Текст книги "Змей сбрасывает шкуру (СИ)"

Автор книги: Ellerillen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Голова всё ещё кружилась, и я решил этим воспользоваться. Прикрыл глаза, прижал к груди верную железяку, поднялся на хвосте так высоко как только мог и почти сразу почувствовал, что состояние моё ухудшается – давление было низковатым, чтобы активно гнать кровь к голове, сердце стучало часто-часто, но не справлялось, меня шатнуло, и я позволил себе завалиться спиной вперёд, окончательно теряя ориентацию в пространстве.

Сработало как по маслу – в спину пахнуло тёплым воздухом, освещение поменялось, и, открыв глаза, я увидел над собой отливающие перламутром мутные розоватые небеса. Извернулся в воздухе, глянув вниз, и даже выругаться не успел, как рухнул в воду. Ледяную и очень быструю воду, сразу потащившую меня куда-то по окатанным, но всё равно очень жёстким камням.

Выбраться на берег оказалось непросто из-за быстрого течения и того, что холодом меня почти парализовало и заставило мышцы дёргаться в судорогах вразнобой. А ещё река оказалась довольно быстрой, даром, что мелкой. Полупрозрачные кварцевые камни по её берегам мягко светились и были чуть тёплыми. Я вытянулся среди них, приходя в себя, а потом, повозившись, стянул мокрую и холодную изодранную рубаху.

И хлопнулся обратно.

Переходить на перемычку в случайных местах – всегда рискованно. Даже в мире, чьё сродство со своим участком перемычки столь высоко, могут встречаться места, где ландшафт различается кардинально. Поэтому всегда лучше совершать переход в незнакомом месте, поднявшись на метр-два от поверхности земли. Лучше уж упасть и набить шишек, чем оказаться похороненным заживо. Опять же, возведённое человеком очень редко имеет своё отражение на перемычке, а с местами, где ландшафт был сильно изменён разумными, лучше вообще не рисковать. Конечно, во всех этих случаях есть исключения, особенно когда место специально обустраивали для хождения туда-сюда тем или иным способом. Те же врата…

Кстати о них. Немного придя в себя, я поднялся и всполз на большой валун, оглядываясь. И правда, мне не показалось – местность была подозрительно знакомой. Скалистые склоны и затянутый туманом лес внизу, с виднеющимися тут и там аномалиями. Неужто меня держали вблизи столицы? Или просто место похоже? Или всё горное королевство на перемычке влезает в эту долину? Трудно сказать, на самом-то деле. Нужно осмотреться получше – если отыщется ущелье, ведущее к вратам, значит это точно то самое место. И тогда уже будут варианты – использовать те самые врата, или попробовать поискать пятачки с которых совершают переходы Эрхард и Халвард. У первого место приметнее, чародей его благоустроил, устроив там маленький садик. Его точно удастся найти. Насчёт точки, связанной с особняком Халварда, не уверен…

Спустившись обратно к реке, я пошарил по её берегу, высматривая оброненный железный прут. Увы, не смог точно определить место, где упал в воду. Поискал вверх по течению от того места, где выбрался, но – без толку. То ли он удачно завалился где-то между камнями, то ли тащило меня куда дальше, чем мне показалось. Жаль. Отбиваться одним хвостом от зубастых тварей не хотелось.

Бросать мокрую рубаху тоже не хотелось, натягивать на себя – тем более. Выжал как следует и повязал на “талию”.

Для начала решил подняться выше по склону к приметным скалам и оттуда оглядеться как следует. Быстро об этом пожалел, но отступать было поздно. Никакой тропы здесь не было, это не мешало передвигаться, но местность просто изобиловала норами, в которых затаились те длинные черви с жвалами-крюками. Они раскидывали свои усики по земле во все стороны, раскрывали свои жвала подобно капкану и выжидали. Заметить их было, в целом, легко, но передвигаться по этому минному полю было нервно. Особенно, когда позади где-то в районе хвоста раздалось звонкое клацанье промахнувшегося потревоженного червя.

