Текст книги "Светлая княжна темного рода (СИ)"

Автор книги: Евгения Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 47

Академия скрывала не только учебные аудитории. Под крепостью лежала сеть древних катакомб – Лабиринт, как его называли студенты. Официально вход туда был воспрещён. Неофициально... каждый уважающий себя студент старших курсов считал долгом чести туда спуститься. Ходили слухи о забытых артефактах, хранилищах запретных знаний и даже о древних существах, что дремлют в его глубинах.

Я никогда не стремилась туда попасть. У меня и так было достаточно приключений. Но однажды Александра, с горящими глазами, ворвалась в ко мне в келью.

– Я нашла вход! – прошептала она. – Настоящий! Не тот, что охраняют, а старый, через библиотеку. За стеной с картами пятой эпохи!

Борис, как всегда неотступно следовавший за ней, нахмурился.

– Это нарушение устава. Наказание – отчисление.

– Ты что, никогда не хотел узнать, что там, внизу? – настаивала Александра. – Говорят, там есть источник, вода из которого усиливает магию!

Я колебалась. Риск был огромен. Но... и интерес к подземелью постоянно подогревался.

И мы решились. Ночью, под покровом маскировочных чар, которые я к этому времени отточила почти до совершенства, мы втроём прокрались в библиотеку. Александра, изучившая план здания, нажала на почти невидимую трещину в каменной кладке. Часть стены бесшумно отъехала, открыв тёмный, пыльный проход, от которого пахло сыростью и древностью.

Лабиринт оказался не просто туннелями. Это был целый подземный мир. Высокие залы, коридоры, ведущие неизвестно куда, комнаты, заваленные сломанными механизмами и пожелтевшими свитками. Магия здесь особенно ощущалась, и я чувствовала, как мой собственный свет в ответ начинал тихо откликаться.

Мы шли несколько часов, помечая путь светящимися знаками и казалось вышли уже далеко за пределы Академии, как наткнулись на круглую залу, в центре которой стоял древний, покрытый рунами обелиск из чёрного камня.

– Что это? – прошептал Борис, оглядываясь.

– Не знаю, – ответила я, чувствуя, как кулон на моей груди становится тёплым. – Но что-то...

Не успела я договорить, как из теней за обелиском послышалось шуршание. Десятки пар маленьких красных глаз зажглись в темноте. И на нас поползли существа, похожие на помесь крысы и паука. Их хитиновые панцири отливали синевой в свете магического шара.

Обитатели глубин, о которых предупреждали даже в официальных учебниках. Очень быстрые, ядовитые и охотящиеся стаей.

– Назад! – крикнул Борис, прикрывая нас.

Но было поздно. Существа, испуская пронзительные щелкающие звуки, бросились на нас.

Бой был коротким. Борис прикрывал наш тыл, отбиваясь ледяными шипами. Александра создала водяной барьер, но твари пробивали его своими острыми жалами. Я била светом, и он был эффективен – существа с визгом отползали, их хитин дымился. Но их было слишком много.

Одна из тварей прорвалась и прыгнула на Александру. Я, не раздумывая, бросилась вперед, прикрывая подругу. Острое жало скользнуло по моей руке, оставив глубокую, жгучую рану. Боль была мгновенной и огненной. Я вскрикнула, и мой свет вспыхнул ослепительной вспышкой, ошеломив тварей на секунду. Этого хватило Борису, чтобы создать ледяную стену, отсекающую нас от стаи.

– Бежим! – закричал он. – И не зовите меня больше сюда!

Мы бежали. Вернее сначала бежали, но чем больше я двигалась, тем больше чувствовала, как яд растекается по венам, вызывая головокружение и тошноту. Борис подхватил меня на руки, когда я отстала и прислонилась к стене.

Он вывалился из прохода в библиотеку за едва живой Александрой. Она задела механизм, и стена закрылась.

– Твоя рука... – с ужасом прошептала она.

Рана почернела. Я чувствовала, как тьма ползет вверх по руке.

– В лазарет, сейчас же! – крикнул Борис

– Нет. Никто не должен знать. Нас отчислят. – я прохрипела, сжала зубы, чувствуя, как свет борется с ядом изнутри. Я упала на колени, сжимая рану. Вдруг тепло от кулона усилилось, хлынув в моё тело мощным, чистым потоком. Он выжигал яд.

