Текст книги "Марионетки в зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Extyara

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Чёртова дюжина меня любит, похоже, – усмехнулся Чуя, отпирая дверь.

Небольшое помещение со стандартной для жилого комплекса планировкой и содержимым заливал рассеянный неяркий свет. Лампы имели несколько режимов от ночника до кварцевания. Комнату условно можно было разбить на две зоны: жилую и рабочую.

В жилой располагалась кровать с тумбочкой рядом, шкаф для одежды, пара кресел и низкий журнальный столик, книжная полка, заставленная руководствами и брошюрами. В рабочей – стол, офисное кресло и стандартная рабочая станция, включающая персональный компьютер, систему связи, удалённый доступ к терминалу с уровневым ограничением и набор канцелярии с бланками для стандартных и расширенных отчётных форм. За двумя дверьми, расположенными зеркально, отыскались санузел и, пусть и крохотная, но полностью оборудованная кухня. Вся мебель была затянута плёнкой.

Забросив чемодан на кровать, Чуя освободил от защитного покрова рабочую станцию и запустил её. Убедившись, что она работает, запустил проверку стандартного пакета программ и установку набора приложений. Освободив от защитной плёнки остальную мебель, Чуя принялся развешивать и раскладывать вещи, когда услышал звук шагов у двери.

– Мистер Накахара! – раздался звонкий женский голос у него за спиной.

Чуя обернулся. В дверях, цепляясь рукой за косяк и тяжело дыша, стояла невысокая девушка с короткими стриженными волосами, выкрашенными под пурпур.

– Я всюду вас искала, – выпалила она, чуть отдышавшись.– Простите, я опоздала. Уверяю, этого больше не повториться, – затараторила она, склонившись в поклоне.

– Простите, а вы...

– Чёрт возьми, я не представилась, – спохватилась она и, ухватившись обеими руками за его ладонь, стиснула её. – Тара. Меня зовут Тара, и я ваша личная ассистентка. Ну как сказать личная, я буду работать с вами и вашим напарником в ваши смены. Следить за приборами, направлять данные, составлять базовые отчёты и... но что это я? Вы же и без меня знаете, чем занимаются ассистенты техников, – слова вылетали изо рта Тары со скоростью пулемётной очереди. – Ах да, список смен, совсем из головы вылетело, – она выпустила его руку и выскочила за дверь прежде, чем Чуя успел вставить хоть слово.

Вернувшись с небольшой сумкой, Тара поставила её на журнальный столик, смахнув на кресло брошюры по технике безопасности и краткий медицинский справочник, и плюхнулась туда сама. Расстегнув молнию, Тара взялась извлекать из нутра сумки комплекты рабочей формы, его формы, папки с документами, подготовленные для него, рабочий телефон, выданный ему, табельный пистолет и коробочку с резиновыми пулями, предназначенный для личного пользования. Когда дело дошло до аптечки с медикаментами, Чуя не выдержал и подхватил сумку, отодвигая её на другой край стола.

– Свои личные вещи я вполне могу разобрать самостоятельно, – произнёс Чуя как можно спокойнее и тише, вышло почти зловеще. – Прежде чем мы начнём работать вместе, у меня есть пара правил, – добавил он, поднимая руку в предупреждающем жесте, пока Тара не успела открыть рот.

Ассистентка послушно кивнула, беспокойно перекладывая свою карту с пропуском из руки в руку. Она смотрела на него, почти не моргая, всем своим видом выражая готовность внимать. Казалось, нельзя придумать пытки для неё страшнее, чем просто попросить несколько минут просидеть без движения.

– Первое, – произнёс Чуя, убедившись, что Тара готова слушать, – не трогать мои личные вещи. Вообще. Никогда. Не нужно мне их заносить, за меня забирать, перекладывать в более удобное место и «я просто посмотрела». И второе – личное пространство. Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне без лишней нужды или без моей просьбы. Спасибо, – Чуя забрал лист с расписанием смен со стола прежде, чем Тара успела протянуть к нему руку. – Вы сказали про напарника, где я могу его найти? – поинтересовался он, проглядывая предварительное расписание. До первой отмеченной рабочей смены оставалось без малого часов десять, более чем достаточно, чтобы обустроиться и обойти территорию.