Наконец, добравшись до примеченного каменистого выступа, я взобрался на него и, подобравшись к краю, получил возможность как следует оглядеть местность. И с колыхнувшейся в душе радостью осознал, что действительно нахожусь в той самой долине. Более того, с этой точки мне удалось разглядеть ту зияющую дыру в склоне, через которую мы ходили на ту сторону горы, спасать Эрхарда. Проблема была в том, что располагалась она практически напротив моей точки обзора, а спускаться и ползти через смахивающее на болото донышко долины, в довесок залитое туманом, мне как-то совершенно не хотелось.

Так что по некоторому размышлению я решил направиться вдоль склона в сторону ущелья, за которым должны были находится стационарные врата. Там и риска никакого при переходе обратно в бренный мир, и представители властей должны рядом ошиваться, которым можно сесть на шею и ножки… хвостик свесить. Я тут пострадавший, в конце концов, или как? Можно раз в жизни насладится сомнительными привилегиями этого статуса?

Собрался уже было ползти дальше, как моё внимание привлекли сполохи ниже по склону. Сильно ниже по склону и немного в стороне от той реки, в которую я вывалился. Распознав происходящее, я приник к камню и сместился, елозя пузом по камням, чтобы надёжно и наверняка скрыться за выступом скалы и подглядывать уже из-за него.

Пространство прорывалось медленно и печально, напряжение сбрасывалось в свечение и вспышки, напоминающие электрическую дугу. Но упорства колдующему было не занимать – над землёй всё-таки проявлялось сложное плетение прохода.

Вот оно – грубое подражание нашей способности пересекать границы миров. И, судя по тому, с каким трудом и излишками энергии ткань мироздания прорывалась, местные не слишком хорошо понимали принципы силового пробития прохода на перемычку. Ситуация, впрочем, довольно типичная для большинства слаборазвитых магически миров. Очень уж сложные формулы расчёта там необходимы, не говоря уж о понимании нескольких совершенно неочевидных закономерностей перетока энергии сквозь саму перемычку.

Наконец портал сформировался, и на склон вышли четверо. Два здоровяка знакомых габаритов, некий тощий тип и некто, укутанный в плащ, да с характерным жезлом в руках. Увы, далековато, лица не разглядеть под капюшоном. И не стал вглядываться, мало ли, вдруг умеют чуять чужой взгляд. Так, понаблюдал искоса, как они местность начинают прочёсывать, да пожалел очередной раз, что до сих пор не взялся раскачивать свои энергетические структуры. А то б нашёл, как им жару задать даже со слабейшими чарами моего арсенала!

С другой стороны, к своему временному вынужденному бессилию нужно привыкать – если я и правда намереваюсь обрести истинное бессмертие, подобное со мной будет случаться часто. По крайней мере, пока не научусь создавать себе тело из чистой энергии. До этого придётся перебиваться случайными молодыми и неразвитыми телами, в которых мне доведётся родиться.

Перспектива печальная, но всё равно хотелось бы до неё дожить. А потому, убедившись, что вывалившаяся из портала компания потихоньку приближается к реке, я ни шатко ни валко попятился за удобные камни и там уже торопливо пошуршал вдоль склона, держась низко и пытаясь ныкаться за выступами местности. В удобных местах останавливался подсмотреть, как успехи у недругов. Увы, они были – покрутившись подле реки, они всё же встали на мой след. Интересно, как – чисто визуальный след, или использовали какие-то чары? Маячков на себе я не чувствовал, да и в случае с маячком они бы сразу ко мне направились. Фора у меня была хорошая, и двигался я куда быстрее их… когда не останавливался перевести дыхание и обождать, пока отступит головокружение. Кровопотеря всё ещё сказывалась, опять заставляя задуматься, сколько из меня выкачали крови. Всё же размеры тела намекали, что запас её должен быть весьма солидным. От мыслей о собственном литраже меня отвлекли далёкие крики. Выглянув тихонько из-за камня я обнаружил что они уже добрались до минного поля, устроенного на склоне жвалистыми червями, и в данный момент одного как раз пытались отодрать от ноги вопящего здоровяка. Аж холодок по спине пробежал – не позавидуешь мужику, даром, что прислужник противника.

