Текст книги "Марионетки в зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Extyara

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Чуя, я, кажется, изобрёл новый любопытный способ самоубийства, – привлёк его внимание до сих пор молчавший Дазай.

Чуя вздохнул, закрыл папку с документами, отложил на край стола и только потом поднял глаза на напарника. Дазай держал остро заточенную зубочистку аккурат напротив глаза.

– И в этот способ входит использование зубочисток, – предположил Чуя.

– Именно, – обрадовался его догадливости Дазай. – Если воткнуть зубочистку себе в глаз, можно умереть.

– Сомнительно и глупо, положи на место, – велел Чуя, гадая, серьёзен ли его напарник, или просто страдает ерундой, коротая время ожидания.

– Почему это? – раздосадовано поинтересовался Дазай; зубочистку он, впрочем, послушно положил на стол и отодвинул пальцем чуть в сторону.

– Потому что зубочистка недостаточно длинная и крепкая, – заметил Чуя. – Она сломается в процессе, ты просто повредишь себе глаз, и на этом всё и закончится.

– Ммммм, – глубокомысленно прокомментировал Дазай. – Ты так много знаешь, – с улыбкой добавил он.

– Это очевидно любому, кто учил анатомию в школе, – вздохнул Чуя.

– Я учился на дому, – сообщил Дазай.

О дальнейшей истории своей жизни он поведать не успел: с кухни принесли их заказ. Чуя стянул перчатки и положил на папку с документами, после чего приступил к еде.

Ужинали они, как и положено, молча. Первые пять минут Чуя терпеливо наблюдал за варварским ритуалом, что его напарник проделывал со своей порцией. Из мисочки с салатом Дазай старательно выбрал всю морковь и перец, несмотря на то, что нарезаны они были мелкой соломкой, и выложил их мозаикой на листе латука. Расправившись с салатом, Дазай принялся за второе блюдо. Он надрезал каждый перец ножом, отгибал шкурку, после чего вилкой счищал мелко натёртые тушёные овощи и лук. Из распотрошённого перца, Дазай извлекал кусочек мяса, всё остальное сдвигалось на край тарелки, и наступала очередь следующего.

Спустя три «жертвы», Чуя не выдержал такого кощунственного отношения к еде.

– Ты есть пришёл или играть? – возмутился он.

– Я не люблю перец и морковь, особенно тушёные перец и морковь, – заявил Дазай.

– Если не любишь, зачем вообще заказывал блюдо с ними? Там же была картошка с котлетами, – поинтересовался Чуя, пристально рассматривая напарника.

– Просто захотелось попробовать то же, что и ты, – пожав плечами, сообщил тот.

– Тогда ешь, как следует.

С видом вселенского страдания Дазай проткнул последний уцелевший перец вилкой, разрезал ножом и отправил добрую половину в рот, прожевал и проглотил. Лицо его при этом выражало крайнюю степень отвращения. Дазай наколол оставшуюся часть перца на вилку и поднял на Чую полный надежды взгляд, но тот остался непреклонным. Проглотив остатки ужина, он поспешно отодвинул тарелку, пока ему не велели доесть останки растерзанных ранее фаршированных перцев, и подтянул к себе кружку с чаем.

Понаблюдав за всей этой нелепой пантомимой, Чуя тяжело вздохнул и, покачав головой, продолжил ужинать.

– Тебе принципиально есть то же самое, что и я, когда мы едим вместе? – поинтересовался он, уже когда, покинув столовую, они направлялись к общежитию.

Дазай кивнул, не удосужившись пояснить, почему именно.

– Тогда за завтраком, будь любезен, расскажи заранее, что ты не ешь, – попросил Чуя. – Не хочу больше наблюдать расчленёнку на твоей тарелке, – строго добавил он, заметив, как сверкнули глаза напарника.

– Крабы, – счастливо сообщил Дазай, вероятно, пропуская мимо ушей его последние слова.

– Что крабы? – не понял Чуя.

– Если захочешь для меня что-нибудь приготовить, пусть это будут крабы, – отозвался Дазай. – Обожаю крабов.

С этими словами он скрылся за поворотом коридора, оставив Чую размышлять у дверей своей комнаты.

