Текст книги "Светлая княжна темного рода (СИ)"

Автор книги: Евгения Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Тишина в Круглом Зале была ощутима. Она длилась, возможно, всего пару секунд, но показалась вечностью. Вечностью, наполненной немой яростью, страхом и ненавистью, которые висели в воздухе и давили на меня сильнее любой физической силы.

Я всё ещё стояла на коленях, прижимая ладони к холодному каменному полу. Одежда сильно подпалилась моим собственным огнем. В горле першило от гари, а в ушах стоял оглушительный звон.

Ничтожество… Угроза…

Эти слова я читала в каждом обращённом на меня взгляде.

Первой пришла в себя Ольга. Её лицо, искажённое яростью, побелело. Она сделала шаг вперёд.

– Вязать её! Немедленно! Заговор с Заревыми очевиден! Она привела его сюда, чтобы осквернить наше святилище!

Это было настолько абсурдно, что у меня даже не нашлось сил возмутиться. Слуги в тёмных ливреях бросились выполнять приказ.

– Постойте!

Голос Григория прозвучал негромко, но с такой железной авторитетностью, что слуги замерли на полпути. Он перекрыл собой дорогу ко мне.

– Это был не сговор, Ольга Васильевна, – произнёс он, обращаясь к ней с подчёркнутой формальностью. – Все мы видели. Её сила вышла из-под контроля. Она едва не сожгла саму себя. Зарев воспользовался моментом, чтобы нанести нам оскорбление. Не более.

– Он вломился сюда по её зову! – закричал Артём, выходя вперёд. Его глаза блестели от возбуждения и жажды расправы. – Эта… светлячка не выдержала испытания и призвала на помощь врага! Закон ясен – смерть за предательство!

– Какой зов? – парировал Григорий, не удостаивая племянника взглядом. Его глаза были прикованы к Ольге. – Она кричала от боли и страха. Как любая необученная девчонка. Зарев мог находиться у стен поместья, выжидая момент для демонстрации силы. И он его получил. Убив её, мы не докажем свою мощь. Мы лишь выполним его план, уничтожим своего и станем еще слабее.

Ольга сжала губы. Её взгляд метнулся от моего испуганного лица к бесстрастному лицу Григория. Другие перешёптывались, явно не готовые к столь стремительному развитию событий. Убить бастарда в ходе ритуала одно. Казнить по надуманному обвинению в предательстве, не имея доказательств, перед лицом всего рода – другое. Это даже я понимала.

В этот момент в дверях зала появилась фигура, опирающаяся на посох. Седой мужчина еле шел, но все замолчали и расступились перед ним. Его не было на обряде, но он явно знал, что что-то пошло не так. Он медленно обвел взглядом пролом в потолке, опалённый круг, меня на коленях, разгневанную Ольгу.

– В мои годы столько шума только к смерти, – сказал он. Его авторитет был непререкаем, даже для правящей княгини. – Объяснитесь. Кратко.

Ольга, с трудом сдерживая ярость, изложила свою версию: провал, появление Зарева, её уверенность в сговоре.

Григорий молчал, давая ей выговориться.

Когда Ольга закончила, старик медленно покачал головой.

– Глупости. Дмитрий Зарев – циник и прагматик. Он не стал бы рисковать собой ради бастарда, в котором нет никакой пока ценности. Он явился, чтобы унизить нас. И ему это удалось. – Он перевел тяжёлый взгляд на меня. – Девчонка не виновата, что оказалась слаба и неумела. Виноваты те, кто не смог её подготовить и обеспечить безопасность обряда.

Это был удар прямо по Ольге. Та побледнела ещё больше.

– Но обряд провален! – воскликнул Артём. – Она не принята!

