Текст книги "Светлая княжна темного рода (СИ)"

Автор книги: Евгения Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Экипаж тронулся, увозя нас от освещённых окон чужого дворца обратно в давящую темноту родового гнезда. Всю дорогу я молчала. Слова Григория, слова Зарева, взгляды гостей – всё это крутилось в голове, создавая вихрь из страха, обиды и пронзительного понимания. Я была пешкой. Для Зарева, для Ольги, для Артёма.

Мы въехали в двор и я сразу же отправилась к себе. Уже привыкла к этой комнатушке. Переоделась, сходила за водой, чтобы умыться перед сном. Я уже почти ощущала холодную простыню своей кровати, единственного места, где можно было спрятаться, когда в дверях кухни, куда я пришла за водой, появилась служанка Ольги. Её лицо было бесстрастным, как всегда.

– Княгиня ждёт вас. Немедленно, – произнесла она, и в её интонации не было места возражениям.

Сердце ёкнуло. Григорий, оказавшийся рядом, нахмурился.

– Княжна устала. Отложить до утра.

– Приказ княгини не терпит отлагательств, – женщина даже не взглянула на него. Её пустой взгляд был устремлён на меня. – Она ждёт в Малом тронном зале.

Григорий смерил её тяжёлым взглядом, но спорить со слугой, выполняющей прямой приказ Ольги, не стал. Он лишь кивнул мне, давая понять, что будет ждать неподалёку. Но я знала, то, что сейчас произойдёт, будет без свидетелей.

Малый тронный зал был небольшим по меркам поместья, но от этого не менее внушительным. Здесь Ольга вела приватные аудиенции. Высокое кресло из черного дерева, похожее на трон, стояло на небольшом возвышении. Ольга сидела в нём, не двигаясь, освещённая единственной лампой. Она уже сменила бальное платье на строгий тёмный халат, и в этом полумраке она выглядела не человеком, а воплощённой тенью, готовой поглотить меня.

– Закрой дверь.

Я повиновалась.

Она медленно поднялась и спустилась со своего возвышения, подойдя ко мне так близко, что я почувствовала холод, исходящий от её кожи.

– Ты довольна? – прошипела она.

Я не поняла.

– Княгиня?

– Твоим представлением сегодня? – её глаза вспыхнули в темноте. – Ты спровоцировала его. Своими жалкими попытками выглядеть скромной и невинной. Ты выставила его дураком перед всем советом!

Это было настолько несправедливо, что у меня перехватило дыхание.

– Я ничего не делала! Это он…

– Молчать! – её рука взметнулась, и я инстинктивно отпрянула, ожидая удара. Но он не последовал. Ольга лишь сжала кулаки, с трудом сдерживая ярость. – Он – будущий глава этого рода! Его авторитет должен быть непоколебим! А ты, жалкая бастардка, позволила себе стать причиной его унижения! Моё унижение – это ничего по сравнению с этим! Ты не смеешь становиться на его пути! Поняла меня?

В груди закипело что-то горячее и знакомое. Свет. Он отозвался на её ненависть, на несправедливость, на желание сжаться и исчезнуть. Он рвался наружу, требуя защиты, требуя ответа. Я почувствовала, как по коже побежали знакомые золотистые искры, как ладони начали согреваться.

Нет. Только не сейчас!

Не здесь. Не сейчас. Не для нее.

Я вспомнила взгляд Ольги с тем солнечным камнем. Её слабость. Я вспомнила насмешку в глазах Зарева. Я не хотела быть пешкой. Я не хотела быть диким зверем, которого все боятся.

И сделала невероятное усилие над собой. Я мысленно представила, как сжимаю этот бушующий внутри свет в кулак, как заковываю его в ледяную оболочку своей воли. Я заставляла его подчиниться. Не вырываться наружу ослепляющей вспышкой, а сжаться в маленький, плотный, раскалённый шар глубоко внутри, в самой сердцевине моего существа.

Это было невероятно тяжело. Казалось, вот-вот лопнут сосуды в висках. Но я сжала зубы и продолжала давить. Впервые не пытаясь выпустить силу, а пытаясь её удержать. Полностью. Абсолютно.

И это сработало.

Золотистые искры на коже погасли. Тепло в ладонях стало не обжигающим, а глубоким, внутренним. Я выдохнула, и моё дыхание не дрогнуло.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Ольгой. В её глазах мелькнуло удивление. Она ждала страха, слёз, оправданий. Она ждала, что я сломаюсь. Она чувствовала всплеск моей силы и была готова к взрыву. И также была уверена, что справится с моей силой.

