова дверь? – он шарил руками перед собой, пытаясь нащупать стену, мысли хаотично сменяли друг друга. – Я уже совершено точно покинул очерченную зону, но по-прежнему темно. Что за чертовщина? Система дала сбой? Даже если проблемы с внешним питанием оболочки, должен работать резервный генератор. Почему не использовали экстренное отключение? Модуль целиком вышел из строя? Я внутри оболочки или, может, просто сплю?» – наконец, его пальцы упёрлись во что-то твёрдое.

Чуя повёл рукой в сторону, прижимая ладонь к гладкой поверхности, и через какое-то время нащупал круглую дверную ручку. Ухватившись, он повернул её в сторону. Вопреки его ожиданиям, раздался тихий щелчок замка, и дверь подалась вперёд.

После затопленной мраком комнаты даже рассеянный слабый свет коридора слепил. Распахнув дверь, Чуя обернулся, комната действительно была пуста, Дазай бесследно исчез.

– Дазай, – вновь позвал Чуя, на этот раз его голос разнёсся по коридору.

Полумрак отозвался слабым эхом, и вновь воцарилась тишина. Чуя достал из кармана планшет, намереваясь связаться с мисс Кант. На дисплее слабо мерцала надпись: «Нет сигнала».

– Всё же сбой, – вздохнул Чуя. Рассуждения вслух помогали чувствовать себя спокойней. – Надо бы поискать Дазая. Из оболочки деться ему некуда, значит, он либо на другом этаже в коридоре, либо в одной из комнат.

Убрав бесполезный планшет обратно в карман, Чуя всё же сдвинул перчатку и, убедившись, что чёрная змейка, обвивающая его запястье, на месте, шагнул к ближайшей двери и повернул ручку. Дверь оказалась заперта. И следующая, и следующая, и ещё с десяток за ними. Чуя уже почти добрался до лестницы, когда уловил какой-то скрежет, доносящийся из темноты у него за спиной.

Чуя остановился и прислушался, скрип повторился. Обернувшись, он стал всматриваться в заполняющий коридор полумрак. Скоро в нём начали вырисовываться очертания. Нечто, приближающееся к нему по коридору, чем-то напоминало старое иссохшее дерево. Оно медленно передвигалось, шевеля переплетением узловатых корней. Беспорядочно растущие из морщинистого ствола ветви упирались в стены, царапая их и издавая хруст и скрип при каждом движении. В глубоких трещинах, отдалённо напоминающих по форме глазницы слабо мерцали фосфоресцирующие зеленоватые огни, ещё больше придавая им сходство с глазами.

«Страж», – догадался Чуя.

Он ускорил шаг, оставляя существо позади, и поднялся по лестнице вверх, рассудив, что карабкаться по ступеням этому созданию будет сложнее, чем передвигаться по ровной поверхности.

– Дазай, – ещё раз позвал Чуя, но ответа так и не последовало.

Поднявшись по лестнице, он проверил ещё пару дверей, все они не поддались. Остановившись на минуту, он прислушался. Скрипа и хруста тоже не было уже слышно. Чуя дошёл до развилки и остановился, гадая, в какую сторону лучше свернуть, когда что-то капнуло ему на плечо с потолка. Он запрокинул голову и непроизвольно вздрогнул. Сверху на него взирало женское бледное лицо. Четыре пары глаз, лишённых век, не моргая, рассматривали его. Мокрые сине-зелёные волосы опутывали чуть вытянутый подбородок, покатый лоб и заострённые уши и липли к высоким резко очерченным скулам. Верхняя половина тела стража была женской с выпирающими рёбрами, обтянутыми бледной в синеватых прожилках кожей, и слабо выступающими бугорками груди. Нижняя представляла собой длинное покрытое чёрной мелкой чешуёй змеиное тело, теряющееся во мраке. Страж упиралась в стены четырьмя костлявыми руками с длинными кривыми когтями на шестипалых кистях. Губы отсутствовали, и рот напоминал тёмный провал, по краям усеянный вывернутыми внутрь и наружу неровными разного размера клыками.

