Текст книги "S. Синдром (СИ)"
Автор книги: EvgeshaGrozd
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)
Маятник 22
ЧЕЙЗ
Пустота. Эта сука выела меня изнутри. Забрала всё. Мою жизнь, цели, семью. Лишила сил и воли. Я умер морально и физически. Убил в себе всё то, что делало меня человеком.
Устал. От чуждой злобы в своём сердце, от ненависти к себе, что делаю всё наоборот, что не могу правильно поступить из-за своих никчёмных амбиций и оттого, что сам связал себя по рукам и ногам.
Сигарета обожгла пальцы, лишь потому, что тупо смотрю на неё, как сгорает, как превращается в пепел и опадает на пол. Как я, теперь… Без НЕЁ.
Отпустил, навечно отпустил, простился! Простил! Убил нас обоих!
И что теперь? Убежать! Грёбанная память! Удариться башкой и забыть всё, как она. Не помнить её, не осознавать, какой мразью я стал, есть и буду для неё. Смысла нет всё исправлять. Она – моё сумасшествие, моя вечная рана, которая гноится и смердит, выпуская наружу всё самое тёмное и неизведанное во мне, чего сам боюсь и что презираю. Только одна лишь грязь.
Всё пошло наперекосяк, когда взбунтовалась доктор Робертс. Вернувшись взвинченным из леса, я без сил сидел в кабинете Льюиса. Я впервые признался тогда ей и вдруг почувствовал отклик. Это была жалкая минута, но Джилл была полностью моя не только телом. Желание снова увидеть её и ощутить сводило в жгут. Но Льюис вернул меня в мою жестокую реальность…
– Видимо, финансовая помощь по спасению здоровья её сестрёнки закончилась, – сердито буркнул тогда Сэм. – Эмма задолбала меня и напрягает уже не на шутку.
– Вот и закрой ей рот. У тебя ж полно ресурсов, – в тон ему буркнул я, абсолютно без задней мысли.
– Ресурсы? Да, есть, – он вдруг выложил из сейфа кольт. – Но сделаешь это ты.
– Сдурел? – ошарашенно глянул на него. – Хрен тебе! Я не убийца!
– Пора бы начать. Это было твоей идеей организовать здесь квест для той суки. Ты же умеешь одновременно и ненавидеть, и любить, – смешок. – Робертс сдулась и теперь серьёзная угроза для нас.
– Пошёл в задницу, – прорычал я, с ненавистью смотря на него. – Я не буду её убивать. Если так надо, делай это сам…
В доли каких-то секунд Сэм оказался напротив, впил пальцы в моё плечо, припечатывая к спинке кресла. Взгляд почернел от гнева и презрения.
– Я достаточно сделал для того, чтобы ты трахал здесь свою ненаглядную, а взамен я довольствуюсь лишь шрамами на её паскудном тельце. Ты просил, и я не грохнул твою тварь, хоть и чешутся руки, но все игры, рано или поздно, подходят к концу. Робертс становится нашим провалом. Если она заговорит, то судит нас будут не за издевательства над твоей шавкой, а за то, кто наши братки. Поэтому ты возьмёшь этот кольт и снесёшь башку докторше. Сценарий расправы можешь надумать сам. Но если откажешься, то, обещаю тебе, твоя Джилл узнает, что такое передняя капсулотомия. Выдать приказ на операцию мне не составит труда, сам понимаешь. Хочешь себе подружку с абулией? Потом точно станет твоей… беспрекословно и навечно.
Дальше слушать все эти жуткие и страшные до дрожи в ногах нейрохирургические термины больше не мог. Выкинул вперёд кулак, нокаутировав его на пол.
Льюис усмехнулся и, переведя дыхание, спокойно поднялся.
– К утру Робертс быть не должно. Если не выполнишь, решать проблему буду я и более кардинально. Усёк? Теперь пошёл нахуй отсюда, слюнтяй!
Я сплюнул ему под ноги и вылетел тогда из кабинета…
В висках стучало. Звук выстрела до сих пор в голове. Ощущал капли крови на своём лице, видел её на спецодежде и руках. Ветвями болезненной заразы она обволакивала моё тело, очерняя своим смрадом и тленом. Влетел в раздевалку, наспех натянул одежду прямо поверх рабочей. Мыл руки и лицо до звенящей скрипоты.
