Текст книги "Кровь дракона (СИ)"

Автор книги: Элиас

Соавторы: Дмитрий Берг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10 Когда духи спокойны можно заняться уборкой

Некоторые мысли вспыли у меня в голове. Я не понимал, откуда знаю это, но отчетливо осознавал, что подписал некий список, нанесенный на парящий папирус золотыми чернилами. После мы пожали руки с человеком, чье лицо и тело я сейчас ношу, а после взмах алых крыльев и… Больше вспомнить не могу. Ни как договаривался с ним, ни как и кто этот список писал. Помню только строки, и то не все.

Первой было... «Выживи»? Ну, это задача, которая для меня и без обещания в приоритете. И Я чуть было её не провалил из-за собственной глупости. Следующей строкой было «Проживи достойно, не опорочив рода и крови». Что это значит, мне пока не очень понятно. «Достойно» Слишком зависит от контекста и правил, которые регламентируют поведение. Я не жил в этом мире, и понятия чести местных обитателей, а тем более, драконьих воинов, мне не известны. Помнится из уроков истории, в Англии дворяне могли не платить за товары или услуги просто потому, что предоставить аристократу требуемое уже считалось честью для простолюдина. В то же время перед своим сословием приходилось следовать массе ритуалов... Ладно. Что дальше по списку?..

Как бы я ни напрягал голову, не мог вспомнить. Все расплывалось. Первые два пункта словно врезались в мозг, а последующие видны, но размыты. Видимо, нужно, чтобы что-то случилось... Как и в прежние разы...

– Господин Дайнс? Вы стали очень задумчивым... – я услышал голос Фреи.

Мне пришлось оглядеться. Все разбежались куда-то, и я задал ей вопрос:

– Ты только что несколько раз упоминала себя в женском роде. Окружающие могли понять, что к чему... И куда запропастился Кафка?

– Ой... – девочка сперва растерялась. – Я ведь ещё не рассказала – она отвела взгляд – дело в том, что когда вы упали... Я бросилась к вам и не смогла сдержать голос... И... Ну в общем...

– Все все и так поняли? – произнёс я, заставив девочку покраснеть.

– Вы такой злодей, господин Дайнс, – в лучших традициях восточного этикета Фрея закрыла лиц рукавами, – заставляете девушку говорить о неловких вещах с таким серьёзным лицом... – девушка явно укоряла на меня, сверля осуждающим взглядом.

– Прости – Я улыбнулся, – вот так за один день секрет перестал быть секретом...

– Но Кафка ещё больший злодей. Он сказал, что уже давно все понял! И Кизото тоже... – та продолжила ворчать, не слушая меня – Ой... Вы же спросили про Кафку. Он убежал к травнику за пряностями, которые любят местные духи.

– Вот так да... Рю весьма проницателен. Чего ещё ждать от алхимика... А Сабуро, думаю, удивился... Как твоему секрету, так и казусу с духами...

– Хи-хи – Фрея опустила руки и улыбнулась – он так кричал, что Кизото пришлось дать ему подзатыльник, чтобы успокоить. А духи нас всех напугали. Погром на ровном месте...

– Сабуро в своём репертуаре... Ему стоит быть внимательнее. В воинском деле продвинуться будет трудно, если так продолжит...

– Вижу, вы пришли в себя, господин Дайнслейф. – Я услышал знакомый голос за своей спиной.

– Кизото, – Я обернулся, – рад видеть вас в добром здравии.

– О себе беспокойтесь, герой, – женщина улыбнулась, и я почувствовал то, чего не ощущал раньше.

От неё исходила особая аура, которой Я не ощущал ни от Кафки, ни от Сабуро. Лишь немного это напоминало чувство, которое преследовало меня во время боя с тануки. Чувство, похожее на то, когда ты выходишь на ринг с сильным соперником. Ты смотришь ему в глаза, на его силуэт, и видишь, как воздух искажается вокруг его заранее разогретого, готового к бою тела. А в это время что-то внутри щекочет. Что-то между страхом и предвкушением.