Их заминка позволила мне выиграть ещё немного времени, но привлекла воплями местных хищников. Ниже по склону я видел стремительно мелькающие за камнями тени, пару раз замирал, вжимаясь в склон, когда сверху начинали катиться мелкие камешки. Увы, география этих склонов была такова, что их наклон, многочисленные выступы, скалы и огромные, смахивающие на кварц каменюки отлично прятали от взгляда то, что происходило выше по склону. И сейчас это нервировало особенно, заставляя поглядывать наверх то и дело и часто-часто работать языком. Запах собакообразных доносило едва ли не с каждым дуновением ветра. Вроде слабый, но мне было ещё сложно оценить по запаху направление и близость этих существ. А главное, их размер и количество. По прошлому столкновению было ясно, что это будет играть решающую роль в вопросе – состоится нападение или нет?

Зато, когда ветер менялся, я отлично ловил запах человеческой крови – похоже, червь погрыз здоровяка весьма неплохо. И этот запах привлекал хищников, делая людей более интересной добычей, чем я, был весьма доволен. По крайней мере, до того момента, как особенно крупная зверюга не решила полакомиться змеятиной и не напрыгнула откуда-то сверху, кажется, рассчитывая вцепится зубами мне в загривок. Но я был начеку и потому успел среагировать, шарахнувшись назад и едва не сложившись пополам. Резко развернулся, распрямив хвост и приложив им, за неимением оружия, едва успевшую приземлиться тварь.

Отчасти успешно – хвост ударил с глухим звуком, отшвырнув зверюгу подальше от моего драгоценного тела. От части – нет, ибо отшвырнул я её в сторону долины, и зверюга покатилась вниз по склону кубарем, вереща от боли и привлекая внимание всех кого не нужно. Недолго, ибо, кажется, убилась, врезавшись в камень покрупнее. Визжать перестала, по крайней мере.

Я вжался в камни и с неудовольствием подметил, что пальцы у меня подрагивают неконтролируемо. После попытался торопливо убраться подальше от этого места. Возможно, слишком торопливо, или неудачно выбрал маршрут, или проморгал какую-то магию, не знаю. Меня заметили. Понял я это, когда над головой, потрескивая, развернулась весьма впечатляющая разновидность ловчей сети. Появилась она высоко и раскинулась широко, грозя накрыть площадь в половину футбольного поля. Основа её была довольно стандартная для такого типа заклинаний – “паутинка”, но вот её наполнение больше напоминало кружевную салфетку на бабушкином комоде. Красиво, изящно, не скажу с ходу, что эффективно, тут надо расчёты проводить, сравнивая количество вложенной энергии, величину ячеек и площадь покрытия.

Торопливо ввинтился между двух крупных валунов, подтягивая хвост. Сеть упала довольно бодро, повиснув на камнях, и её структурные элементы начали “пушиться”, выпуская невесомые ловчие нити. Чары были брошены вслепую, накрывая примерно то место, где меня засекли. На профессионала нарвался, однако. Либо это какая-то местная специфика – хорошо проработанные заклинания этого типа. И если этот маг способен выдать несколько таких сетей…

Я протянул руку, грубо воздействуя сырой энергетикой на слишком близко вылезшую тонкую нить. Нужную частоту воздействия подобрать удалось буквально секунд за пять, и на уничтожение своей части сеть никак не среагировала.

Эксперимент удался, но решать нужно было быстро. Из-под этой сети я, допустим, ещё смогу выбраться, потратив на это некоторое время, но если противник выдаст ещё две-три, замедлюсь я непозволительно.

Похоже, самым логичным будет всё же рискнуть. Судя по тому, с каким трудом чародей пробился сюда, назад на неподготовленном участке склона ему прорываться будет ещё труднее. Опять же, без точного места моего ухода они могут вывалиться на ту сторону на не пойми каком расстоянии от меня.