В ладонях невероятный тремор. Хотелось рыдать, орать благим матом, лезть на стену от убитой мной совести. Я видел много смертей, столько ненужных и жестоких. Я смотрел на них и ненавидел всех, кто это творил. Старался обособиться от этого. А теперь? Теперь сам бесповоротно переступил эту линию. Одним жутким и решительным шагом. Ради неё. Снова всё ради неё. Из-за неё! Блядь!
Добежал до нашей сраной лачуги, не имеющей удобств и простого быта. Скинул с себя всю одежду и бросил в мусорный пакет.
Ноги и руки холодели, в голове вакуум, язык сводило. Сердце развалилось и стремилось из меня позывами рвоты. Я не мог дышать. Частые и короткие вдохи не наполняли грудную клетку кислородом, а нераскрытые лёгкие вызывали нестерпимую боль под рёбрами.
Виски! Много виски. Опрокинул бутылку, опаляя янтарной жидкостью горло. Захлёбываясь слезами, задохнулся и меня вывернуло наизнанку. Страх перерос в ярую злость. Швырнул полупустую бутыль в стену. Мало. Это не выбило из меня душу. Схватил стул и принялся громить шкафы, мебель и технику. Полностью обессилив, рухнул на пол посреди комнаты. Алкоголь и моральная пустота погрузили, наконец, сознание в беспамятство… Но мне теперь никогда не забыть, что я сделал…
– Пора заканчивать, – подвёл итог Сэм. – Майерс пасёт каждый шаг, а он не глуп, и скоро нас накроют, – оглядел меня. – Ну и хреновая у тебя видуха.
Окинул его нездоровым взором. Заканчивать? Это значит лишь одно. Нет, не могу. Не сейчас. Я не готов. Голова отрицательно затряслась, виляя судорожным маятником.
– Я не могу её убить… Только не её, прошу тебя. Не трогай её… Оставь…
– Слабак! – презрительно фыркнул Льюис.
Его приход тогда в камеру Джилл был целенаправлен и спасло её лишь чудо в лице меня и Майерса. Выкладывая кольт следователю на стол, я убирал Льюиса с своего пути. Знаю, что ненадолго, но мне это даст время, чтобы придумать как вытащить отсюда Джилл и скрыть от легавых и всех этих хреновых защитников.
Но всё пошло к чертям. Блаженное и высокое чувство счастья накрыло голову, когда понял, что Джилл раскрылась для меня. Впервые ощутил её ласку, преданные касания, томление женского тела в моих руках. Она должна стать моей, должна жить. Я могу измениться для неё, могу дать всё то, чего лишил по глупости. Ещё не поздно всё исправить.
Решение было принято. Устроить ей побег или инсценировать самоубийство самый верный вариант. Я обнулю её для Льюиса, для полиции, для всех. Только она и я… Всё получится. Амнезия мне на руку. Я успею показать ей какой на самом деле. Она узнает…
Поверил сам в себя. Душа с радостью стремилась в рай, но вдруг упала, вдребезги разбившись о землю…
Вскрыла вены. Что?! То есть как это?! Не может быть! Ведь всё стало хорошо. Мы были вместе. Душа заболела ещё сильней, чем когда вырывал её из сердца с корнем, впуская ненависть, как антидот.
" – Я помню тебя. Помню всё, что ты творил со мной! Помню теперь всю свою лютую ненависть к тебе, все твои гнусные и мерзкие действия с моим телом, помню мой страх и отвращение… Я помню тебя, ублюдок, и должна уничтожить. Всё было болью, но больнее ты сделал сейчас, влюбить меня в себя – наивысшая точка твоего садизма. Ты выиграл и этот бой."
Полюбила?! Меня? То чудовище, что сам в себе презираю?! Я давно раб своему телу. Давно променял совесть на гроши. Перестал видеть ту черту между правильным и неправильным. Я – чёртов Адам, что пошёл на поводу у Евы и съел запретный плод. Я тот, кто стёр грани и размыл линию между добром и злом. Я знаю, где она, но это стало всё настолько далеко, что боюсь не найти к ней возврата. А надо ли?
Шок. Снова боль. Ненавидит, потому что любит, а полюбила, потому что просто не помнила. Но память вернулась, а с ней её презрение умноженное теперь в сотню раз. И Кас. Он тот за кого она готова бороться – укус на плече это явно доказывал.
Снова алкоголь и злоба увела в туман остатки моей адекватности.