– У вас назначена встреча с доктором Пасседом в клинике сразу после медицинского осмотра и потом... – Тара подскочила с места и шагнула к нему, намереваясь показать, но наткнувшись на предупреждающий взгляд Чуи, сделала шаг назад и неопределённо покрутила пальцем в воздухе. – Там в списке, ниже, на листе, – беспокойно переступая с ноги на ногу и издалека заглядывая в расписание, пояснила она.

– Я спросил не об этом, – Чуя оборвал сам себя, тяжело вздохнул и попытался выдавить из себя подобие улыбки. Судя по страдальческому выражению лица Тары, вышло не очень успешно. – Спасибо, я сам разберусь. Не были бы вы так любезны дать мне на это время? – кивнув на дверь, добавил он.

– Да, конечно, располагайтесь, – Тара прошмыгнула мимо. – Хорошего вам дня, – добавила она, выглядывая из коридора.

– До встречи вечером, – терпеливо отозвался Чуя, проглатывая чуть не сорвавшееся с языка «вы ещё здесь?».

За оставшееся до медицинского осмотра время Чуя успел разобрать свои вещи, включая принесённую Тарой сумку, и к назначенному часу уже стоял у кабинета врача. Обследование, предполагающее помимо осмотра специалистами также забор анализов, проведение электрокардиографии и флюорографии, занял не больше часа. Ему завели электронную медицинскую карту и, прежде чем отпустить, сделали обязательную прививку.

Покинув медицинский блок, Чуя чувствовал себя уже более чем уставшим и перенасыщенным впечатлениями до конца дня. Однако ему предстояло ещё встреча с доктором Пасседом. На данный момент из всего списка мероприятий это казалось самым безобидным, хоть и вызывало у Чуи удивление: он уже имел на руках заключение о своей профпригодности и не предполагал, зачем бы ему требовалось посещать психотерапевта. Добирался он не так уж и долго, не более получаса. Чуя поднялся по мощёной дороге, полукругом огибающей холм, на котором располагалась клиника. Психиатрическая лечебница представляла собой большое двухэтажное кирпичное здание с прилегающим озеленённым двориком, предназначенном для прогулок пациентов. Территория была огорожена высоким железным забором с витыми прутьями, переплетающимися в узоры.

Деревья во дворе пестрели переливами жёлтого и багрянца, местами мелькала зелень – пихты у самых окон. Небольшой фонтан ещё работал. Мелкие брызги поблёскивающей на солнце взвесью зависали в воздухе над мраморным белым кувшином.

После охранника у ворот клиники Чуя так никого и не встретил до самого кабинета доктора Пасседа. Следуя кратким инструкциям охранника, он зашёл с парадного входа, миновал длинный коридор с рядами запертых палат и поднялся на второй этаж. В здании царила такая тишина, что шаги Чуи отдавались эхом. Постучав, он дождался короткого «войдите» и, повернув ручку, отворил дверь.

В кабинете царил беспорядок: всё свободное пространство было заставлено коробками, все доступные поверхности, включая стулья и подоконник – завалены стянутыми шнурами папками. На столе в рядок выстроилось три чашки рядом с пустым кофейником. С ними соседствовал ежедневник, пара блокнотов, покосившаяся стопка книг и стакан с ручками и наполовину списанными карандашами. Большая наборная печать подпирала пустую рамку для фотографий.

Сам доктор ютился на табуретке между большим шкафом, заставленным книгами и чем-то не менее высоким, но плоским, занавешенным простынёй. В ногах у него лежала раскрытая папка, а сам он читал разложенные на коленях чуть пожелтевшие листы. Заслышав стук и звук открывающейся двери, он поднял голову, поправил так и норовящие соскользнуть очки и улыбнулся.

