Текст книги "Светлая княжна темного рода (СИ)"

Автор книги: Евгения Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

В поместье вернулись под вечер, и атмосфера была похоронной. Боярина Вадима, бледного и всё ещё дрожащего, на носилках унесли в его покои, окружив суетящимися знахарями. Шепотки, которые ползли по коридорам, были полны недоумения: «Сердце», «Внезапная слабость», «Возраст». Никто, даже его племянник, не смел и подумать вслух о магическом откате – это значило бы признаться в попытке тёмного ритуала.

Я прошла в свою комнату, сохраняя на лице маску наивного беспокойства. Но едва дверь закрылась, маска спала. Я прислонилась к прохладной древесине, чувствуя, как дрожь отступающего адреналина сменяется ледяным, ясным спокойствием. Я сделала это. Я не просто выжила – я дала отпор, нанесла удар. Точный и незаметный.

На следующее утро за завтраком царило напряжённое молчание. Артём сидел, мрачный, как туча, и яростно кромсал бекон на своей тарелке. Он понимал, что что-то пошло не так, но не мог понять что именно. Его взгляд, брошенный на меня, был полон немого вопроса и звериной злобы.

Ольга появилась позже всех. Её лицо было отполированной маской невозмутимости, но в уголках губ затаилась тонкая, недовольная складка. Она знала. Возможно, не все детали, но она понимала, что план провалился, и провалился из-за меня. Её холодный взгляд скользнул по мне, задержался на секунду дольше обычного, и в нём читалось не презрение, а переоценка. Я из назойливой мухи превратилась в непредсказуемого противника.

– Боярин Вадим приболел, – объявила она ровным голосом, обращаясь ко всем. – Инспекционная поездка откладывается. Екатерина, – она повернулась ко мне, – твоё рвение похвально, но учёба важнее. Григорий жалуется, что ты пропустила вчерашнее занятие. Исправься.

Это было наказание. Лёгкое, но унизительное. Меня отстраняли от реальных дел, загоняя обратно в тренировочный зал. Я опустила глаза, сделав вид, что покорно приняла выговор.

– Да, княгиня.

Но я не собиралась сидеть сложа руки. Если мне перекрыли один путь, я найду другой.

После завтрака я не пошла к Григорию. Вместо этого я направилась в покои бабушки Зои. Она была уже гораздо бодрее, сидела в кресле и пила травяной отвар.

– Я слышала, поездка не состоялась, – сказала она, пристально глядя на меня. Её глаза видели всё. – Боярину Вадиму нездоровится. Странное совпадение.

– Очень странное, – согласилась я, садясь на табурет рядом с ней. – Бабушка… ты много лет правила родом вместе с отцом. Ты знаешь всё. Про старые долги. Про тайные союзы. Про… слабые места наших врагов.

Она медленно поставила чашку.

– Для чего тебе это, дитя? Чтобы нанести ответный удар? Месть – плохое топливо для власти. Она быстро сгорает, оставляя пепел.

– Не для мести, – покачала я головой. – Для защиты. Они напали первыми. Я хочу знать, чего они боятся на самом деле. Не магии. Не силы. А чего-то другого.

На её губах появилась тень улыбки.

– Умно. Боярин Вадим… его слабость – долги. Играет в кости. И проигрывает. Не только деньги. Информацию. Расписки на часть его доходов хранятся не у него. И не у нас.

– У кого? – спросила я, наклонившись вперед.

– У одного купца в городе. Серебров. Он… коллекционирует долги влиятельных людей. Как страховку. Найдешь Сереброва, найдёшь и рычаг воздействия на Вадима.

Это была информация. Настоящая, ценная информация.

– А Артём? – спросила я тише.

Зоя вздохнула.

– Артём… его слабость в нём самом. В его неуверенности. Он всего боится. Показаться слабым. Не оправдать ожиданий. Уступить Зареву. Им легко манипулировать, сыграв на его страхах. Но осторожно. Загнанный в угол зверь кусается больнее всего.