Пора заканчивать, но так, чтобы навечно…
Убить. Вырвать корень моего зла. Поставить точку… Почему так? А как? Её жизнь – гниение моей мерзкой душонки. Моя смерть, кровь на моих руках и огромная дыра в груди…
Вторая пачка сигарет сброшена на пол. Виски не помогает да и не нужно больше. Весь вечер смотрю на дуло пистолета, который покоится рядом с моей рукой…
– Ты ебанный придурок! – орал Сэм, когда я еле приполз из той хижины. – Ну грохнул её – молодец, а того козла зачем туда приволок? Показал себя! На хрена?! Да и ещё в живых оставил! Ты – психопат, такой же, как твоя шавка!
Не хотел отвечать да и не мог. Всё внутри ныло и стенало. Я больше не хочу жить… без неё не смогу. Весь смысл своего бытия я самолично закопал в землю. Сгорел дотла.
Сжал пистолет в руке и повернул дулом к себе. Теперь только ты моё спасение от самого себя, моё избавление и орудие наказания. Отключить все лампочки и больше не думать, не жить. Сунул ствол в рот. Палец нащупал спуской крючок. Одно резкое и отчаянное движение и я выключу этот мир для себя навсегда.
– Если так не терпится, то вали на улицу, – рык Льюиса за спиной. – Отскабливать с пола и стен твои мозги я не намерен. – На колени спланировал обрывок газеты с фотографиями меня и Сэма. – Поздравляю, мы в розыске, потому что Майерс и твоя сучка выжили.
Мой облегчённый и даже радостный выдох. Спасибо, Боже. Жива! Жива! Спасибо!
– Чего улыбаешься, придурок?! Радуйся, радуйся! На тебе теперь два убийства и покушение. Сгниёшь в тюрьме.
Отшвырнул от себя пистолет. Да, срать! Пусть берут. Можно сразу же на гильотину. Она выжила. Мой чудовищный поступок не привёл к столь плачевным обстоятельствам. С неё снимут все подозрения, освободят из клиники. Она станет наконец свободна и её защитят. Уж Майерс позаботиться об этом.
Но снова зудит под рёбрами. Память всё ещё хранит её поцелуи, её руки, глаза, голос. Дико хочу к ней. Обнять, целовать и во всём признаться. Дать ей этот пистолет в руки, чтобы она прикончила и меня, окончательно избавилась от гнёта моей семьи. Поступить так же, как Хулио, вернуть Джилл свободу, которую я так беспощадно забрал.
Что теперь? Мне остаётся лишь уйти! Сбежать, как можно дальше. Боль утихнет, раны затянутся, время вылечит память. Мне необходимо уйти. Уйти от себя. От неё.
Сэм тихо меня презирал, но помалкивал, так как знал, что один не справится. Ищейки шли по следу. Мы провели в "подполье" около месяца, пока нас не посетил неожиданный сюрприз.
Это была молодая женщина лет тридцати в сопровождении четырёх жлобов с оружием в руках. Невысокая, говорила на испанском диалекте Чьяпаса, тёмные волосы под каре, крепкое сбитое тело, маленькое личико. Она смотрела на нас свысока, хоть и была на голову ниже.
– Вы едете с нами, – спокойно осведомила она.
Её сопровождающие мигом оказались за нашими спинами и толкнули двигаться.
– Легче, – гнусно рявкнул Сэм, отчего меня скривило.
Мне было плевать кто они и куда нас ведут, лишь бы кончилось всё побыстрей, но оказалось, что всё только начинается. Нас погрузили в частный самолёт.
Спрашивать куда нас везут и тем более о цели, не имело смысла. Я просто уставился в окно. Через пару часов слепых раздумий понял, что наш полёт протекает через каньоны и сухую песчаную местность.
Мексика?! Я, словно летел назад в детство, где ещё была жива моя мать, где ещё был жив во мне тот маленький ребёнок – добрый, отзывчивый, любящий. Душа осела в ноги, превратив меня в вату.
Что всё это значит? Бросил взгляд на Сэма. Его лицо же наоборот начало, словно светлеть. Я чего-то не знаю?
Посадка вышла тяжёлой. Грёбанный пилот грохнулся на валуны, едва не размазав нос самолёта. Борт с пассажирами основательно растрясло по салону.
Зло сбросил с себя чью-то спортивную и довольно увесистую сумку, которая всей своей тушей свалилась мне на голову.