Если вообще смогут, так что – решено. Обхватив голову руками, я сжался в позу эмбриона, да ещё и хвост сверху накинул, стараясь как можно качественнее отсечь себя от окружающего. Зажмурился, задержал дыхание, усиленно представляя себя не здесь, а там.

Получилось не с первой попытки и даже не со второй, но это был далеко не самый любимый мною способ перехода. Поэтому я пробовал, пробовал и пробовал, пока тушку не обдало холодком, и я, как был комом, так и упал с высоты, может, метра на что-то жёсткое.

Подумал было, что легко отделался, как это что-то надсадно хрустнуло и с грохотом провалилось ещё ниже.

Глава 14 – о развитии драматургии и её роли в новейшей истории

Отделался лёгким испугом – падать было недалеко, провалившейся подо мной крыши оказалось достаточно мало. И принадлежала она небольшому сарайчику, полному хлама, так что рухнули мы с ней только до этого самого хлама, и завалило меня не черепицей, а трухлявой дранкой и каким-то мусором.

Аккуратно распутался, уже на автомате высунув язык, и сразу сплюнул – слишком много запахов, слишком много информации, и далеко не самой приятной к тому же. Но оказался я точно в городе!

Едва оттаявшем после зимы и причем в не самом благообразном районе. Так что воняло-о… Даже человеческий нос забивало, правда, запахом плесени и древесной гнили. Ну ничего, стоило перекинуть кольцо через чуть покосившуюся стену сарайчика, опустить хвост на землю и, уже опираясь на него, выбраться из завала целиком, нос начали штурмовать непередаваемые ароматы зассанной подворотни, чего-то, жаренного на прогорклом жиру, и дыма от посредственного качества дровишек, прогорающих в печи.

В замызганный двор на шум выглянула какая-то бабка и с оглушительным визгом захлопнула дверь своего домишки.

Я вздохнул, поёжился и, миновав полуоткрытую, вросшую в грязь калитку, выполз в тесный проулок, зажатый между неказистыми домишками, сараями и глухими заборами из горбыля, тут и там подпираемыми кучами мусора и навоза.

Это точно столица, или мне “повезло” попасть в совсем уж трущобы?

Ещё было светло, но чувствовалось, что воздух стремительно холодеет, предвещая ночь. Брюхо тоже быстро стыло на грязной мостовой. Оглядевшись, я подметил глупо пялящегося на меня пьянчугу, прислонившегося к забору с понятной целью. Наверное, решил, что белочка пришла, да так и застыл, хотя процесс и закончил, внеся в дивные местные ароматы свою лепту.

– Эй, мужик! – окликнул его, заставив вздрогнуть, и неторопливо (чтобы не вспугнуть) подполз поближе. – Это какой район будет?

– Ныы… дык… – невнятно проблеял огорошенный нетрезвый бородач. – Тряпичный!

О, соображает. И название знакомое, на карте столицы такой район в южной части, за рекой, если я правильно помню. Хм…

– Дворец по эту сторону реки или по ту?

– Ну дык… по ту ж!

Плохо. Далеко до старого города, ни к особняку Носсера, ни Халварда не доберусь, прежде чем околею. Университет по эту сторону реки, но куда севернее, тоже не вариант, к страже в караулку ломиться – та ещё идея, да и если за мной последуют, простые стражники всяко без вопросов сдадут меня чародею, чтобы сберечь собственные шкуры. Особенно, если он кто-то высокопоставленный. Их начальство, к которому ещё можно было бы сунуться, сидит опять же, по ту сторону реки.

Мне что, к простым людям, что ли, набиваться в поисках тепла, защиты и весточку передать? Или в ближайший храм? Дурная идея, но никого из знакомых у меня здесь просто нет и…

В голове щёлкнуло, я вновь воззрился на вздрогнувшего пьянчугу, уже бочком-бочком начавшего уползать в сторону ближайшего угла.

– Слышь, мужик, а до Карнавальной площади отсюда далеко?