– Обряд прерван вражеским вмешательством, – поправил его старик ледяным тоном, заставив юношу смолкнуть и потупить взгляд. – Его нельзя считать ни проваленным, ни завершённым. – Он помолчал, давая своим словам просочиться в сознание собравшихся. – Решение будет за Советом старейшин. После того, как мы оценим ущерб и обсудим ответ Заревым. А пока… – он ткнул посохом в мою сторону, – отведите её обратно в комнату. Пусть Григорий обучает ее.

Меня подхватили под руки уже не так грубо и повели из зала. Я видела, как Ольга бросает на старика взгляд, в котором кипела бессильная ярость. Её власть была не абсолютна, и она только что получила тому публичное подтверждение.

Меня бросили в моей комнате, приказав «не высовываться». Я слышала, как щёлкнул замок. Я была снова в заточении, но на этот раз по соображениям «безопасности».

Я рухнула на кровать, вся дрожа. Я смотрела на свои руки. Они всё ещё пощипывали, и по коже бегали золотистые искры, отголоски вышедшей из-под контроля силы. Я едва не умерла. Меня едва не казнили. Меня спас враг этих людей, чтобы затем унизить.

И сквозь весь этот ужас и хаос в голове стучала одна навязчивая мысль, повторяющая слова того, кто называл себя Дмитрием Заревым:

«Неуправляемая сила – верная смерть»

Он был прав. Я не знала как с этим обращаться. То, что я действительно попала в какой-то другой мир, я уже уверовала. Первая же попытка попытаться самостоятельно там в круге подчинить свои способности едва не привела к катастрофе.

Я сжала кулон на шее. Он был тёплым, почти горячим, словно вобрав в себя остатки энергии. Он привёл меня сюда. Он был ключом.

Теперь он должен был стать и щитом. И оружием.

Я закрыла глаза, впервые не сожалея о прошлом, а думая о будущем. Я должна была научиться контролировать этот свет. Не для того, чтобы угодить Меньшиковым. Не для того, чтобы доказать им что-то.

А для того, чтобы выжить. И чтобы однажды никто, ни Ольга, ни Артём, ни даже этот загадочный Дмитрий, не посмел смотреть на меня свысока.

Глава 6

Мой новый распорядок дня стал очень насыщенным, приправленным магией и ядом семейных обедов.

Утро начиналось с того, что меня будили те же безмолвные служанки на рассвете. Они приносили простую еду: овсяную кашу, чёрный хлеб, иногда тушёные овощи. Никаких изысков для бастарда. Затем меня вели в отдалённый, полуразрушенный флигель позади главного здания, который Григорий скупо назвал тренировочным залом. На самом деле это была огромная пустая комната с голыми каменными стенами, на которых остались тёмные, обугленные пятна и глубокие борозды, следы чужой магии.

Именно здесь проходили наши уроки.

– Концентрируйся, – гремел голос Григория, отдаваясь эхом под сводами. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая за моими жалкими попытками. – Магия – это воля. Ты должна приказать ей, а не упрашивать.

Передо мной на полу лежал кусок грубого, тёмного камня, испещрённый рунами – учебная мишень.

– Я… я пытаюсь! – сквозь зубы проговорила я, чувствуя, как внутри меня копится знакомое тепло. Оно было похоже на солнечный свет, согревающий кожу в холодный день. Но как только я пыталась вытащить его наружу, направить, оно становилось диким, ослепляющим, болезненным.

Из моих ладоней вырвалась очередная золотистая вспышка. Она ударила в камень не в центр, а сбоку, отрикошетила и с шипением опалила стену, оставив ещё одно светлое пятно среди тёмных.

– Не пытайся! – рявкнул Григорий, заставляя меня вздрогнуть. – Делай! Ты мыслишь как человек. Как существо из твоего мира. Здесь иначе. Здесь всё – энергия. Ты должна чувствовать её, а не думать о ней.

Каждый урок заканчивался одинаково. Я была измотана до предела, магия забирала энергию, от усталости я валилась с ног. Моя магия не просто не слушалась. Она словно боялась этого места, этой давящей атмосферы тени, сопротивлялась ей всеми силами. А тень, в свою очередь, отвечала ей взаимной ненавистью.