Женщина сердито орала на пилота, тот в свою очередь, раскрасневшись, пытался извиняться, тоже на испанском наречии. Часть слов я ещё не забыл и что-то отдаленно мог разобрать. Она раздраженно брякнула что-то своим головорезам и те снова пихнули нас в спины.
Выйдя из самолета тут же наелся горячего песка, шквалом летящего по воздуху. Прикрыл рот полой рубахи. Жара невозможная. Взору открылась песчаная местность, с реденькими островками суховатой зелени и булыжников. Обернувшись, упёрся взглядом в бетонную ограду высотой метров пять. Через каждый метр наверху забора виднелись чёрные дулы автоматов. Во рту тут же пересохло.
Женщина твёрдым уверенным шагом направилась именно туда. Приблизившись, снова что-то крикнула на диалекте. Ворота увесисто и лениво распахнулись. Шагнув на территорию, просто ошеломлённо таращился по сторонам. Бронетранспортёры, гранатомёты, вертолёт, военные машины, зенитка… Сотня полуголых и потных мужчин вооруженных до зубов взирали на нас враждебно и задиристо.
– Если продолжишь дальше так пялиться, останешься без глаз, – вполне миролюбиво предупредила мексиканка.
Мы двигались к обширному одноэтажному дому, немного напоминающему лабиринт, с резными решётками, на стенах следы от пуль, прилежащие лестницы усыпаны головорезами. Под окнами копошились женщины и… дети! У торцовой части дома шла погрузка большого количества свёртков прямо в трейлеры.
Больше я не сомневался – это наркокартель. Внутри всё упало. В носу засвебило от чёртовых воспоминаний из детства. Но там был мой брат, отец, мать, а тут? Что и кто вернул меня назад?
Дом шёл большими захолустными коридорами, содержащими в себе сотни дверей. Какофония криков и ругани, непонятный грохот, громкий быдлячий смех, даже детский плач. Из одной двери выглянули две запуганные девушки, у одной был выбит глаз, у второй разбита губа. Увидев нас, они быстро юркнули обратно. Мексиканка крикнула в дверь слова проклятий и защёлкнула замок. Им больше не выйти.
Окончательно осознав, где я, ждал лишь окончания прогулки, чтобы узнать, чем она закончится и, главное, кем задумана.
Второе дыхание 23
ДЖИЛЛ
Порыв ветра взмывал мои волосы к небу. Чувство полёта граничащее с непонятной пустотой внутри.
Ступила на край крыши, с замиранием сердца глядя в несущуюся сквозь булыжники реку. Лес на другой стороне мягко нашёптывал ноты свободы. Небо рассекали вороньи крики, напоминая, что цена за эту свободу оказалась слишком дорога.
Если я шагну туда, будет ли тот, кто подхватит и поднимет меня ввысь? Перенесёт на ту сторону.
– Ты больше не рабыня, – вздрогнула от голоса сбоку. Так же на краю, рядом со мной, стоял ОН, смотря вниз. – Теперь ты свободна. Я же отпустил тебя.
– Ты убил меня, – грудь наполнилась былой ненавистью и…
– Прости, – произнёс как-то спокойно, словно наступил мне на ногу. – Обещаю, этого больше не будет. Никогда.
Захотелось презрительно рассмеяться, ни на грамм не веря этим словам, но содрогнулась, когда его рука прошлась по шраму на лице. Тело мгновенно и предательски среагировало, захотела поймать его ладонь и зарыться в неё носом.
– Я люблю тебя, девочка моя, – проронил он с такой добротой и горечью, что внутри всё рухнуло вниз и живот скрутило в узел. – Я больше никогда не причиню тебе боль, клянусь.
С этими словами он мягко улыбнулся. Чёрные и жестокие глаза впервые смотрели с такой бескрайней нежностью. Невольно потянула к нему руки, но мужчина вдруг шагнул от меня вниз, в обрыв.
– Нет! Чейз!!! – в ужасе вскричала я, наблюдая, как пропасть безвозвратно забирает его…
– Джилл! Джилл! Проснись же! – голос Каса перекрикивал моё отчаяние. Картинка сна растворилась в небытие. – Проснись!
Распахнула широко веки. Моя спальня. Кастер в домашней футболке и брюках припал на край кровати. Это был сон, но такой явный. Облегченно выдохнула и потёрла ладонью лоб.