Я провела с ней ещё час, запоминая имена, факты, давние обиды и тайные договорённости. Это была карта подлинных сил в роду, куда более подробная, чем любая из тех, что я видела в библиотеке.

Выйдя от неё, я чувствовала себя так, будто меня вооружили невидимым, но острым клинком.

Следующей остановкой был тренировочный зал. Григорий ждал меня, скрестив руки. Его лицо было непроницаемым.

– Опоздала, – бросил он.

– Меня задержала княгиня, – солгала я без тени смущения. – Выговор за вчерашний пропуск.

Он хмыкнул, поняв, что это ложь, но не стал допытываться.

– Раз так, отрабатывай вдвойне. Сегодня учимся не чувствовать атаку, а скрывать свою.

Это было именно то, что мне было нужно. Я училась делать свою магию «тихой», маскировать её всплески под случайные колебания фона, растворяться в общем потоке энергии поместья. Чтобы в следующий раз, когда я нанесу удар, никто даже не почувствовал, откуда он пришёл.

Вечером я совершила самый рискованный поступок за этот день. Я нашла в людской одну из девочек-сирот, ту самую, что прибегала предупредить меня о болезни Зои. Машу. Она мыла полы в дальнем крыле, испуганно притихнув, когда я приблизилась.

– Маша, – тихо позвала я её. – У меня к тебе просьба.

Она широко раскрыла глаза, кивая.

– В городе живёт купец Серебров. Мне нужно передать ему записку. Тайно. Чтобы никто не знал. Можешь найти того, кто сможет это сделать? Какого-нибудь мальчика из приюта, кто бывает в городе?

Она кивнула ещё раз, её глаза загорелись азартом маленького заговорщика.

– Мой брат… он подносит грузы на рынке. Он может.

Я сунула ей в руку маленький, туго свёрнутый клочок пергамента. На нём было написано всего три слова: «Насчёт долга боярина Вадима Меньшикова. Жду вестей». И подпись: «Друг».

– Пусть отдаст это только в руки Сереброву. И запомнит, кто заберёт ответ.

Маша спрятала записку за пазуху и тут же убежала, растворившись в полумраке коридора.

Прошло два дня. Два дня напряжённого ожидания. Артём избегал меня. Ольга хранила ледяное молчание. Вадим не появлялся на людях.

На третий день, когда я возвращалась с тренировки, маленькая Маша, проходя мимо с тряпкой, сунула мне в руку грубый глиняный осколок. На нём было нацарапано одно слово: «Завтра».

Глава 17

На следующее утро я с трудом сохраняла спокойствие. Каждое движение, каждый взгляд казались мне неестественными, будто я играла роль в плохо поставленном спектакле. Я ждала. Ждала признаков того, что моя маленькая провокация сработала.

Признаки не заставили себя ждать.

В середине дня, когда я отрабатывала с Григорием маскировку своих энергетических всплесков, в тренировочный зал ворвался запыхавшийся слуга.

– Боярин Вадим… требует немедленной аудиенции у княгини! – выпалил он, обращаясь больше к Григорию, чем ко мне. – С ним купец какой-то… Серебров. Говорят, дело не терпит отлагательств!

Григорий нахмурился, отпуская магический импульс, который я едва успела парировать.

– Какое дело?

– Не знаю! Но боярин… он в ярости! И купец этот выглядит испуганным.

Я опустила глаза, делая вид, что сосредоточена на своих ладонях, но внутри у меня всё ликовало. Он попался. Вадим понял, что кто-то знает о его слабости, и в панике повёл своего кредитора прямиком к Ольге, пытаясь предупредить любой шантаж или, того хуже, объясниться с ней до того, как слухи дойдут до неё из других источников.

– Продолжаем, – сказал Григорий, но в его голосе уже не было прежней концентрации. Он чувствовал, что в воздухе пахнет грозой.

Примерно через час по поместью поползли новые, ещё более сочные слухи. Их принёс один из молодых воинов, дежуривших у дверей тронного зала.