В полдень меня вели в трапезную. Это было самым тяжёлым испытанием.

Большой дубовый стол, за которым собиралось человек тридцать, был разделён на иерархические зоны. Во главе сидела Ольга и ближайшие старейшины. Чуть ниже – Артём и другие молодые члены рода, смотревшие на меня с одинаковым презрением. И на самом дальнем конце, у выхода, – я.

Моё появление каждый раз встречалось ледяным молчанием. Разговоры затихали, все принимались усиленно есть, демонстративно отворачивались. Я слышала за своей спиной сдержанные смешки, шипение: «светлячок», «пятно на репутации рода», «скоро её не станет».

Ольга никогда не обращалась ко мне напрямую. Но её взгляд, холодный и оценивающий, скользил по мне каждый раз, словно она вычисляла самый уязвимый момент для удара.

Как-то раз я не удержала тяжёлый глиняный кувшин с квасом. Он выскользнул из моих ослабленных после тренировки рук и разбился с громким треском, забрызгав пол и скатерть.

В трапезной воцарилась мёртвая тишина.

– Ни на что не годна, – громко, на всю залу, произнёс Артём, откладывая ложку. – Даже посуду нормально держать не может. Какой от тебя толк, бастард?

Я покраснела до корней волос, чувствуя, как горят щёки. Я молча стала собирать осколки, стараясь не смотреть ни на кого.

– Артём, довольно, – неожиданно раздался спокойный голос одного из старейшин. – Все бывают неловки.

Это было не защитой меня, а скорее напоминанием о том, что даже унижать надо с достоинством. Но и это было уже чем-то.

Единственным лучом света в этом царстве тьмы стали мои вечерние визиты к бабушке Зое.

Мне разрешили навещать её через день, под предлогом изучения истории рода. На самом деле, эти встречи были спасением.

Её комната стала моим убежищем. Здесь пахло не холодным камнем и страхом, а сушёными травами, воском и старой бумагой. Она позволяла мне сидеть на маленькой табуретке у её кресла и расспрашивала о моей жизни «там».

– А эти… машины, – произносила она, с трудом выговаривая незнакомое слово, – они и правда движутся без лошадей? Силой горящей жидкости?

– Да, бабушка, – кивала я.

– И все люди носят такие же яркие одежды, как ты рассказываешь? И женщины ходят в такой одежде? И правда, что можно поговорить с человеком на другом конце света через маленькую коробочку?

Её вопросы были бесконечны. Она слушала, широко раскрыв свои старческие, но такие живые глаза, и качала головой то ли в ужасе, то ли в восхищении.

– Удивительный мир, – говорила она в конце. – Без магии, но могучий. И ты в нём жила. Ты сильна, дитя. Сильнее, чем думаешь. Не всякий смог бы пережить такой разрыв.

Она никогда не спрашивала, хочу ли я вернуться. Но как-то раз, когда я особенно ярко описывала ночной Питер с его огнями, она положила свою сухую, легкую как перо руку мне на голову.

– Тоска – это тоже сила. Её можно обратить в огонь, который будет жечь твоих врагов. Не забывай прошлое.

В одну из таких встреч я не выдержала и спросила:

– Бабушка Зоя… почему вы все так боитесь света? Почему это… плохо?

Она надолго задумалась, глядя на язычки пламени в камине.

– Страх всегда происходит от непонимания, дитя. Наш род веками строил свою силу на тени, на тайне, на умении прятаться и наносить удар из темноты. Тьма это сущность нашей магии, мы рождаемся с ней и умираем. Когда придет время ты узнаешь другие кланы. Увидишь, как сильна магия. В нашем роду остались лишь… отголоски магии. Мы ослабели настолько, что любой клан может прекратить наше существование, если только захотят.

Она посмотрела на меня.

– Ты сильна, и я вижу в тебе будущее нашего рода. Придет время и ты…

– Пора. – дверь открылась и Григорий басом прервал ее.