– Чутка, квартала три! – тот растерянно махнул рукой куда-то за дома, а потом в его глазах внезапно отразился огонь озарения, и тревога ушла с опухшего лица. – Стал быть, от цирка отстал?

Я открыл было рот, но сразу его закрыл. Ну и выводы. Даже не поспоришь особо.

– Вроде того. Спасибо, мужик! Бывай!

Прополз мимо него, махнув повеселевшему пьянчуге рукой, и торопливо двинулся вперёд, высматривая проход в нужную сторону.

Нашлась такая же узенькая грязная улочка, но более прямая, ведущая куда надо. Неказистые домики, сжимающие её по краям быстро сменились зданиями в четыре-пять этажей, чем-то неуловимо напоминавшими доходные дома, что стояли фасадом на довольно широкую и относительно оживлённую улицу. Оную я шустро пересёк, вызвав жиденькую волну охов, ахов и даже вскриков.

Будто голым по проспекту прошёл, ощущения те ещё. Впрочем, на мне сейчас из одежды только повязанная на “бёдра” рубашка, так что сравнение не далеко от истины. Прошуршал два квартала, продолжая притягивать взгляды, охи и ахи. Но вид делал невозмутимый и деловой, целеустремлённо двигаясь в нужную сторону и ни на кого не обращая внимания. При этом всё же старался держаться улочек поуже – так и спокойнее, и на хвост вряд ли кто-то наедет. Буквально. Ибо ни повозок, ни верховых никто не отменял, а в узость переулков они лезли редко.

Темнело. Холод донимал всё сильнее, но и в сгущающихся сумерках отчётливее проступали признаки того, что я на верном пути. Фонари, вывески питейных, нарядные либо расхристанные прохожие, свечение над крышами всё более помпезных домов, выдающее яркие вывески на фасадах. Местный квартал безудержных увеселений считался местом злачным до одури, но популярностью пользовался колоссальной. Строгость местного общества просто должна была компенсироваться подобной отдушиной, иначе все питейные, игорные заведения, публичные дома и, внезапно, спортивные состязания просто ушли бы в подполье, лишив казну весьма внушительной статьи дохода. Так что в каждом городе было отведено место, где дозволено было строиться и действовать подобным заведениям.

И театры так же располагались в пределах этого района, со скандальной ли репутацией, или не очень. И какие-то специфические празднества проводились на какой-то площади, что вроде как находилась левее, в сторону реки.

Мутных личностей, поджидавших захмелевших гуляк, тут тоже прибавилось по тёмным углам, как и патрулей городской стражи, но ни те, ни те ко мне не лезли, хотя и пялились с нездоровым интересом.

А вот пара воргулов пристала, отпуская какие-то, должно быть, весьма обидные шуточки про гладкую шкуру и скользкую чешую. Послал лесом, и под гавкающий смех пополз своей дорогой. Пару раз пришлось ещё отловить прохожих, обладающих достаточным присутствием духа, чтобы указать мне нужное направление, и до здания, напоминающего усаженный свечками пузатый тортик, я добрался довольно быстро. В сквер к парадному входу соваться не стал, попетлял улочками и выбрался к служебному входу. Торопливо подполз было к двери, но замер, не донеся до неё руку, ибо почуял отголоски чар. Вероятно, защитных, и достаточно мощных, чтобы они были замечены мною даже в таком магически недоразвитом состоянии.

Что ж, это отлично, значит, моя догадка была верна и сиё заведение привлекает гостей серьёзных, а значит, и защищено тут всё на уровне.

В связи с этим передумал хвататься за дверную ручку, и аккуратно постучал костяшками пальцев. Потом ещё раз. Огляделся, но и дверь, и проулок казались ухоженными, здесь было прибрано, и можно было смело сказать, что этим входом определённо пользуются. Поёжившись, я занёс было руку для нового стука, как вдруг показавшаяся мне просто резьбой на двери непонятная стилизованная птица хрипло гаркнула:

– Кто? По какому делу?