– Рад снова вас видеть, мистер Накахара, – доктор Пассед поднялся с места, намереваясь протянуть ему руку, документы посыпались на пол, разлетаясь в стороны. Досадливо цыкнув, он махнул рукой, оставил на табуретке листы, что держал в руках и, пробравшись между коробок к двери, пожал Чуе руку. – Простите за этот беспорядок, я не ждал вас так рано, думал, управлюсь.

– Но ведь уже время, – пришёл в некоторое замешательство Чуя, сверяясь с часами на экране мобильного телефона.

– Серьёзно? – доктор Пассед поднял взгляд на круглые часы на стене. – И правда. Я отыскал в подвале материалы о проводимых тут ранее исследованиях и зачитался, совсем позабыл о времени, – усмехнулся он. – Проходите, – он толкнул ногой коробку, сдвигая её в сторону и освобождая Чуе проход к столу, забрал папки со стула и переложил их на передвижной столик. Туда же отправились кофейник и чашки со стола. – Присаживайтесь, – пригласил доктор Пассед, устраиваясь за столом и продолжая расчищать себе рабочую область. – Вы знали, что это здание было здесь задолго до того как компания, обслуживающая ИП «Шорох», выкупила это место?

– Впервые об этом слышу, – признался Чуя, устраиваясь на жёстком стуле.

– Ранее тут так же располагалась психиатрическая лечебница, – охотно поделился доктор Пассед. – Здесь держали и лечили людей с самыми тяжёлыми отклонениями в психике. А вон в том старом здании, его отсюда даже видно, – он махнул рукой в сторону зарешеченного окна, – была лаборатория. Там ставили опыты над животными, а иногда и над пациентами.

– Опыты над людьми? – недоверчиво прищурился Чуя

– Конечно, большую часть документов вывезли, но некоторые записи исследований сохранилась, – доктор Пассед улыбнулся, внимательно рассматривая Чую, – прелюбопытнейшие данные. Но хватит о прошлом, – он сцепил пальцы и устремил взгляд поверх очков, – поговорим о настоящем. Ваш напарник.

– Да, у меня случайно оказалось его заключение о профпригодности, – спохватился Чуя, доставая документ из тонкой папки, что до сих пор держал под мышкой. – Вот, – он опустил лист на стол и подтолкнул его вперёд. – Видимо, ассистентка захватила его по ошибке.

– Тара, – бросив взгляд на бумаги на столе, отозвался доктор Пассед. – Очень энергичная девушка. Заходила ко мне утром, помогла расставить книги.

– Слишком энергичная, – негромко отозвался Чуя, вновь вызвав у того улыбку.

– Итак, о предстоящей нам работе, – вновь вернулся к прежней теме доктор Пассед. – Ваш напарник – Дазай Осаму – выбран для небольшого исследования. Вас, полагаю, уже ввело в курс дела ваше начальство.

– Нет, – осторожно отозвался Чуя. – Какого дела? Я впервые слышу про эксперимент и про этого человека.

– Вот как, – ничуть не расстроился доктор Пассед. – Что ж, в таком случае, позвольте мне сказать пару слов о вашем новом напарнике, – откинувшись на спинку стула, он пристроил руки на столе и продолжил. – Дазай Осаму с детства страдает от диссоциального расстройства личности, или если чуть проще – социопатии, – уточнил он, заметив замешательство на лице Чуи. – В детстве это ярко проявлялось в общей не по годам мрачности, замкнутости и довольно частых приступах агрессии. С возрастом же приняло весьма неожиданную форму. Дазай Осаму проявляет большой интерес к смерти и, в частности, суициду. Содержался в частной клинике, к сожалению, названия я не знаю и документов оттуда запросить не могу, но по личной просьбе опекуна был направлен на работу сюда.

– Но вы написали, что он здоров, – заметил Чуя, кивая на лист на столе.

– Я бы не назвал человека, страдающего от диссоциального расстройства личности, здоровым, – негромко возразил доктор Пассед.

– Мне с ним работать, а вы мне такое вдруг заявляете! – вскочив с места и упёршись руками в столешницу, произнёс Чуя. – Скажете ещё это не ваше заключение?