– Вот так дела. Ваши глаза открылись шире вновь. Давно я не видела таких людей. А может, я просто мало их видела, – женщина резко вытянула в мою сторону руку, сложенную в кулак, и я неосознанно встал в защитную стойку.

– Что это значит? – удивленный я сказал более холодно и настороженно.

Я начал... Защищаться? От безоружной женщины, которая стоит более чем в пяти метрах от меня? Мысли мелькнули у меня в голове, но сознание решило отнести их в ту же кучу, где лежали прочие загадочные действия моего тела. Природу сих вещей мне лишь предстоит раскрыть.

– Это не тема, на которую я хочу говорить, стоя на пыльной дороге в пропитанной потом рубахе, – Кизото улыбнулась, – приходите сегодня вечером. Я как раз закончу работу – та развернулась, и мои чувства успокоились.

– Что это было? – Я вернулся в прежнее положение и обратил внимание на Фрею.

Девочка смотрела на меня с непониманием и удивлением.

– Прости. Давай вернемся к нашему разговору, – Я вернул беседу в прежнее русло. – Значит, больше не прячешься?

– Только в этой деревне так. И перед вами. Кизото сказала, что жители обязаны вам, потому никто ничего не скажет, даже если спросят... А дальше по дороге, пожалуйста, снова зовите меня Фуго.

– Весьма логично. Хорошо... Тогда пока что воспользуюсь возможностью и буду звать тебя Фреей, чтоб ты своё имя не забыла, – я снова положил руку ей на голову и взъерошил волосы.

– Вы самый бестактный злодей, какого только можно представить, – та снова закрыла лицо до уровня глаз руками и продолжила ворчать.

В ответ я засмеялся и попытался убрать руку, но девочка потянула её обратно за рукав.

– Учитель тоже так делал. Ещё чуть-чуть.

– Как скажешь, – я улыбнулся и задумался, – скажи, ты ведь из высшего общества...

– Нет. Ирис – это купеческий клан. Пусть запасы серебра и больше, чем у некоторых знатных семей, мы все еще считаемся более низкими по роду.

– Хм. Ясно. А что насчет этикета? – Я продолжил поток мыслей, плавно убирая руку с её головы. – Наверное, тоже отличается.

– Пусть мы и купцы по крови, нас с сестрами готовили как невест для знатных особ. Отличий немного, но все они значимы. Так говорили люди из круга отца. «Именно это отличает простых людей от людей знатного рода» – это твердили нас учительницы, ударяя розгами по локтям и спине, если мы забывали об осанке или стояли слишком свободно...

– Целая наука... – мне было нечего сказать ей. Я совсем ничего не знал из местных обычаев.

– Вы, наверное, хотите, чтобы я рассказал вам о традициях нашего дома? – та задала вопрос, попавший рядом, но не в точку.

– Нет... Скорее хотел бы узнать об основах. Понимаешь, я много времени провёл с учителем, который учил меня владению мечом и боевому искусству. Он был отшельником, так сказать, старой закалки, потому почти ничего не сказал про поведение на людях. Все твердил: «воины общаются, скрещивая мечи на поле боя, а не распивая саке на пирах» – Вот я и хотел попросить тебя...

Девочка засмеялась и закрыла глаза.

– Неужели, я выставил себя а дурном свете? – В мыслях мелькнуло «опозорился перед ребёнком! Перед девчонкой вдвое младше тебя, как мальчишка её же возраста!»

– Нет, нисколько! Вы ведь воин дракон. Я ожидала подобного. Ваши люди всю жизнь посвящают боевому искусству и магии, живут далеко от простого светского шума и редко вмешиваются в дела напрямую. Почти как монахи... Я понимаю, почему вы столь смущены...

– Тогда... Насчет моей просьбы...

– Конечно же да! Если сестры узнают, что я учила этикету воина драконьей крови, от зависти умрут! А учитель бы сказал, что это правильный поступок. У нас есть время путешествия, и, надеюсь, его хватит, чтобы показать вам все.