Убрав руку подальше от сложного… хм, пожалуй, конструкта, снова “включил Арвина” и пробормотал:

– Прошу прощения, не могли бы вы передать многоуважаемой госпоже Валтрауд, что Арвин, подопечный господина Халварда, нижайше просит встречи с нею.

– Ждите, – шевельнула вырезанным в дереве клювом непонятная птица. Похоже, визуальную информацию она не передавала, ибо голос остался сухим и недовольным. Хотя это мог оказаться и “автоответчик” настроенный на определённые фразы… Но вот это вряд ли. Чувствовались в голосе характерные нотки задолбавшегося дежурного, несмотря на то, что магия искажала его порядком. Вообще, интересно было бы посмотреть на схему этого “устройства”, но это как-нибудь потом, когда буду при возможностях и желании. Сейчас хотелось только собрать хвост в кучку и поскорее убраться с улицы, холодной и неприветливой. Признаков сильного переохлаждения я за собой ещё не наблюдал, но было очень неуютно, и усиливающаяся неконтролируемая дрожь намекала, что до них не так уж и далеко.

Подождать пришлось порядком. Уже начал задумываться над тем, чтобы плюнуть и переться в ближайший кабак изображать продрогшего потеряшку – авось подвыпившие гости заведения умилятся или хотя бы посчитают меня достаточно забавным, чтобы отнестись благосклонно и выполнить пару скромных просьб. Но – наконец в двери лязгнуло, и она отворилась, являя предо мной прелюбопытнейшую пару. Изумлённый ах сопровождался сочным экспрессивным матерком – на пороге застыли две дамы. Одна – низенькая, стройная и тонкая особа, одетая в изящное и весьма смелое платье, больше приличествующее незамужней молодке, чем женщине лет тридацати-тридцати пяти, пусть и такой миловидной. Вторая тоже выглядела скандально, но – из-за длиннополой мужской одежды, скроенной на манер военного мундира, поскромнее чем парадные костюмы на приёме. То есть, впечатление создавалось всё же скорее формы, чем костюма. И это подчёркивалось в меньшей степени – брошью в виде символического щита, под которым красовалась умилительно похожая на бейджик плашка, и в большей степени – её габаритами.

Нет, дама была хороша – сочная, цветущая брюнетка с румяным живым лицом, сложно уложенными чуть вьющимися волосами, натягивающей ткань формы солидной грудью… и раза в три шире меня в плечах. Ростом, наверно, совсем немного не дотягивает до двух метров, а, судя по размеру бицепсов, подковы она не гнёт, она из них на досуге макраме выплетает.

– Смотри-ка, точно змеюка… Вы, сталбыть, Арвин? – Впечатляющей стати охранница ещё и стрессоустойчивой была – в руки себя взяла мгновенно.

– Да, так и есть, – согласился я слабо, входя в роль бедного, несчастного, замёрзшего и дальше по списку. Хотя, тут далеко ходить не нужно было – холод, зараза…

– Прохо… проходите скорее, – немного сбилась, взглянув на мой хвост, миниатюрная спутница охранницы и посторонилась, освобождая проход. Вторая женщина тоже развернулась, освобождая место, и я, пробормотав благодарности, скользнул внутрь, неловко втягивая хвост через порог. А вот и мышцы начали плохо слушаться – недооценил я ночную прохладу.

В процессе меня разглядывали с явным любопытством с одной стороны – и с удивлением и опаской – с другой. Я посчитал нужным ссутулится, изобразить смущение и стыд:

– Прошу прощения за недостойный вид. И брюхо я, кажется, заляпать успел в уличной грязи.

Дверь тем временем была заперта, на замок обычный, и на магический, с помощью какого-то амулета. Промозглый уличный воздух перестал щекотать хвост, сменившись тёплым и густым, полным удивительно знакомых ароматов. Впрочем, высовывать язык и разбирать их досконально я не стал, чтобы не смущать дам. Хватило того, что нос улавливал запах бархата, старого дерева, пудры и пыли, свечного воска и, немного, человеческого пота. Закулисье.