Через несколько минут мучительной борьбы я рухнула на пол, вся в поту, но рана на моей руке была уже просто раной – красной и болезненной, но без черноты. Яд отступил.

Они сидели на холодном каменном полу библиотеки возле меня, тяжело дыша, глядя друг на друга с пониманием того, насколько они были близки к гибели.

– Больше... никогда… Простите меня. – выдохнула Александра.

Я кивнула, всё ещё не в силах говорить. Борис что-то сказал, но я не расслышала.

– Твой кулон, он помог тебе. – Прошептал Борис.

Я только прикрыла глаза, собираясь кивнуть, но сил ни на что не было.

***

После случая в Лабиринте мы сосредоточились на учёбе. Никто не узнал про нашу вылазку. Борис отнес меня в келью, а утром они оба явились с бодрящим отваром.

Но вечером следующего дня, возвращаясь с позднего занятия по рунической вязи, я почувствовала знакомое присутствие. Обернулась. В конце пустого коридора, освещённого факелами, стоял Дмитрий Зарев.

– Вы должны были доложить о проникновении в запретную зону, – произнёс он без предисловий. – Правила Академии существуют не для украшения.

Я замерла. Он знал. Конечно, он знал.

– Мы... мы никому не помешали, – попыталась оправдаться, чувствуя себя пойманным за руку ребёнком.

– Ты чуть не погибла, – он сделал шаг вперёд. – И утянула бы за собой двух других. Глупость, Екатерина. Непозволительная глупость для той, кто претендует на большее.

– Я не претендую! – вырвалось у меня.

– Лжёшь, – мягко парировал он. – Самой себе. Ты видишь себя жертвой обстоятельств, но каждое твоё действие, каждый твой шаг – это шаг к власти. Осознай это. Прими это. Или тебя раздавит груз, который ты несешь, сама того не желая.

Он подошёл ближе и его взгляд скользнул по моей перевязанной руке.

– Яд теневых не проходит бесследно. Ты подавила симптомы, но эхо останется. Будь внимательна к своим снам. И сходи к лекарю. Он обычно не докладывает архиректорам о причинах ранений адептов.

С этими словами он развернулся и ушёл.

К лекарю я всё же сходила. Кто мне нанес рану не спрашивал, опознал сразу при осмотре, дал мазь и склянку с противоядием. И сказал почти то же, что и Зарев. У меня будут странные сны некоторое время.

Я видела во снах высокие белые башни, не похожие на архитектуру этого мира. Видела людей в светлых одеждах, мой кулон на шее у кого-то другого... и огонь. Много огня, поглощающего всё на своём пути. И чей-то голос, зовущий меня по имени... голос, от которого стыла кровь.

Я просыпалась в холодном поту, и кулон на столе рядом светился.

Глава 48

Как гром среди ясного неба появились слухи. Они ползли по коридорам Академии Пылающих Границ шепотками, обрывочными фразами, пойманными в столовой или на тренировочных площадках.

«Слышал, в столице неспокойно... Гвардия Императора кого-то арестовала...»

«Говорят, Черноокие стягивают свои дружины к границам...»

«Купцы с запада не едут, дороги перекрыты...»

Я, Борис и Александра сначала не придавали этому значения. Политические интриги были фоном их жизни. Но напряжение росло с каждым днем. Преподаватели стали более рассеянными и суровыми, а по ночам в небе над Академией стали проноситься группы заговоренных почтовых птиц и даже несколько огненных вихрей – явный признак того, что Заревы приводят свои силы в боевую готовность.

Переломный момент наступил, когда у ворот Академии появился роскошный, но покрытый пылью дорог экипаж с гербом Зиминых. Из него вышла высокая, строгая женщина в собольей шубе – тетя Александры, личная доверенная главы рода.

Они пришли за Сашей.

Я застала свою подругу в ее келье. Та сидела на краю кровати, бледная, с огромными испуганными глазами, и бессмысленно перебирала сложенную на коленях одежду.

– Саш... – тихо начала я.

– Меня забирают, Кать, – голос Александры дрожал. – Сейчас, сию минуту. Тетя Марфа сказала, что в стране переворот. Император... его нет. Он бежал. Бросил все. Наш род его поддерживал. А теперь… теперь мы будем в непростом положении.

Я, не говоря ни слова, подошла и начала помогать ей собирать вещи. Я молча складывала туники, брюки, свитки с лекциями, аккуратно упаковывая дорогой Саше альбом с засушенными цветами.