– Заключение моё, и тут чёрным по белому написано «годен», а не здоров, – доктор Пассед опустил взгляд на его руки, потом поднял глаза. Выражение его лица не измелилось, оставшись таким же нейтрально-приветливым. Он оставался невозмутимо спокоен и всё так же внимательно рассматривал Чую, что порядком выводило его из себя. – И я повторюсь, он пригоден для этой работы, но это отнюдь не означает, что ваш напарник психически здоров.

– Я отказываюсь работать с этим человеком, – заявил Чуя, усаживаясь обратно на стул и скрещивая руки на груди. Для пущей убедительности он даже распрямил плечи, откинувшись на жёсткую спинку и недовольно глядя на собеседника.

– Вы его ещё даже не видели... – попытался возразить доктор Пассед.

– Зато слышал более чем достаточно, – перебил его Чуя, твёрдо вознамерившись разрешить это несуразное недоразумение прямо здесь и сейчас и не вспоминать впредь. – Я отказываюсь, просто подберите мне кого-нибудь адекватного.

– Боюсь, вы не можете отказаться, – мягко заметил доктор Пассед.

– Это ещё почему? – возмущённо поинтересовался Чуя.

– Потому что он сам на вас указал, – ответил доктор и пояснил, – видите ли, социопатам сложно формировать привязанности и выражать свои эмоции, открываться другим. Проведение исследования одобрено и утверждено на бумагах нашим общим работодателем Честером Хартом. И в этом вопросе, боюсь, у вас нет права на возражения. Вам ведь нужна эта работа, – особо выделив последнюю фразу, произнёс он.

– Твою ж мать, отличное начало дня, – потирая переносицу, чуть тише сказал Чуя.

– Хочу напомнить, это ваша работа.

– Спасибо, чёрт возьми, – вновь стал закипать Чуя, – мне полегчало, док. Вот прям гора с плеч.

– Поверьте, это не будет для вас столь обременительным, как может показаться. Мы будем с вами встречаться и беседовать не более двух-трех раз в неделю. Всё, что от вас будет требоваться, так это рассказывать мне о вашем общении и изменениях в поведении вашего напарника. Вы в любое время можете рассчитывать на мою помощь или консультации о том, как лучше контактировать с ним, чтобы не травмировать его.

– Не травмировать? – мрачно воззрился на доктора Чуя. – Серьёзно что ли? А обо мне кто-нибудь подумал? А если он вдруг надумает мне шею свернуть или пальнуть из пистолета? Вы же в курсе о выданном табельном оружии? Да, пули резиновые, но от этого безопасными они не сильно становятся. А приступы агрессии у этого, как его, Дазая Осаму? Вы же сами говорили о частых приступах агрессии, – вспомнив начало беседы, привёл, по его мнению, весьма веский довод Чуя.

– Табельное оружие, мистер Накахара, выдаётся здесь лишь отдельным сотрудникам, и ваш напарник в этот список совершенно точно не входит, – заверил его доктор Пассед. Он расцепил руки, снял и убрал в футляр очки. Прижал заключение одним пальцем за уголок и подвинул обратно. – Поверьте, вам не стоит опасаться актов агрессии, вы слишком ему нравитесь.

– Это звучит в сотню раз хуже всего, что вы сказали до сих пор, – забирая документ со стола, резюмировал Чуя.

– Всё будет хорошо. Для начала попытайтесь быть с ним мягче. Отнеситесь к нему, как к большому ребенку, который всё прекрасно знает и понимает, но изредка капризничает.

Спускаясь с крыльца психиатрической клиники, Чуя чувствовал себя окончательно обессилевшим и неспособным уже чему-то удивиться. Доктор Пассед заверил его, что ничего страшного его не ждёт, оставил свой номер телефона и разрешил звонить в любое время по всем возникающим вопросам. До ужина и начала первой рабочей смены оставалось ещё достаточно времени, поэтому Чуя решил прогуляться по ещё пустующему парку в жилой зоне.