Приняв душ и переодевшись в рабочую форму, Чуя ещё раз перепроверил весь пакет документов, который надлежало сдать перед началом первой смены. На глаза ему вновь попался жирный прочерк в графе примечаний. Вздохнув, Чуя захлопнул папку, следом дверь своей комнаты и направился по коридору к рабочему месту.

Когда он закончил с документацией и явился в кабинет, и Тара и Дазай уже были на месте. Первая суетливо перекладывала с места на место флаконы с раствором для инъекций, упаковки со шприцами и перчатками, попутно листая инструктаж к смене; второй меланхолично прохаживался у окна, глядя на опадающие с деревьев листья, явно погружённый в раздумья о чём-то своём. На руках и шее Дазая теперь хорошо были видны белые бинты повязок: рабочая форма предполагала укороченные рукава и широкий свободный ворот.

– Доброе утро, мистер Накахара, – поздоровалась Тара, заслышав тихий хлопок закрывающейся двери. – Прошу прощения, добрый вечер, – тут же спохватилась она, – а это ваш напарник...

– Да-да, мы уже знакомы, – перебил Чуя. – Здравствуйте и давайте перейдём к работе.

– Разумеется, сначала у нас инъекции, потом краткий инструктаж, – сбивчиво пробормотала ассистентка себе под нос, заглядывая для уверенности в документы на столе, и ухватилась за упаковку со шприцем.

– Перчатки, – предостерегающе заметил Чуя, присаживаясь на корточки у своего кресла и регулируя наклон спинки.

– Что, простите? – растерялась Тара.

– Вы забыли надеть хирургические перчатки, – пояснил Чуя, поднимая на неё глаза. – Раствор вводится в вену, да и при любых инъекциях положено соблюдать стерильность настолько, насколько это возможно.

– Но перчатки скользкие, я подумала... – тихо пробормотала Тара. – Простите.

– Не нужно извиняться, и импровизировать тоже не нужно, просто следуйте инструкциям, и всё будет отлично, – сообщил Чуя, краем глаза заметив, что Дазай, следуя его примеру, тоже взялся регулировать наклон своего кресла. Тара коротко кивнула, надрезала упаковку с хирургическими перчатками и взялась их натягивать. Дазай продолжил экспериментировать с механизмом, едва ли не перевернув при этом кресло вверх тормашками. Закончив с отладкой сидения, Чуя ещё несколько минут понаблюдал за тем, как Тара подхватывает выскальзывающие из рук флаконы и шелестит инструкцией, сверяя по несколько раз дозы. Дазай за это время успел вернуть кресло в исходное положение и откинуть спинку, превращая его в лежак.

– Слишком низко, – заметил Чуя.

– Это плохо? – поинтересовался Дазай, поднимая на него глаза.

– Разумеется, – Чуя обогнул своё кресло и присел рядом с механизмом, потеснив напарника. – В таком положении твоя голова окажется на уровне ног, если не ниже. Из-за притока крови, у тебя очень быстро начнётся головная боль, что напрямую помешает работе. Сядь в кресло, – велел Чуя, возвращая то в исходное положение.

Дазай послушно уселся и откинулся на спинку.

– Скажи, когда почувствуешь себя максимально комфортно, – попросил Чуя, занимаясь настройкой.

Спустя несколько минут Дазай сообщил, что в этом положении ему удобно. Чуя поднялся на ноги и поправил смявшуюся форму.

– Запомни параметры настройки, с нами здесь работает ещё два человека, поэтому в начале каждой смены придётся быстро вводить нужные данные, чтобы не задерживаться. Если плохо запоминаешь, запиши в рабочий блокнот, – велел он и направился к столу, где Тара всё ещё возилась со смешиванием дозы.

– Я почти закончила, – сообщила она, заметив, что Чуя распаковывает упаковку с перчатками и надевает их.

– Я покажу, как правильно это делается, – сообщил он. – Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Чуя распаковал один из шприцов, привычно вскрыл флакон с раствором и набрал нужное количество. После чего впрыснул содержимое в другой флакон с сухой смесью, взболтнул и поставил на стол. Проделал всё то же самое для второй дозой, комментируя свои действия. Тара внимательно наблюдала за процессом, стараясь, кажется, даже не моргать, чтобы ничего не упустить.