– До завтра, бабушка Зоя. – Я улыбнулась ей и поплелась за мужчиной.

– Ольга тебя вызывала. – угрюмо проговорил он, не поворачиваясь.

Внутри всё упало. Что от меня хочет глава клана Меньшиковых?

Глава 7

Через две недели мои попытки укротить свет в том флигеле удавались всё лучше. Григорий оказался отличным учителем. Он повторял, что магия очень сильная, и если я совладаю с ней безупречно, то окажусь не хуже отца. Его я не знала, но Григорий рассказывал мне о нем.

Вскоре по поместью поползли тревожные и оживлённые слухи. Приближался Совет кланов. Нечто вроде дипломатического приёма, на котором самые влиятельные магические кланы России собирались для обсуждения дел, представления наследников, совершения сделок и договорных браков. Я толком не понимала почему придавали ему такое большое значение, но по тому, как суетилась прислуга, как Ольга часами пропадала в кабинете со старейшинами, а Артём оттачивал новые заклинания, было ясно – событие значимое.

Меня эта суета касалась лишь косвенно. Мне было приказано «не позорить род» и оставаться в своих покоях. Все уехали еще час назад, а я надеялась на спокойный тихий вечер и уже смирилась с ролью затворницы, когда ко мне в комнату вошла не служанка, а личная камеристка Ольги.

– Княгиня приказала подготовить тебя, – отрезала она, окинув меня уничижительным взглядом. – Твоё присутствие на Совете необходимо.

Я онемела от удивления.

– Но… почему?

– Приказ не обсуждается, – парировала она и, не церемонясь, принялась рыться в моём скудном гардеробе, выбрав самое простое и тёмное платье, какое только нашла – длинное, с высоким воротом, без единого намёка на отделку. – И надень это. И попытайся не открывать рта без указания.

Причина такой «милости» вскрылась позже, когда меня привезли на Совет. Это было отдельное здание, я не выбиралась за пределы поместья Меньшиковых, поэтому не представляла себе, как выглядит город в котором теперь живу. Однако в потемках из экипажа тоже не сильно всё разглядишь. Меня как будто специально везли какими-то темными переулками, хотя я видела вдалеке освещенные улицы и даже мост.

Я вошла в зал и все взгляды устремились на меня.

Я была экспонатом. Доказательством.

Доказательством того, что Меньшиковы так сильны и уверены в себе, что могут позволить себе держать в стенах своего дома носительницу светлой магии. Живой трофей, демонстрирующий их мощь и контроль.

Зал был полон. Представители других родов чинно прогуливались, общаясь. Их одежды были богаче и изысканнее, чем у Меньшиковых, у некоторых преобладали тёмные, глубокие цвета – иссиня-чёрные, багровые, изумрудно-тёмные. Магия здесь витала в воздухе, густая и разнородная, щекочущая кожу. Я чувствовала лёгкое головокружение от такого обилия силы вокруг. Григорий меня об этом предупреждал, как и говорил, что мне еще рано встречаться с другими кланами. Нужно научиться ставить блоки, закрываться от чужой магии, от тяжелого ощущения незнакомой силы.

Я старалась держаться в тени колонн, надеясь переждать. Я видела, как Ольга с сладкой улыбкой общалась с главой рода Чернооких, высоким сухопарым мужчиной с жёстким взглядом. Видела, как Артём важно беседовал с кем-то из молодых Волховых. Я училась распознавать их символику. Одежда каждого клана была украшена родовыми узорами, и это первое, чему меня учили в теории.

И тогда я увидела его.

Дмитрий Зарев стоял у камина, непринуждённо беседуя с парой пожилых магов. Он был одет в тёмно-бордовый камзол, расшитый сложным золотым узором, напоминающим потрескивающие языки пламени. Он выглядел так, будто был хозяином этого приема, а не гостем как все. Его присутствие было таким же ярким и доминирующим, как тогда, в Круглом Зале.