Чуя сделал шаг в сторону. Страж не шевельнулась, четыре пары глаз следили за каждым его движением. Нащупав рукой дверную ручку, Чуя повернул её. Раздавшийся тихий щелчок замка вновь заставил его вздрогнуть. Распахнув дверь, он рванулся внутрь и, перешагнув порог, захлопнул за собой. Тут же в коридоре раздался влажный шлепок, словно что-то мягкое и мокрое свалилось на пол. Зачем последовало два сильных удара в дверь, и всё снова стихло.

Чуя постоял ещё пару минут, прислушиваясь к удаляющемуся шуршанию в коридоре, и только потом обернулся. За его спиной обнаружился небольшой пруд, поросший рогозом и подёрнутый ряской у берегов. Рядом росло высокое ветвистое дерево. От берега вёл узкий деревянный мост, обрывающийся чуть поодаль. На самом его краю спиной к нему стоял Дазай, внимательно всматриваясь в воду.

– Дазай, – позвал Чуя, выпуская дверную ручку и направляясь к нему.

Дазай обернулся. Выглядел он потерянным и встревоженным.

– Чуя? – неуверенно переспросил он, словно не доверял глазам, видя уже не первую иллюзию.

Дазай сделал шаг навстречу, когда из-за потемневших от влаги досок моста показались чьи-то руки. Бледные и костлявые, они цеплялись за его одежду и тянули вниз. Дазай пошатнулся, невольно шагнул назад. Оступившись, он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и сорвался в воду.

Чуя бросился к мосту. Пробежал по скрипучим прогибающимся под ногами доскам и всмотрелся в зеленоватую воду. Опутанные нитями тёмно-зелёной тины мертвенно-бледные утопленницы тянули Дазая на дно. Они облепили его, словно стая мелкой рыбёшки, цепляясь за одежду, за руки и за ноги, обнимая за плечи и за пояс. Их тела местами сгнили, и в прорывах плоти видны были желтоватые кости. Головы напоминали туго обтянутые кожей черепа с вращающими в глазницах вываренными рыбьими глазами. Развивались в воде длинные тёмные волосы.

Не долго думая, Чуя нырнул. Оттолкнул первое попавшееся под руку хрупкое костлявое тело, затем второе. С хрустом переломил тонкие запястья, избавляясь от третьего. В воде все движения давались с большим трудом. Воздух же быстро заканчивался. Крепко вцепившись в запястье Дазая, Чуя потянул его на поверхность. Жадно вдохнув и убедившись, что Дазай в сознании, он погрёб к берегу, увлекая того за собой.

На то, чтобы выбраться на твёрдую землю ушло ещё какое-то время: мягкий ил проседал под ногами, затрудняя движение, Дазая же приходилось буквально волочь за собой. Лишь когда они оказались на приличном расстоянии от воды, Чуя обернулся. Утопленницы тянули руки им вслед, вырывая с корнем траву у берега и утягивая её в воду, но выбраться на землю не пытались.

Устало выдохнув, Чуя опустился прямо на землю. Дазай сел рядом. Промокшая насквозь одежда липла к телу и пахла тиной и гнилью. По спине бежали мурашки. Не заставил себя долго ждать и озноб. Чуя поймал постукивающего зубами Дазая и притянул ближе, обнимая за плечи.

– Уже всё, – тихо сообщил он, когда тот уткнулся носом ему в шею, прячась и закрывая уши руками, вероятно для того, чтобы не слышать доносящихся с пруда всплесков воды. – Сейчас разберутся с неполадками и отключат нас, – пообещал Чуя, – будет тепло, светло и сухо.