– …и княгиня была холодна как лёд! – с восторгом рассказывал он своему приятелю в коридоре, не заметив меня, притаившуюся в нише. – А этот купец, Серебров, трясся как осиновый лист! Говорил, что к нему приходил какой-то мальчишка с запиской, намекающей на долги боярина Вадима! А Вадим кричал, что это провокация, что его хотят опозорить!

– И что княгиня? – с интересом спросил другой.

– Велела купцу удалиться и пригрозила ему тюрьмой за клевету на члена совета. Но Вадиму… о, Вадиму досталось по первое число! Она сказала, что если хоть один слух о его «игровых долгах» выйдет за стены поместья, он ответит не только своими деньгами, но и своим местом в совете! Выставила его вон! Он вышел белее полотна!

Я тихо отступила в тень, прежде чем меня заметили.

Ольга, конечно, защитила Вадима публично – позор одного старейшины был позором для всего рода. Но теперь она знала о его слабости. И он знал, что она знает. Его влияние было подорвано. Он больше не был надёжным союзником. Он стал обузой, человеком, которым можно было помыкать.

Вечером за ужином царила гробовая тишина. Вадим отсутствовал, сославшись на нездоровье. Ольга сидела с нечитаемым выражением. Она не смотрела ни на кого, но атмосфера вокруг нее была такой плотной, что, казалось, вот-вот пойдёт треск.

Артём ел молча, но его взгляд, скользнувший по мне, был уже иным. В нём читалась не просто злоба, а недоумение и… опаска. Он слышал слухи. Он понимал, что произошло что-то, в чём была замешана я, и что это что-то серьёзно подкосило его дядю.

Я ела свой суп с невозмутимым видом, но внутри пела победу. Маленькую, но такую важную.

После ужина ко мне подошла одна из служанок, не моя обычная молчаливая тень, а чуть более старшая.

– Княжна, – тихо сказала она, делая вид, что поправляет скатерть. – Боярин Матвей просил передать. «Хороший ход. Но не заигрывайся с огнём. Прибереги порох сухой для большой битвы».

Она тут же отступила и растворилась среди других слуг.

Я осталась стоять, и лёгкая улыбка тронула мои губы. Матвей одобрил. И предупредил. Он был прав.

По пути в свои покои я случайно (или не совсем) оказалась в одном из полутемных коридоров, где Артём имел привычку тайком курить трубку, глядя в окно. Он был там. И, судя по смятенному выражению лица, слухи до него дошли во всех красках.

– Наслаждаешься? – бросил он мне через плечо, его голос был хриплым от злости.

– Не понимаю, о чём ты, – ответила я спокойно, останавливаясь в нескольких шагах от него.

– Не ври! Это ты подстроила! Эта история с долгами! – он резко повернулся ко мне, и в его глазах горел огонь бессильной ярости.

Я сделала шаг навстречу. Не вызывающий, но уверенный.

– Если боярин Вадим имеет долги, которые позорят род, то проблема не в том, кто о них узнал, Артём. Проблема в нём самом. Разве наследник рода Меньшиковых не должен думать о его репутации? Или тебя устраивает, что твои союзники – слабаки, которыми могут манипулировать какие-то купцы?

Он замер, поражённый.

– Ты… ты не смеешь… – прошипел он, но уже без прежней уверенности.

– Я ношу ваше имя, – мягко, но неумолимо парировала я. – И я, в отличие от некоторых, помню, что это значит. Подумай об этом.

Я развернулась и ушла, оставив его в полном смятении.

Войдя в свою комнату, я закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это был риск. Но он окупился.

Я подошла к узкому окну и посмотрела на тёмный двор поместья. Ольга была опасна. Артём – непредсказуем. Вадим теперь будет жаждать мести.

Но я была уже не той испуганной девочкой, которую привезли из леса. Я научилась их правилам. Научилась бить их же оружием, информацией, интригами, психологией.

И я только что доказала это всем. И самое главное – себе.

Впереди была большая битва, как сказал Матвей. Но теперь я знала, что у меня есть не только светлая магия. У меня был ум. И воля.

И это было куда страшнее для них, чем любой ослепительный всплеск силы.

