Текст книги "Светлая княжна темного рода (СИ)"

Автор книги: Евгения Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Подготовка к поездке была серьезной. Каждое приказание Ольги, каждое подобранное ею лицо для моей свиты, а именно она лично утверждала список, было отточенным движением опытного палача. Мне выделили охрану, десяток человек во главе с молодым, амбициозным капитаном по фамилии Лютый, Лют, как все его звали, известным своей безжалостной преданностью Ольге и личной неприязнью к «выскочкам». Моим официальным советником был назначен хилый, вечно ёжащийся писец Фаддей, явно поставленный чтобы фиксировать каждую мою ошибку.

Я понимала, что стала и главной целью, и козлом отпущения в предстоящей неудаче поездки.

Старейшина Матвей, узнав о назначении, лишь тяжело вздохнул, когда я пришла к нему за советом.

– Это ловушка, дитя. Но ловушка, от которой нельзя отказаться. Отказ будет воспринят как слабость. – Он положил свою старческую, иссохшую руку на мою. – Держись ближе к людям. К простым рабочим. Их поддержка твоё единственное укрытие там. И помни… не все в охране Люта разделяют его взгляды. Ищи глазами тех, кто смотрит на тебя не со злобой.

Я кивнула, заучивая его слова как мантру. Держаться простых людей. Они были моей единственной надеждой.

Накануне отъезда я снова ощутила то самое лёгкое присутствие в коридоре. Зарев. На этот раз я не стала играть в игры. Я остановилась и, не оборачиваясь, тихо сказала в пустоту:

– Если хотите помочь, посоветуйте. Что ждёт меня на северных рудниках?

В воздухе повисла тишина. Затем, прямо у моего уха, прозвучал его низкий, насмешливый шёпот, от которого по коже побежали мурашки:

– Всё, что угодно, кроме процветания, княжна. Будь готова к грязи, голоду и предательству. И не верь местному управителю. Он куплен Черноокими.

Шёпот смолк. Воздух снова стал просто воздухом.

Он ушёл.

Я стояла, переваривая его слова. Совет был… конкретным. И крайне неутешительным. Но это было лучше, чем ничего.

Утро отъезда было хмурым. Артём с откровенной усмешкой наблюдал, как я сажусь в кибитку. Ольга с холодным высокомерием пожелала «успешной поездки». Капитан Лют, высокий и худощавый, с каменным лицом отдал мне честь с таким видом, будто хоронил меня заживо.

Дорога на север заняла два дня. Пейзаж за окном медленно менялся, становясь всё более суровым и безжизненным. Весёлые перелески сменились угрюмыми хвойными лесами, а затем и вовсе уступили место голым, ветреным холмам, испещрёнными темными камнями. Что-то я не припомню такой местности в нашей стране. Хотя, понятно ведь, что здесь всё немного отличается. И природа тоже. Камни встречались одинокими и группами. Некоторые исчерчены знаками, которые я не понимала.

Лют и его люди практически не общались со мной, отвечая на вопросы односложно. Писец Фаддей беспрестанно что-то строчил в своих свитках, бросая на меня пугливые взгляды.

Наконец, мы достигли цели. Северный рудник представлял собой жалкое зрелище. У подножия мрачной скалы ютилось несколько полуразрушенных бараков, дымила примитивная плавильная печь. Воздух был пропитан запахом гари, пота и безысходности. Из шахты, словно муравьи, выползали измождённые, покрытые пылью и грязью люди.

Навстречу нам вышел управитель, толстый, потный мужчина с нечесаной бородой и мелкими, жадными глазками. Боярин Козлов. Тот, о котором предупредил Зарев. Говорящая фамилия у него, однако!

– Княжна Екатерина! Какая честь! – он расшаркался, но в его взгляде не было ни капли уважения, лишь подобострастность. – Всё готово к вашей инспекции! Прибыль растёт, люди довольны!

Его слова звучали как насмешка. Я видела эти «довольные» лица. Видела дырявые крыши бараков, скудный паёк, который раздавали рабочим.

– Покажите мне шахты, – сказала я, о том, что именно мне надлежало проверять и на что обращать внимание, мне подсказал старейшина Матвей. – И все счета. Начнем с шахт.