– Раствору нужно дать постоять около пяти минут, потом убедиться, что осадка нет, или он незначительный, – Чуя поднял флакон с прозрачной с лёгким фиолетовым оттенком жидкостью на уровень глаз Тары, указывая на несколько едва заметных крупинок на донышке. – Затем раствор вводится внутривенно в дозировке, соответствующей маркировке.

Чуя набрал нужное количество, надавил на поршень, проследив, чтобы в шприце не осталось воздуха, надел на руку и затянул жгут. После чего протёр спиртовой салфеткой кожу на локтевом сгибе и проткнув её иглой, с первого раза и без труда попадая в вену, медленно ввёл раствор. Прижав иглу кусочком ваты, он ослабил жгут, медленно её вытянул и согнул руку.

– Всё запомнили? – поинтересовался Чуя, глядя на слегка побледневшую Тару.

– Да я, простите, я практиковалась только на манекенах на стажировке, у нас медик занимался этим, – пролепетала она.

– Эта процедура проводится раз в несколько смен, ещё будет время поучиться и набраться уверенности, – приободрил её Чуя. Убедившись, что кровь не идёт, он выбросил клочок ваты, использованный шприц, флакон и упаковки в бокс для утилизации отходов. Взял флакон со второй дозой препарата и обернулся к молча наблюдающему из своего кресла Дазаю. – Сам? – поинтересовался Чуя, на что напарник лишь покачал головой.

– Давай ты.

– Повязка будет мешать, – заметил Чуя, кивнув на бинты на его руке.

– Вовсе нет, – сообщил Дазай, сдвигая вверх рукав: повязка немного не доставала локтевого сгиба.

Чуя сделал ему инъекцию, отправил использованный шприц в утилизатор и, устроившись в своём кресле, надел браслет, не снимая при этом перчаток.

– Итак, о предстоящей работе, – прокашлявшись начала Тара, выводя на экран изображение широкого коридора с расположившимися в два ряда дверьми. – Вам предстоит выявлять сбои и неполадки в работе нового этапа тестирования. Представляет он собой уровень, состоящий из пяти сегментов, одной внешней локации и тысячи внутренних подлокаций.

– Такое большое количество отдельных подлокаций всего в пяти сегментах? – удивился Чуя. – И как это реализовано внешне?

– Это дом, – охотно пояснила Тара и тут же добавила, – вы слышали историю о «Доме тысячи дверей»?

– Это история о психопате, который заморил голодом тысячу человек у себя дома, по одному в каждой комнате, включая подвал и чердак, – охотно сообщил Дазай.

– Я что-то слышал о подобной страшилке. Вроде как были даже документы, свидетельствующие о том, что такой случай был зафиксирован на самом деле, но они поддались жестокой критике. Пропажа такого количества людей не могла оставаться незамеченной, даже с учётом большого периода времени. Также говорилось, что тела всех до единой жертв были обнаружены в комнатах, но первые уже должны были разложиться до неузнаваемости. Смрад от разлагающихся тел точно привлёк бы внимание. В итоге историю отнесли к местным легендам и страшилкам для непослушных детей.

– Всё так, – кивнула Тара. – Тем не менее разработчики взяли эту историю за основу для уровня, поэтому он состоит из одной локации, а именно трёхэтажного дома. Разбита она на пять сегментов: первый, второй, третий этажи, подвал и чердак. В каждом из них по двести самостоятельных подлокаций, – на экране, сменяя друг друга, отображались кадры отдельных сегментов: тот же широкий коридор с рядами дверей, отличающийся лишь насыщенностью света.

– Комнаты, – догадался Чуя.