И его взгляд, золотой и пронзительный, уже был устремлён на меня.

Я замерла, как кролик перед удавом. Он что-то сказал своим собеседникам, те кивнули и отошли. Не спеша, с грацией большого хищника, он начал двигаться ко мне через зал. Люди расступались перед ним, одни с подобострастием, другие с нежеланием стоять на его пути из страха.

Я оглянулась, ища спасения, но Григорий лишь внимательно наблюдал за происходящим с другого конца зала, не делая ни единого движения, чтобы вмешаться. Это тоже было частью плана?

Зарев остановился передо мной. Он был выше, чем я помнила. От него исходило лёгкое тепло.

– Княжна Меньшикова, – произнёс он, и его голос был бархатным, почти ласковым, но в нём сквозила лёгкая, язвительная насмешка. – Вы выглядите…довольно живой. Рад видеть, что моё скромное вмешательство не прошло даром.

– Не могу сказать, что обязана вашему вмешательству. Вы пришли не спасать меня, а унизить мой род.

Он приподнял бровь, и на его губах появилась загадочная, вызывающая у меня мурашки улыбка.

– Прямолинейно. Но неверно. Унижать Меньшиковых можно и без таких эпичных входов. – Он сделал шаг ближе, и его голос понизился, так что слышала только я. – Мне было… интересно, что скрывает ваш клан. Редкая птица в клетке из теней. И такая хрупкая.

Его слова обожгли меня сильнее любого оскорбления.

– Я не хрупкая.

– О, ещё какая, – он мягко парировал, и его взгляд скользнул по моему простому платью, по моим ладоням. – Ваша магия бьётся внутри вас, как пойманная птица. Она рвётся на свободу. Но вас здесь учат лишь запирать её ещё крепче. Жалко.

– Что вы знаете о том, чему меня учат?

Его улыбка стала ещё шире и таинственнее. В его золотых глазах вспыхнул настоящий огонь.

– Я знаю, Екатерина, гораздо больше, чем вам кажется. Знаю, что ваш кулон – не просто безделушка. Знаю, что сила внутри вас ищет не клетку, а учителя. И знаю, – он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моего уха, а его слова стали едва слышным шёпотом, от которого застыла кровь, – что ваше появление здесь не случайность. И не для всех в этих стенах оно стало неожиданностью.

Он отступил на шаг, снова приняв вид светского беседующего гостя, и поднял бокал, который кто-то из слуг услужливо подал ему.

– Желаю вам приятно провести вечер, княжна. И… будьте осторожны. Свет привлекает не только мотыльков. Но и тех, кто предпочитает охотиться в темноте.

С этими словами он кивнул мне и растворился в толпе, оставив меня стоять одну с бешено колотящимся сердцем и головой, полной тревожных вопросов.

«Он знает о кулоне. Знает, что моё появление не было случайным? Что это значит? Кто ещё знает?»

Я посмотрела на Ольгу. Она наблюдала за нашим коротким разговором с ледяным, ничего не выражающим лицом, но её пальцы с такой силой сжимали бокал, что костяшки побелели.

Взгляд Артёма был проще – чистая, ничем не разбавленная ненависть.

И внезапно я осознала, что Дмитрий Зарев только что не просто пообщался со мной. Он бросил меня в самую гущу их подозрений, как камень в воду. Его намёки, его таинственные слова были рассчитаны не только на меня. Они были ядом, который должен был посеять раздор среди Меньшиковых.

И самый ужас был в том, что он был прав. Во всём.

Я была хрупкой. Моя магия была дикой. И моё появление сюда и правда было не случайным.

Но я не собираюсь становиться яблоком раздора в клане. Выдохнув, я направилась к Ольге. Григорий двинулся следом, а за ним стали подтягиваться и другие члены рода. Похоже, меня сейчас будут представлять всем. Если тут найдется хоть кто-то, кто еще не слышал обо мне.