Козлов засуетился, но в его глазах мелькнула тревога. Лют с нескрываемым презрением наблюдал за этой сценой.

Инспекция превратилась в ад. Козлов водил меня по самым показным, относительно благополучным участкам, но я настаивала на том, чтобы спуститься вглубь, или пройти дальше в самые бедные бараки, поговорить с женщинами и детьми, которые мыли породу в ледяной воде ручья наверху.

Везде была одна и та же картина: нищета, болезни, отчаяние. И везде я ловила на себе взгляды, сначала настороженные, потом с проблеском слабой надежды. Они шептали друг другу: «Светлая… та самая…»

Вечером, в грязной каморке, выделенной мне под «конторку», я изучала счета, которые принёс Козлов. Цифры не сходись. Причем очень грубо. Добыча была занижена, расходы завышены. Он воровал. Бессовестно и много. И, судя по всему, делился с Черноокими, продавая им руду по заниженной цене в обход официальных каналов.

Я сидела, глядя на кривые колонки цифр, и чувствовала, как внутри закипает недовольство. Это было то, против чего я должна была бороться. Не против абстрактной «тьмы», а против вот этого: против жадности, предательства и людского страдания.

Внезапно дверь скрипнула. В проёме стоял капитан Лют.

– Княжна. Вам пора отдыхать. Завтра рано возвращаться.

В его голосе не было ни капли уважения. Отдал приказ и смотрел на меня так, чловно я должна тотчас же исполнить его.

– Я ещё не закончила, капитан, – ответила я, не поднимая головы.

– Вы закончили, – его голос стал опасным. – Ваша инспекция окончена. Утром мы уезжаем. Таков приказ.

Я подняла на него взгляд. Он смотрел едва скрывая враждебность.

Они не позволят мне копать глубже. Они отвезут меня обратно, а Козлов тем временем заметет следы.

В этот момент снаружи послышался шум, приглушённые крики, лай собак, звук бегущих ног. Лют нахмурился и вышел узнать, в чём дело.

Я подбежала к окну. В лагере царила суматоха. Кто-то кричал: «Обвал! В восточной штольне! Люди завалены!»

Сердце у меня упало. Это было слишком удобно. Слишком вовремя.

Я выскочила из комнаты. Лют уже садился на коня, отдавая приказы своим людям.

– Оцепить район! Никого не подпускать! Княжне оставаться здесь!

Это был идеальный предлог. Изолировать меня, пока они будут «спасать» людей, а на самом деле – скрывать доказательства и, возможно, избавляться от нежелательных свидетелей.

Я увидела глаза рабочих, полные ужаса и безнадёжности.

И в тот момент во мне что-то щёлкнуто. Не будут Лют и его люди помогать им. Яркая, ослепительная вспышка гнева. Нет. Я не позволю оставить рабочих в беде.

– Стойте! – мой голос, усиленный магией, прокатился по лагерю, заставляя всех вздрогнуть и замереть. Даже Лют оседлал коня, застыл поражённый.

Я вышла на середину, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня. Моя кровь буквально кипела у меня внутри.

– Капитан Лют, ваша задача обеспечивать безопасность спасательных работ, а не изолировать меня! – заявила я, глядя на него. – Все трудоспособные мужчины, ко мне! Берите кирки, ломы! Мы идём вытаскивать наших людей!

Наступила тишина. Лют смотрел на меня с ненавистью и изумлением. Он не ожидал такого прямого неповиновения.

– Это слишком опасно! Я вас туда не отпущу. – попытался он возразить.

– Жизнь этих людей дороже твоих предписаний, капитан! – парировала я. – Или ты откажешься выполнить приказ члена правящего дома?

Я сыграла ва-банк. На его глазах и глазах его людей.

Лют сжал губы, его лицо побелело от ярости. Но он не мог ударить меня при всех или не повиноваться. Не сейчас.

– Как прикажете, княжна, – процедил он, и в этих словах звучала смертельная угроза.

Я не стала ждать. Я развернулась и побежала к указанной штольне, и за мной, сначала неуверенно, а потом всё увереннее, хлынула толпа рабочих.