Но она не увидела ничего. Ни страха, ни света. Только холодную, бездонную пустоту, которую я сама только что обнаружила внутри себя.

– Я не провоцировала княжича Артёма, – сказала я, и мой голос прозвучал ровно и тихо, без тени подобострастия. – Я защищала честь рода, как вы и велели. Его поведение – это его выбор. И если он будущий глава, возможно, ему стоит учиться держать себя в руках так же, как вы.

Глаза Ольги сузились до щелочек. Она изучала меня с новым, холодным интересом. Мой ответ, моё неожиданное спокойствие было не тем, чего она ожидала.

– Не умничай со мной, девочка, – наконец, прошипела она, но уже без прежней ярости. В её тоне появилась опасная, хищная осторожность. – Твоя жизнь здесь висит на волоске. И эта нить может порваться в любой момент по моей воле. Запомни это. Теперь убирайся с моих глаз.

Я не стала кланяться. Я просто развернулась и вышла из зала, чувствуя её тяжёлый взгляд у себя в спине.

В коридоре было пусто. Григория нигде не было видно.

Я дошла до своей комнаты, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Только тогда я позволила себе дрожать. Мелкая, нервная дрожь пробежала по всему телу. Внутри тот самый сжатый шар света пульсировал, напоминая о себе.

Я впервые подавила свою силу. Не дала ей вырваться. Я контролировала её. Это было страшно и в то же время я испытывала большое удовлетворение.

Ольга думала, что напугала меня. Она думала, что поставила на место.

Но она ошиблась.

Глава 10

Дрожь постепенно утихла, сменившись ледяным спокойствием. Я оттолкнулась от двери, и мои движения были точными, лишенными прежней нервной суетливости. Подошла к чаше с водой, приготовленной на утро, плеснула холодной воды на лицо. Капли скатились по коже, но не могли смыть того холодного огня, что теперь горел внутри.

Потом долго лежала в темноте, глядя в потолок, и ощущала тот самый сжатый шар энергии в своей груди. Он был подобен раскаленному углю, заключенному в лёд. Он был моим. Только моим. И впервые я не боялась его.

Утром я проснулась до рассвета. Я сама пришла в тренировочный зал раньше Григория. Стоя в центре холодного, пустого помещения, я снова вызвала то чувство сжатия, абсолютного контроля. Сила послушно среагировала, собравшись в плотный клубок, не испуская ни единой искры.

Когда вошел Григорий, его тяжелая походка отдавалась эхом от стен, он увидел меня уже стоящей в готовности. Он замедлил шаг, его пронзительный взгляд скользнул по мне, и я увидела в них тень удивления. Что-то изменилось, и он это почувствовал.

– Настроена решительно, – произнес он не то как вопрос, не то как констатацию факта.

– Я поняла кое-что, – ответила я, и мой голос звучал ровно. – Сила не должна управлять мной. Это я должна управлять ею.

Григорий молча кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на интерес.

– Тогда начнем. Не с атаки. С защиты. Тень не всегда бьет в лоб. Она подкрадывается. Проникает в щели. Твоя защита должна быть не стеной. Она должна быть… ее отсутствием. Пустотой, в которую уходит удар.

Он поднял руку, и из его ладони выползла тонкая, почти невидимая в полумраке зала полоска тьмы. Она двигалась бесшумно, как дым, прицеливаясь прямо к моему сердцу. Раньше я бы запаниковала, попыталась бы отбиться грубым всплеском света.

Сейчас я закрыла глаза. Я не стала бороться с силой. Я вновь сжала ее, сделав себя центром, абсолютно непроницаемой точкой. Я представила, что я гладкий, черный камень на дне океана, и волна тени должна просто обтечь меня, не найдя за что зацепиться.

Тень коснулась моего энергетического поля… и рассеялась. Ей нечего было поглотить, не на что было среагировать. Не было вспышки сопротивления, которую она могла бы сожрать. Была лишь тишина и пустота.

Когда я открыла глаза, Григорий стоял, смотря на меня с тем же нечитаемым выражением, но я видела, он был впечатлен.

– Хорошо, – произнес он всего одно слово. Но для него это была целая похвала. – Теперь удерживай это. Не секунду. Минуту. Потом десять. Потом час.

Тренировка продолжилась. Она была изматывающей, но иной. Не хаотичные попытки выплеснуть энергию, а монотонная, медитативная работа по ее сдерживанию и направлению внутрь.

Позже, за завтраком, я снова чувствовала на себе взгляды. Но теперь они были иными. Слухи о вчерашнем приеме и о том, что Ольга вызвала меня ночью, уже ползли по поместью. От меня ждали испуга, сломленности.