– Именно, – подтвердила Тара. – Каждая подлокация – это отдельная комната со всем содержимым. Коридор же представляет собой один большой лабиринт. Этажи соединены между собой переходами в виде лестниц. Прямые, винтовые и верёвочные. Некоторые соединяют между собой сегменты, но есть и тупиковые, упирающиеся в стену или потолок. В каждой комнате участника ожидает задание, выполнив которое, он получает ключ с брелком, на котором указан номер следующей комнаты. Чтобы преодолеть этап, следует пройти всю цепочку заданий, предусмотренную случайным генератором, запускающимся в той стартовой комнате, в которую зайдёт испытуемый. После выбора комнаты, все остальные автоматически запираются. При успешном выполнении задания, испытуемый получает ключ с номером двери, которую ему ещё требуется отыскать. Цепочка может содержать случайное количество заданий, но у неё есть свои ограничения: не менее пятнадцати и не более сотни.

Коридор патрулируют так называемые стражи – пугающего вида существа, созданные для усложнения перемещения между комнатами и психологического воздействия на испытуемого. Нынешнее тестирование включает отладку систем в подлокациях, поэтому часть функций, в том числе и стражи, отключены. Уровень сейчас находится на этапе активной разработки. Так как перезагрузка системы производится только в период между дневной и ночной сменами, часть функционала и незначительные изменения будут подгружаться во время работы тестеров непосредственно внутри оболочки.

Размеры подлокаций разнятся. Это может быть маленькая комната два на два метра, или большая, размером с концертный зал. В каждой находится инструкция с пояснениями. Помимо всего прочего, вам необходимо убедиться, что она сразу бросается в глаза и привлекает внимание. Дверь остаётся открытой до тех пор, пока испытуемый не приступит к выполнению задания, сразу после она запирается до тех пор, пока задание не будет выполнено. Над содержанием и доступностью пояснений в инструкциях работает другой отдел, но они принимают конструктивные замечания от отдела тестирования, которые могут помочь в корректировке. Есть какие-то ещё вопросы? – поинтересовалась Тара.

– Нет, – тут же отозвался Дазай, выглядел он полным энтузиазма приступить к работе по исследованию чего-то, обещающего быть малоприятным и весьма жутким.

– Где мы стартуем? – поинтересовался Чуя, удобнее устраиваясь в кресле и закрывая глаза.

– Вы стартуете прямо на локации у входа в подлокацию, которую надлежит протестировать, – донёсся до него приглушённый голос Тары. – Вся необходимая информация уже подгружена, дополнительная будет передаваться непосредственно на рабочий планшет, – голос её становился глуше с каждый произнесённым словом. – Плодотворного труда.

Всё вокруг затопил мрак, подлокотники кресла под пальцами перестали ощущаться, следом исчезли все звуки, и последним из них был тихий писк аппаратов, отслеживающих жизненные показатели. На мгновение тело словно повисло в загустевшей темноте, лишённой всяких звуков. Затем её наполнил белый шум, звук струился отовсюду и в то же время словно звучал изнутри. Темнота поблёкла и расцвела перламутровыми разводами, веером расходящимися из тонкой линии, вытягивающимися и змеящимися, и уже через секунду Чуя ощутил твёрдый пол под ногами.

Дазай стоял рядом и крутил головой, осматривая широкий слабо освещённый коридор, оба его конца терялись во мраке. В два ряда вытянулись одинаковые с виду двери. Отличались они лишь номерами.

Чуя чуть сдвинул перчатку и убедился, что чёрная змейка исправно обвивает запястье, после чего поднял глаза. Прямо перед ними оказалась глухая стена между двести шестидесятой и двести шестьдесят второй комнатами. Хмыкнув, Чуя развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы убедиться, что за их спинами так же находится стена между двумя дверьми с номерами двести шестьдесят один и двести шестьдесят три соответственно. Чуя взялся за ручку ближайшей двери, та оказалась заперта, не открылась и соседняя. Дазай тем временем попытался попасть в одну из комнат напротив, но ни один из замков не поддался.

– Мы должны были оказаться прямо напротив тестируемой подлокации, сбои с самого старта? – вслух начал размышлять Чуя, когда Дазай потянул его за рукав и молча указал вниз.

Опустив глаза, Чуя убедился, что они стоят прямиком на двери с номером шестьдесят девять, и ведёт она явно вниз.

– Как такое вообще можно заметить, не зная заранее? – возмутился он, отходя в сторону и доставая из кармана планшет.