Глава 8

Я сделала глубокий вдох, выпрямила спину и направилась через зал к группе Меньшиковых. Пусть все видят – я не прячусь.

Ольга, заметив моё приближение, на мгновение замерла, но её лицо не дрогнуло. Лишь тонкий луч одобрения мелькнул в глазах Григория, занявшего место позади меня.

– А вот и наша младшая княжна, – голос Ольги прозвучал ровно и властно, привлекая внимание окружающих. Она положила ледяную руку мне на запястье, её хватка была предупреждающей. – Екатерина. Позволь представить тебе наших уважаемых соседей. Князь Виталий Черноокий. Княгиня Ирина Волхова.

Я совершила небольшой, почтительный поклон, как меня учили. Глаза собравшихся впились в меня с нескрываемым любопытством. Князь Черноокий, высокий и худой, с лицом, изрезанным морщинами недовольства, оценивающе посмотрел на меня сверху вниз.

– Так это и есть тот самый… бастард со светлой искрой? – просипел он. – Смело, Ольга Васильевна, очень смело держать такое при себе. Напоминает игру с огнём.

– Сила есть сила, Виталий Семёнович, – парировала Ольга со сладкой улыбкой. – И наш род всегда славился умением обращать любые обстоятельства себе во благо.

Ко мне подошли несколько молодых людей из других кланов, кто из вежливости, кто из искреннего интереса. Девушка из рода Зиминых с тёплыми карими глазами спросила, правда ли, что я с того света. Парень из Волховых, румяный и добродушный, поинтересовался, сложно ли учиться магии заново.

Я отвечала коротко, сдержанно, стараясь не выдать ни капли волнения. Я чувствовала себя диковинным зверем в зоопарке, но держалась. Ради рода. Ради того, чтобы не дать Зареву и другим повода для злорадства.

Именно тогда в разговор вклинился Артём. Он подошёл с бокалом в руке, его губы растянулись в ядовитой улыбке.

– А наша Катя ещё и скромница, – громко сказал он, обращаясь ко всем, но глядя на меня. – Скромница, которая даже кружку с квасом удержать не может. Надеюсь, сегодня ты не прольёшь ничего на гостей? А то светлая магия, говорят, плохо отстирывается.

Воздух вокруг нас застыл. Даже добродушный волховец смутился и отвёл взгляд. Князь Черноокий фыркнул, но в его взгляде читалось скорее презрение к самой грубости выходки, чем ко мне.

Я чувствовала, как по щекам разливается краска, но прежде чем я успела найти что ответить, голос Ольги прозвучал тихо, но с такой сталью, что мурашки побежали по коже.

– Артём. Мне нужно обсудить с тобой срочное дело. Прошу прощения, – это прозвучало как приказ, а не просьба. Она кивнула гостям и, схватив Артёма за локоть с силой, не оставляющей сомнений, отвела его в сторону, за массивную колонну, прикрытую тяжёлым занавесом.

Им показалось, что их не слышно. А я, сделав вид, что поправляю пряжку на туфле, отступила на шаг ближе к колонне. Григорий заметил это, но лишь нахмурился, не останавливая.

– Ты совсем выжил из ума? – прошипела Ольга, её шёпот был полон сдержанной ярости. – Устраивать публичные сцены? Унижать свою же кровь перед всем советом?

– Она позорит нас своим существованием! – огрызнулся Артём, но уже без прежней уверенности.

– Она – наша! – Ольга ударила его этим словом, как хлыстом. – Её унижение – это наше унижение! Её слабость – это наша слабость! Каждый твой идиотский выпад Заревы и Черноокие воспринимают не как твою личную глупость, а как слабость всего рода Меньшиковых! Ты играешь на руку врагам, мальчик!

