Текст книги "Светлая княжна темного рода (СИ)"

Автор книги: Евгения Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Возвращение в поместье было похоже на погружение в воду. Давящая тишина, шепотки за спиной, тяжёлые взгляды из-под опущенных голов. После простора дороги и ужасающей ясности увиденного эти стены казались ещё более тесными, а воздух – спёртым и отравленным интригами.

Я прошла в свою комнату, но не чтобы укрыться. Я стояла посреди неё, чувствуя, как в груди бьётся тот самый сжатый шар света, но теперь он был не просто проявлением силы. Он был символом обещания, данного самой себе. Обещания не сломаться.

Вечером я не пошла в общую трапезную. Вместо этого я попросила одну из немногословных служанок, тех, что смотрят на пол, а не сквозь тебя, принести еду в комнату. Та кивнула без удивления, чудачества бастарда её, видимо, уже не удивляли.

Пока я ела простую похлёбку с хлебом, я обдумывала план. Матвей предложил помощь, но я не могла полагаться только на него. Мне нужны были знания. Не только о магии, но и о клане. О его ресурсах, проблемах, истории. О том, как он дошёл до жизни такой.

Как только тарелка опустела, я решилась на отчаянный шаг. Я вышла из комнаты и направилась не куда-нибудь, а в библиотеку.

Библиотека Меньшиковых была огромным залом с высокими потолками, установленными темными деревянными стеллажами до самого верха. Воздух здесь пах пылью, старой бумагой и воском. В дальнем конце догорал камин, отбрасывая тревожные тени на стопки фолиантов и свитков. Это место обычно пустовало. Немногие из Меньшиковых находили удовольствие в чтении, предпочитая тренировочные залы и политические игры.

Я прошла между стеллажами, проводя пальцами по корешкам книг. «Летописи Теневых Войн», «Генеалогия Древних Родов», «Основы Энергетической Геополитики». Всё это было слишком сложно и непонятно. Мне нужно было что-то более приземлённое. Отчёты. Журналы. Всё, что могло рассказать о реальном положении дел.

В конце зала обнаружила дверь в кабинет, где за большим дубовым столом, заваленным бумагами, сидел худой, сутулый мужчина в очках, хранитель знаний, боярин Леонид. Он поднял на меня удивлённый взгляд, когда я приблизилась. Посетители здесь были редкостью.

– Княжна? Чему обязан? – его голос был тихим и сухим.

– Мне нужны… отчёты о доходах клана за последние годы. И карты наших земель. Самые подробные, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо.

Леонид поднял бровь, но не стал задавать лишних вопросов. Он что-то пробормотал себе под нос, покопался в ящиках стола и вытащил несколько толстых, потрёпанных фолиантов и свернутую в трубку кожаную карту.

– Вот хозяйственные отчёты. А это карта владений, с поместьями, деревнями и… ныне заброшенными угодьями, – он с некоторой горечью провёл пальцем по одному из участков карты.

Я поблагодарила его, забрала тяжёлые книги и развернула карту на соседнем столе. И погрузилась в изучение.

Цифры говорили красноречивее любых слов. Доходы падали. Расходы на армию и содержание двора росли. Вложения в земледелие, ремёсла, инфраструктуру были мизерными, а по некоторым статьям и вовсе равнялись нулю. Я сравнивала карту с отчётами. Целые районы, обозначенные как плодородные земли, теперь, судя по всему, были теми самыми заброшенными полями, что я видела из окна.

Я так увлеклась, что не заметила, как в кабинет вошёл Артём. Он остановился у моего стола, смотря на разложенные бумаги с откровенным презрением.

– Нашла себе занятие по душе, светлячок? – язвительно произнёс он. – Решила поиграть в управляющую? Мило. Бесполезно, но мило.

Я даже не вздрогнула. Я медленно подняла на него глаза.

– Кто отвечает за сбор налогов с западных окраин? – спросила я ровным голосом, указывая на цифры в отчёте. – Здесь доходы упали почти до нуля. Или это тоже часть «величия» нашего рода?

Его высокомерие на мгновение сменилось растерянностью. Он явно не ожидал такого вопроса.

– Это не твоего ума дело, – отрезал он, но уже без прежней уверенности.

– Если я ношу имя Меньшиковых, то это моё дело, – парировала я. – Или ты предпочитаешь, чтобы эти земли окончательно перешли к Чернооким, раз у нас нет ресурсов их удерживать и развивать?

Он не нашёлся что ответить. Его лицо исказилось злобой. Он ненавидел, когда его ставят в тупик, особенно я.