Глава 18

Тишина, воцарившаяся после скандала с Вадимом, была обманчивой. Она напоминала затишье перед бурей. Я не обольщалась своим успехом. Прекрасно понимала, что лишь оттянула время и заставила их перегруппироваться.

Ольга стала ещё более недоступной и холодной. Если раньше она смотрела на меня как на досадную помеху, то теперь в её взгляде читалось нечто иное: расчётливый, холодный интерес хищника, оценивающего новую, неожиданно опасную добычу. Она перестала меня игнорировать. Теперь её взгляд, тяжёлый и анализирующий, сопровождал меня в трапезной, будто она пыталась разгадать, какую следующую клетку в своей шахматной партии я собираюсь занять.

Артём метался между злобой и смятением. Мои слова, похоже, запали ему в душу. Он стал более резким и раздражительным со своими сторонниками, будто постоянно проверяя их на прочность, подозревая в каждом слабость. Он избегал встреч со мной взглядом, но я чувствовала его напряжение, его неотпускающую злобу. Я стала для него не просто соперницей, а загадкой, которую он не мог разгадать, и это бесило его больше всего.

Вадим исчез из публичной жизни. Говорили, он действительно слег, от пережитого унижения и страха. Его отсутствие создавало вакуум в лагере моих противников, и я видела, как другие старейшины, ранее поддерживавшие Ольгу, начали перешёптываться, поглядывая друг на друга с новым интересом. Матвей, напротив, стал чаще появляться на людях. Он не говорил со мной открыто, но его редкие кивки в мою сторону были красноречивее любых речей.

Именно в это время ко мне в комнату постучалась служанка Лиза. Она вошла, оглянулась и, не поднимая глаз, прошептала:

– Княжна. Они снова что-то затевают. Боярин Игорь и боярыня Марфа… ищут подход к вам. Другой подход.

Какой такой другой подход? Я насторожилась. Игорь и Марфа – дальняя родня Меньшиковых, не самые влиятельные, но хитрые и изворотливые. Если Вадим действовал грубо, то эти предпочтут яд и кинжал за спиной.

– Какой подход?

– Лесть, – коротко сказала Лиза. – Они решили, что вас можно купить добрым словом и намёками на поддержку. Хотят заманить в свою сеть, сделать своей марионеткой. Будьте осторожны.

Она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив меня с новой головоломкой.

На следующий день «случайная» встреча с боярыней Марфой произошла в саду. Она, томная и сладкоречивая, принялась восхищаться моим «невероятным даром», моей «силой духа», сожалеть о том, как меня «несправедливо не понимают».

– Мы, женщины, должны держаться вместе, милая, – говорила она, коварно улыбаясь. – В этом мире мужчин. Такие как мы… можем все. Если найдём общий язык.

Я слушала её, делая вид, что польщена, и мысленно примеряла её слова к тому, что сказала Лиза. Лесть. Попытка заманить. Они считали меня глупой и наивной, способной повестись на сладкие речи?

Я не спешила отсекать сразу от себя Марфу. Выглядела немного тронутой её вниманием, скромно опускала глаза от комплиментов. Я жаловалась на одиночество, на непонимание, на тяготы учения – всё то, что, по их мнению, должна была чувствовать глупая девочка.

Марфа повелась. Её глаза загорелись торжеством. Через пару дней ко мне «заглянул» и боярин Игорь, её супруг. Он был грубоват, но старался казаться отечески добрым. Он намекал, что «не все старейшины слепы», что «у мудрости есть будущее», и что «некоторые были бы не прочь поддержать дочь покойного князя, если бы она проявила благоразумие».

Они предлагали мне сделку. Стать их лицом, их «светлым» символом, за которым они будут реально править.

Я делала вид, что раздумываю, что колеблюсь. А сама через Лизу передала всё услышанное Матвею. Его ответ был краток: «Пусть раскрывают карты. Чем больше покажут, тем лучше».