Пробежав глазами подразделы основной информации по этапу, Чуя убедился, что есть перечень комнат, которые всегда являются только стартовыми, и шестьдесят девятая входит в этот перечень.

– Судя по всему, мы на первом этаже, – заметил он, убирая планшет обратно в карман. – Что ты делаешь? – поинтересовался он у Дазая, сидящего на корточках и пытающегося перевернуть номер двери на бок.

– Он неправильный, – произнёс тот, поднимая на него взгляд, таким тоном, словно это всё разом объясняло.

– Оставь в покое и отойди в сторону, – велел Чуя. – Думается мне, что открывается она наружу, то есть вверх.

Дазай поднялся на ноги, послушно отошёл в сторону, наклонился, ухватился за дверную ручку и повернул её в сторону. Раздался характерный щелчок замка. Дверь и правда открывалась наружу. В образовавшийся в полу тёмный провал с тонкой трепещущей паутиной, тянущейся во мрак от дверных петель, вела с виду крепкая верёвочная лестница.

Чуя спустился первым. Ступив на рыхлый, усыпанный землёй пол, он осмотрелся. Света, падающего из коридора, едва хватало, чтобы осветить потрескавшиеся каменные плиты под ногами, почти засыпанные землёй, кусок стены под самой дверью, заплетённую паутиной деревянную полку и покрытые пылью масляную лампу с коробком спичек на ней.

Чуя протянул руку, смахнул свисающую паутину, достал и зажёг лампу, освещая помещение. Его взору предстал просторный склеп более двух метров в высоту. Противоположная стена терялась во мраке. С потолка нитями свисала покрытая пылью паутина, переплетаясь и путаясь, образуя местами почти непрозрачный занавес. Чуть поодаль расположилось несколько гробов. Одни лежали на каменных постаментах, другие были прислонены к стене или друг к другу, третьи лежали на боку на земляной насыпи.

– Тут высоко, спускайся по лестнице и не вздумай прыгать, – громко произнёс Чуя, обращаясь к напарнику, и отошёл чуть в сторону, пытаясь отыскать инструкцию.

Сверху донёсся полный досады вздох, верёвочная лестница качнулась, и через минуту Дазай уже стоял внизу, осматривая склеп.

– Милое местечко, – сообщил он и направился прямиком к ближайшему каменному постаменту.

Дверь над их головами оглушительно захлопнулась, заставив обоих вздрогнуть. В склепе сразу стало темнее, от слабого пламени горящего в лампе огонька от гробов вытянулись длинные изломанные тени.

– Не спеши, – велел Чуя. – Я ещё не видел пояснения. Раз это стартовая комната, в ней должна быть инструкция, объясняющая испытуемому, что ему делать. Помоги найти, – с этими словами, он шагнул к стене, лампа в его руке качнулась, и тени заплясали по стенам, то удлиняясь, то укорачиваясь. – Она должна быть где-то в зоне, куда достаёт свет из открытой двери, чтобы бросалась в глаза... – взялся рассуждать Чуя.

– А вон там на полке не оно? – перебил его Дазай, указывая пальцем. – Сложенный лист бумаги.

– На полке? – переспросил Чуя. Дождавшись, пока Дазай кивнёт, он сделал несколько шагов назад и приподнялся на цыпочки.

Действительно на полке у самой стены лежал серый от пыли сложенный вчетверо лист бумаги. Вручив Дазаю лампу, Чуя достал и развернул инструкцию, пробежал глазами написанный от руки, но довольно разборчивым почерком, текст и поднял взгляд на напарника.

– Обобщая, инструкция составлена доступно и грамотно, тут никаких нареканий.

– Кроме того, что лежит слишком высоко, – заметил Дазай.

Чуя смерил напарника недовольным взглядом, но тот беспечно и с явным интересом рассматривал гробы.

– Да, кроме этого, – вздохнул Чуя, забирая лампу. – Пойдём, ключ должен находиться в одном из них. Открывай осторожнее, там наверняка припрятано пару сюрпризов.

– Заглянем в описание? – предложил Дазай, упираясь руками в крышку ближайшего гроба.

– Нет, так не интересно, – усмехнулся Чуя. – Открывай.

