Текст книги "Змей сбрасывает шкуру (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Глава 32 – о упорстве

Прикинув размеры хищника, я сразу запустил ему в пасть огненным шаром и попятился, пытаясь развернуться в узком проходе.

Эта погань что-то почуяла и наклонила башку, получив огнём в загривок. Нет, вмазало по ней хорошо, треножка даже шатнулась и рявкнула глухо, но всё чего я добился – спалил ей немного шерсти, и сбил со стеклянного вида игл, прячущихся в ней, налёт грязи…

А там оно прыгнуло вперёд, и нерабочая лапа ей совершенно не помешала. Классический барьер я выставить успел, но он оказался слабоват и сильно просел под весом чудища, но хуже того – жрал энергию как не в себя. Адаптировать его под энергоструктуры шеску я не успел, да и свободной “маны” в них было не слишком много из-за постоянного поддерживания светляка в последние часы. Потому решение это было временным, пока я складывался вдвое и выволакивал из узкого прохода хвост. Тварь скребла по проседающему под её весом куполу когтями и глухо рычала, демонстрируя своё белёсое брюхо. Эх, засадить бы туда чем-нибудь острым, руки так и чесались, но сотворить что-нибудь такое у меня не было ни лишних сил, ни времени. Потому сбросил щит и двинул тварину хвостом, махнув им в вертикальной плоскости из-за тесноты прохода.

Было, мать его, больно! Нет, взвизгнувшую тварь в землю я вбил, но у самого от вспышки боли в глазах потемнело на мгновение, а ещё из-за неудачного положения при кривом ударе верхнюю часть собственной тушки мотнуло и слегка стукнуло о стену. В Яме я пока только горизонтальные удары отрабатывал, они попроще и поэффективнее будут, косые и вертикальные очень ситуативные и едва ли не показухой считаются.

Едва по стеночке не сполз, отчаянно моргая, но тьма не уходила – светляк я снова упустил, но зажечь новый не успел. Непонятная скотина оклемалась быстрее меня и напрыгнула сверху.

Кажется.

Меня снова накрыло панической атакой, судя по тому, что в себя я пришёл спустя непонятно какое время, с бешено колотящимся сердцем, вжавшись в какую-то щель, и с тянущей болью, кажется, во всём теле. Слабо щёлкнув пальцами, запалил огонёк – он выходил у меня на автомате, а, немного взяв себя в руки и оглядевшись, сотворил уже более сложный светляк. После уже окинул взглядом хвост и глухо выругался.

Ясно-понятно. Мой триггер, выходит – потеря контроля? В тот раз, ещё в пустыне, на меня, кажется, одеяло набросили и прижали. Накрыло тогда так же крепко. А потеряв контроль я творю полную х***ю. Одна надежда, что после неё тварь сдохла.

Дыхание кое-как успокоил, сердце ещё отдавало в ушах, но это не помешало заняться осмотром своей тушки. Ссадины и содранная местами чешуя явно была следствием знакомства с когтями твари. А вот всё остальное…

Нет, тварь я наверное всё же раздавил. Но давить дикобраза было не самой лучшей идеей. Тем более – такого. Множество слабо кровоточащих ранок покрывали мои бока на самой границе с брюшными чешуинами и несколько меньше – само брюхо. Чешуя что на боках, что на пузе оказалась слишком прочной, чтобы иглы её повредили, но, соскальзывая по ней, они то и дело впивались в кожу между чешуйками. Некоторые вытащить получилось – снаружи торчало достаточно этой дряни, чтобы подцепить её. Местами – нет, пальцы просто соскальзывали на окровавленных пеньках. Хуже того – некоторые иглы обломались, и их части остались внутри, причиняя немалую боль при каждом движении. Это было паршиво. Особенно учитывая, сколько грязи и не пойми какой дряни было на этой скотине. А ещё пресловутая радужная плесень. Подняв иглы к светляку, я с досадой убедился, что они отчётливо переливаются, будто обклеенные голографической фольгой. А вот такая петрушка, судя по трудам магов Нарсаха, уже достаточный повод беспокоиться о заражении.

Мне определённо нужно поторапливаться.

Попытался прижечь ранки, чтобы хотя бы не кровили, но быстро бросил эту затею. В глазах начинало темнеть, руки – дрожать, и я начинал терять контроль над чарами. Без ведёрка валерьянки к этому делу было не подступиться. Оставалось только ругаться и кое-как ползти в произвольно выбранном направлении. Запах собственной крови раздражал и забивал нюх, в теле нарастала болезненная слабость, а попытавшись гонять энергетику, чтобы немного подправить общее самочувствие, я понял вдруг, что получается это со скрипом.