– Хм... – вспоминаем психологию и обдумываем её слова ещё раз консилиумом всех тараканов в моей голове. – Это твои сестры и учитель. А что насчет твоего желания? Все же, здесь только мы с тобой. И это наш договор.

– Я... – девочку этот вопрос поставил в тупик, – почему вы спрашиваете?

Юнная Ирис словно потерялась в пространстве и времени. Похоже считаться со своими чувствами и делать самостоятельный выбор – это не то, чему принято учить в ее семье будущий "живой товар".

– Просто ты ведь решилась пойти дорогой приключений. Захотела сама писать свою историю... А продолжаешь вспоминать мнение других перед выбором, который всецело в твоих руках. Это меня удивляет, – я наклонил голову и скрестил руки на груди, – Пока Ирис Фрея сама не захочет меня учить, я не стану слушать ни одного её урока

Произнеся последнюю фразу строгим голосом, я улыбнулся.

– Злодей... Снова вы за свое... Опять смущаете меня... – Той стало неловко от моего заявления. – Конечно, я хочу. К тому же, я в долгу перед вами. Дважды в долгу. И мне бы хотелось вам отплатить.

– Вот теперь другое дело. В таком случае, позаботься обо мне, – я поклонился, как подсказало мне тело Ризадо.

– Сделаю все, что от меня зависит, – Фрея так же поклонилась мне.

– Вижу, вы все еще здесь, – Сабуро вернулся, – хозяина дома не было. В поле все. Пришлось за разрешением бежать, – парень явно запыхался. – Вот молоко – он протянул мне небольшой кувшин, – дайте... Подышу немного...

– Ну-ну, зачем так перенапрягаться. Лучше бы до тренировок сил приберег, – я взял кувшин из его рук.

– Жизнь – лучшая тренировка. Так старший говорил нам, и я повторять ради него буду, – Сабуро облокотился на забор, – нельзя упускать возможность нагрузить себя, если знаешь, что скоро будешь отдыхать.

– Смотрю, ты философ. Может, кисть тебе больше копья подойдет? – за ним к нам подошел Рю.

– Может быть! Только представь себе книгу под моим авторством, которую читает весь юг! – Сабуро засмеялся. – Сказание о герое копья и кисти, который спас путников от нашествия ядовитых чудовищ и гончих! Сопроводил их до безопасного места и раскрыл заговор подлых тануки, пытавшихся похитить деревенских детей и прекрасную спутницу героя!

Пламенная речь Сабуро была решительным наступлением в ответ на колкость Кафки. Я не смог сдержать смеха. Копейщик, он и в Африке копейщик. Сознание как и оружие – исключительно наступательной.

– Как вы можете смеяться, когда ваши подвиги так дерзко хотят себе присвоить, господин Дайнс?! – Фрея посмотрела на меня с недопониманием.

– Тогда пусть допишет, как он чуть не утонул, вытаскивая из реки пьяного алхимика, как его три дня лечили после безрассудной кулачной драки, и как он устроил погром, разозлив духов в доме старосты, – я положил руки на пояс, отдав Рю горшок с молоком.

– Вы подали мне... – кажется, Сабуро начал что-то осознавать после моих слов, – хорошую пищу для размышления.

– Было бы чем размышлять, – Кафка всыпал в молоко что-то из своего очередного мешочка, отвечая Сабуро.

– Это звучало бы обидно, не халтурь ты на утренних тренировках, Рю – Сабуро улыбнулся ему.

В этот момент я задумался вновь. После боя с тануки прошло не так много времени. За какие-то пару дней ведь мало что могло произойти, да нет. По ощущениям, я проспал что-то очень важное. И сейчас мне доводится лишь наблюдать за результатом тех упущенных событий. Кафка и Сабуро неплохо сдружились, учитывая то, как они общаются. Фрея стала более открытой и начала показывать характер, а не просто слепо следовать указаниям «иди туда, делай то». Да и я сам... Изменился. Словно мыслить стал иначе... Не знаю, как именно, но иначе.

– Так... Последний компонент... – слова Рю вернули меня из мыслей а реальность. – Господин Дайнс, можно вашу руку?