Но я сидела с прямой спиной, ела свою простую кашу и чувствовала, как тот самый шар энергии внутри излучает ровное, невидимое для других тепло. Я встретилась взглядом с Артёмом. Он смотрел на меня с ожиданием увидеть страх, готовый бросить новую колкость.

Я просто выдержала его взгляд. Не вызывающе, не зло. Просто спокойно и ровно, как смотрят на пустое место. Он поморщился, словно почувствовал что-то неприятное, и отвернулся первым.

В тот момент я поняла. Они боялись не моей силы. Они боялись потери контроля. Надо мной, над ситуацией.

И я только что дала им понять, что их контроль это иллюзия.

Ольга на другом конце стола не смотрела на меня. Она вела беседу со старейшиной, но ее пальцы были сжаты вокруг ножа чуть плотнее, чем обычно. Она чувствовала, что контроль уходит у нее из рук.

Я закончила завтрак и вышла из зала, чувствуя, как за спиной нарастает гул недоуменных перешептываний.

Они ждали, что я сломаюсь. Что буду плакать в подушку или рваться на волю.

Но я сделала нечто худшее.

Я начала учиться их правилам. И впервые за долгое время улыбка, настоящая, без единой капли веселья, тронула мои губы.

Если мне суждено остаться здесь жить до конца жизни, то они не будут мне указывать и принижать.

Глава 11

Через несколько дней меня включили в свиту старейшины Матвея, одного из немногих, кто смотрел на меня без открытой неприязни, а скорее с холодным любопытством учёного, изучающего редкий экземпляр. Предстояла поездка в род Волковых, чтобы обменять партию огранённых тёмных сапфиров, хранящих лунный свет, на их знаменитые меха живых теней, из которых получались невидимые на разведке плащи.

Артём возглавлял охрану. Увидев меня в составе группы у главных ворот, он скривил губы в брезгливой гримасе, но лишь бросил сквозь зубы: «Не отставай и не позорь нас». Рядом с суровым и авторитетным Матвеем он был сдержан.

Дорога заняла несколько часов. Я ехала в закрытой кибитке, вслед за экипажем старейшины, и жадно вглядывалась в мир за пределами поместья. Мы проезжали через мрачный, величественный город, которого я лишь мельком касалась взглядом в ночь приёма. Башни из тёмного камня, мосты, перекинутые над бурными реками, и повсюду отголоски магии. Фонари, что горели синим пламенем без электричества, вывески, меняющие написанное в зависимости от того, кто на них смотрит. Это был не Питер, но в его суровой, мистической красоте была своя сила.

Поместье Волковых оказалось не таким мрачным, как у Меньшиковых. Оно скорее напоминало укреплённый охотничий замок, окружённый высокими соснами.

Пока старейшина Матвей и глава Волковых вели переговоры в большом зале, нам, младшим членам свиты, позволили пройти в сад. Артём сразу же примкнул к группе молодых Волковых, затеяв с ними оживлённую беседу о охоте и оружии, демонстративно игнорируя моё существование.

Я же осталась чуть в стороне, у края огромной каменной террасы, оплетённой лианами с серебристыми цветами. И именно тогда я увидела их.

В тени старой раскидистой яблони, на лужайке ниже террасы, собралась небольшая компания. Несколько юношей и девушек, одетых не с официальной строгостью, а с непринуждённой элегантностью, что сразу выдавало в них «золотую молодёжь» магического общества. Они смеялись, обменивались шутками, и между ними легко, непринуждённо двигался он.

Дмитрий Зарев. Без своего пламенеющего камзола, в простом, но прекрасно сидящем тёмно-зелёном кафтане, он выглядел моложе и… обычнее. Но лишь на первый взгляд. Даже здесь, в кругу друзей, он был центром притяжения. Его улыбка была ослепительной, жесты широкими и уверенными. Он что-то рассказывал, и все остальные слушали, затаив дыхание, то и дело взрываясь смехом.

Один из юношей что-то сказал, и Зарев повернул голову. Его золотистые глаза метнулись через лужайку и на мгновение зацепились за меня. Лёгкое удивление мелькнуло в его взгляде, сменившись мгновенной, едва уловимой усмешкой. Он не перестал говорить, не сделал никакого жеста, но я почувствовала, будто луч прожектора внезапно упёрся в меня. Он что-то сказал своим друзьям, те обернулись, на мгновение уставились на меня с нескрываемым любопытством, а затем вежливо, но ощутимо отвели взгляды. Все, кроме Зарева.