Штольня была завалена камнями и щебнем. Из-под завала доносились приглушённые стоны. Работа закипела. Я не стояла в стороне. Я вцепилась в лом вместе со всеми, отбрасывая камни, не обращая внимания на ссадины на руках и на грязные, осуждающие взгляды людей Люта.

Они просто стояли…

Но я делала больше. Закрыла глаза, пытаясь чувствовать сквозь камень. Искать жизни под завалом. И направлять людей туда, где слабый луч надежды был ярче.

И тогда я почувствовала его. Нечто иное. Холодное, склизкое, зловещее присутствие глубоко в толще породы. Это была не естественная пещера. Это было нечто… созданное. Ловушка. Магическая мина, призванная вызвать обвал.

И она была на грани срабатывания снова. Ещё один неосторожный удар и все мы оказались бы похоронены заживо.

Я закричала, чтобы все остановились. Но было уже поздно. Один из людей Люта, с диким взглядом, намеренно ударил киркой в то самое место, откуда исходила зловещая энергия.

Всё вокруг содрогнулось. С потолка посыпались камни. Раздались крики ужаса.

Инстинкт взял верх. Я вскинула руки, не думая о контроле, не думая ни о чём, кроме одного – защитить этих людей.

Из моих ладоней хлынул широкий, мягкий, сияющий купол. Он раскинулся над нашими головами, как зонт. Камни падали на него и отскакивали, рассыпаясь в мелкую крошку. За пределами купола прилично засыпало, но мы все остались живы.

Я стояла, чувствуя, как каждая клетка моего тела горит от напряжения. Я держала щит. Держала его над десятками людей. Это было нечто несравнимо большее, чем всё, что я делала раньше.

Обвал стих. За пределами щита вначале ничего не было видно, там стояла пыль столбом. В то время как внутри мы все ясно видели друг друга. В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание и моё собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Когда пыль осела, я опустила руки, и щит растаял. Мы стояли в залитой лунным светом пещере, засыпанные по периметру купола мелкими камнями, но живые.

Все смотрели на меня. Сначала с недоверием, потом с изумлением, а потом – с благоговением. С надеждой. С верой.

Даже люди Люта смотрели на меня, разинув рты.

Я повернулась к бледному как мел капитану.

– Капитан, – наконец хрипло произнесла я, сил этот купол забрал немерено, но я не хотела подавать виду. Помнила, что он и его люди желают мне сделать. – Арестуйте боярина Козлова. По обвинению в измене и хищениях. А этого человека, – я указала на того, кто нанёс удар, – за попытку саботажа и убийства рабочих.

Лют медленно кивнул. Он был сломлен. Он видел силу, против которой его меч был бесполезен.

В тот вечер всё переменилось. Меня из «княжны-выскочки» превратили в «нашу светлую». Рабочие смотрели на меня как на спасительницу.

Но я знала. Ольга не простит мне этого. Не простит того, что я вырвала из её рук один из козырей и завоевала лояльность этих людей.

Через несколько часов, когда мы всё-таки добрались до остальных, спасли всех и уставшие стали размещаться на ночь, я вышла на улицу. Посмотрела на тёмное, усыпанное звёздами небо над мрачными скалами. Где-то там, в темноте, возможно, за мной наблюдали золотые глаза моего самого опасного и непредсказуемого «союзника».

Завтра я не поеду в клан. Здесь были еще дела.

Глава 21

На утро Боярин Козлов, бледный и трясущийся, стоял перед собравшимися рабочими, пока я зачитывала основные пункты его злоупотреблений. Цифры из его же счетов звучали убийственно. Люди, сначала робко, а потом всё смелее, стали подавать реплики, добавляя свои свидетельства о поборах, голоде и издевательствах.

Лют молча наблюдал, скрестив руки. Его люди стояли поодаль, их прежняя уверенность сменилась настороженностью. Они видели, как толпа, которую они презирали, сплачивается вокруг меня. Сила была уже не только в магии, но и в этом единодушном молчаливом одобрении.

– Боярин Козлов, – закончила я, глядя на него поверх свитка, – вы отстраняетесь от должности и под конвоем отправляетесь в поместье для суда Совета старейшин. Ваше имущество здесь будет описано и пойдёт на возмещение ущерба рабочим.