Карты они раскрывали исправно. Через Марфу я узнала о планах сместить нескольких мелких управителей в дальних деревнях и поставить своих людей. О том, что они имеют какой-то компромат на одного из военачальников охраны города. О их связях с одним из нейтральных родов, о которых никто не подозревал.

Я аккуратно запоминала всё, как губка, продолжая играть роль нерешительной девочки, соблазнённой вниманием и намёками на власть.

А тем временем тренировки не прекращались. С Григорием мы вышли на новый уровень. Теперь я училась не просто маскировать свою силу, а вплетать её в чужую магию. Создавать иллюзии. Я могла заставить простой камень на мгновение показаться ценным самоцветом, а тень в углу принять очертания человека. Это было изнурительно, но безумно полезно. Я понимала, что иллюзии часто важнее правды.

Однажды вечером, возвращаясь от Марфы, она настойчиво продолжала звать меня на «доверительную беседу» за чаем, я почувствовала нечто странное. Лёгкое, едва уловимое движение воздуха в пустом коридоре. Не физическое, а магическое. Кто-то невидимый шёл за мной. Не враг, точно чувствовала, что не было чувства угрозы. Наблюдатель.

Я не подала вида. Я продолжала идти, напевая под нос глупую песенку, которую слышала от Марфы, изображая рассеянную и довольную собой дурочку. Но внутри я напряглась до предела.

Я свернула в сторону своих покоев, но в последний момент, проходя мимо ниши с высоким зеркалом, сделала то, чему научил Григорий. Я не стала оглядываться или искать невидимку. Я послала к зеркалу крошечный, почти невесомый импульс света, исказив на долю секунды отражение в нём.

И в искажённом стекле я увидела его.

Дмитрий Зарев.

Он стоял в нескольких шагах позади меня, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с невозмутимым, изучающим выражением. Его плащ-невидимка был совершенен, но мой трюк с светом, искажающим восприятие, на мгновение сорвал его маскировку.

Сердце у меня ушло в пятки. Что ему нужно? Почему он здесь? Шпионит за мной по просьбе врагов? Или… по своим собственным причинам?

Я не остановилась. Не обернулась. Я сделала вид, что поправляю прядь волос, заглядывая в то самое зеркало, и прошла дальше, к своей комнате, не ускоряя шаг. Я чувствовала его взгляд на своей спине до самого поворота.

Запершись в комнате, я прислонилась к двери, пытаясь унять дрожь. Его появление здесь, в самом сердце владений Меньшиковых, было наглостью невероятной. И оно меняло всё. Он был не просто внешней угрозой. Он был призраком, который мог свободно бродить по нашему дому.

На следующее утро, за завтраком, я поймала на себе взгляд Ольги. Он был особенно пристальным. И в нём читалось не просто подозрение, а… знание. Как будто она тоже была в курсе ночного визита. Или ждала его последствий.

Глава 19

Присутствие Зарева, незримое, но ощутимое, висело в воздухе поместья следующие несколько дней. Я ловила себя на том, что вздрагиваю от каждого шороха, вглядываюсь в глубь каждого зеркала, проходя мимо. Он был призраком, тенью, которая могла оказаться где угодно и услышать что угодно. Это заставляло меня быть вдвойне осторожной.

Мои «дружеские» чаепития с боярыней Марфой стали напоминать тонкий танец на лезвии бритвы. Я должна была продолжать играть наивную простушку, в то время как каждое её слово, каждый намёк я теперь пропускала через призму возможного присутствия незримого свидетеля. Что, если Зарев шпионил и за ними? Что, если он знал об их интригах? И как он мог этим воспользоваться?

Марфа, тем временем, становилась всё смелее.

– Милая, ты просто не представляешь, как много поддержки есть у тебя в Совете, – томно говорила она, разливая ароматный чай в фарфоровые чашки. – Люди устали от вечных склок Ольги. Им нужна… свежая кровь. Новая надежда. Ты могла бы ею стать. При нашей скромной помощи, конечно.

– Но я всего лишь… я не знаю правил, – опускала я глаза, изображая сомнение.