– Не лезь не в своё дело, – прошипел он и, развернувшись, ушёл, громко хлопнув дверью.

Я выдохнула. Руки немного дрожали, но внутри было странно спокойно. Я только что провела свою первую маленькую битву. И не магией, а умом.

Я снова углубилась в изучение, и скоро картина стала складываться в единое целое. Клан был не просто в упадке. Он был на грани коллапса. Ольга латала дыры, откупаясь от одних врагов и нанимая наёмников против других, но фундамент трещал по швам.

Вдруг я услышала тихий шорох. Я обернулась. В дверях библиотеки стояла маленькая девочка, лет десяти, дочка одной из прачек. Она смотрела на меня большими испуганными глазами.

– Княжна? – прошептала она.

– Да? Что случилось?

– Бабушка Зоя… она плохая. Очень плохая. Мама послала меня сказать вам.

Ледяная рука сжала моё сердце. Я бросила всё и побежала.

Покои Старейшины уже не пахли травами и воском. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом лечебных отваров и тихой скорби. Бабушка Зоя лежала на кровати, такая же худая и иссохшая, но теперь её дыхание было прерывистым и хриплым. Возле неё суетилась знахарка.

Увидев меня, Старейшина слабо пошевелила рукой, отсылая знахарку прочь. Та поклонилась и вышла.

Я подошла к кровати, опустившись на колени.

– Дитя… – прошептала она, её голос был едва слышен. – Ты… видела?

Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Она говорила не о своей болезни, а о том, что показал мне Матвей.

– Тогда… помни. Они… нуждаются в свете. В настоящем… – её глаза закрылись, дыхание стало ещё тише.

Паника охватила меня. Нет. Только не сейчас. Она не могла уйти сейчас. Она была единственным, кто верил в меня с самого начала.

И тогда я действовала инстинктивно. Я взяла её руку в свои и закрыла глаза. Я не стала искать в себе силу для атаки, для защиты. Я искала что-то иное. Я представила не ослепительную вспышку, а тёплый, ласковый, живительный свет. Тот, что согревает землю весной. Тот, что заставляет семена прорастать.

Я направляла его осторожно, крошечным ручейком, через наши соприкасающиеся ладони. Я не знала, что делаю. Я просто чувствовала, что должна это сделать.

Свет затёк в её иссохшие вены, мягко, едва заметно. Тело бабушки Зои слабо дрогнуло. Её дыхание выровнялось, стало чуть глубже. Она не открыла глаза, но цвет её кожи из мертвенно-бледного стал просто очень бледным.

Она не умерла. Она уснула глубоким, исцеляющим сном.

Я сидела на полу, вся дрожа, глядя на свои ладони. На них ещё танцевали золотистые искорки. Но это были другие искорки. Не разрушающие. Целебные.

Я не просто могла контролировать свет. Я могла его направлять. Исцелять.

И это меняло всё. Абсолютно всё.

Дверь тихо отворилась. На пороге стоял Матвей. Его взгляд перешёл с лица спящей Старейшины на мои руки, на которые я всё ещё смотрела с немым изумлением. В его глазах не было удивления. Было лишь мрачное удовлетворение.

– Вот видишь, – тихо сказал он. – Я не ошибся в тебе. Теперь ты видишь свою истинную силу.

Он был прав. Побег был невозможен. Но борьбу за клан я могла проиграть.

Но я только что обнаружила, что могу нечто такое, чего не мог никто в этом тёмном роду. Я могла исцелять.

Мне нужно найти хоть кого-то, кто научит меня моей магии.

Глава 14

Прошли недели после поездки и исцеления бабушки Зои. Новость о том, что «светлячок» не только не сгорел дотла от своего дара, но и сумел помочь старейшине, поползла по поместью, обрастая самыми невероятными подробностями. Ко мне теперь относились не только с ненавистью или страхом, но и с суеверным любопытством. Слуги, ранее отводившие глаза, теперь замирали при моём появлении, а потом торопливо крестились каким-то особым, магическим жестом.

Но чем больше росло моё влияние в глазах простонародья и таких как Матвей, тем злее и изощрённее становились мои родственники. Ольга стала холодна. Её приказы были чёткими и безличными, а взгляд, которым она меня удостаивала, был лишён даже прежней презрительной теплоты – лишь чистая, безразличная расчетливость. Она видела в меня угрозу, которая из гипотетической стала вполне реальной.