– Я не хочу уезжать, – всхлипнула Александра, глядя на мои руки. – Здесь... здесь я чувствую себя свободной. А дома... опять эти бесконечные приемы, интриги, подбор женихов... а теперь еще и война, наверное.

– Ты должна ехать, – я говорила, завязывая ремни дорожного сундука. – Твой клан хочет тебя обезопасить. Это правильно.

– А вы? – Александра схватила меня за руку. Ее пальцы были ледяными. – Вы с Борисом... вас же отправят в самое пекло! Вы – боевики!

Я лишь горько улыбнулась.

– Если отправят, такова наша доля, Саш. Мы для этого и учимся.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Борис. Его обычно невозмутимое лицо было серьезным. Он уже был в полной боевой экипировки Академии.

– Экипаж Зиминых готов к отъезду, – сказал он, обращаясь к Александре. Его голос был необычно тихим.

Александра вскочила, и слезы наконец потекли по ее щекам. Она бросилась сначала ко мне, обняла так сильно, что у меня хрустнули кости.

– Ты обещаешь быть осторожной? Обещаешь? Ты и так уже столько раз чуть не погибла!

– Обещаю, – прошептала, гладя ее по спине. – Мы еще споем с тобой дурацкие песни на кухне.

Потом Саша оторвалась от меня и подошла к Борису. Она смотрела на него, и в ее глазах читалась не просто дружеская привязанность. Это было что-то более теплое, трепетное и такое несвоевременное.

– Борис... – она сглотнула. – Пожалуйста... береги себя. И... и ее береги. – Она кивнула в мою сторону. – Но... больше себя. Пожалуйста.

Она запнулась, собираясь с духом, и прошептала так, чтобы слышал только он:

– У Кати... у Кати есть Зарев. Я вижу, как он на нее смотрит. Он не даст ей погибнуть. А у тебя... есть только ты. Так что... будь первым храбрецом, но последним дураком. Договорились?

Борис замер. Его скулы напряглись. Он молча кивнул, один резкий кивок. Затем, нарушив все правила приличия, он взял ее руку и на мгновение прижал к своим губам.

– Возвращайся к нам, Александра, – его голос был хриплым. – В целости и сохранности.

Больше они ничего не сказали. Слова были лишними. Александра, вся в слезах, выбежала из комнаты. Борис и я остались стоять в гробовой тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра за окном.

– У меня есть защитник Зарев? – наконец с иронией произнесла я, ломая напряженность.

Борис хмыкнул.

Следующие несколько дней Академия жила в подвешенном состоянии. Занятия были отменены. Повсюду сновали вооруженные воины и маги, лица у всех были озабоченные и суровые. Воздух был наэлектризован ожиданием. Я и Борис проводили время в тренировочном зале, проверяя снаряжение и отрабатывая связки – наша магия могла быть мощным сочетанием, если все сделать правильно.

И наконец, день настал.

Рано утром громкий, магически усиленный гонг пробил три раза, призывая всех студентов и преподавателей в главную столовую. Зал, обычно шумный и полный жизни, был похож на склеп. Сотни молодых людей в боевых и магических одеждах стояли молча. Мы с Борисом влились в толпу, заняв место среди других боевиков.

На возвышении у стола для преподавателей появились архиректоры Академии. Во главе с Алисой ван Дерлин.

– Ученики Академии Пылающих Границ! – ее голос, усиленный магией, заполнил зал, отдаваясь эхом от каменных сводов. – То, о чем ходили слухи – правда. В империи совершён государственный переворот. Император Николай XVI, не сумев удержать власть, бежал за границу, бросив трон и народ на произвол судьбы.

В зале пронесся сдержанный гул, но ее жесткий взгляд заставил всех замолчать.

– Центральная власть пала. Страна погружается в хаос. Сильнейшие кланы уже начали открытую борьбу за трон. В столице – резня. Город может пасть, и тогда пламя войны охватит всю империю.

Она обвела зал тяжелым взглядом.

– Наша задача – не допустить этого. Академия всегда была оплотом порядка и силы. И сейчас наш долг – встать на защиту того, что осталось от государства. Приказ таков.

Архиректор выпрямилась, и ее слова прозвучали как приговор:

– Все артефакторы, алхимики и исследователи остаются в стенах Академии! Наш долг – обеспечить армию оружием, зельями и знаниями. Ваша война будет здесь!