Остановился, оценивая собственные ощущения. Прикрыл глаза, мысленно пересчитывая и проверяя энергетические узлы, потом запустил сифон, заодно вознамерившись пополнить крепко подтаявшие запасы энергетики…

И понял, что я не просто в заднице, а в полной заднице.

Засевшие в теле стеклянные занозы искажали внутренние потоки, и делали фокусы вроде того же сифона почти бесполезными. Движение энергий нарушалось, поток получался не равномерным и замкнутым, а абы как шарахающимся по организму, подправлять его направление было возможно, но требовало заметных усилий, и КПД падал до каких-то совсем неприличных значений.

А ещё мне стал понятен механизм заражения “радужной плесенью”– это определённо какая-то разновидность аурного вируса. Ну и что, что дрянь, переливающаяся как мазутная плёнка на воде, попала на кожу? Стёр, и порядок. А вот если эта дрянь попала в желудок или стоит в баночке под кроватью, то, находясь в течении длительного времени в пределах ауры живого существа, может влиять на неё и перестраивать энергетику под какие-то свои принципы и особенности, приводя к тому, в итоге, что зараза начинает сама производиться заражённым организмом. А следом начинает меняться и бренная плоть.

Прилизанные ауры шеску тут играют на руку – заразить змеев сложнее чем тех же людей, но чёртовы иглы эту особенность благополучно преодолели, засев в теле!

Быстренько обдумав ситуацию, я решился на радикальные меры – воплотил Поющие Пески… Пропорол себе бочок и забросил затею. Мало того, что от причинения себе вреда мне по-прежнему делалось дурно, так ещё и результат не порадовал. Воплощение давалось с трудом и контролировалось плохо, из-за чего ювелирно им работать не получалось.

А всё почему? Ха-х, засада… Воплощения проходят первичную стадию формирования внутри энергетических структур, и чёртовы иглы их так же искажают. А на классическую магию не влияют, ибо ею я оперирую почти полностью вовне, на самой границе с собственной аурой.

Кстати, о классическом – существенно снизил яркость светлячка, чтобы сократить расходы пресловутой “маны” и, нервно подрагивая языком продолжил поиски. К счастью, в несоображающем состоянии я ушёл от места с сожжёнными тварями не слишком далеко. Отыскал его по вони и аккуратно заглянул в тот проход, где встретился с тварью.

Трупа не было.

Белёсая кровь, поблёскивающая цветной плёночкой, клоки грязной шерсти, обломанные иглы наблюдались в изобилии, а трупа – не было.

Мне стало как-то совсем нехорошо.

Аккуратно, по стеночке, я прополз мимо кровавой лужи, стараясь не замазаться ещё и в ней. И, ещё внимательнее прислушиваясь и принюхиваясь, пополз дальше.

К счастью, вскоре я снова встал на змеиный след, но, увы, двигался по нему теперь куда медленнее – напичканное иголками пузо следовало щадить, ибо при неаккуратном движении ранки норовили закровоточить ещё активнее, а пещеры успели снова раздасться вширь и закипеть жизнью.

И, как я и думал, запах крови привлекал местных хищников и падальщиков. Ни на кого серьёзного я пока не нарвался, а многоножкам можно было опалить шикарные антенны, и они отставали. То же касалось и крабокреветок, и ничего более прыткого и крупного мне пока не попадалось.

Останавливался перевести дыхание часто, но ненадолго, опасаясь, что какая-нибудь зараза нагонит меня, идя по следу. Или одна конкретная зараза, но та, смею надеяться, уползла куда-нибудь в тихую нору и там благополучно издохла.

Задержался только у подземной реки, куда меня привёл змеиный след. Эта была совсем мелкая, но быстрая, с чистейшей, холодной до ломоты в зубах, водой. Похоже, шеску останавливались здесь напиться и набрать хорошей воды. Я тоже решил напиться, но её холод меня несколько напрягал – и так было весьма неуютно, усугубить ситуацию до переохлаждения мне не хотелось. Как и плестись неизвестно сколько и без воды, так что я пил потихоньку, по нескольку глотков, делая перерывы, во время которых всё же пытался немного посифонить энергию, благо, у реки она была насыщенной и податливой. Подумывал ещё и свежие раны промыть, но – толку? И так на них ползаю, снова пылью и грязью забьются.

Прямо руки опускались от раздражения и досады – ни тебе магией залечить, ни мазей с зельями, ни хотя бы ножа и иглы с ниткой чтобы так обработать. Хотя вряд ли бы получилось с моей расшатанной психикой. А ведь раньше себя штопать мне доводилось…

От неприятных мыслей меня отвлёк подозрительный звук. Я обернулся, распалив светлячок поярче и прикидывая, в какой из проходов драпать из этой пещерки, если что. Вернее, ковылять ползком. Резкие движения с занозами в пузе делать не хотелось совершенно. Пока ничего подозрительного не было – каменные своды темнели, вода поблёскивала и тихо журчала в промытом долгом ложе, и ныряла в один из проходов.