Он смотрел на меня несколько секунд, и в его взгляде не было насмешки или вызова. Был интерес.

Потом он легко кивнул своему другу, и вся компания, словно по невидимой команде, стала перемещаться вглубь сада, растворяясь в зелени. Но прежде чем скрыться из виду, Зарев обернулся и бросил на меня последний взгляд. И подмигнул. Совсем по-человечески, почти по-дружески.

Сердце у меня ёкнуло. Этот жест был куда более многозначительным, чем все его предыдущие насмешки. Он словно говорил: «Я вижу тебя. И мне интересно».

Я стояла, чувствуя, как щёки начинают гореть, и пыталась придать своему лицу такое же безразличное выражение, как утром за завтраком.

– Что, светлячок, позавидовала? – раздался рядом ядовитый шёпот. Это был Артём. Он отошёл от своей компании и теперь смотрел на меня с ненавистью, смешанной с триумфом. – Видела, с кем он общается? Это не твой круг. И никогда не будет. Ты для них диковинка. Пятно на репутации Меньшиковых. Запомни это.

Раньше его слова задели бы меня, но сейчас же я видела сквозь них. Его злость была слишком личной, слишком острой. Он не просто ненавидел меня как угрозу. Он… завидовал? Завидовал тому, что Зарев, его вечный соперник, проявил ко мне интерес, в то время как его, Артёма, наследника Меньшиковых, Зарев едва удостоил взгляда на приёме.

Я повернулась к нему, и моё лицо было абсолютно спокойным.

– Ты прав, – сказала я тихо. – Это не мой круг. Но, похоже, и не твой. Иначе почему ты здесь, со мной, а не там, с ними?

Его лицо исказилось от бешенства. Он сделал шаг вперёд, но в этот момент нас окликнул слуга Волковых – переговоры закончились, старейшина Матвей ждал.

Артём фыркнул, сжал кулаки и, бросив на меня последний убийственный взгляд, пошёл прочь.

Я же ещё на мгновение задержалась на террасе, глядя в ту сторону, где скрылась компания Зарева. Воздух там ещё колыхался от их смеха, от лёгкости, которой не было в моей жизни.

И впервые я подумала не о выживании, не о мести, не о контроле. Я подумала о возможности. О мире за пределами мрачных стен Меньшиковых. О людях, которые, возможно, видели не только тень.

Но есть ли там место для меня?

Глава 12

Возвращались другой дорогой. Старейшина Матвей, выйдя от Волковых, был мрачнее тучи и отдал тихие, отрывистые приказы охране. Оказалось, разведка Меньшиковых получила сведения: на главной дороге ждут засаду наёмники, подкупленные, скорее всего, Черноокими, чтобы перехватить наш ценный груз.

Мы свернули на узкую, разбитую колею, уходящую в глухие, заброшенные земли на окраинах владений рода. Иллюзии лёгкости и блеска, мелькнувшие в саду Волковых, развеялись как дым.

Кибитка подпрыгивала на ухабах, а снаружи проплывал совсем иной мир. Не величественный город с синими фонарями, а убогие деревеньки с покосившимися избами. Поля, поросшие бурьяном. Худые, оборванные дети, перестающие играть у дороги и с опаской глядящие на наш кортеж с гербом Меньшиковых. В их глазах читался не страх перед могущественными магами, а какая-то усталая, привычная покорность.

Я видела женщин с вёдрами у общественного колодца, их лица были измождены тяжким трудом. Видела стариков, чинящих плетень, их спины были согнуты не годами, а безысходностью.

– Это… наши земли? – не удержалась я, обращаясь к одному из молодых воинов охраны, сидевшему напротив.

Он хмуро кивнул, глядя на деревню.

– Окраины. Те, что ближе к границам с Черноокими. Здесь постоянно стычки. То скот угонят, то амбары подожгут. Мужики кто в охране, кто погиб. Бабы да старики и тянут всё. Да дети.

Он сказал это без эмоций, как о чём-то само собой разумеющемся. Так и живут.

Внутри закипело что-то горячее и горькое. Я помнила роскошь приёмов, богатство убранства в поместье, дорогие одежды Ольги и Артёма. А здесь… здесь люди жили в нищете и страхе.

Впереди показалось большое, но убогое строение, похожее на старый амбар. У входа сидели несколько детей разного возраста. Их одежда была грубой и залатанной, но лица… лица были чистыми, а глаза слишком взрослыми для таких лет.

– Приют, – коротко бросил воин, следуя за моим взглядом. – Для тех, чьи родители на границе сложили головы. Старейшины содержат, как могут. Но… – он пожал плечами, и всё было понятно без слов.