Он как раз подходил к дальней аллее, когда получил сообщение на рабочий телефон. Отправитель не значился в списке стандартного набора адресной книги, куда изначально были внесены все номера телефонов экстренных служб, диспетчерской, охранных постов и дежурных, и был подписан, как неопознанный.

«Чуууууя, я не нашёл тебя в общежитии, и в столовой, и на рабочей станции, и в зоне отдыха, и на стрельбище тоже. Потом я встретил Тару. Странная девица, правда? Она сказала, что ты беседуешь с каким-то там важным профессором в клинике, но идти туда далеко, поэтому я подожду тебя в парке. Забери меня оттуда до ужина, будет плохо, если мы опоздаем на работу в первый же день».

Перечитав это странное сообщение дважды, Чуя пришёл к единственному логическому выводу о личности его написавшего, а так же, о том, что навязанный ему напарник ещё успеет попортить ему крови. Шагая по аллее между пестрящих жёлтым и багрянцем деревьев, Чуя почти физически ощущал, как разрастается в нём неприязнь к Дазаю Осаму – человеку, которого он ещё даже в лицо не видел, но уже почти на дух не переносил. Уговаривая себя не делать поспешных выводов, он свернул на соседнюю дорожку, углубляясь в парк. Не успел Чуя пройти и пары метров, как стал свидетелем странного зрелища: в куче опавшей листвы, собранной, вероятно, для сжигания, лежал высокий молодой мужчина. Он лежал на спине, раскинув в стороны длинные ноги и руки. Высовывающиеся из рукавов плаща запястья были перебинтованы. Запрокинув голову, он всматривался в пустующие парковые дорожки и что-то едва слышно напевал себе под нос.

Не желая смириться с очевидным, Чуя ещё раз внимательно окинул взглядом пустующий парк, силясь отыскать хотя бы ещё одного прохожего, что подошёл бы под описание сотрудника лаборатории. Медленно опадали сухие листья с ветвей, вокруг царила едва ли не мёртвая тишина. Никого. Чуя тяжело вздохнул, мысленно сосчитал до десяти и негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.

Мужчина вздрогнул, поднял голову и, сфокусировав на нём взгляд, где-то с минуту рассматривал. После чего резко сел и одним движением оказался на ногах. Выпрямившись, он сунул руки в карманы и подошёл ближе. Остановившись в нескольких шагах, Дазай Осаму чуть наклонился вперёд, пытливо всматриваясь в его лицо, а потом расплылся в жутковатого вида счастливой улыбке.

– Чуууя, – протянул он, – я знал, что ты придёшь.

Заслышав собственное растянутое имя, Чуя поморщился, тщетно пытаясь подавить негодование по поводу фамильярности нового знакомого.

– Подозревал, что сам бы ты дорогу не нашёл, Дазай, – с сарказмом отозвался Чуя. Улыбка Дазая стала ещё шире и до отвращения приторной. Он сделал ещё один широкий шаг ближе, с любопытством заглядывая ему в глаза, словно ожидая чего-то. Это поведение никак не вязалось с мрачным замкнутым образом, описанным доктором Пасседом, а потому Чуя насторожено ожидал какой-то выходки.

– У меня для тебя подарок, – внезапно сообщил Дазай. – Угощайся, – он выудил руку из кармана и протянул Чуе горсть конфет, – не забудь сказать «спасибо, Дазай».

– Спасибо, Дазай, – машинально поблагодарил Чуя и тут же мрачно воззрился на очень уж довольного собой напарника. – У тебя листья в волосах, – недовольно заметил он и потянулся стряхнуть ближайший.

Дазай не возражал, даже послушно наклонился ниже из-под лохматой чёлки разглядывая Чую.

– Слушай внимательно, – решив сразу расставить все точки над i, сказал Чуя. – Нам ещё долго предстоит работать вместе, поэтому сразу установим несколько простых правил…

– Не прикасаться к тебе и к твоим вещам без твоего разрешения или крайней необходимости, – отчеканил Дазай. – Мне Тара сказала.

– Для тебя будет ещё два, – строго заявил Чуя, быстро совладав с удивлением.

– Какие? – ничуть не расстроился Дазай.