Артём же почти не скрывал своей ненависти. После стычки в библиотеке он будто решил, что я объявила ему войну. Его колкости стали тоньше и ядовитее, рассчитанными не на публичный скандал, а на то, чтобы задеть поточнее и побольнее.

Однажды поздно вечером я возвращалась от бабушки Зои, её состояние стабилизировалось, но она была ещё очень слаба, и, проходя по одному из бесчисленных тёмных коридоров, услышала приглушённые голоса из ниши за тяжёлым гобеленом. Я замерла, прижавшись к холодной стене.

– …больше ждать нельзя, – шипел знакомый мне голос, принадлежавший дяде Артёма, боярину Вадиму, одному из самых ярых сторонников Ольги. – С каждым днём она становится сильнее. Матвей дурит ей голову, а простонародье уже шепчется, что она «благословенная».

– Но как? – это был голос помоложе, племянника Вадима, тоже члена совета. – Ольга приказала пока не трогать. Говорит, что её свет можно обратить против врагов.

– Ольга тешит себя иллюзиями! – прошипел Вадим. – Эта девчонка не будет служить орудием в наших руках. Она либо сожжёт нас всех, либо, того хуже, возьмёт власть сама. Нужно действовать тихо. Без свидетелей. Чтобы выглядело как несчастный случай. Или… болезнь.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Они говорили обо мне. И говорили не просто об изгнании, а об убийстве.

– На следующей неделе инспекционная поездка на северные рудники, – продолжил Вадим, и в его голосе послышалась ухмылка. – Маршрут сложный, дорога опасная. Скалы, обвалы… кто знает, что может случиться с кибиткой, если у неё отвалится колесо на самом краю пропасти. Или если на карету нападут «разбойники»… свои же люди, конечно.

– Рискованно, – заколебался племянник. – Если что-то пойдёт не так…

– Ничего не пойдёт не так, – оборвал его Вадим. – Мы всё продумали. Главное – чтобы она была в той поездке. Ольга будет недовольна, но что сделано, то сделано. Потом она даже вздохнёт с облегчением.

Шаги зашелестели, и я отпрянула вглубь тени другой ниши, затаив дыхание. Двое мужчин вышли из-за гобелена и быстро удалились в противоположном направлении, так и не заметив меня.

Я стояла, прислонившись к стене, и сердце колотилось так, что, казалось, было слышно в самой гробовой тишине коридора. Они планировали моё убийство. Члены моего же рода. И это было не что-то абстрактное, а чёткий, холодный план.

Первый порыв был – бежать к Матвею. Но я остановила себя. Нет. Бегать за защитой к старейшине – значит оставаться ребёнком, пешкой. Они сказали – «тихо». «Без свидетелей». Значит, публично они меня тронуть не могут. Боятся того самого «простонародья» и, возможно, гнева Матвея.

Значит, и мне нужно действовать тихо.

Я не побежала ни к кому. Я вернулась в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать, обхватив колени руками. Страх был, да. Но сильнее страха была холодная, обжигающая ярость. Я только что решила бороться за этот проклятый род, а они уже точат ножи.

Хорошо. Раз так, я буду драться по их правилам. Но со своим козырем.

На следующее утро я пришла на тренировку к Григорию как ни в чём не бывало. Но сегодня я сама выбрала тему.

– Я хочу научиться не просто защищаться, – заявила я, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу научиться чувствовать угрозу. Чужую магию, направленную против меня. Даже самую слабую. Даже самую хорошо скрытую.

Григорий нахмурился.

– Это сложно. Требует тонкого чувствования. Твоя сила груба, как молот.

– Тогда мне нужен тонкий инструмент, – не отступила я. – Вы сказали, моя защита должна быть пустотой. Но пустота должна чувствовать, что в неё пытаются проникнуть. Научите меня.

Он изучающе посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло понимание. Он что-то заподозрил. Но кивнул.

– Хорошо. Закрой глаза. Не сжимай силу. Расслабься. И… слушай. Не ушами. Кожей. Душой. Я буду посылать в твою сторону импульсы. Сначала слабые. Потом сильнее. Ты должна почувствовать их до того, как они коснутся тебя.

Это была самая сложная тренировка. Не изматывающая физически, но вытягивающая все душевные силы. Я училась отключать разум и полагаться на чистое, животное чутьё, на ту самую магическую интуицию, о которой он говорил. Сначала у меня ничего не получалось. Потом я начала улавливать самые сильные импульсы как лёгкое дуновение ветра перед ударом. К концу занятия я уже могла с закрытыми глазами определять, с какой стороны он посылает энергию.

Этого было мало. Но это было начало.