– Я задремала, – поняла, вспоминая, что решила прилечь.
– Снова кошмар? – мужчина заботливо смотрел на меня. – Хочешь, поговорим об этом?
– Не хочу, – твёрдо мотнула головой. – Просто сон. Всё в порядке, правда, – перевела дыхание и села на край. – Схожу в душ. Прости, что напугала.
– Ничего…
Выключив кран, ступила босыми ногами на холодный пол в ванной. Большое белоснежное полотенце смотрело в мою сторону. Повернулась к зеркалу. Ту женщину не видно в отражении. Пар заволок стекло своей нежно-серой дымкой. Тщательно стёрла его ладонью. Теперь она смотрела на меня – истерзанное шрамами тело, лицо, поганящие, уродующие и хуже всего напоминающие о них, о нём.
Новый операционный след на животе. Разрывы шейки матки, старые рубцы в фаллопиевых трубах. Гинеколог зачищал, полностью восстанавливал и собирал по кускам мои детородные органы.
Перед глазами всё время было ЕГО лицо, полное гнева и безумия. Но каждый ночной сон зачем-то дарил мне другого Чейза. Любящий, грустный взор, ласковая ладонь в моих волосах либо на лице. Он мог молчать, мог сидеть со мной рядом, мог говорить невероятно нежные и высокие слова, но каждый сон заканчивался одинаково – его гибелью, будь то пропасть, пистолет или нож.
Я по-прежнему презирала этого мужчину, но всё так же раз за разом в ужасе наблюдала за его смертью и переживала внутри себя щемящее чувство утраты. Днём мечтала о его смерти, но ночью зачем-то искала способы спасти.
Раздражённо стянула полотенце, обернулась в него и прошлепала в комнату Кастера. Тот сидел за компьютером и усиленно что-то рыскал. Увидев меня в дверях, мгновенно соскочил.
– Ты всегда живо реагируешь на моё появление. Нет, ничего не случилось, – дружелюбно улыбнулась ему. – Не помешаю?
– Нет, конечно. Проходи. Садись… Эм, – он смущенно осмотрел комнату, кроме кровати здесь некуда сесть, – куда-нибудь. – Присела на угол его ложа. – Милое полотенце.
Глянула на себя, поняв его намёк.
– Мне стоило сперва одеться, наверное, – до меня снова дошло, что я абсолютно не забочусь о правилах приличия, а пора бы уже начинать осваивать. – Прости, отвыкла от нормальной одежды. У меня были то больничная рубашка, то смирительная.
– Нестрашно, – он улыбнулся и снова сел за компьютер. – Со временем получится. Руками ты почти уже не ешь. – Смутившись, усмехнулась. – Раз пришла, делись своими впечатлениями и навыками в боевых искусствах.
Тут я искренне захохотала:
– Хочешь, чтобы я уложила тебя на лопатки?
– Конечно, – в ответ он улыбался уже во весь рот. – Так уж и быть, поддамся.
Опустила лицо, продолжая смеяться.
– Мне приятно видеть твою улыбку, – услышала теперь. – За это можно многое отдать.
Вздохнула и благодарно посмотрела на него.
– Ты и так едва жизнь не отдал за это, Кас. Если бы не ты, меня бы здесь сейчас не было. Спасибо в сотый раз.
Тут ощутила, как ком подкатил к горлу. Нет, снова плакать я не буду. Сорвалась с места и кинулась ему на шею. Он немного опешил, но крепко обнял в ответ. Замерли, словно, отдыхая в объятиях друг друга, пока мой взгляд не упал на экран монитора. Папка с файлами под именем, проевшим мне всю кожу, "Diablo".
Тут же плавно выскользнула и подошла ближе. Ткнула пальцем по папке, качнув монитор. Чёрт! Вроде мышкой надо, понятия не имею, как это работает. Кастер, однако, перехватил её и слегка отодвинул меня от монитора.
– Джилл, не стоит, – смотрит умоляюще, отражая тонну печали. Я сглотнула ком любопытства.
– Это его дело? – Кивнул. – А если могу чем-нибудь помочь? – Невольно сдавило горло от надвигающегося страха перед прошлым. – Что-то вспомню…
– Ты должна это забыть, а не вспоминать, – подчеркнул твёрдо мужчина и выключил компьютер.