– Правила пишутся теми, у кого сила, дорогая! – восклицала она. – А у тебя она есть! Такая яркая, такая… чистая. Нам нужен лишь твой голос. Твоё согласие. А всё остальное мы возьмём на себя.

Они хотели сделать меня марионеткой. Красивым светлым лицом, за которым они будут вершить свои тёмные дела. Ирония ситуации была в том, что они, сами того не зная, предлагали мне именно то, к чему я и должна прийти – власть и влияние. Но не в их трактовке. Если раньше меня это пугало, то теперь я постепенно, не без помощи Григоря и старейшины Матвея, готовилась к этому. По крови кроме Артема и меня больше некому возглавлять род. Пока мы живы.

Я тянула время, кивала, вздыхала, говорила, что мне «нужно подумать». А сама через Лизу передавала информацию Матвею. Он реагировал скупыми гримасами: «Пусть думают, что ты на крючке. Узнаем их планы до конца».

Тем временем Григорий, заметив мою нервозность, изменил тактику тренировок.

– Ты научилась прятаться, – сказал он однажды. – Теперь учись искать того, кто прячется лучше тебя.

Он начал учить меня не просто чувствовать магию, а «сканировать» пространство – искать малейшие аномалии, искажения, следы чужого присутствия. Это было невероятно сложно. Я должна была растягивать своё восприятие, как паутину, на десятки метров вокруг, чувствуя каждую пылинку, каждую колебание энергии. Голова раскалывалась после таких упражнений, но я чувствовала, как моё «магическое зрение» становится острее.

Как-то раз, возвращаясь от Марфы, я снова почувствовала тот самый лёгкий, почти неосязаемый след. Едва ощутимый шорох чужой магии в воздухе. Зарев. Или кто-то другой?

Я не стала паниковать. Вместо этого сделала то, чему научилась. Я не пыталась «увидеть» его – его маскировка была слишком идеальной. Я попыталась почувствовать пустоту. То место, где его магия создавала идеальную иллюзию отсутствия. И там, в глубине коридора, я ощутила её – крошечную, почти невидимую дыру в реальности, за которой скрывалось что-то живое и мощное.

Он был здесь. Следил. Слушал.

Вместо того чтобы испугаться, я… улыбнулась. Про себя. И решила рискнуть.

Я остановилась у того самого зеркала, что помогло мне в прошлый раз, сделала вид, что поправляю причёску, и громко, насколько хватило духу, вздохнула:

– Ах, если бы князь Дмитрий знал, какие здесь плетутся интриги… Он бы, наверное, посмеялся. Или… нашёл бы способ этим воспользоваться. Жаль, что мы враги.

Я сказала это тихо, словно размышляя вслух, и тут же пошла дальше, не оглядываясь. Сердце колотилось как бешеное. Это была безумная рискованная игра. Я бросала ему намёк. Прямо в лицо. Я давала ему понять, что знаю о его присутствии, и… предлагала себя в качестве источника информации. Играла на его любопытстве и его прагматизме.

Последующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Ответа не последовало. Ни намёка, ни знака. Я начала думать, что переоценила его интерес или, того хуже, что он использует информацию о нашем роде во вред нам.

Но на третий день, когда я занималась в библиотеке, изучая старые карты торговых путей, искала способы улучшить экономику клана, чтобы не зависеть от милости таких как Марфа, ко мне подошёл боярин Леонид. Он положил на стол передо мной потрёпанный том в кожаном переплёте.

– Это… трактат по световой магии, княжна, – сказал он, избегая моего взгляда. – Очень редкий. Мне его… передали. Для вас.

– Кто передал? – спросила я, насторожившись.

– Не знаю. Его оставили на моём столе. Без записки. Такие книги только у огненных водились… – задумчиво добавил он, глядя на меня.

Я открыла книгу. Старые страницы, испещрённые сложными символами и диаграммами, которые я едва понимала. Но на форзаце, в самом углу, был нарисован крошечный, едва заметный знак – стилизованное пламя, заключённое в круг. Знак Заревых.