Дазай кивнул и резким движением сдвинул тяжёлую крышку, делая при этом шаг назад. С глухим стуком она ударилась о каменный пол, из гроба повеяло смрадом разложения. Выждав пару секунд, напарники заглянули внутрь. В гробу на перепачканном некогда белом подкладе лежал порядком разложившийся труп. Скелет отчётливо проступал под сгнившей плотью и обрывками истлевшей одежды. Спутанные седые волосы облепили череп и тянулись к изголовью гроба, словно паутина, опутавшая склеп.

Прикрывая лицо ладонью, чтобы хоть как-то отбить смрад гниения, Чуя чуть приподнял и сдвинул в сторону останки одной рукой. Ничего постороннего в гробу не обнаружилось.

Следующие два открытых гроба и вовсе оказались пустыми: ни останков, ни каких-либо предметов в них не оказалось. Внутри гробы были настолько чистыми, словно их принесли и поставили здесь сразу после изготовления.

Четвёртым по счёту был старинный каменный гроб, какие раньше устанавливали в склепах и усыпальницах. Чтобы сдвинуть крышку, Чуе пришлось приложить немало усилий. Внутри обнаружился полурассыпавшийся скелет. Стоило только его коснуться, как тот с тихим хрустом развалился на части, подняв облачко пыли. Кашляя и тихонько ругаясь про себя, Чуя перебирал хрупкие осколки костей, чтобы убедиться, что точно не пропустил завалившегося куда-нибудь в угол ключа.

Дазай тем временем изучал прислонённые к стене гробы, он открыл уже четыре, и все они оказались пустыми. Из пятого же вывалился только тронутый разложением труп. Свалившись на грязный пол, он дёрнулся, словно от удара током, поднимая пыль, захрипел и медленно начал подниматься на ноги. Дазай с любопытством уставился на пошатывающегося хрипящего зомби, обтянутого посеревшей и покрытой струпьями кожей. Сквозь прорехи в ней на груди виднелись переломанные рёбра. Затянутые белыми бельмами глаза слепо таращились в пустоту.

Дазай сделал пару шагов назад и хлопнул в ладоши. Оживший мертвец дёрнулся, развернулся и побрёл в его сторону, припадая на одну ногу. Двигался он довольно медленно. Оставив Дазая играть в догонялки с зомби, Чуя продолжил поиски. Убедившись, что в каменном гробу ключей нет, он перебрался к большому лаковому чёрному, лежащему на земляной насыпи вниз изголовьем. Чуя потянул крышку, ожидая увидеть, что угодно: хрипящего мертвеца, тянущего к нему истлевшие руки, или забывшегося сном вампира, но никак не облезлую крупную крысу, с истошным писком бросившуюся ему под ноги. Отшатнувшись в сторону, Чуя проследил, как та убегает, петляя между гробами и постаментами, пока она не скрылась в тёмном углу. Внутри не нашлось больше ничего, кроме пары белых костей, источенных мелкими острыми зубами.

Ключи нашлись в маленьком, с виду детском, гробу, лежащем на боку сразу за земляной насыпью. На его крышке был грубо нацарапан кривой покосившейся крест над дугой, означавшей, вероятнее всего, могилу. Внутри лежала потрёпанная соломенная кукла, обвязанная разноцветными лентами, на одной из которых болтался небольшой ключ с биркой.

– Двести девяностая, – сообщил Чуя, отвязав ключ.

Ещё около десяти минут он потратил на то, чтобы проверить, открываются ли остальные гробы, не заедают ли замки. В процессе, Чуя отыскал ещё одного подвижного зомби, который тут же присоединился к игре в салочки, что явно порадовало Дазая: теперь тот развлекался, сталкивая мертвецов, ориентирующихся только на звук, друг с другом.

На полке нашлась ещё одна масляная лампа. Чуя зажёг её, проверяя работает ли, потушил и снова зажёг. Достал из коробка несколько случайных спичек, каждой чиркнул по коробку, все они исправно загорелись.

Решив закончить на этом с проверкой функционала данной подлокации, он направился к верёвочной лестнице, поднялся по ней и толкнул дверь. Та поддалась, открываясь и наполняя склеп в подвале дома слабым светом.