Вечером я сделала ещё один шаг. Я нашла в библиотеке боярина Леонида и попросила его не отчёты, а что-нибудь о ядах. О редких травах, их свойствах и… антидотах.

Старик снова удивлённо поднял бровь, но принёс мне несколько древних фолиантов с пометкой «Для служебного пользования».

– Выздоравливает бабушка Зоя? – вежливо поинтересовался он.

– Я просто хочу быть готовой ко всему, – уклончиво ответила я, принимая книги.

Я читала при тусклом свете лампы до глубокой ночи, запоминая симптомы, свойства, способы приготовления. Я не планировала никого травить. Но я должна была знать, от чего мне защищаться.

На следующее утро за завтраком я внимательно наблюдала за окружающими. Вадим сидел через стол от меня и оживлённо обсуждал с Ольгой предстоящую инспекционную поездку на северные рудники.

– …и, конечно, было бы символично, если бы юную княжну Екатерину включили в состав комиссии, – говорил он со сладковатой улыбкой. – Это покажет нашу заботу о будущем поколении, нашу открытость…

Ольга смотрела на него с холодной, ничего не выражающей маской на лице. Она понимала, что он затевает. И одобряла это. Давала ему карт-бланш.

– Если княжна не против тягот дороги, – холодно произнесла она, обращаясь ко мне. – Это будет полезный опыт.

Все взгляды устремились на меня. Артём смотрел с едва скрываемым злорадством.

Я отложила ложку, подняла голову и улыбнулась самой милой, самой наивной улыбкой, на которую была способна.

– Конечно, я не против! – воскликнула я, сделав свой голос максимально восторженным и немного глуповатым. – Я так хочу посмотреть на наши владения! Это такая честь! Спасибо вам, княгиня, боярин Вадим, за доверие!

Я видела, как на лице Вадима на мгновение мелькнуло недоумение и удовлетворение. Он решил, что я купилась на его лесть и совершенно не подозреваю ничего.

Ольга лишь кивнула, её взгляд был пустым.

Но я поймала взгляд Матвея, сидевшего напротив. Его старые глаза смотрели на меня с тяжёлым пониманием. Он всё знал. И он ждал, что я буду делать.

Я опустила глаза к тарелке, снова изображая покорность.

Они думали, что ведут меня на убой. Как неразумную овечку.

Глава 15

Подготовка к поездке шла полным ходом. Я изображала наивный, даже глуповатый энтузиазм: расспрашивала о рудниках с притворным восхищением, примеряла тёплую дорожную одежду с видом ребёнка, готовящегося к празднику. Внутри же всё было сжато в тугой, холодный комок ожидания и готовности.

Григорий на последних тренировках заметил мою собранность. Он не задавал вопросов, но его упражнения стали жёстче, приближеннее к реальности. Он учил меня не просто чувствовать магический импульс, а различать его цвет, его «вкус», отличить грубую силу тёмного заклинания от тонкой, ядовитой ловушки.

– Зло редко бьёт в лоб, – бубнил он, заставляя меня уворачиваться от невидимых глазу намёков на атаки, которые он посылал. – Оно подползает сбоку. И шепчет за спиной.

Накануне отъезда я пошла к бабушке Зое. Она была бодрее, сидела в кресле, укутанная в пледы. Её глаза, хотя и потускневшие, сразу увидели во мне что-то.

– Ты собралась в дорогу, дитя, – сказала она. В её голосе была тревога.

– Инспектировать рудники, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она покачала головой, её высохшие пальцы сжали мою руку.

– Северные рудники… гиблое место. Скалы смотрят в пропасть, и в сердцах людей тоже пропасти. Будь осторожна. Тень там густая. И не вся от камней.

– Я буду, – пообещала я.

Она помолчала, а потом потянулась к шкатулке у кровати. Достала оттуда небольшой, потёртый кожаный мешочек на шнурке.

– Возьми. Носи не снимая.

Я развязала шнурок. Внутри лежал крошечный, тёмный, почти чёрный камень, гладкий и холодный на ощупь.

– Это щит от одного удара, – прошептала она. – Только от одного. Он впитает направленное на тебя зло и рассыплется в прах. Не спасёт от ножа или стрелы. Но от тёмного заклятья… может быть. Пользуйся с умом.

Я сжала камень в ладони, чувствуя его ледяную, спящую силу. Это был не просто подарок. Это было настоящее благословение. И признание того, что опасность реальна.

– Спасибо, – прошептала я, надевая мешочек на шею рядом с кулоном. Теперь на груди у меня было два талисмана: один, что привёл меня в этот мир, и другой, что должен был в нём сохранить.