Всё вокруг затопил мрак. Вспыхнули перламутровые змеящиеся разводы. Мгновение тишины сменилось шумом голосов из коридора. Чуя открыл глаза и рывком сел на кресле, стягивая браслет с онемевшей руки.

– Пришли в себя? – заглядывая ему в глаза, поинтересовалась мисс Кант.

– Что случилось? – выдохнул Чуя, поворачиваясь к соседнему креслу.

Дазай сидел, обнимая себя за плечи и отрешённо смотрел в незримую точку перед собой.

– Проводили плановую подгрузку обновлений, но произошёл сбой, – ответила мисс Кант. – Связь почти сразу была потеряна. Отказали модульные блоки экстренного отключения, половина локаций перестала отвечать на запросы. Некоторые из отключённых функций заработали.

– Да, я видел стражей, – отозвался Чуя, поднимаясь на ноги и направляясь к напарнику.

– Мы отключили вас сразу же, как только техники наладили работу модуля. Что там случилось?

– Я обо всём потом напишу в отчёте, – пообещал Чуя, мягко касаясь плеча Дазая и привлекая к себе внимание. – Сейчас мы посетим медблок. Вы же сообщите мне потом обо всех изменениях в рабочих сменах?

– Да, разумеется, – заверила его мисс Кант.

Дежурный врач в медицинском блоке явно заканчивал свою рабочую смену. Выглядел он сонным и усталым и изо всех сил подавлял зевоту, когда осматривал Дазая. Тот уже более менее пришёл в себя и тихо отвечал на вопросы, не выпуская, впрочем, Чую из поля зрения. Врач дал ему успокоительное и снотворное, выписал рецепт и вручил его вместе с пузырьком таблеток Чуе.

– Вы можете проследить, чтобы он принимал их? – поинтересовался он. – Пациенты часто халатно относятся к лечению постстрессового состояния.

– Да, прослежу, не волнуйтесь, – кивнул Чуя.

Всю дорогу до раздевалки и потом от лаборатории до дома Дазай молчал и мрачно глядел из-под чёлки.

– Ложись спать, а то свалишься посреди комнаты, когда снотворное подействует, – велел Чуя, как только они переступили порог.

Он принёс подушку и мягкий плед из спальни и протянул Дазаю, который уже устроился на диване в позе эмбриона.

– Посидишь со мной? – тихо спросил тот, укладываясь удобнее.

Чуя молча уселся с другой стороны дивана. Подложил небольшую декоративную подушечку себе под спину и поджал ноги, укрываясь второй половиной пледа. Дазай молча рассматривал его, накрывшись по самый нос. Его глаза, обычно хитро или нахально прищуренные, сейчас были полны растерянности. Игра в гляделки продлилась недолго: Дазай спрятался под пледом по макушку, немного поворочался и довольно быстро уснул. Чуя ещё какое-то время размышлял о случившемся и сам не заметил, как задремал, устроив голову на спинке дивана.

========== Глава 6. Затишье перед бурей ==========

Летом существовали волшебные дни, когда мир становился зелёным. Тогда он пробирался в сад с веранды, чтобы с головой окунуться в это маленькое чудо, случайно открытое им самим. Он устраивался в тени яблони и оттуда рассматривал сад, раскрашенный всеми оттенками зелёного.

Под ногами стелились вьюнки, повсеместно произрастали пучки сорной травы. Над головой шумели растревоженные ветром светлые листья вишен и яблонь, острые и тёмные слив, а сбоку – причудливые резные на кустах крыжовника и смородины. Между ними прятались незрелые округлые и вытянутые плоды. На клумбах набухали бутоны, готовясь расцвести и явить миру своё пёстрое великолепие, а пока все до единого оставались одинаково зелёными. Вьющиеся переплетающиеся между собой виноградные лозы карабкались вверх, плотно укрывая небольшую беседку.

В цветущей воде на дне старой бадьи шевелились крохотные головастики. А над ней то и дело вились зеленоватые стрекозы с радужными почти прозрачными крыльями. В луже у колонки грелась на солнце небольшая изумрудная лягушка.