– Идём, – позвал Чуя, выбираясь обратно в коридор.

– Поиграем ещё как-нибудь в другой раз, – пообещал зомби Дазай.

Подняв с пола большой камень, он запустил его в противоположную сторону. Камень врезался в стену, издав при этом, глухой звук, упал на пол и откатился в сторону. Ожившие мертвецы развернулись и, слепо шаря руками перед собой, побрели в том направлении. Выждав, пока они отойдут подальше, Дазай потушил лампу, поставил её на пол и поднялся по лестнице в коридор.

Закрыв дверь в шестьдесят девятую комнату, чтобы ненароком не провалиться вниз, если доведётся вновь проходить этим коридором, напарники направились дальше в поисках нужной двести девяностой. По мере их продвижения, закреплённые на стенах светильники загорались, освещая дорогу, в то время, как оставшиеся за спиной гасли, погружая коридор позади во мрак.

Уже через десять дверей их ждала развилка. Чтобы сократить время на поиски, всё же им предстояла работа по тестированию функционала, а не развлекательный квест, Чуя заглянул в файл расположения комнат. Нужная им находилась справа.

Сразу за дверью обнаружилась небольшая комнатка с единственным окном, зарешеченным как снаружи, так и изнутри. В самом центре доски пола были выпилены по кругу, и в землю был вкопан широкий котёл. Кроме него в комнате был лишь небольшой столик у самой двери, на нём стояла фигурка-оригами в форме собачки. Развернув бумагу, Чуя обнаружил короткую записку, состоящую всего из одной фразы: «ключи на дне котла».

Отложив измятый лист бумаги обратно на стол, он направился к центру комнаты, попутно осматриваясь по сторонам: нет ли видимых глазу дефектов. Дазай шагал за ним по пятам, что-то насвистывая себе под нос. Стоило им отойти на метр от двери, как та с тихим хлопком закрылась.

Вскоре стало заметно, что в котле что-то копошится. При ближнем рассмотрении оказалось, что он до середины наполнен разного размера и форм пауками. Они медленно лениво ползали из стороны в сторону, перебираясь друг по другу и явно не старались выбраться наружу.

– Твоя очередь, – заявил Чуя, оборачиваясь к напарнику.

Дазай не стал спорить: опустившись на колени рядом с котлом, он спокойно опустил руку в кишащую массу. Пауки засуетились, несколько из них с интересом стали взбираться вверх по шершавым бинтам повязки на рукав. Понаблюдав с минуту, как Дазай с невозмутимым видом шарит рукой в поисках ключей по дну котла, а сотни пауков перебирают множеством тонких и толстых, длинных и коротких, голых и махровых лапок, Чуя отвернулся, потёр нестерпимо зудящую кожу на руке и направился к окну.

Первым, что бросалось в глаза, был разросшийся кустарник с узкими тёмно-зелёными листьями сразу под окном. Чуть поодаль можно было рассмотреть асфальтированную дорогу, то тут, то там покрытую выбоинами, пару припаркованных автомобилей. Дома напротив почти полностью терялись в молочно-белом густом тумане. Лишь по тёмным и слегка размытым контурам удавалось опознать деревья, фонарные столбы и нечто напоминающее старую телефонную будку.

Чуя ухватился за решётку с внутренней стороны окна и подёргал. Убедившись, что та намертво приварена, он ещё раз обошёл комнату, но так и не отыскал ничего, что помогло бы достать ключи из котла с пауками каким-либо другим способом.

Тем временем Дазай всё же отыскал и вытащил из кишащей массы пауков ключ с брелком.

– Четыреста первая, – сообщил он, стряхивая мелких паучков, успевших забраться на рукав, обратно.

– Похоже нам на второй этаж, – резюмировал Чуя, открывая дверь и выходя в коридор, нужно поискать лестницу.

Прогулявшись по коридору до конца, они упёрлись в тупик. Пришлось вернуться к развилке и направиться в обратную сторону. На этот раз поиски увенчались успехом: они наткнулись на лестницу, ведущую на второй этаж, сразу за первым же поворотом. Нужная комната оказалась самой крайней на этаже.