Моё дыхание перехватило. Он не просто получил моё сообщение. Он ответил. И ответил так, как умел только он, намёком, двусмысленностью, предложением, от которого невозможно отказаться.

Он давал мне знания. Те самые, в которых я так нуждалась и которых мне так не хватало здесь, среди теней. Он хотел сделать меня сильнее? И он делал это, прекрасно понимая, что эта сила в конечном счёте может быть обращена против него самого. Или… для него это была лишь часть более сложной игры?

Я поблагодарила Леонида и унесла книгу в свою комнату, чувствуя себя так, будто несла зажжённую свечу в пороховой погреб. Этот подарок был опаснее любого яда. Если бы Ольга узнала…

Но я не могла сопротивляться. Я читала запоем, при тусклом свете лампы, и мир магии открывался мне с новой стороны. Я узнала о том, что свет можно использовать не только для исцеления или защиты, но и для создания иллюзий такой яркости, что они могут ослепить разум, для усиления роста растений, для очищения воды. Это была магия созидания, а не разрушения. Именно то, что было нужно моему умирающему роду.

И именно то, что больше всего пугало Меньшиковых.

Я прятала книгу под половицей, когда не читала. Она была моим самым большим секретом. И самым большим риском.

Однажды ночью, когда я практиковала одно из простейших упражнений из книги – создание небольшого светового шара, который не слепил, а мягко освещал комнату, – я снова почувствовала его. Не след. А… одобрение. Лёгкое, едва уловимое ощущение, будто кто-то опытный и могущественный следил за моими неуклюжими попытками и кивал со смесью снисхождения и интереса.

Он наблюдал.

Я не знала, злиться мне или благодарить его. Он был врагом. Но он же был и единственным, кто давал мне инструменты для выживания в этом аду.

Эта двойственная игра длилась ещё несколько дней, пока однажды утром меня не вызвала к себе Ольга.

Она ждала меня в своём кабинете. На столе перед ней лежала развёрнутая карта наших северных рудников. Но её взгляд был устремлен не на неё.

– Присаживайся, Екатерина, – сказала она холодно. – Нам нужно обсудить твоё… будущее. И будущее нашего рода. Твои недавние успехи в учёбе не остались незамеченными.

Я села, сжимая руки на коленях. Она что-то знала. Но что именно? О книге? О моих намёках Зареву? О моих тайных встречах с Марфой?

– Я стараюсь, княгиня, – осторожно сказала я.

– Это видно, – она улыбнулась тонкими, безжизненными губами. – Настолько видно, что некоторые стали возлагать на тебя большие надежды. Слишком большие. Я считаю, что пришло время проверить, на что ты действительно способна. Не в тренировочном зале. А в реальном деле.

Она положила ладонь на карту.

– Инспекционная поездка на рудники всё же состоится. На следующей неделе. И ты возглавишь её.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Это была ловушка. Столь же очевидная, сколь и опасная. После провала Вадима они не стали бы повторять тот же сценарий. Они придумали что-то новое. Что-то, от чего я не смогу просто так отмахнуться магическим щитом.

– Я… я не уверена, что готова к такой ответственности, – попыталась я отказаться.

– Готовность – понятие относительное, – парировала Ольга. – Это будет прекрасной проверкой твоих способностей. Как магических, так и… управленческих. Тебя будет сопровождать отряд охраны. Достаточный, чтобы обеспечить безопасность. – В её глазах мелькнуло что-то колкое. – Если, конечно, с тобой снова не случится чего-то непредвиденного.

Она знала. Возможно, не всё, но знала, что атака на Вадима была моей работой. И теперь она отвечала. Публичным назначением. Если со мной что-то случится в дороге, то виновата буду я, не справившаяся с ответственностью. Если я вернусь ни с чем, меня объявят никчемной. А если я каким-то чудом преуспею… что ж, тогда она получит контроль над рудниками и усилит свою власть, использовав меня как таран.

Идеальный ход. Без проигрыша для неё.

– Я поняла, – сказала я, поднимаясь. – Я не подведу род.

– Не сомневаюсь, – её улыбка стала ещё шире.