– Но она…

– Я знаю, кто она! – голос Ольги стал тише и опаснее. – И я знаю, что с ней будет. Но пока она под нашей крышей, она лишь инструмент. И ты не смеешь ломать его на глазах у всех кланов! Понял меня? Следующий выпад и ты отправишься доказывать свою преданность роду на северные рубежи. Надолго. Тебе ясно?

Последовало гробовое молчание. Я представила, как Артём бледнеет, сжимая кулаки.

– Ясно, – наконец, пробормотал он, и в его голосе звучала подавленная злоба.

– Иди. И сделай вид, что умеешь вести себя как будущий глава рода, а не как пьяный кучер.

Я быстро отошла от колонны, делая вид, что рассматриваю гобелен на стене. Сердце бешено колотилось. Ольга защищала меня не ради меня. Она защищала клан. И ее эти слова… «Я знаю, что с ней будет». От этих слов мне стало холодно.

Артём вышел из-за занавеса, его лицо было каменной маской. Он бросил на меня взгляд, полный такой немой ненависти, что стало страшно. Но он не сказал ни слова, лишь прошёл мимо.

Ольга вернулась к гостям с безупречно спокойным лицом, как будто ничего не произошло.

– Прошу прощения за недоразумение. Молодость, горячая кровь, – она легко махнула рукой, и все вежливо закивали, делая вид, что верят.

Вечер продолжился. Ко мне больше не подходили с насмешками, но и с искренним интересом тоже. Я стала невидимкой, странным, немного пугающим приложением к роду Меньшиковых.

Но я стояла. Я выдержала. Я не сбежала и не расплакалась.

И когда я встретила через зал взгляд Дмитрия Зарева, который с лёгкой усмешкой наблюдал за всей этой сценой, я не отвела глаз. Я лишь чуть заметно приподняла подбородок.

Его улыбка стала чуть шире.

Музыка, тихая и напыщенная, продолжала литься из невидимого источника, но воздух в зале был наэлектризован.

После стычки с Артёмом я стала центром незримого притяжения. На меня смотрели уже не с откровенным любопытством, а с оценивающим интересом. Слова Зарева, как яд, медленно делали своё дело, теперь каждый видел во мне не просто диковинку, а потенциальную трещину в монолите рода Меньшиковых.

Ко мне подошла та самая девушка из Зиминых, Алиса. Её тёплые глаза теперь смотрели с лёгким сочувствием.

– Не обращай внимания на Артёма, – тихо сказала она, делая вид, что рассматривает моё простое платье. – Он всегда был заносчивым ослом. Многие рады, что Ольга его поставила на место.

Её слова были неожиданной поддержкой. Оказалось, что даже здесь, в этом змеином клубке, могли найтись те, кого раздражала спесь Меньшиковых.

– Спасибо, – кивнула я.

– Твоя сила… она и правда светлая? – спросила она, понизив голос до шёпота. – Я читала о таком в старых книгах, но никогда не видела.

– Пока что больше похоже на неуправляемую молнию, – честно призналась я.

Она улыбнулась.

– Всему своё время. У нас, Зиминых, магия воды и льда. Тоже не самая простая. Если что… – она колебалась, оглядываясь, – я могу попытаться помочь. Лёд может сфокусировать даже самый рассеянный свет. Это было первое предложение дружбы, хоть и в такой форме. Я кивнула, и мы обменялись быстрыми, понимающими улыбками, прежде чем её отозвали родители.

Внезапно музыка смолкла, и Ольга, поднявшись на небольшое возвышение, обратилась к собравшимся.

– Дорогие друзья, союзники! – её голос, усиленный магией, легко заполнил зал. – Благодарю всех за присутствие. Пусть этот вечер укрепит наши старые узы и, быть может, положит начало новым. А теперь традиционный обмен дарами в знак доброй воли.

Начался ритуал дарения. Представители кланов обменивались символическими подношениями: древними свитками, магическими артефактами, драгоценными камнями с наложенными чарами. Это был красивый, отточенный веками спектакль, где каждый жест, каждый подарок был полон скрытого смысла.