– Соблюдать правила личной гигиены, – окинув придирчивым взглядом измятый светлый плащ и прилипшие к нему местами листья, заявил Чуя. – И никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаться покончить с собой в моём присутствии.

– Я не смогу так выполнять свою работу, – сообщил Дазай.

– Почему это? – ворчливо поинтересовался Чуя, готовя веские аргументы для возражений.

– Внутри оболочки на некоторых локациях не предусмотрены точки выхода, или они могут оказаться нерабочими, или находиться далеко, или... – начал перечислять Дазай.

– Ладно, понял, – прервал его Чуя, – работы внутри программы это не касается.

– И я могу убивать себя там сколько и как угодно? – тут же поинтересовался Дазай, глаза его при этом нездорово блеснули.

– Если это не будет мешать работе, – смирился Чуя и, тяжело вздохнув, направился к лаборатории. – Пойдём, а то останемся без ужина.

Дазай лишь кивнул и зашагал, пристроившись рядом, но на некотором расстоянии. Чуя отметил, что тот старательно пытается подстроиться под его шаг. Мысленно подытожив, что для первой встречи всё прошло относительно сносно, Чуя развернул одну из предложенных ему конфет и закинул в рот, ничуть не опасаясь перебить себе аппетит.

Несмотря на то, что Карл прошёл через ворота одним из первых, в клинике он оказался только спустя пару часов. Сначала на пропускном пункте долго искали положенную ему документацию, потом попросили дождаться других сотрудников, с которыми ему надлежало работать. Когда все – две сиделки и три крепких медбрата – были в сборе, Карл уже успел прочитать пару развёрнутых статей из последнего выпуска научного журнала, что прихватил с собой.

Всю дорогу до клиники он на ходу читал рекомендательные письма и пролистывал личные дела сотрудников, шагающих у него за спиной и шёпотом переговаривающихся между собой. Закончив обход пациентов, сейчас в клинике их было только трое, Карл оставил одну из сиделок дежурить, а вторую отправил узнать на счёт уборки в здании и садовника. Оставшиеся три сотрудника тут же были определены переносить коробки из подвального архива в кабинет, а после отпущены на плановый инструктаж и осмотр в медицинском корпусе лаборатории.

Оставшись наедине с кучей коробок и папок, превративших его кабинет в кладовую, Карл первым делом распаковал привезённые за день до его прибытия справочные материалы расставил книги и справочники на полки в шкафу. Затем мельком заглянул в отведённую ему для жилья комнату, где и бросил сумку.

За разбором документов, включая старые архивные дела лечебницы, Карл выпил три чашки кофе на пустой желудок и пристроился читать показавшуюся ему слишком любопытной историю болезни одного из пациентов, совершено позабыв про время. Так и застал его пришедший на плановую беседу Накахара Чуя. Несмотря на то, что тот заметно нервничал и реагировал весьма эмоционально, как, впрочем, Карл и предполагал, беседа вышла, на его взгляд, конструктивной. По крайней мере, уходил мистер Накахара уже спокойным и настроенным на работу, а значит, своей цели он добился.

Ужин должны были доставить в клинику. Решив не перебивать аппетита, Карл перекусил печеньем, которым его угостила молодая ассистентка Тара, забегавшая ещё во время переноса архивных документов. До вечернего обхода никаких срочных дел у него не было, а потому он запер кабинет, в котором всё ещё царил хаос, и направился гулять по слабо освещённому коридору второго этажа мимо рядов пустых палат. Он заглянул в зал для групповой терапии, куда завезли совершенно новую мебель. Там пахло полиэтиленом и освежителем воздуха, всё было затянуто защитной плёнкой. Отметив, что надо будет поручить кому-нибудь подготовить зал к использованию, чтобы потом не тратить на это времени, Карл направился дальше. В царящей в здании тишине его шаги отдавались гулким эхом.

У самой крайней палаты, листая журнал, дежурил охранник. Припомнив последний разговор с Честером Хартом об особом пациенте, что будет содержаться в клинике под отдельной охраной, Карл направился прямиком к дежурному.