– Да... – недовольно произнёс я, протягивая её так, будто собираюсь сдать кровь из пальца. В прочем, это я и собирался сделать.

Кафка легким движением своего ножа почти безболезненно проткнул мне безымянный палец.

– Я возьму кровь здесь, так как тут безопаснее, чем на других. Прошу прощения, если причинил боль. Я еще не так хорош во владении инструментом...

К моему удивлению, лезвие совершенно безболезненно рассекло мою кожу, и капля крови ровно по нему стекла в кувшин. После Кафка занес его в дом, и резко настала тишина. Примерно через пять минут тот открыл дверь и позвал нас внутрь.

– Теперь безопасно. Духи сыты ещё на неделю, потому не потревожат нас...

– Это хорошо! А то как муку в глаза сыпать, да верёвки в ногах путать начали, я аж испугался, не напал ли кто... – Сабуро улыбнулся и вытер вновь проступивший на лбу пот рукавом.

День был знойным, потому я понимал, отчего тот сразу пошел к колодцу после умиротворения в доме. В то же время мои мысли не давали мне покоя. Кизото... Кто она? Почему она вызвала такую реакцию у тела? Точно! Она ведь единственная была с копьем, а не с вилами или чем ещё... Может, смыслит чего в магии местной да деле воинском?

С этими мыслями я взял корытце в кладовой, каких-то душистых трав для мытья у Рю и немного ветоши из угла с хламом, который выделили под наши нужды. С этим набором меня могла ждать только одна работа. Чистка доспеха. В особенности – перчаток. Пока местные спасали меня, про броню все забыли. На ней было немало пыли, смешанной с кровью тех, кого я бил, моей кровью, травой, сажей от возгорания... В том числе и одежды. В общем, грязи в щелях, особенно на перчатках, было какое-то ненормальное количество. А, точно, я ведь еще прокатился по земле со стариком.

К слову, броня, а вернее её основа, выполненная из кожи, на отрез отказывалась гореть. Пламя не то, что повреждало ее. Наоборот, потертости на ладонях перчаток после моего «шоу» будто бы исчезли на той, которую я поджог кровью. Металл же, в свою очередь, стал даже лучше двигаться и легче накладываться друг на друга. Это составило меня задуматься о происхождении моей брони. Но пока даже не знаю, у кого можно об этом спросить. Я, конечно, слышал о сплавах, восстанавливающих форму при нагревании, но уверенности в таких чудесах, тем более, в форме доспеха, у меня нет.

Кузнец деревенский вообще с доспехами не работает... Грустно, когда вот он, вопрос. Конкретный, точный, детальный, а спросить некого. Остаётся самому тестировать...

Взяв в доме лучину и поднеся её к перчатке, Я увидел, как кожа ужимается, словно что-то живое, и восстанавливается. Металл же в местах вмятин тоже вернулся на своё место.

– Ого! – Кафка, зашедший со спины, буквально бросился на меня. – это же то, о чем я думаю?!

– Что именно? – раздраженно спросил напуганный я.

– Доспех с памятью формы. Я ведь говорил, что бывал на войне. Так вот, у моего нанимателя был такой же. Чудо металлургии... Конечно, пробоину, скол или тяжелое повреждение такой сам не восстановит, но вмятины очень легко выправляют сами себя. Жаль, мягковат металл... С другой стороны, даже для таких чудес ваш доспех слишком необычен...

– Интересно... А что это за кожа? Тоже с памятью?

– Вот этого я как раз не знаю... – Рю цокнул языком, – но мне очень интересно узнать... Может, что-то стягивающееся при нагреве? Потому все повреждения просто сжимает, делая незаметными?

– Что за неуважение к артефакту! – выкрикнула Фрея, проходящая мимо. – Каждый воин дракон обладает предметом с уникальными свойствами! У кого-то это меч, у кого-то – доспех, а у кого-то – вообще кулон или кольцо!

– А ты это откуда знаешь? – Кафка обернулся и сложил руки на груди.

– Так писалось в книге, которую мне читал учитель. А этот доспех сделан слишком искусно для металла с восстановлением формы. Я не раз слышала, как отец и другие люди в доме жаловался на качество товаров из этого металла.