Сквозь тонкую плёнку теплицы были хорошо видны первые крохотные огурчики, прячущиеся в переплетении стеблей под широкими листьями. Стройными рядами вытянулись перья лука и чеснока на грядках, пушистая морковная ботва чуть поодаль и широкие капустные листья в лунках ближе к забору. Мир вокруг был зелёным маревом в переливах оттенков.

Однако стоило приглядеться внимательней, как в этом океане зелени тут и там вспыхивали золотые искры. Как вкрапления в теле минерала, они попадались на глаза внезапно. Слепящие солнечные блики в просветах между листвой, маленькие жёлтые цветы у черенков листьев огурца, посыпанные песком дорожки, гудящие у гнёзд осы на веранде, повсеместно прорастающие одуванчики, соседская канарейка на ветке – искры жизни в зелёном размеренном мире покоя.

Сполна насладившись этими волшебными моментами, он привычно спускался в подвал – тёмный и сырой тесный мирок, кажущийся таким неприветливым после залитого солнцем тенистого сада. Но и у этого места было своё особое обаяние. Эта была сокровищница, где в темноте в сколоченных коробах, плетёных корзинах и даже под холодной чёрной землёй таились свои клады. На полках стеллажей у стен теснились пузатые банки с наклеенными этикетками, написанными от руки. Затянутые паутиной, покрытые пылью сосуды с древними зельями, настойками и смесями. И для того, чтобы добраться до самых таинственных и древних, требовалась стремянка, ведь те хранились на самых верхних полках.

В детстве мир казался ему переполненным волшебством и тайнами, крохотными чудесами и спонтанными открытиями. Даже в случившемся однажды пожаре было своё великолепие. Вдоль дороги бежали и суетились люди, что-то кричали и тащили вёдра с водой от реки. А он стоял тогда на крыльце и не мог отвести глаз от огромного столба дыма, поднимающегося к небесам. От ярких огненных всполохов, вырывающихся сквозь брызнувшие стёклами окна дома. Языков пламени, лижущих деревянные перекладины.

Он, затаив дыхание, не мигая, наблюдал, как провалилась внутрь тяжёлая крыша, сложившись легко, словно рухнувший карточный домик. Недра объятого огнём дома выдохнули наружу сноп ослепляющих ярких искр, подобно диковинному дракону, изрыгнувшему пламя. Дым коптил небо, становилось всё труднее дышать, глаза слезились, а в горле скребло, но он всё стоял на крыльце, не в силах ни шелохнуться, ни отвести взгляда от этого ужасного и в то же время дивного буйства стихии.

Чуя разлепил веки, с трудом открывая глаза, и закашлялся. Голова гудела так, словно он не спал вовсе. Руки и ноги затекли, в комнате было нестерпимо душно и пахло гарью. Чуя сел ровно на диване, рассматривая свою перемятую одежду и пытаясь сообразить, где он вообще находится. Закашлявшись от едкого дыма, который медленно наполнял комнату, он резко подскочил на ноги, окончательно просыпаясь.

Источником неслучившегося пожара оказалась сковорода на кухне. На ней медленно подгорало нечто, что должно было, вероятно, стать яичницей, если бы её готовил кто-то другой. Только выключив газ и распахнув окно настежь, Чуя обернулся к лохматому и чуть виновато улыбающемуся Дазаю.

– Собирался устроить пожар, чтобы отравиться угарным газом, и меня с собой решил прихватить? – поинтересовался он.

– Я хотел приготовить тебе завтрак, – с едва уловимой обидой в голосе ответил Дазай.

– Это даже из вежливости невозможно съесть. Я выбрасываю, – сообщил Чуя, внезапно легко поверив в благие намерения напарника.

Наклонившись к утилизатору, он принялся отдирать от сковороды пригоревшую и обуглившуюся массу, в которую превратились яйца.