Часть студентов облегченно выдохнула, другие выглядели разочарованными.

– Все боевики, с первого по четвертый курс, в полной боевой готовности! Вы отправляетесь в столицу в составе легиона Академии. Ваша задача – помочь гвардии удержать город от полного уничтожения и не дать войне выплеснуться на его жителей. Вы – щит империи. Не посрамите чести Академии!

По рядам боевиков гул прошел громче. Страх в их глазах смешался с решимостью и странным возбуждением.

– И запомните. – Она сделала паузу, все замолчали. – Пока вы носите форму Академии и стоите на защите государства, у вас нет кланов, родственников или друзей среди населения.

На этот раз пронеслось тягостное молчание. Мы переглянулись с Борисом и оба одновременно глянули в сторону Чернооких.

– Остальные – стратеги, дипломаты, картографы – будут распущены по домам. Возвращайтесь в свои родовые крепости. Ваши знания понадобятся вашим кланам для выживания в грядущей буре. Караваны для отправки будут готовы через три часа. Не медлите.

Архиректор снова сделала паузу.

– Империя, которую мы знали, завершила своё существование. Начинается новая эра. И каковой она будет – зависит теперь от вас. Да пребудут с вами древние боги и ваша стальная воля. Приказываю начать приготовления!

Гул в зале стал оглушительным. Я стояла, чувствуя, как леденеют внутренности. Борис тронул меня за локоть.

– Пойдем. Нам нужно получить припасы и свериться со списком отряда.

Они уже направлялись к выходу, когда к ним пробился запыхавшийся слуга в ливрее Меньшиковых.

– Княжна! Письмо от старейшины Матвея! И... обоз. Небольшой. С охраной. Ждет у восточных ворот.

Я развернула маленький, туго свернутый свиток. Почерк Матвея был угловатым и торопливым.

«Катя. Отказаться нельзя. Академия – последняя легитимная сила. Стоять с ней – значит стоять за порядок. Шлю тебе что могу. Шестерых лучших из личной охраны, припасы, зелья. Григорий ведет их сам. Держись, дитя. И возвращайся. Род нуждается в тебе. Твой Матвей.»

Григорий. Ольга прислала с ним свой «подарок» и контроль, и защиту, и потенциального палача в одном лице. Все, как всегда.

Я посмотрела на Бориса, на бледные, решительные лица других студентов-боевиков, на удаляющуюся спину Дмитрия Зарева, который уже отдавал приказы группе старшекурсников. Его лицо было спокойным и собранным.

Путь в столицу лежал через огонь и кровь. И я, Екатерина Меньшикова, должна была пройти его, чтобы доказать всем – и врагам, и самой себе – что мой свет не слабость, а сила, способная нести не только исцеление, но и надежду в самые темные времена.

Глава 49

После объявления архиректора Академия превратилась в разворошенный муравейник. Но хаос этот был строго организованным, подчиняющимся годами отлаженному военному уставу.

По коридорам уже сновали дежурные из старшекурсников:

– Боевики второго курса – на северный плац! Тренировка с полной выкладкой! Без лишнего груза!

– Не боевые составы – к западным воротам для эвакуации! Имущество – по весу не более двадцати фунтов!

– Артефакторы – в главные мастерские! Всем расписаться в установленном дежурстве!

Я и Борис, не сговариваясь, побежали в свои кельи. Я действовала на автомате, пальцы сами находили нужные вещи. С полки слетели сложенные по-походному прочные штаны и туника, теплый поддоспешник из шерсти. Из-под кровати был извлечен походный ранец. В него полетели рулоны бинтов и пакеты с сухими целебными травами (уроки магистра Ирины не прошли даром), небольшая фляга с чистой водой и пакет с высококалорийным ржаным концентратом – «кирпичом», как его называли студенты. Также запасные пары шерстяных носков для сапог, небольшая, в ладонь величиной, светящаяся сфера – подарок кузнецов с рудника, заряженная моей собственной магией. Она могла осветить путь или ослепить противника. И, наконец, клинок от Григория и новый оберег от бабушки Зои.

Я окинула взглядом свою скромную келью. Книги, свитки, засушенный цветок от Александры на подоконнике... Все это оставалось здесь на сохранение.

Надев форму и повесив ранец на плечо, я последний раз провела рукой по столу и вышла, закрыв дверь.