– Не то, что я много смыслю в этом... – к нам подтянулся и Сабуро. – Но брат после одного из своих походов рассказал, что восстанавливающийся металл слишком мягок, а злоупотребление его выправлением делает броню ещё и хрупкой. В последние пять лет от него отказались, но изготовленные за время ажиотажа комплекты разошлись в массах... И кто-то ещё верит в броню, которую можно починить, бросив в костер.

– Хм... – Я задумался.

В памяти Ризадо мне ничего не доводилось узнать о его броне и мече.

– А что вы скажете про это? – я достал из ножен свой клинок.

– Неужели, господин Дайнслейф решил нас проверить? – Кафка улыбнулся. – Я польщен.

Пару минут шума спустя все решили дружно осмотреть мой меч, пока Я продолжал начищать доспех тряпкой и пучком вымоченной травы. Ещё спустя минут десять, полностью разобрав и собрав рукоять меча, новоиспеченный консилиум решил, что ничего сказать о нём не может. Ребятам было неловко говорить подобное, но ещё больше смущен был я. Пока я сидел у порога и надраивал пластины брони, меня не отпускало чувство, что сейчас прямо за моей спиной меня раздевают. Была то реакция тела Ризадо, или же мое воспаленное сознание решило надругаться надо мной из-за слишком большого количества хранящихся в нём анекдотов про «мужской меч», я не знаю. Но своё оружие после я все-равно решил лишний раз почистить и покрыть тонким слоем масла, выпрошенного у местного кузнеца. С доспехом я сделал то же самое.

Так за делом прошёл день. Я сам не заметил, насколько умиротворяющим занятием может быть простая чистка снаряжения. И насколько же много времени она может занимать. Однако, мой разум подметил, что в этом мире я весь день посвятил приведению в порядок своих вещей, и ни разу об этом не пожалел. Мне все казалось таким... Естественным?Будь Я в своём мире и посвяти стирке полдня – мой график бы дал мне смачного леща. Да что уж там, Я бы еще месяц жалел о потраченном в пустую времени... Которое мог бы потратить... На дешевый дофамин? Да уж... Запишу это изменение в список «улучшений» моих привычек. Ведь жалеть об уборке длинной в полдня и радоваться целому дню перед экранов в компьютерном клубе прежде было для меня нормой. Сейчас... Чувствую себя свежее. В какой-то мере даже рад, что теперь вместо моего игрового персонажа я сосредоточился на себе и реальности, окружающей меня, а не на модельке по ту сторону экрана. Скучаю, конечно, по своему эльфу восемьдесят девятого уровня... Но сейчас он мне никак не поможет.

Глава 11 История Кизото

Вздохнув с облегчением после принятия новой партии околофилософских мыслей, я направился вглубь деревни с целью найти Кизото. Как оказалось, она направилась в сенте, потому мне ничего не оставалось, как ждать её возвращения.

Около двадцати минут прогулки и наблюдения за местными, что, казалось, полностью оправились от нападения, мне хватило, чтобы понять важность моего риска и результата действий. Я даже ощутил гордость, вставшую поперек голосу здравого смысла. Больше так делать не буду. Надеюсь...

– Вы нетерпеливы, господин Дайнслейф, – Кизото вышла ко мне в чистой одежде со все еще мокрыми волосами. – Видимо, у вас есть ко мне вопросы. Но сперва пройдемте в мой дом. Я не так молода, чтобы позволить себе стоять на ветру после банных процедур.

– Кизото. Сперва хочу извиниться за то, что заняли ваш дом... – начал я.

– Это не то, о чем вы хотели поговорить, – та улыбнулась. – Вы ведь устроили там погром сегодня. Мой друг мне уже все рассказал.

– Да... И за это простите... Мы уже привели все в прежний вид... За исключением пары горшков и одного ведра все уже вернулось в норму, – я пытался говорить спокойно, но эмоции все-равно выдали мое удивление.