За дверью их ожидало совсем небольшое помещение, стены его были полностью покрыты кафелем. Под потолком болталась на тонком проводе мигающая лампочка. Посреди комнаты стояла ванная, до краёв наполненная кровью, из которой виднелись узкие тонкие плечи и запрокинутая голова. Закатившиеся глаза являли взору чуть отдающие желтизной белки со вздувшимися прожилками синих вен. Свесившаяся наружу тонкая бледная рука от запястья до локтевого сгиба была чем-то изрезана поперёк. Неровные края ран разошлись в стороны, кожа была перепачкана в уже подсохшей крови.

На полу образовались лужи грязной воды. На бледно-зелёном кафеле в мутных разводах, прямо над ванной красовалась написанная кровью, уже подсохшая и теперь больше коричневая, чем красная, надпись: «под водой».

– Камень, ножницы, бумага? – предложил Дазай, протягивая сжатую в кулак ладонь.

– Хорошо, – легко согласился Чуя, – камень, ножницы...

– Покажи камень, – перебил его Дазай, широко улыбаясь.

– Бумага, – договорил Чуя, вытягивая указательный и средний палец и недовольно щурясь на напарника.

– Я проиграл, – сообщил тот, помахав ладонью у него перед носом, и направился к ванной.

– Ты специально, – догадался Чуя, наблюдая, как Дазай опускает руку в наполненную кровью воду и вытягивает пробку.

– Тебе было бы неприятно это делать, – пожав плечами, сообщил тот, бинты на его руке и рукав формы промокли и покрылись безобразными коричнево-багровыми пятнами.

– Внутри оболочки не так критично, – вместо благодарности ответил Чуя, глядя, как закручиваясь спиралью, стекает в сток вода, обнажая бледное женское тело, повсеместно покрытое глубокими порезами.

Потоками воды ключ с брелком принесло к решётке слива. Выведенные на брелке белой краской цифры, сейчас были покрыты красными разводами. Подцепив ключ за кольцо, Чуя открыл кран, мутноватая вода потекла тонкой струйкой.

– Четыреста пятнадцатая, – сообщил он, отмыв брелок, – совсем близко. Кран работает, лампочка моргает, надпись хорошо видна. Всё соответствует поданным данным, – окинув комнату взглядом, подытожил Чуя.

– Угум, – отозвался Дазай, всё его внимание было приковано к многочисленным порезам на руках девушки. И рассматривал он их, как показалось Чуе, с нездоровым интересом, едва касаясь кончиками пальцев бледной кожи и потёков засохшей крови на ней.

Чуя ощутил острое желание сделать напарнику замечание, сам толком не осознавая о чём, когда планшет в руках издал тихий звук, сигнализируя о пришедшем сообщении. Опустив глаза на экран, он убедился, что Тара сообщает о скором конце смены и просит завершить все дела.

– Через пару минут нас отключат, на сегодня всё, – сообщил Чуя Дазаю, тот лишь кивнул, не оборачиваясь.

Оставив напарника в мрачного вида комнате, Чуя вышел в коридор и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё копошились пауки, проворно взбирались вверх по руке, ныряли в рукава и, казалось, тут же оказывались повсюду, едва ощутимо касаясь своими цепкими лапками кожи. Копошащиеся насекомые будили дурные воспоминания. Чуя открыл глаза и устало потёр переносицу, отгоняя непрошеные мрачные мысли. Коридор быстро погружался во мрак. Вскоре стало настолько темно, что невозможно уже было что-либо разобрать. Вспыхнули и погасли расходящиеся веером перламутровые разводы.

Чуя моргнул и сел прямо, разминая внезапно затёкшее плечо. Рядом тихо жужжали и пищали приборы. На столе перед монитором, отслеживающим их перемещения внутри локации, лежали наполовину заполненные бланки отчёта по смене. Тара что-то искала под ним, отодвинув в сторону стул. Дазай ещё лежал в кресле, веки его чуть подрагивали, словно он видел тревожный сон: начинающим работать внутри оболочки порой требовалось больше времени, чтобы прийти в себя после отключения.