Его отвели под ропот одобрения. Сделав первый шаг, я почувствовала, что не могу просто уехать, оставив здесь гору проблем.

– Капитан Лют, – обратилась я к нему, когда народ стал расходиться. – Наш отъезд откладывается. До тех пор, пока здесь не будет наведён минимальный порядок и не назначен временный управитель.

Он хотел было возразить, вспомнить приказ Ольги, но встретился с моим взглядом и замолчал. Аргумент в виде вчерашнего светового купола был весомее любых приказов.

Следующие несколько дней я провела в беспрестанной работе. Я обходила бараки, говорила с семьями, выслушивала жалобы и просьбы. Я проверяла запасы еды и медикаментов (их было катастрофически мало) и под своим контролем организовала их справедливое распределение. Писец Фаддей теперь неотступно следовал за мной, но его записи превратились из доноса в протоколы для будущих реформ.

Именно во время одного из таких обходов ко мне подошёл пожилой рабочий крепкого телосложения. Его звали Семён.

– Княжна, – сказал он, снимая шапку. – Разрешите слово молвить. Насчёт промывки руды.

– Говорите, Семён.

– Мы моем породу в ручье, вода ледяная, работа медленная. А в полуверсте отсюда есть подземное озеро. Тёплое. От подземных ключей. Если пробить к нему штрек и провести желоба, мыть руду можно будет в разы быстрее. И люди не будут мёрзнуть. Да и вода чище.

Я внимательно его выслушала. Идея была проста и гениальна. Она не требовала магии, только труда и смекалки.

– Почему этого не сделали раньше? – спросила я.

Семён горько усмехнулся.

– Козлову было проще гнать нас палками на мороз. Ему не было дела до нас.

Я посмотрела на его лицо, на лица других рабочих, ожидающе смотревших на нашу беседу. Это был момент истины. Я могла кивнуть и отложить решение «на потом». Но я видела в их глазах искру, не надежды на спасение, как вчера, а надежды на изменение. На то, что их голос мной услышан.

– Это отличная мысль, Семён, – сказала я громко, так, чтобы слышали все. – Собирайте людей, которые разбираются в горном деле. Сегодня же начнём разметку для штрека. Капитан Лют, – я обернулась к нему, – выделите людей из охраны для помощи. Им понадобятся ломы и кирки.

На площади воцарилась тишина, а затем раздался одобрительный гул. Люди переглядывались, улыбались. Кто-то хлопнул Семёна по плечу. Простое, практическое предложение было не просто принято, оно было немедленно пущено в ход.

В тот день работа закипела с новой силой. Люди, которые вчера смотрели на меня как на чудо, сегодня видели во мне руководителя, который слушает и доверяет.

Вечером, когда первые метры штрека были пробиты, ко мне подошла женщина с ребёнком на руках.

– Княжна, – сказала она, и в её глазах стояли слёзы, но не от отчаяния. – Спасибо. За то, что дали нам… чтоб самим что-то решить.

Эти слова тронули меня больше, чем благоговейный шёпот после спасения.

На следующее утро Лют, мрачный и невыспавшийся, подошёл ко мне, когда я осматривала работы у будущего водоотвода.

– Княжна, мы задерживаемся уже на три дня. Княгиня Ольга будет недовольна. Очень.

– Пусть будет недовольна, – спокойно ответила я, глядя на то, как рабочие слаженно укрепляют свод штрека. – Её недовольство не стоит жизни и благополучия этих людей. Или вы считаете иначе, капитан?

Он промолчал. Я же понимала, что власть – это не только приказы сверху. Это ещё и доверие снизу. И что я, неожиданно для всех, нашла ключ к этому доверию.

За те несколько дней, что мы провели на руднике, я успела сделать не так уж много в глобальном смысле. Но я сделала главное: назначила временным управителем Семёна, самого уважаемого среди рабочих, разобрала завалы дел, оставленные Козловым, и дала людям уверенность в завтрашнем дне.

Когда мы наконец собрались в обратный путь, нас провожали все, как своих.