Еще сильнее я удивился, когда на плече Кизото увидел ту самую ящерку. В этот момент мои ноги сработали автоматически и оттолкнули меня на шаг от старосты. Хотел что-то спросить, но Кизото прервала поток мыслей.

– Похоже, вы все еще не до конца освоились. Обычно те, кто видит духов и понимает их природу, являются таковыми с рождения. Однако, некоторые потрясения могут дать эту возможность и далеким от магии... – Кизото стала говорить спокойно, пока мы шли. – Я расскажу вам, что знаю, но только если выслушаете мою историю.

– Я не могу отказать, ведь хочу знать больше о себе, но ваша история для меня станет большим удовольствием, – мой ответ был максимально вежлив. К тому же, о Кизото хотелось бы тоже узнать. Я нуждаюсь в информации о мире, своих способностях и законах местной магии, или как её там, но на собеседницу мой ответ произвел иное впечатление.

– Не знай я вас чуть больше, чем нисколько, назвала бы подхалимом и не сказала бы более и слова.

– П-простите – я был ошарашен таким ответом, потому покачал головой и посмотрел на женщину.

– Будьте проще в своей речи. Оставьте любезности напыщенным феодалам, далеким от битв и проблем простых людей. Когда вы так слащаво обращаетесь ко мне, у меня в голове возникает только два сценария. На роль невесты старая вдова из глубинки вам не по статусу. Потому второй логичнее. Мной хотят воспользоваться.

– Прошу прощения, я лишь хотел быть вежливым... – почему-то в моей голове на мгновение мелькнул образ беловолосого алкоголика с медальоном в форме волчьей головы на груди.

В ответ на это Кизото толкнула меня локтем в ребра, при том весьма больно. Я даже согнулся от удара. Не зря в ролевых играх я редко приходил к хорошей концовке. Но моя собеседница таки улыбнулась.

– Ты забавный. Да и на наследника древнего рода не походишь. Столько манерности в отношении простого люда. Не монах, те путешествуют только в одиночку...

Когда Кизото перешла на "ты", во мне что-то сперва шевельнулось. наверное подсознательная аристократическая спесь. Но я почувствовал, что женщина имеет право на такое обращение, как старшая.

Я заметил, что идем мы не в направлении дома старосты. Женщина вела меня к сеновалу, где мы спали в первую ночь. Именно там меня окончательно изобличили...

– Ты беглец. Вы не банкроты, что в край отчаялись. Доспехи в доме не дадут соврать. Но если ты беглец, почему показал силу? – Кизото открыла дверь и зашла внутрь, позвав меня жестом.

Я зашел за ней молча. С одной стороны, мне было страшно, ведь женщина не казалась той милой тетушкой, какой мы видели её ранее. От неё скорее ощущался богатый опыт... О содержании которого посторонним не следовало бы знать.

– Так чего вы хотите от меня? – Я решил собрать в себе хотя бы остатки уверенности, чтобы не ударить в грязь лицом перед Ризадо и самим собой.

– Я уже сказала тебе, – та склонилась над сеном и резким движением руки выдернула из-под него небольшой ящик.

– Тогда я согласен, – мой ответ заставил ту улыбнуться вновь.

Женщина отворила ящик, и я ощутил тонкую, но мощную волну от того, что было внутри. Она достала налобную повязку белого цвета с алым цветком и нефритовую табличку. Под ними же лежала аккуратно сложенная одежда.

– Думаю, копье ты уже видел. Оно тоже мое... Лучше бы нам присесть, пусть кроме сена здесь ничего и нет. История обещается долгая.

Что-то во мне в этот момент решило поступить против привычной логики. Я огляделся, отошел в сторону наших лежанок, взял одеяло и принёс его Кизото.

– Вы беспокоились о здоровье. Не хочу, чтобы после нашей беседы у вас были проблемы, – я протянул ей ткань.

– Ты внимательнее, чем кажешься. Будешь хорошим слушателем...

Мы сели на сено, постелив на него что-то, что попало под руку. После Кизото начала рассказ.