Ольга преподнесла князю Черноокому изысканный кинжал с рукоятью из чёрного нефрита – символ силы и неизменности их договора. Тот в ответ вручил ей горсть тёмных, мерцающих песков из своих владений – намёк на богатства и на то, что они могут ускользнуть.

И тогда очередь дошла до Дмитрия Зарева.

Он вышел вперёд, его пламенеющий камзол будто освещал всё вокруг. В его руках был небольшой ларец из тёмного дерева.

– Княгиня Ольга, от рода Заревых вам. В знак… уважения к силе вашего рода и его… новым приобретениям.

Он произнёс это с лёгкой насмешкой, которую невозможно было доказать, но которую чувствовали все. Он протянул ларец. Ольга, с идеально бесстрастным лицом, взяла его и приоткрыла крышку.

Из ларца хлынул мягкий, тёплый, золотистый свет. Внутри на бархатной подушке лежал огромный, идеально огранённый солнечный камень. Он был прекрасен. И он был абсолютно, совершенно бесполезен для мага тени. Более того, его энергия была лёгким, но раздражающим диссонансом в ауре темных магов.

Это был идеальный подарок-оскорбление. Красивый, ценный, но ясно дающий понять: «Я вижу вашу слабость. И я над ней смеюсь».

Лицо Ольги на мгновение стало абсолютно непроницаемым, лишь тончайшая мушка у глаза дёрнулась. Она захлопнула ларец.

– Благодарю, князь. Неожиданно… щедро с вашей стороны.

– Всегда рад удивить, – он склонил голову, и его золотые глаза метнулись ко мне. Взгляд длился лишь долю секунды, но в нём было всё: «Видишь? Я это сделал для тебя».

Моё сердце упало. Он снова использовал меня как оружие. Он публично указал на меня как на «новое приобретение» Меньшиковых, их уязвимое место, их странность.

Обряд продолжился, но атмосфера стала ещё более напряжённой. Ольга была холодна как лёд, Артём пылал молчаливой яростью, а старейшины Меньшиковых перешёптывались, бросая на меня тяжёлые взгляды.

Когда официальная часть закончилась и гости снова разбились на группы, ко мне подошёл Григорий.

– Идём, – бросил он коротко. – Ты сегодня достаточно повеселилась.

Я была готова согласиться. Усталость валила с ног, а голова гудела от переизбытка эмоций и чужих магических вибраций.

Мы уже направлялись к выходу, когда на нашем пути снова возник Зарев. Он словно материлизовался из воздуха. – Уже уходите, княжна? А я надеялся пригласить вас на танец, – его тон был лёгким, но глаза говорили о другом.

Он снова проверял границы. Проверял их реакцию. Проверял меня.

Григорий шагнул вперёд, заслонив меня собой.

– Княжна устала. Она не танцует с врагами.

– Какая жалость, – Зарев сделал вид, что разочарован. – Враги часто знают друг о друге больше, чем друзья. Но как знаете. До следующей встречи, Екатерина. Она непременно будет.

Он отошёл, и мы вышли в прохладный ночной воздух. У подъезда нас ждал экипаж Меньшиковых.

Дорогой молчали. Григорий смотрел в окно на проплывающие в темноте улицы города, который я так и не увидела.

Только когда мы въехали в ворота поместья, он обернулся ко мне.

– Ты держалась хорошо. Для первого раза.

Это было высшей похвалой из его уст.

– Он… Зарев… он всё время такой? – Тихо спросила я.

– Все здесь всегда играют, – сурово ответил Григорий. – Просто одни делают это тоньше других. Запомни сегодняшний вечер. Запомни лицо Ольги, когда она получила тот камень. Это – цена слабости. И цена того, чтобы быть пешкой в чужой игре.

Он помолчал, а потом добавил уже почти себе под нос, глядя на тёмные башни родового гнезда:

– Теперь ты видишь настоящее лицо нашего мира. Решай, хочешь ли ты остаться пешкой.