– Не переживайте, молодой господин, в гостевые зоны вас всё равно никто не пустит, – благодушно отмахнулась тем временем охранница. – Представление в самом разгаре!

– Да-да! – зачастила её миниатюрная спутница. – Премьера! Высокие гости! В связи с этим госпожа просила передать вам свои нижайшие извинения, но свидеться с вами не сможет в ближайшее время. Так что я сопровожу вас в её будуар и как только объявят антракт…

– П-простите, – я кое-как вклинился в её трескотню. – Но наверно, не стоит отрывать госпожу от столь ответственного дела как премьера? И будуара – не надо. Просто предоставьте мне тёплое помещение, и ведро воды с чистой тряпкой – мне нужно привести себя в надлежащий вид, прежде чем посещать приличные помещения. И… что-нибудь на плечи набросить, если вам не сложно.

Миниатюрная красотка замялась на мгновение, но подруга её спасла:

– На склад при швеях отведи, там тихо должно быть сейчас.

Радостно кивнув, миниатюрная барышня предложила мне пройти за ней, что я и сделал, изредка чуть придерживаясь за стену.

Откуда-то глухо доносилась музыка, трагичная, с весомыми и гулкими ударами барабанов, слышалась возня и шуршание торопливо готовящихся к выходу на сцену актёров, но мы от неё удалялись в более скоромные и тёмные… а главное – тёплые переходы. В итоге меня привели в довольно узкое, но длинное помещение со странно скошенным в дальней части потолком. Вдоль одной стены тянулся деревянный стеллаж с рулонами ткани, вдоль другой – перекладина, на которой висели разномастные костюмы и платья, в углу напротив двери громоздились тюки из грубой ткани, и по всем углам висели пучки сушёных трав с довольно сильным запахом – от моли, похоже.

– Здесь ткани и негодящие костюмы, что определили на перешивку, – моя провожатая указала на длинную часть помещения. – А то что иначе чем на тряпки не годно – в мешках. Можете на них прямо расположиться…

Видно было, что она всё же испытывает некоторое замешательство с примесью неловкости. Потому я поспешил её успокоить и заодно напомнить о необходимом:

– Спасибо, это место мне вполне подойдёт. Ещё бы водички, в достойный вид себя привести…

– Да-да, помню! – кивнула моя провожатая. – Обождите пару минут, господин!

И удрала, оставив меня наедине с потолочной лампой и камерной музыкой, рассеянной в толще здания, будто соль в морской воде. Откуда она доносилась определить было сложно, как и разобрать инструменты её составляющие, но мотив угадывался и был довольно приятен. Он казался дыханием театра, его неотъемлемой частью, и едва меня не убаюкал. Или так сказывалось то, что я наконец оказался в тепле?

Взбодрило меня появление моей доброй феи с обещанным ведром и последующее бодрое оттирание брюха. Счастье, что грязь к чешуе и брюшным… чешуинам? Щиткам? Не важно, к брюху грязь приставала особенно плохо, но это не спасало меня от приступов брезгливости и желания оттереть всё до блеска. Никогда не страдал гермофобией прежде, но это тело на неё активно сподвигало. Брюхом по городским переулкам ползать, бррр!

Возился с этим довольно долго, но хоть согрелся в процессе, после чего расположился на мешках и выдохнул наконец, расслабившись. Прислушиваясь к торжественно нарастающей музыке, ещё раз всё хорошо обдумал, сдвинулся ближе к углу, поплотнее уложив кольца, чтобы поддержать образ перепуганного робкого подростка. Наконец прозвучали финальные аккорды, и их сменил звук оваций, до этой каморки доносящийся шумом прибоя. Не знаю, принято тут вызывать на бис или нет, но хлопали долго. А после – возня в коридорах и где-то над головой из суматошной стала размеренной.