– Меня зовут Кизото Сора. За мою жизнь, чуть более долгую, чем кажется по внешности, мне довелось повидать немало радости, но и не меньше горя. Видишь ли, тяжело быть женщиной в нашем мире... Я родилась от служанки феодала. Она не была даже наложницей, и её должны были казнить, но из жалости отец просто выставил нас за порог. Но мать не отчаялась, и решила вернуться к семье. Правда, через несколько лет нас выставили и оттуда, ведь мать не могла выйти замуж из-за меня, а следовательно, не могла быть полезна семье. Мне было около шести лет, и мать четко дала мне понять, что есть бытие женщины. Я своими глазами видела, как та лишь терпела и слушала приказы и унижения... Но после всегда возвращалась с улыбкой. Её воля помогала мне в течение всей жизни... В возрасте восьми лет я следовала за матерью по грязи в каких-то горах. Мы шли очень долго. Помню как вчера. Большие ворота... Девушка, стоящая над ними... Церемония... Я тогда не много понимала. Мать сказала, что здесь обо мне позаботятся. В общем меня отдали в женскую школу Ликорис. Нас учили боевому искусству. Было больно. Трудно. Иногда невыносимо. Но я обзавелась друзьями, что помогали пройти через трудности...

Мы не были школой первоклассных мастеров. Но воительницы Ликориса часто побеждали соперников на голову выше. Мне казалось что такой будет вся моя жизнь... Но школа с трёхсотлетней историей... Просто распалась. Причиной были финансовые трудности... А после смерти главы оставшиеся старейшины уже не могли сводить концы с концами. Школу просто распустили. Осталось всего несколько учениц, я в том числе, которым было вовсе некуда податься. Был голод, но спасала охота. Был холод, тогда мы вынуждены были жечь полусырую древесину и старые доски... Так мы ещё пару лет держались. Из оставшихся двадцати учениц и двух старейшин осталось пятеро. Отчаяние, что сплотило нас, стало поступать с новой силой, когда здание школы решили занять бандиты. В неравном бою против почти сотни сытых и жаждавших женского тела мужчин пало трое из нас. Мы были истощены, давно нормально не ели, держались лишь верой в то, что наш выбор есть наша свобода... Однако в тот день мир наш перевернулся. Старейшина и двое лучших сестер отдали жизни, чтобы мы с моей раненной подругой смогли убежать. Крутой склон горы, падение по скалам в лес... Около месяца в той чаще с ней на плечах. Оставили на мне неизгладимый след. Она была в бреду. Несколько раз чуть не убила меня, приняв за бандита, пытавшегося её изнасиловать. Тогда-то мои глаза и открылись. Духи стали являться мне. Я шла за ними... Просила помощи в чаще у ящериц, мышей, камней в ручье... Мне казалось, что брежу я, а не моя сестра...

Но нам повезло. Нас нашел охотник. Он с женой выходил нас, но злоключения не закончились. Нагрянула война, которая застала и нас. Стоило оправиться от одного потрясения, как мы уже держим копья, защищая деревню того охотника. Нас вообще не должны были коснуться. Отряд дезертиров устроил набег на ничего не подозревавшую деревушку.

Мы достойно держались, и будь то бандиты, как в нашей школе, одолели бы всех. Только тут это был вооруженный отряд в тяжёлых доспехах... И наше сопротивление сломили слишком быстро. Как ветер сломал две травинки, так и отряд нас. Но жизни наши сохранили, бросив в амбар. Моя сестра была красивой. Её решили забрать раньше меня. Деревенских же порезали почти всех. Оставив лишь несколько человек, коих заставили готовить ужин для захватчиков, а после убили... Сестра выиграла мне ночь... По сей день слышу её крики, заглушаемые смехом бесчеловечных ублюдков, в кошмарах... Нас спас отряд из войска феодала, искавший дезертиров... Когда меня выпустили, сестра была ещё жива... За её лечение взялся военный врач, но даже после этого она не могла нормально ходить. Руки её и вовсе более не держали и ложки, а все тело было изуродовано шрамами от порезов, укусов и ожогов... Над её красотой надругались самым жутким образом... И то же должно было случиться и со мной...