Я сидела в кибитке и смотрела в окно на удаляющиеся мрачные скалы. Я везла с собой не только Козлова и отчеты. Я везла нечто гораздо более ценное и опасное для Ольги – реальные доказательства своей эффективности и репутацию человека, который не боится пачкать руки и заботится о своих людях.

Лют ехал молча, погружённый в свои мысли. Даже он понимал, что мы возвращаемся не с позорным провалом, а с триумфом. И этот триумф был для него и его покровителей хуже любого провала.

Я закрыла глаза, чувствуя усталость во всём теле, но и странное, глубокое удовлетворение.

Глава 22

Дорога обратно заняла те же два дня, но на этот раз атмосфера в нашем маленьком караване была совершенно иной. Капитан Лют хранил угрюмое молчание, его прежняя спесь сменилась озабоченной сосредоточенностью. Он понимал, что везёт не побеждённую жертву, а опасного противника, и его собственная карьера теперь висела на волоске. Его люди, ранее столь уверенные, теперь украдкой поглядывали на меня с растущим любопытством и даже робким уважением. Даже писец Фаддей перестал строчить свои доносы и сидел, задумавшись, глядя в окно.

Я же почти не спала. Пока колёса мерно стучали по ухабистой дороге, я продумывала каждый свой шаг, каждую фразу. Я знала, что меня ждёт не просто возвращение. Мне придется еще выстоять напор Ольги.

Когда чёрные башни поместья Меньшиковых показались на горизонте, у меня в груди защемило. Это логово тени снова стало моим домом.

Нас встретили у ворот. Конечно, торжественно никто не встречал. Ольга, очевидно, уже получила вести и не собиралась устраивать мне триумф. Она напряженно всматривалась в карету, медленно подъезжающую к крыльцу. Артём стоял рядом с ней, со злобной усмешкой.

Процессия остановилась, я вышла, стараясь держать спину прямо, несмотря на усталость. Я была в потрёпанной дорожной одежде, с неухоженными волосами, но чувствовала себя увереннее, чем когда-либо в своих самых лучших платьях.

– Княгиня, – поклонилась я Ольге с ледяной вежливостью.

– Княжна, – холодно ответила она на приветствие. – Мы начали уже беспокоиться. Инспекция, видимо, оказалась… сложнее, чем предполагалось?

– Инспекция оказалась необходимой, – парировала я, глядя ей прямо в глаза. – В ходе её были выявлены вопиющие факты измены и казнокрадства. Капитан Лют, представьте нам управляющего.

Лют, бледный, вытолкнул вперёд связанного Козлова. Тот завопил, увидев Ольгу:

– Княгиня! Милости! Это провокация! Она всё придумала!

Но Ольга даже не взглянула на него. Её взгляд был прикован ко мне.

– Ты взяла на себя большую ответственность, Екатерина, – сказала она тихо, но так, что слышали все. – Арест управляющего… без санкции Совета. Это самоуправство.

– Когда ставленник грабит свой же народ и продаёт врагам ресурсы рода, санкция Совета не требуется, – громко ответила я, обращаясь уже не только к ней, но и к собравшимся слугам и воинам. – Есть только долг перед теми, кто гибнет от его жадности. Я этот долг выполнила.

В толпе пронёсся сдержанный шёпот. Мои слова были прямым вызовом.

– Ты обвиняешь члена Совета на основании каких-то записок? – вклинился Артём, шагнув вперёд. – Где доказательства?

– Доказательства здесь, – я указала за спину, с собой я везла счета. – И в свидетельствах рабочих рудника, которых он обрекал на голодную смерть. И в магической мине, подложенной в штольне, чтобы скрыть следы его преступлений. Мине, которая едва не похоронила десятки людей. Я остановила обвал.

Последняя фраза повисла в воздухе. Даже Артём на мгновение замолчал, недоверчиво глядя на меня. Слух о световом куполе, должно быть, дошёл до поместья, но услышать это из моих уст было иным делом.

В этот момент в дверях появилась фигура, опирающаяся на посох. Бабушка Зоя. Её появление было подобно разряду молнии. Все расступились.