– Передохните немного, – поздоровавшись, предложил он охраннику.

– Извините, профессор, – отозвался тот, вытягиваясь на стуле, – к ней не велено пускать.

– Заходить я и не планировал, – заглянув в зарешеченное окошко палаты, сообщил Карл, – но говорить-то с ней можно?

– Полагаю, да, – ответил охранник, проследив за его взглядом.

– Пройдитесь, разомните ноги, шутка ли, целый день тут караулить, – добродушно улыбнулся Карл, – а я посторожу полчасика, заодно и побеседую с ней.

Ещё немного посомневавшись, охранник отложил журнал и оставил пост, предусмотрительно прихватив с собой ключи. Проводив его взглядом до самой лестницы, Карл поставил стул ближе к двери и сел.

В палате царил полумрак: лампа не горела, тяжёлые шторы были задёрнуты, лишь тонкая полоска света проникала в щель между ними. Очертания предметов были нечеткими, в углах залегли густые тени. Пациентка сидела в инвалидной коляске, лицом к нему. В тени рассмотреть её было почти невозможно. Хорошо различимы были лишь длинные волосы, заплетённые в косу. На худые плечи была накинута шаль, тонкие руки покоились на подлокотниках.

– Здравствуйте, Александра, – негромко поздоровался Карл.

– И вам доброго здравия, доктор, – отозвалась она, при этом не шелохнувшись. – Я подозревала, что вы захотите придти побеседовать со мной, но не ждала вас уже сегодня.

– У меня появилось свободное время, и я решил провести его в приятной компании, – произнёс Карл, улыбаясь.

– Приму это за комплимент, – отозвалась она и, протянув руку, взяла белый лист со стола.

Карл проследил за ней взглядом и увидел множество фигурок-оригами, разложенных на столешнице.

– О чём бы вы хотели побеседовать? – поинтересовалась Александра, неторопливо сгибая листочек, складывая новую фигурку.

– Я надеялся, что вы расскажите мне что-нибудь о себе.

– Что-нибудь о себе, – эхом отозвалась она и чуть склонила голову набок, задумавшись. – Знаете, доктор, я люблю кукол. В детстве я всегда хотела большую красивую куклу с длинными волосами, которые можно было заплетать. Я бы шила для неё платья с пышными юбками, рюшами и оборками, маленькие милые шляпки с цветами и ленточками, – Александра говорила негромко, не поднимая головы, и всё кропотливо сворачивала фигурку. – Мне нравилось думать, что эта кукла могла бы делать всё то, что я не могу. Она могла бы читать книги по ночам и не бояться, что её отругают. Смотреть в окно целыми днями напролёт, считать опадающие с яблони в саду листья. Дремать днём в кресле-качалке вместо уборки. Она совершенно точно не пугалась бы темноты, голосов и шёпота под окном.

– Сейчас вас тоже пугают голоса под окном? – спросил Карл, когда Александра замолчала.

– Иногда, – призналась она и, выпустив оригами из рук, подтолкнула инвалидную коляску ближе к двери. – Иногда мне кажется, кто-то бродит там, под окнами, шепчется с темнотой, топчет газоны и ломает тонкие веточки кустов. Иногда, – она подъехала вплотную и подалась вперёд, широко раскрыв карие глаза, – иногда я выглядываю в окно, – шёпотом продолжила она. – Редко-редко, и тогда вижу чью-то фигуру внизу в темноте.

– И кто бы это мог быть, как вы думаете? – негромко поинтересовался Карл, внимательно наблюдая за Александрой.

– Если бы у меня была большая красивая кукла, – невпопад отозвалась она, рассеянно глядя куда-то мимо него, – высокая, с длинными волосами и карими глазами. Да, я хотела бы именно такую.

– Похожую на вас? – догадался Карл.

– Верно, – закрыв глаза, легко кивнула Александра. – Если бы у меня была кукла, похожая на меня, то она могла бы делать то, чего я не могу. Например, ходить и танцевать. Она танцевала бы вальс в темноте.

– Но тогда вы бы не видели, как она танцует, – заметил Карл.