– И что это должно было быть? – поинтересовался Чуя чуть погодя.

– Тосты с яйцами, – охотно пояснил Дазай. – Ты мне их готовил днём после первой нашей рабочей смены.

– Ты заметил, что здесь нет тостера? – обернувшись через плечо, поинтересовался Чуя.

– Да, – жизнерадостно отозвался Дазай. – Я собирался подсушить хлеб в духовке.

– Вовремя я проснулся, – пробубнил себе под нос Чуя. – Давай так, – предложил он, выпрямляясь и вручая напарнику сковороду. – Я сейчас пойду умоюсь и переоденусь, а ты пока перемоешь посуду. И когда я вернусь, приготовлю блинчики на завтрак...

– Сейчас уже обед, – перебил его Дазай, глядя на часы.

– Да наплевать, я только проснулся, значит, завтрак! – возмутился Чуя.

– Хорошо, – улыбаясь, легко согласился Дазай.

– Там яйца-то хоть остались ещё? – поинтересовался Чуя, заглядывая в холодильник и проверяя заодно наличие и других необходимых ингредиентов.

– Где-то полдесятка, – ответил Дазай.

Включив воду, он вооружился моющим средством и губкой и принялся добросовестно оттирать сковороду. Та сопротивлялась, как могла, издавая шипение и обдавая его паром.

– Вот и отлично. Ничего до моего возвращения не трогай, отмоешь и сиди жди, – велел Чуя, покидая кухню.

Для начала он обошёл дом, распахивая окна, чтобы окончательно избавиться от быстро распространившегося по комнатам запаха гари. Затем захватил чистую одежду и направился в ванную приводить себя в порядок. Когда Чуя вернулся на кухню, Дазай уже справился с порученной задачей и послушно сидел за столом, дожидаясь его, что само по себе вызывало подозрения. К счастью они оказались беспочвенными: Дазай неплохо справился с поручением и пребывал в приподнятом расположении духа.

– Даже не думай, что я буду готовить, а ты прохлаждаться, – порядка ради проворчал Чуя, доставая из холодильника яйца, масло и пакет молока.

– Разрешишь мне готовить? – вопреки его ожиданиям с энтузиазмом отозвался Дазай.

– Ты раньше когда-нибудь что-нибудь готовил? – поинтересовался Чуя.

– Нет, – последовал весьма ожидаемый ответ.

– Надо же когда-то начинать учиться, – пожав плечами, произнёс Чуя, ставя перед ним большую миску и демонстрируя, как правильно просеивать муку.

Чуя уже успел заметить, что Дазай быстро учится и вполне хорошо справляется с небольшими понятными ему поручениями. Однако полный восторга взгляд, с которым тот наблюдал за тем, как он разбивает яйца, смешивает молоко с водой и превращает просеянную муку в тесто, вызывал некоторое недоумение.

– Ты так смотришь, будто я варю какое-то колдовское зелье, – рассмеялся Чуя, добавляя масло и заканчивая с тестом.

– Наблюдать за готовкой очень интересно, – признался Дазай, – наверное, готовить и подавно.

– Нет, наблюдать точно интереснее, – усмехнулся Чуя, зачерпывая жидкое тесто половником, выливая на сковороду и формируя блин. – Мне приходилось готовить себе самостоятельно где-то лет с одиннадцати, но я, конечно, тоже не сразу всему научился.

– Сейчас ты хорошо готовишь, – заметил Дазай, переворачивая вверх тормашками банку с мёдом и наблюдая, как янтарная густая жидкость перетекает по стенкам.

– Вот давай только без лести, – огрызнулся Чуя. – Учись сам себе готовить, я тебе в личные повара не нанимался, – добавил он, ставя перед напарником тарелку с горячими блинчиками, сложенными друг на друга.

– Но я действительно так считаю, – улыбнулся Дазай, поливая их мёдом.