– Я слышу, здесь спорят о доказательствах, – сухим голосом произнесла она, обведя взглядом собравшихся. – А я вижу доказательство живое. Я вижу княжну, которая вернулась из гиблого места не с пустыми руками, а с изменником и отчётами о его деяниях. И я вижу, что она жива. А по твоим прогнозам, Ольга, разве не должна была она погибнуть в «несчастном случае»?

Тишина стала абсолютной. Ольга побледнела. Бабушка Зоя публично, перед всеми, назвала вещи своими именами.

– Я… я не говорила такого, – попыталась отступить Ольга.

– Но подразумевала, – старуха не отступала. – Совет старейшин соберётся завтра утром. И выслушает отчёт княжны Екатерины. А до тех пор… – она повернулась ко мне, и в её глазах горел огонь, – пройдём, дитя. Ты должна отдохнуть. Ты хорошо сделала своё дело.

Она положила свою руку мне на плечо, и этот жест был мощнее любой защиты. Бабушка Зоя публично приняла мою сторону.

Я прошла за ней в поместье, чувствуя на спине ненавидящие взгляды Ольги и Артёма. На следующее утро в Круглом Зале собрался весь Совет. На этот раз я стояла не в центре круга, а рядом с Матвеем и бабушкой Зоей. Я зачитала свой отчёт, чётко, без эмоций, опираясь на цифры и факты. Я описала нищету рудника, махинации Козлова, его связь с Черноокими и попытку убийства рабочих.

Когда я закончила, в зале повисло тяжёлое молчание. Даже сторонники Ольги не могли опровергнуть очевидного.

– И что ты предлагаешь? – холодно спросила Ольга, её пальцы белыми костяшками сжимали подлокотники кресла.

– Я предлагаю начать с малого, – сказала я. – Назначить честного управителя на рудник. Вложить часть доходов не в карманы воров, а в улучшение условий жизни рабочих. Обучить их новым методам добычи. Сила рода не в тени интриг, а в благополучии его людей. А благополучие народа начинается с полной тарелки и тёплой постели.

Мои слова, простые и понятные, нашли отклик у некоторых старейшин. Они устали от вечных склок, они видели, как род беднеет.

Голосование было напряжённым. Но благодаря поддержке Матвея, бабушки Зои и нескольких старейшин, увидевших размах измены Козлова, мои предложения были приняты. Козлова официально лишили титула и отправили в темницу. Ольга потерпела сокрушительное поражение. Ведь она голосовала против.

Выйдя из зала, чувствовала себя опустошённой. Я сделала невозможное – заставила Совет прислушаться к себе.

Вечером того же дня я, собирая яблоки для пирога, встретила в саду Дмитрия Зарева. В нашем саду! Снова он ходит по чужой территории как у себя дома. На этот раз в своём обычном облике, без плаща-невидимки. Он стоял у деревца, изучая меня своим насмешливым золотым взглядом.

– Поздравляю, княжна, – произнёс он. – Вы мастерски разыграли эту партию. Жаль, что ваша победа лишь отсрочит неизбежное.

– Что вы хотите, Зарев? – спросила его.

– Предложить альтернативу, – он улыбнулся. – Ваш род гниёт изнутри. Ольга будет мстить. Артём – искать способ вас уничтожить. Вы можете бороться с ними до последнего вздоха, тратя силы на эти мелкие склоки. А можете… взглянуть на мир шире.

– Присоединиться к вам? – я фыркнула. – Стать пешкой в вашей игре?

– О, нет, – его улыбка стала шире. – Пешки мне неинтересны. Мне интересны… партнёры. Равные. Ваша сила, ваша воля… они достойны большего, чем это кладбище амбиций. Подумайте об этом.

Он повернулся и ушёл, оставив меня с тяжёлыми мыслями. Может он и прав, мелкие склоки не принесут пользу роду. Где-то там были рудники, люди, которым я обещала изменения. Здесь – интриги и ненависть.

Зарев предлагал выход. Опасный, вероятно, предательский. Но выход.

Остаться и бороться за тёмное наследство Меньшиковых? Или шагнуть в неизвестность, навстречу обещаниям врага?

Я не знала ответа. Но я знала одно, какой бы путь я ни выбрала, я уже не буду той испуганной девочкой, которую привезли из леса.

Я – Екатерина Меньшикова. И мой свет только начинал разгораться.