– Вы правы, – Александра чуть нахмурилась, – я могла бы зажечь лампу, такой слабый свет никто не заметит издалека, или свечу, – она слабо улыбнулась. – Да, свечу было бы даже лучше. И огонёк бы подрагивал на ветру, словно тоже танцует.

– И как бы вы назвали эту куклу?

– Алекс, – отозвалась она. – Пожалуй, если бы я хотела дать имя кукле, её звали бы именно так, – Александра подхватила сложенное оригами, протянула руку к решётке и протолкнула плоскую фигурку между прутьев, роняя в руки Карлу. – Это вам подарок, доктор, – ласково улыбнулась она.

Карл опустил глаза, на ладони у него лежала белая бабочка.

– Вы любите бабочек? – поинтересовался он, поднимая взгляд, и чуть было не вздрогнул от неожиданности: Александра сидела, откинувшись на спинку коляски, и с насмешливым видом рассматривала его. От холодного цепкого взгляда прищуренных глаз Карлу на миг стало не по себе.

– Бабочки – предвестницы беды, доктор, – тихо, но отчётливо, произнесла Александра. – Приходите поговорить ещё.

========== Глава 2. Дом тысячи испытаний ==========

Столовая при лаборатории находилась в отдельном здании и не уступала средних размеров ресторану. По левую руку от входа располагалось большое – во всю стену – электронное табло, отображающее меню на текущую неделю. Разбито оно было по дням. На каждый предлагалось шесть блюд: первое, второе и салат по два на выбор и ряд напитков. Текущий день недели выделялся рамкой, рядом с наименованиями блюд имелся индикатор красного или зелёного цвета.

Сбоку под табло находился электронный автомат, где можно было самостоятельно оформить заказ. Над ним висела небольшая инструкция по использованию, включающая ещё и ряд условных обозначений. Для каждого вида блюд имелось по три размера посуды, определяющих и размер порции. Изображены они были в виде разного размера мисок, тарелок и стаканов с подписанным под ними объёмом. Индикаторы у наименований обозначали время ожидания. Зелёный свидетельствовал о готовности блюда: время ожидания его подачи ограничивалось пятью-десятью минутами в зависимости от загруженности. Красный, в свою очередь, означал, что блюдо находится в процессе готовки, и ждать его подачи придётся порядка получаса.

С другой стороны табло располагались дверь, ведущая на кухню, с подписью служебный вход и небольшое окошко справочной, сейчас пустующее.

По левую руку от входной двери находился просторный зал со столиками, рассчитанными на два, четыре и восемь человек. У дальней стены – стойка, у которой можно было обустроиться большей компанией, перекусить на ходу или выпить. Освещалась столовая небольшими круглыми плоскими лампочками, расположенными под потолком на стенах по всему периметру помещения.

Потратив несколько минут на изучение инструкции и меню, Чуя заказал среднюю порцию фаршированных перцев и небольшую порцию корейского острого салата с му эр на пробу. Дазай, всё это время внимательно наблюдавший за его действиями, заглядывая через плечо, в точности повторил его заказ.

На ужин отводилось порядка двух часов для удобства работников дневных и ночных смен, и сейчас время почти подходило к концу, а потому столовая была фактически пуста. Помимо них за дальним столиком у окна, негромко переговариваясь, пили чай три сотрудницы медицинского блока, если судить по эмблемам на рабочей форме, за стойкой заполнял журнал, попутно потягивая кофе, дежурный.

Чуя выбрал маленький столик, рассчитанный на двоих, равноудалённый от беседующих женщин и входной двери. Дазай уселся напротив и с любопытством взялся изучать упаковку зубочисток. Сверившись с часами в углу табло и удостоверившись, что у них ещё достаточно времени, чтобы спокойно поужинать, Чуя ещё раз пробежал глазами заключение о профпригодности напарника. В примечании доктор Пассед отметил лишь диагноз текущего заболевания, в прогнозируемых же осложнениях стоял прочерк. Чуя недовольно цыкнул, припомнив недавний разговор.