В этот момент мимо нас на взмыленном коне пронёсся гонец и что-то крикнул Артёму, возглавлявшему колонну. Тот что-то резко ответил, даже не повернув головы в сторону приюта, и двинул коня вперёд, погоняя остальных. Его осанка, его пренебрежительный взгляд, брошенный на нищую деревушку, говорили красноречивее любых слов. Ему было плевать. Эти люди были для него пылью, расходным материалом.

В горле встал ком. Вся моя обида на род, все мечты о свободе вдруг показались мелкими и эгоистичными. Да, здесь меня ненавидели и использовали. Но эти люди… они гибли за нас. За наш род. И их дети росли в бедности, пока мы ели с серебра и играли в политические игры.

Внезапно кибитка остановилась. Дверь распахнулась, и на пороге возник мрачный слуга старейшины Матвея.

– Княжна. Вас просят в экипаж старейшины.

Сердце ушло в пятки. Я вышла и подошла к тяжёлой, тёмной карете Матвея. Он откинул занавеску на окне и жестом велел мне войти.

Старейшина сидел в темноте, его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

– Садись, – произнёс он, когда карета тронулась. – Смотри в окно. И не отводи взгляда.

Я повиновалась. Мы ехали медленно, и за окном проплывало всё то же унылое полотно нищеты и заброшенности. Матвей не спускал с меня своего тяжёлого, изучающего взора. Он наблюдал за каждой моей эмоцией, за тем, как сжимаются мои пальцы, как губы складываются в тонкую ниточку от боли и гнева.

Так длилось примерно полчаса. Пока мы не миновали самое жалкое селение и не выехали на пустынную дорогу, ведущую уже к городу.

Тогда Матвей прервал молчание.

– Ну? Что скажешь, дитя света? Нравится тебе могущество нашего рода? Нравится его величие?

Я повернулась к нему. Во мне не было страха, наверное потому, что я не родилась в клане и не впитывала с рождения покорность.

– Почему? Почему они живут так, а мы… так?

– Потому что Ольга управляет, а не правит, – отрезал он. – Она держится за власть, играя в интриги со старейшинами и воюя с другими родами. Она не видит дальше стен своего кабинета. Она не вкладывает силы в землю, в людей, в развитие. Она лишь выжимает из них все соки, чтобы содержать свою армию и свой двор. А Артём… – он с презрением махнул рукой, – он видит в них скот. Меньшиковы чахнут, девочка. Мы медленно умираем. Изнутри.

Он пристально посмотрел на меня, и его старые глаза вдруг загорелись каким-то странным огнём.

– Они боятся твоей силы. Видят в ней угрозу. А я вижу в ней единственный шанс. Не на войну. Не на месть. На возрождение. Свет не только разрушает тьму. Он даёт жизнь. Он согревает. Он заставляет растения расти. Ты не оружие. Ты возможность умирающего клана. Та, что была дана нам в самый тёмный час.

Я замерла, потрясённая. Его слова ложились на подготовленную почву. Я сама только что думала об этом.

– Но я… я одна. И я ничего не смыслю в управлении.

– Научишься, – коротко сказал он. – Если захочешь. Если поймёшь, что твоё место не в побеге. А здесь. Сейчас ты видишь, за что стоит бороться. Не за место у стола Ольги. А за них. – он кивнул в сторону окна, за которым осталась нищая деревня.

Он был прав. Мечты о свободе, о каком-то другом мире… они были иллюзией. В этом мире без имени, без клана, без защиты я была никем. Лёгкой добычей. Меня либо убьют, либо используют. Здесь же, как ни парадоксально, у меня была сила. И не только магическая. У меня было право по рождению. И теперь появилась цель.

Я посмотрела на свои руки. Руки, которые могли дать слепящий, неуправляемый свет. А могли ли они… строить? Исцелять? Защищать по-настоящему?

– Я не знаю, смогу ли я, – тихо сказала я.

– Я буду помогать, – сказал Матвей. – Пока могу. Но решение за тобой. Выбери бегство и род падёт, а эти люди станут рабами Чернооких или Волковых. Выбери борьбу и возможно, однажды ты осветишь для них путь к другой жизни.

Карета выехала на ровную дорогу, и вдали уже показались знакомые чёрные башни поместья Меньшиковых. Логово тени. Мой дом.

Мой долг.

Я вышла из кареты, когда мы остановились у внутренних ворот. Артём, уже слезая с коня, бросил на меня насмешливый взгляд.

Но на этот раз я посмотрела на него не с обидой или страхом. Я посмотрела на него с… жалостью. Он был наследником умирающего клана.