В груди засвербило, словно у меня отобрали игрушку или кусок торта.
– Ты что-то нарыл, – это я определила по его выражению лица.
Кастер выдохнул и попытался вновь улыбнуться:
– Не больше того, что известно тебе.
Помотала головой. Ты обманываешь.
– Рассказывай, – почти велела, твёрдо глядя на него.
Выдохнул ещё тяжелей.
– Это мелочи, Джилл. Всего лишь из биографии очередного ублюдка и мерзавца.
– Поэтому ты нервничаешь?
Он опустил голову, что-то тщательно перебирая в уме.
– У Diablo есть дети, – выпалил одним выдохом.
Внутри загорелся огонь досады.
– Я никогда не видела их. Как? Кто?
Непонимание толстой стеной обступило моё сознание. Если у него были уже отпрыски, зачем он требовал ребёнка от меня? Ответ на вопрос озвучил Майерс:
– Были секс-рабыни, которые влюблялись в него, – меня перекривило и передёрнуло одновременно, – либо хотели наживы за счёт чад, так как знали, что он мечтал о своих отпрысках. Сисилия Мортес – его первая дочь, твоя ровесница, может старше лет на пять-семь. Жаль, нет фото. Он не признавал её много лет, но за полгода до своей смерти отчего-то решился. А так же признал сына, тому сейчас лет десять. Они, собственно, и есть прямые наследники его грязного богатства, прошлого и репутации.
Теперь Кастер презрительно хмыкнул. Я отчего-то напряглась.
– Дети знают кто их папаша и чем он промышлял?
Странно, но меня волновало не это. Он признал их, потому что потерял нашего ребёнка и… чувствовал свою скорую смерть. Только в эту секунду, я вдруг осознала всю его сумасшедшую и звериную любовь ко мне. Потерять смысл всей своей бесчеловечной жизни, поняв, что любимая женщина готова убить себя, чтобы предотвратить рождение его ребёнка, единственного которого он желал всей душой.
Выстрел себе в голову, как избавление от мук, как искупление за свои зверства перед любимой. Выстрел, как подарок вечной свободы для нас обоих.
Кас что-то говорит.
– … Потому их матери никогда не объявлялись. – Я встрепенулась, он осекся. – Джилл? Ты тут?
Усмехнулся растерянно.
– Наследство Diablo? – задумчиво протянула. – Неужели у них действительно есть права?
– Есть, – кивнул он. – Но только на то, что осталось, а это почти ничего. Только то, что имело законные права. Дом на севере штата Нью-Джерси, пара фамильных реликвий, драгоценности и прочая мелочь.
Я выдохнула, резко поняв, что хочу побыть одна. Мне нужно подумать обо всём этом. Почему-то это известие вызвало во мне сразу несколько эмоций… и одно самое странное, как предчувствие, дежа-вю. Я будто снова села в невидимую клетку.
– Джилл? – Кастер обеспокоенно посмотрел на меня. – Порядок?
Я закивала чересчур резво.
– Прости, меня что-то от всего этого замутило. Я пойду прилягу.
– Давай, провожу до комнаты. Ты бледновата, – его искреняя озабоченность мне сейчас лишни.
– Да, – но я знала, что нужно согласиться, меньше вопросов потом.
Кастер довёл меня до кровати, накрыл одеялом, как маленькую. Ласково смотрел в лицо. Нет, прошу, не смотри так. Уткнула взор мимо.
– Спасибо, – зарылась в одеяло, ожидая, когда дверь за ним закроется.
– Если что зови, я рядом.
– Да.
Нет, не позову. Мне нужен покой. Мне нужно подумать, понять и осознать.
КАСТЕР
Прошло три месяца с момента освобождения Джилл из психбольницы. Мир потихоньку принимал её в свои объятия, не без проблем, но они начали ладить друг с другом. Девушка продолжала исправно посещать занятия по женской самообороне. Я же наблюдал за ней, и моё сердце по-настоящему начинало радоваться. Джилл стала более уверенней в себе, перестала бояться людей. Даже прикупила во время ежедневной нашей прогулки платье и косметику. Да и не только, я впервые увидел её на шикарных каблуках, правда в примерочной. Позже она сочла эту обувь не мобильной и попросила вернуть их на витрину. Огорчение, но никчёмное.