У восточных ворот, в стороне от основной суеты, стояло шестеро всадников в темных, без единого опознавательного знака, плащах. Впереди, на могучем вороном жеребце, сидел Григорий. Его лицо было привычно сурово.

Рядом с ним дымил походный котелок, стояли телеги нагруженные ящиками и мешками.

– Княжна, – кивнул он, слезая с коня. – Приказ старейшины Матвея выполнен. Обоз в вашем распоряжении.

– Григорий, – ответила ему с той же формальностью. – Рада вас видеть.

Он хмыкнул, оценивающим взглядом окинул моё снаряжение.

– Собралась с умом. Не как на бал. Это хорошо.

Он указал на обоз.

– Провизия на месяц для небольшого отряда. Рационы усиленные. Зелья восстановления сил, антидоты. Боевые артефакты – светозарные гранаты, по твоему профилю. И это.

Он протянул ей узкий деревянный футляр.

Внутри, на бархате, лежал изящный, но смертоносный лук из темного дерева, инкрустированного серебряными рунами. И колчан со стрелами, некоторые из которых тоже светились слабым магическим свечением.

– Это... – начала я.

– От Ольги, – отрезал Григорий. – Передаю в точности ее слова: «Пусть учится бить точно. На расстоянии. Чтобы не подпускать врага близко».

Я сжала футляр. Дар Ольги много значил для меня. Это было и признание моей силы, и напоминание о уязвимости, и возможно, тонкий укор: «Оставайся в тылу, где тебе место».

– Обоз не поедет с тобой, – продолжал Григорий. – Мы отправимся своим ходом, присоединимся к лагерю Академии под столицей. Там и встретимся. Вам же... – он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде было что-то почти отеческое, – ...предстоит идти своим путем. Осторожней на перевалах. И смотри в оба. Война уже началась, и фронт везде. Кобылу тебе хорошую оставляю. Вьюга. Ты с ней знакома.

Григорий кивнул, к нам подвели лошадь.

Передав ее мне, развернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо:

– И, Катя... Дмитрий Зарев – блестящий тактик. Но он смотрит на карту, а не на жизни солдат. Помни об этом.

С этими словами он вскочил в седло и отдал приказ. Обоз тронулся, скрипя колесами, и вскоре скрылся в утренней дымке, двигаясь на запад, в сторону столицы.

Северный плац представлял собой зрелище, от которого захватывало дух. Сотни молодых мужчин и женщин в боевой форме и мантиях строились в колонны. Здесь были и первокурсники, старающиеся выглядеть храбрыми, и уверенные в себе четверокурсники, для которых это была уже не первая вылазка.

Мы с Борисом влились в строй своего курса. Рядом с нами стоял Никита Черноокий, его лицо было бледным от сдерживаемого возбуждения. Он поймал мой взгляд и усмехнулся, проводя пальцем по горлу. Я проигнорировала его, как и всегда.

На ступенях главного входа снова появились архиректоры. Архиректор подняла руку, и на плацу воцарилась тишина, нарушаемая лишь ржанием коней и скрипом кожаных ремней.

– Ученики Академии! Вы – меч и щит того, что осталось от Империи. Ведите себя с честью. Вы защищаете слабых. Вы помните, за что сражаетесь: не за трон, не за клан, а за людей, которые не могут защитить себя сами. Пусть ваши знания будут вашей силой, а честь – вашим знаменем. Академия ждет вашего возвращения. В добрый путь!

Он не стал говорить «с богом». Боги давно оставили этот мир на откуп магам.

Раздалась команда, и колонна тронулась. Шаг был мерным, тяжелым. Мы проходили под гигантской аркой ворот Академии Пылающих Границ. Я на мгновение обернулась. Высокие черные башни, бывшие мне и тюрьмой, и убежищем, и домом, теперь уходили в прошлое. Я смотрела на строгие лица уходящих однокурсников, на напряженную спину Бориса впереди, искала в толпе высокую фигуру в пламенеющем камзоле, но не нашла. Дмитрий Зарев, вероятно, уже был впереди, во главе колонны. Первокурсники шли последними.

Ворота закрылись за нами с глухим стуком. Впереди лежала дорога на запад. К столице.

И где-то там, впереди, нас уже ждал лагерь под столицей, куда только что ушел обоз с Григорием. Но чтобы дойти до него, предстояло пройти через самое пекло.