Когда с завтраком, пришедшимся на обед, было покончено, Чуя подключил и настроил рабочую станцию и занялся сложным отчётом по минувшему серьёзному системному сбою. Так как его виртуальный планшет был отключён и от внутренней и от внешней сетей в период нарушения функционирования оболочки, никаких данных о его перемещениях не сохранилось. Загрузив карту локации, Чуя попытался вручную проложить маршрут, по которому следовал от тестируемой ими подлокации вплоть до конечного пункта. И если первые проверенные им комнаты вдоль коридора до появления стража он помнил хорошо, то дальше пришлось припоминать, а то и фактически наугад указывать путь до лестницы, ведущей на этаж выше.

Всё это время Дазай сидел рядом, пристроив голову на скрещённых руках, и наблюдал за ним.

– Сам не хочешь заняться отчётом? – поинтересовался Чуя, сверяя схемы в своём отчётном файле с последними загруженными с базы данных.

– Нет, – честно признался Дазай, поворачивая голову с одного бока на другой и укладываясь удобнее на своей же согнутой руке.

– Поговорить о вчерашнем? – предложил Чуя, какое-то время спустя.

– О программном сбое? – равнодушно уточнил Дазай.

– О том, как ты чуть не утонул, – заполняя бланк и делая пометки в нужных окошках, поправил его Чуя.

– Это же было не по-настоящему, – пожал плечами Дазай.

– Но испуган ты был вполне себе по-настоящему, – поднимая на него глаза, напомнил Чуя. – Когда мы плыли к берегу, мне показалось, что ты умеешь плавать, но ты не пытался выбраться из воды без моей помощи. Что-то похожее случалось с тобой раньше? – поинтересовался он, когда молчание затянулось.

– Ты говоришь, как психолог, – улыбнулся Дазай.

– Уж извини, понятия не имею, как можно спросить об этом иначе, – недовольно фыркнув, произнёс Чуя и вернулся к бланкам.

– Когда я был совсем маленьким, года в четыре, наверное, – негромко начал рассказывать Дазай, – я упал в воду с невысокого моста. Тогда я не умел плавать. Всё, что я мог делать, это медленно опускаться на дно, глядя на свет сквозь толщу воды. Она была мучительно холодной. Мне казалось, всё моё тело промёрзнет насквозь настолько, что меня уже никогда ничто и никто не сумеет отогреть. В тот момент я испугался не того, что могу умереть, а того, что так и останусь замёрзшим внутри, и никто не узнает об этом, если я выберусь из этой ловушки живым. Сразу после этого меня спасли, но это чувство ещё долго преследовало меня после, – помолчав какое-то время, он продолжил, – в этот раз было очень похоже. Так же жутко холодно, моё тело оцепенело и не слушалось. Мне снова стало страшно ощутить тот холод внутри, незримый для других мучительный и терзающий. Но ты пришёл и спас меня, – он улыбнулся, выглядывая из-под чёлки.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – произнёс Чуя. – И хоть тебе наверняка ничего и не угрожало, я нырнул раньше, чем подумал, – усмехнулся он, – но это же вполне естественно: пытаться спасти тонущего человека.

– А если бы я тонул на самом деле, в реальности, ты бы нырнул, чтобы спасти меня? – внезапно оживился Дазай.

– Разумеется, – не задумываясь, отозвался Чуя.

– А если бы это была река с сильным течением? – вновь спросил тот.

– Да, – не поднимая глаз от заполняемого бланка, ответил Чуя.

– Даже осенью в холодную воду? – продолжал допытываться Дазай.

– Да.

– Даже в такой же грязный пруд с тиной и ряской на воде? – не унимался он.

– Я бы сначала нырнул и вытащил тебя, а потом бы подумал о том, насколько грязным был водоём, – рассмеялся Чуя.

– А если бы у тебя случился приступ из-за этого? – голос Дазая прозвучал укоризненно.