Каждый вечер мы прогуливались в парке. Девушка впитывала в себя всё и всех вокруг. По-детски разглядывала собак с хозяевами, немного с грустной радостью на мамочек с малышами, с интересом и какой-то думой на влюблённые парочки, снующие туда-сюда. Однажды взяла меня за руку, прямо как они, но, словно ничего не поняв, отпустила.
Но вся наша безмятежность пропадала к вечеру. Девушка уходила спать, а ночью я соскакивал с постели, чтобы вытащить её из очередного жуткого кошмара. Беспокоясь, упросил Джилл принимать те же лекарства, что ей давали в лечебнице. Из-за чего она сердилась на меня несколько дней.
Следователи, посещали нас пару раз в неделю, точнее Вайлет не вылезал из нашей квартиры. Он явно симпатизировал ей, отчего я поднял гриву ревности. Но, наблюдая, за их общением, видел всё тоже самое, что и в моём случае. Джилл благодарна, искренняя улыбка, доброта и отношение – дружеское. Только друзья! И не более того.
Не раз заставал её за тем, как она в одиночестве, грустно смотрит в пол и её мысли о том, кого рядом нет. И быть не может. Я знал этот взгляд. Это взгляд всех влюблённых женщин, тоскующих по своей пассии. От этого меня тошнило, и я старался игнорировать сию догадку.
– Как считаешь, где он может быть? – вдруг спросила она, однажды, когда после ужина, я мыл посуду, а Джилл засушивала полотенцем чистые тарелки.
ОН, а не они…
– Если бы я знал, их бы уже поймали, – холодно подчеркнул я, но эту резкую и гневную фразу она будто не слышала.
Ответ на её вопрос пришёл в другой такой же тихий день. В дверь настойчиво стучали. Снова Вайлет.
– Вам нужно поехать со мной.
– Что случилось? – спросил я в некотором волнении. Рука Джилл плавно скользнула в мою ладонь.
– Кажется, мы нашли Ричера. Нужно опознать труп.
С этими словами девушка, словно задохнулась и без чувств рухнула на пол.
В машине Джилл нервно кусала себя за пальцы, были бы на этой руке ногти, она бы их точно сгрызла. На вопросы отвечать не желала, лишь просила поскорей ехать.
Марк и я раздражённо фыркали и ухмылялись. Вайлет был зол, тоже прекрасно понимая причину подобного поведения, и, казалось, дай ему волю, он выразит всё своё негодование в крепкой матерной форме.
Выехав на трассу, можно было дать по газам, но, спустя пару минут, осознал, что лицо детектива приобрело сосредоточенное выражение. Он начал без причины вилять и подрезать других водил, не прекращая поглядывать в зеркало заднего вида.
Оглянулся назад. Серый корвет с наглухо тонированными стёклами целенаправленно сидел у нас на хвост.
По взгляду копа ясно прочёл: "Не подавай виду".
Джилл на заднем сиденье не реагировала на созревающую беду, пребывая в своих мыслях. Отлично.
Корвет, очень скоро поняв, что раскрыт, пошёл в атаку.
– Сука!
Марк резко вывернул руль и подрезал фуру, вгоняя её в круговорот по трассе. Огромный тягач со скрипом начало заносить поперёк скоростной.
– Марк? – Джилл испуганно вскричала, видя массовую аварию на дороге. Но мы отразили совершенно точно, что корвет успел проскочить и уже на полной скорости гонит за нами.
– Вали с автострады! – без толку советовал я.
Марк виртуозно обогнал ещё один трейлер, с правой полосы перестроился на два ряда влево, едва не зацепив махину задом, и резко дал по тормозам. Красиво ушёл от опешившего водилы, который мчал позади, переключил передачу и дал задний ход.
– Чего творишь?! – в ужасе наблюдал, как автомобили шарахнулись в стороны, кто куда. К счастью, их было не много, так как фура, частично перегородившая дорогу, затрудняла проезд.
Посмотрел вперёд. Корвет не стал столь жёстко извращаться, а просто развернулся и ехал за нами нос к носу.
– Там фура! Марк, останови! ФУРА! Что ты делаешь?! – кричала в ужасе Джилл, уцепившись за спинки водительского и моего сидений.
– Мы в ловушке! – я просто констатировал факт.
– Заткнись! Заткнись! – шипел в ответ Вайлет и в последнюю секунду снова круто вывернул руль.