Звук повторился. Как будто что-то подтаскивают. Тихий скрежет. Когти о камень? Тяжёлое, хриплое дыхание, от звуков которого холодок пробежал по шкуре. Шевельнув языком, уловил резкие нотки стеклянно-мазутной заразы, и едва заметный запах палёной шкуры.

Да ладно…

Я медленно, стараясь не шуметь, пошуровал к дальнему проходу. И туда, куда вроде как уползли шеску, и подальше от того места, из которого выполз сам. Не очень понял, на что ориентируется эта тварь, но светлячок гасить не стал. Толку, если оно, допустим, с встроенным тепловизором?

Вот наконец шевеление – оно вковыляло в пещеру. Голова низко опущена, из пасти медленно стекает смешанная со слюной кровь, медленно сползают по вываленному языку клочья кровавой пены. Со сгорбленой туши стряхнуло порядком грязи, виднелись уцелевшие иглы и пеньки обломанных, местами шерсть была содрана, а часть шкуры просто свисала с бока окровавленной тряпкой. Скотина страшно хромала на вторую заднюю лапу, дёргано поддавая задом при каждом движении, и совсем волокла оставшуюся ногу и толстый длинный хвост. Выглядела она настолько жалко, что я было подумал о том, чтобы не драпать, а попробовать добить зверюгу. Да и надёжнее так будет, не придётся постоянно беспокоиться об упорно идущем по следу недобитку.

Оный снова повёл носом из стороны в сторону и зафиксировался на мне, растопырив вибриссы.

Наверное, всё же нюх и тепловидение. Глаз на узкой морде я так и не увидел, возможно, они прятались под клоками грязной шерсти, и рассмотреть их не получалось. Но тогда встаёт вопрос об их эффективности в целом, и…

Я же прикинул, как разложить хвост, чтобы можно было бить, не тревожа особенно повреждённую и болючую его часть.

Вместе c рыком скотина забулькала, вниз поползло ещё больше кровавой пены, подтверждая мои предположения о состоянии её рёбер после наших жарких обнимашек. Однако ж живучая, нормальные звери с пробитыми лёгкими долго не продержатся. Так что можно воспользоваться наличием рядом такой холодной реки и…

Зверюга яростно сорвалась с места, загребая передними лапами и криво отталкиваясь почти целой задней так, что зад её подбрасывало вверх как на пружине. Двигалась она при этом на удивление быстро, но в этот раз у меня было достаточно места для манёвра. Хлёсткий удар кончиком хвоста по лапам…

И тварь почти успела увернуться! Одну лапу она смогла вздёрнуть выше, вторая отчётливо хрустнула, встретившись с моим телом. Хвосту было больно, но я сцепил зубы и и поторопился вновь изогнуть хвост для нового удара. И ледяное лезвие начал создавать, концентрируя и без того холодную воду в нужной форме и вытягивая из неё остатки тепла.

Тварь снова удивила – упав на брюхо, она не просто вскочила обратно на лапы, а изогнулась всем телом, хлёстко ударила по полу пещеры толстым хвостом, подбрасывая себя вверх и вперёд. Не до конца сформированное ледяное лезвие с хрустом вошло в грудину твари, но это тоже её не остановило! Туша упала на мои кольца, вызвав приступ боли в заножённом боку, да ещё и когтями рванула, пока окровавленная пасть метнулась к моему горлу. Вбив в неё локоть, я прижал ладонь к выбивающемуся из клочковатой грязной шерсти уху твари, и прожёг её череп очень маленьким, но очень горячим огненным шариком. После этого она наконец задёргалась в конвульсиях и обмякла.

Спихнув с себя подёргивающуюся тяжеленную тушу, я отполз чуть в сторону и выдохнул.

Да сколько можно недооценивать этих существ?!

Досаду мою умаляло только то, что покусали меня не сильно. Повреждённой челюстью зверюга могла только жамкать, и острые зубы нанесли урона не так много, как могли бы.

Вот руку я как следует промыл в холодной воде и перевязал остатками потрёпанной накидки. Гадостно становилось от мысли ,что заражённая кровь могла остаться в ранках. И гадостно воняло палёным и кровью зверя. Обернувшись к туше, я с удивлением обнаружил, что из обугленной небольшой дырки в черепе всё же безглазого существа выбивается язычок пламени, заставляя потрескивать и вспыхивать окружающую шерсть. Помедлив, бросил комок огня в натекающую с твари лужу крови. Тот пару мгновений продержался, меняя цвет и расползаясь по радужным разводам, но потом погас. А вот пропитанная кровью шерсть на грудине существа занялась весело и с треском.

Ха, радужная зараза ещё и горюча.