Прошло ещё минут двадцать, двадцать пять, когда очередные шаги в коридорчике оборвались подле двери, а не процокали мимо по своим делами. Хозяйка заведения явилась лично, в сопровождении той самой миловидной дамы, что меня здесь устраивала. Алда выглядела ещё сногсшибательнее, чем на балу – крой совсем вызывающий по местным меркам, много кожи, прикрытой только густым чёрным кружевом, ярчайший изумрудный атлас, вставки меха, изящная драгоценная то ли заколка, то ли шляпка в тщательно уложенных волосах, и куда более значимое количество макияжа, порядком её молодящего.

Я приложил все усилия, чтобы выглядеть ещё более смущённым и растерянным, чем планировал, сбивчиво поздоровался, залепетал извинения за беспокойство в столь важный день, и собрался было уже перейти к нижайшим просьбам, как госпожа Валтрауд изволила подойти ко мне и поймать за руку.

Я запнулся, взглянув на неё удивлённо и немного искоса. Потом перевёл взгляд на запястье, которое она рассматривала, и заметил слабые, немного воспалённые следы от пут и синюшные отметины на сгибе локтя.

– Маленький птенчик попал в беду? – спросила она на удивление серьёзным тоном. Наверно, процитировала что-то, очень уж странно прозвучало.

– Меня похитили, – поведал я жалостливо. – Выждали, когда господин Халвард отбыл по делам, и вломились в дом.

Поведал в общих чертах о своём маленьком приключении, не вдаваясь в подробности, конечно же, и выделяя долю случая в своём побеге. Слушала дама меня внимательно, между делом прощупав руку своими горячими пальцами, уделив особое внимание немного припухшей кисти. Её сопровождающая всплеснула руками да так и замерла, смотря на меня с такой жалостью, что мне едва стыдно не стало за эту махровую игру на женских чувствах. Чего стыдиться хорошей актёрской игры перед столь взыскательной публикой?

– Как ты себя чувствуешь? – спросит госпожа Валтрауд, когда я умолк. – У тебя очень холодные руки.

– Да? – удивился в этот раз искренне. Значит, это не её пальцы такие горячие? – Сносно. Немного замёрз и клонит в сон, но в целом… Вы свяжетесь с господином Халвардом?

– Незамедлительно, – кивнула она. – Луша, распорядись, чтобы натопили красную гостиную. И подушек туда с одеялами. И чиджура пусть заварят.

Миниатюрная кивнула, и удрала, перестукивая каблучками. Её начальница же подошла к вешалкам и, придирчиво пошуршав среди костюмов, извлекла на свет что-то вроде длиннополого кафтана из плотной шерстяной ткани с отпоротым воротником. Помогла мне нацепить пахнущую травами и немного пылью одежду под вялые протесты.

– Идём, составим письмо для твоего опекуна, – пригласила она, направляясь к двери и поглядывая так, будто опасалась, что я вот-вот рухну.

Надо сказать, в прошлую нашу встречу скандальная особа оставила у меня довольно двоякое впечатление, но сейчас она отнеслась к ситуации со всей серьёзностью и проявила обо мне всестороннюю заботу. Довела до своего кабинета, отчасти походящего на музей, где мы обсудили ситуацию за кувшином расторопно поданного горячего напитка. Составили письмо Халварду, в котором я дописал пару строк для успокоения моего опекуна, да и в доказательство того, что это не гнусный розыгрыш в столь тревожный для него момент. Алда покаялась, что пару раз разыгрывала опального мага, и потому он относится к ней с недоверием последнее время.

Так же она разделила мои подозрения о том, что похищение организовал кто-то из присутствовавших на балу гостей, и пообещала не ставить в известность власти. А так же предотвратить распространение слухов из театра, и усилить охрану. Ибо, глупо было бы предполагать, что по городу не ходят уже слухи. Меня видело достаточно народу, да и наги, в смысле, шеску в этих краях были крайне редким явлением, так что пересуд не избежать.

После меня провели в жарко натопленную комнату со сдвинутыми к стене диванчиками и креслами, где у своеобразной помеси декоративного камина и радиатора была организована постель из подушек, одеял, и сложенной в несколько слоёв тяжёлой плотной ткани, бывшей когда-то, наверное, занавесом.