Я ударился головой о боковое стекло. Пять секунд и понял, что машина порхнула через выкорчеванный тягачём отбойник и перемахнула на встречное движение. Тело от удара просело вниз, потом прыгнуло вверх, тараня крышу авто, а после воссоединилось с сидением.
Выровняв тачку, Вайлет газанул в обратном направлении. Я же с удовольствием наблюдал, как корвет смачно въехал мордой под пузо фуры.
Да!
Посмотрел назад. Джилл судорожно вцепилась в спинки передних сидений и смотрела вперёд.
– Джилл, всё хорошо, – уже взволновано оценивал её.
Через ещё пару долей секунд в мою сторону со всей силы, что-то влетело, раскрутив нашу тачку и вогнав в отбойник.
Удар головой о корпус бардачка отрубил меня на несколько секунд. Когда очнулся не мог сообразить своё нахождение в пространстве. В висках больно стучало, глаза заливала кровь. Ногу капканом зажало под сиденьем. Капот автомобиля дымился. Джилл лежала без сознания между мной и водителем, из головы струилась кровь. Видимо, при ударе её бросило вперёд в лобовое, которое теперь пошло трещинами.
Вайлет так же в отключке лежал на руле, из носа и виска струилась кровь.
Всё это было не самым страшным. Страшное произошло мгновениями позже. Со стороны водительского сидения выбили стекло. Незнакомый мужчина бесцеремонно, влез по пояс в салон и, взяв Джилл за одежду, потянул к себе наружу.
– Нет, Джилл! – вцепился мёртвой хваткой в её руку, не давая вытянуть девушку из машины. – Иди нахуй, козёл. Джилл! Марк, очнись! Нет… Джилл!!!
Звон остатков стекла уже с моей стороны окна и удар по голове оглушил на мгновение – руки невольно разжались. Тело Джилл выскользнуло, просочилось через выбитое окно. Туманным взором видел, как смуглый громила перекинул девушку через плечо и понёс к фургону у обочины автострады.
Зажатая нога держала меня навечно. Клянусь, был бы нож, топор, пила, я бы лишился её нахрен, отчленил бы ко всем чертям. Но пришлось лишь беспомощно наблюдать, как двое уродов забрасывают девушку в пыльный короб грузовой.
Свободной ногой пнул Марка. Очнись, кретин! Спаси её! Без толку. Рана на его голове заливала руль, одежду и сидение. Дверца фургона хлопнула. Один из похитителей направил в нашу сторону автомат.
Твою мать! В последний момент схватил Вайлета и рванул его вниз. Первая пуля угодила в плечо, все остальные уже свистели над головой, превращая машину в решето и засыпая нас мелкими осколками стекла. Доли секунд стали вечностью пока всё не стихло. Рискнул высунуть голову из укрытия, видя как фургон с номером штата Мехико, газанул с места.
Поняв, что снова потерял её, что снова упустил сквозь пальцы, обессилено стукнул лоб о бардачок, испустив крик ярости на себя.
ДЖИЛЛ
Жестокое и грубое падение. Земля? Даже глина. Запах чего-то затхлого и смердящего. Убийственная жара, духота с нотами пота и человеческих испражнений. Тошноту едва смогла подавить. Оглянулась.
Боже мой! Я в каком-то сарае, то ли подполе. Свет лишь одной единственной запыленной лампочки. Всхлипы. Плач, тихий словно мычание. Я здесь не одна. Постаралась оглядеться, всмотреться в тёмные углы. В них жались люди. Кто-то тихо говорил что-то друг другу, кто-то жалобно попискивал, кто-то всхлипывал. И все смотрели на меня. На вновь прибывшую. На новенькую.
Не пытаясь подняться, просто так, встав на колени, разглядела их. Женщины, дети и даже мужчины. В лохмотьях, дети почти голенькие, женщины растрёпаны, мужчины понуры и абсолютно все избиты. В страхе, в укоренившемся страхе, в таком, в каком живут месяцами, даже годами.
И я вспомнила этот страх. Тот самый, что не обещал скорого спасения. Тот, что говорил о постоянных мучениях и боли. О безысходности и вечном плене.
– Что это? – осторожно молвила, ни к кому конкретно не обращаясь. – Где я?
Снова перешёптывание. Тёмные фигуры начинали, как будто, прятаться вглубь. Поняла чётко, что не знаю этот язык. Что они говорят?
– Английский, – в надежде осведомила их. – Кто-нибудь английский знает?