Понаблюдав немного отстранённо за занимающейся тушей я, пополз прочь, пока расползающаяся вонь не перебила мне нюх. Адреналиновый откат принёс с собой апатию и слабость во всём теле, вынудив довольно скоро остановиться и немного передохнуть. А потом ещё и ещё раз.

В голове шумело, раны ныли, и хоть сколько-то восстановить силы остановки почти не помогали. Только ресурс жёг, продолжая поддерживать светляк. И так мощность скрутил до самого минимума, но чем дальше, тем большей глупостью мне казалось вот так расходовать энергию. Вновь оказавшись в сети узких извилистых проходов и трещин, пахнущих солью, я, помедлив, погасил свет. Стало жутковато, и приступ безотчётной паники подкрадывался неторопливо, но его удалось задавить дыхательными упражнениями и высчитыванием уходящих на вдох-выдох секунд. Поначалу я ещё раздумывал вернуть светлячок, но постепенно привык и приспособился. В темноте слух обострился, нюх, кажется, тоже, да и “встроенным тепловизором” наловчился различать препятствия, стены, а иногда и живность. Но всё равно нервишки пошаливали.

Сколько это продолжалось – вот так с ходу не скажу, мне было паршиво, и методичное, неторопливое движение вперёд с размеренным дыханием занимали всё моё внимание. Сосредоточившись, я не так остро чувствовал боль, в голову не лезли лишние мысли, и ворочающаяся в желудке тошнота не слишком отвлекала. Даже не знаю, откуда она взялась – последствие ранений или липкого страха маячащего рядом. Кончики пальцев скользили по стене, отросшие крепкие ногти царапали камень. Это не слишком приятное ощущение немного бодрило и помогало удерживаться в реальности, когда в голове становилось совсем мутно и гулко.

А в какой-то момент сознание просто уплыло, предоставив мне возможность очнуться от кошмара в темноте, холоде и панике. Взять себя в руки удалось не сразу, помогла боль пооббитого о камни, пока метался, хвоста. В конце концов замер носом в камень, тяжело дыша, подрагивая в ознобе и испытывая острое желание вот тут на месте и сдохнуть. Мне было плохо, мне было мучительно стыдно за собственную слабость, глупость, неосмотрительность, за неспособность обуздать липкий страх и панику, стыдно за впустую потраченное время. Расслабился, устроил себе отпуск, а теперь даже раны залечить не могу и из подьземья выбраться! Столько лет землю оттоптал, а как был дураком, так дураком и остался. Позорище, какое позорище…

Было бы лучше просто закрыть глаза и исчезнуть…

Тихий то ли хрип, то ли всхлип на судорожном вдохе гулко разнёсся в тишине каменной кишки, заставив меня в первое мгновение замереть в ужасе. Потом отпустило, дошло – это всего лишь я.

Я не гений. Никогда не претендовал на это звание. Совершил множество ошибок, упустил множество шансов и возможностей, редко когда извлекал максимум из тех ситуаций в которых оказывался.

Растаскивал знания по клочкам там и тут, не стал мастером ни в одном из искусств, за освоение которых брался.

Терял.

Много чего терял. И сколь многое мог бы спасти и сохранить если бы действовал немного иначе. Умнее. Рассудительнее. Если бы мог больше.

Я добивался всего как мог, как умею, со всеми своими недостатками и достоинствами за плечами. Преодолевал преграды где нахрапом, где ползком, а где долгим манёвром. И всё равно шёл к своей цели.

У меня есть цель. Далёкая. Сложная. К ней долго идти, но ради неё я уже прошёл солидный путь.

Ради неё я умер.

Променял родное тело, чтобы не сбиться с пути.

Моя воля. Моя память. Моё бессмертие.

Останавливаться после того, сколько я за них отдал?

Упёрся в шершавый камень и медленно приподнялся на руках. Выровнял дыхание, чувствуя, как напрягаются и начинают подрагивать мышцы, а локоть покусывают вспышки острой боли.

Дорогу осилит идущий.

Мне предстоит многое, и у меня хороший задел по времени, чтобы этого много добиться. У меня чудесное тело с отличными перспективами, нужно только с ним немного поработать. У меня возможность изучить раздел магии, что прежде был мне физически недоступен. У меня есть Арвин, погибший ни за что мальчишка, подаривший мне столь многое, и с чьим наследием и врагами я должен разобраться. Много маленьких дел, задуманных ради тех людей и нелюдей, которых я встретил в этом мире.

Долги перед моими знакомыми и их потомками из иных миров.

И медленно увядающий не приходя в сознание создатель этих странных существ у меня тоже есть.

Я ведь обещал его брату.

Я всегда стараюсь выполнять обещания.

Вдумчиво облизав пересохшие губы, я вывалил язык из пасти и поболтал им в тяжёлом пещерном воздухе. Втянул и прижал к нёбу, определяя направление.