Утро дня отъезда было хмурым и промозглым. У ворот поместья стояло несколько кибиток и конная охрана, человек пятнадцать. Артём, уже сидя в седле, отдавал последние распоряжения. Его взгляд скользнул по мне, полный презрительного торжества. Боярин Вадим уже сидел в своей закрытой карете, и я лишь мельком увидела его самодовольное лицо в окне.

Я заняла место в своей кибитке. Сердце стучало не от страха, а от адреналина. Охота начиналась.

Первая часть пути прошла спокойно. Мы миновали относительно обжитые земли, и я по-прежнему играла роль восторженной путешественницы, изредка выглядывая в окно с притворным любопытством. Но внутри я была настороже. Я растянула своё магическое чутьё, как паутину, вокруг кибитки, ловя малейшие вибрации.

И ближе к полудню, когда мы начали подниматься в горы, на узкую дорогу, вырубленную в скале, я почувствовала это.

Лёгкий, едва уловимый импульс. Не грубая сила, а тонкая, ядовитая нить чужой магии. Она исходила не извне, а откуда-то спереди, из головы нашего маленького каравана. Она потянулась к колёсам моей кибитки, к оси, нащупывая слабое место, чтобы ослабить заклёпки, расшатать соединение.

Они не стали ждать обвала или «разбойников». Они решили устроить банальную, но эффективную «аварию».

Я закрыла глаза, отсекая всё лишнее. Грохот колёс, крики возниц, свист ветра – всё это ушло на второй план. Осталась только эта ядовитая нить и моё собственное, сжатое в комок сияние.

Я не стала атаковать. Вместо этого я сделала то, чему научил меня Григорий. Я создала не стену, а «пустоту». Я обволокла колесо и ось своим сознанием, своим намерением, сделав их… невидимыми для магического воздействия. Это было похоже на то, как я сжимала свет внутри себя, но теперь я проецировала эту пустоту вовне.

Ядовитая нить магии заколебалась, потеряв фокус. Она скользила по краям моего щита, не в силах найти точку приложения.

Я чувствовала напряжение того, кто её посылал. Оно росло, сменяясь раздражением и злостью. Они не понимали, почему заклинание не срабатывает.

И тогда я совершила рискованный шаг. Я не стала усиливать защиту. Я на мгновение её ослабила, позволив зловредной магии почти коснуться металла, а затем резко и мощно выбросила навстречу ей сжатый импульс собственной силы, не слепящий и разрушительный, а точный и острый.

Где-то впереди раздался внезапный, заглушённый крик, а затем звук падающего тела. Магическая нить оборвалась.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Из-за поворота впреди послышалась суматоха, ржание испуганных лошадей. Кто-то кричал: «Боярин! Боярину плохо!»

Моя кибитка подъехала к месту происхождения. Боярин Вадим лежал на земле без сознания, его лицо было бледным, а из носа текла тонкая струйка крови. Его племянник суетился вокруг него.

– Внезапно стало плохо с сердцем! – кричал он окружающим. – Надо возвращаться!

Артём, подъехавший на своём коне, смотрел на Вадима с откровенным недоумением и злостью. Его план рушился на самом старте.

Я выглянула из окна кибитки с самым невинным и испуганным выражением, какое смогла изобразить.

– Ой! Бедный боярин! Наверное, сердце не выдержало тряски! Надо скорее везти его к знахарям!

Артём бросил на меня взгляд, полный ненависти и… чего-то ещё. Сомнения? Он видел, что Вадим пал жертвой какого-то магического отката, но не мог понять, как это связано со мной. Я была тут, в кибитке, и не делала ни единого жеста.

Поездку, конечно же, отменили. Вадима погрузили в карету и повезли обратно в поместье. Я сидела в своей кибитке, глядя на удаляющиеся мрачные скалы, мимо которых мне было суждено «случайно» сорваться.

Я дотронулась до камня бабушки Зои. Он был цел. Он не понадобился.

Я справилась сама.

Когда мы вернулись, я прошла в свои покои с видом расстроенной, разочарованной девочки. Но едва дверь закрылась, я позволила себе улыбнуться. Холодной, безрадостной улыбкой.

Они сделали свой ход. И проиграли.

Но я не обольщалась. Это была лишь первая партия. Вадим оправится. Артём будет зол. Ольга поймёт, что я не так проста.

И теперь я знала, что могу не только защищаться. Я могла дать отпор. И моего молчаливого согласия на роль жертвы больше не существовало.