– Как звали вашу сестру? – я задал вопрос, понимая, что у моей собеседницы встал ком в горле. В речи женщины исчезла та суровая уверенность, а я стал чувствовать себя кем-то на манер психотерапевта.

– Я не могу сказать... Такова была её последняя воля. Она покончила с собой через месяц после той ночи, бросившись в воду с причала. Попросила меня принести ей плед, ведь было холодно поздней осенью... А когда я вернулась, было слишком поздно... Тогда мне ничего не оставалось. Мне повезло. Снова... Я ненавидела себя за это... Мне хотелось последовать за последним близким человеком, что у меня был... Но духи вновь повели меня. И я вышла к стоянке отряда, который нас спас тогда. Моих навыков хватило, чтобы мне разрешили присоединиться к пехоте. Но не скажу, что мужчины там были лучше тех дезертиров. Благо, командир быстро поставил на место тех, кто мог что-то выкинуть. В том отряде я продержалась два года. Там и познакомилась со своим будущим мужем. Он был далек от общей компании, всегда думал о чем-то своём... Когда солдаты сидели у костра, он отходил поодаль и смотрел на звезды. Я делала так же... Меня пугал огонь... Страх передался от сестры. Она не выносила свечей и треска печи после пыток... Однажды мы заговорили о звездах. После обсуждали битвы... Потом наши истории... Было интересно просто сидеть и болтать... А после сидеть и молчать, смотря на небо, костры, бегающих по лагерю людей... Между нами крепла дружба, а после возникла любовь... Он был сыном плотника из этой деревни. И как оказалось, тоже видел духов... Это ещё сильнее сплотило нас... Перед каждым боем мы прощались, словно навсегда... Но вместе смогли выжить и в этом аду. После войны, которая закончилась победой, мы прибыли сюда. Чудом было, что выжили. Больше половины отряда полегло в ходе боевых действий... А нам повезло. Так, после скромной свадьбы, сложилась наша семья. У нас даже ребенок родился... Мальчик... Но новый приказ заставил моего мужа вернуться на поле битвы. Из-за сына Я не могла сопровождать его... Но вскоре Я потеряла обоих... Болезнь сына... А после весть о кончине мужа... Чуть не направили меня по стопам сестры. Спас брат мужа. Он не попал в армию из-за проблем с глазами. Вот я и живу здесь. Научилась, чему могла, у брата мужа, да старосты прошлого. А как староста покинул нас, я заняла его пост. С тех пор главными врагами стали тануки да природа. Кое-как убедила жителей часть полей под пар оставлять... Слушаю духов, помогаю с урожаем... И сама тружусь. А копье у меня как память осталось... Вот так... Редко берусь за него... Все надеюсь, что однажды смогу сказать себе, что более оно мне никогда не понадобится...

– Почему вы решили рассказать мне об этом?

– Честно говоря, я перестала тренироваться после смерти сына. Ведь не важно, насколько я была сильна, против болезни мне бы это не помогло. Мужа мне тоже не вернуть... Но для жителей деревни мне нужно быть сильной. Но не в плане воительницы. Как лидер... Потому рассказать всего никому почти не могу. Тем более, редко захаживают такие, как ты. Те, кто пережил что-то, что позволит поверить в мою историю...

– Много ли таких было?

– Всего ничего. До тебя захаживал бродяга с мечом в трости и свирелью за пазухой да одноглазый монах. Но только ты дослушал историю до конца, задав всего два вопроса. Я вижу по глазам, что в тебе есть интерес... Но ты не цепляешься к каждой мелочи и не связываешь мою историю со своим опытом... Пожалуй, пока что ты самый прилежный слушатель...

– Я рад это слышать. Во всяком случае, рад, что помог вам выпустить накопленное. Сдерживаемые чувства – самые разрушительные.

– Во всяком случае, это уже в прошлом. Сейчас мне нужно жить ради людей, что на меня полагаются, – Кизото потянулась, а после вздохнула, – так что хватит о прошлом, или я в конец растрогаюсь. Слезам такой женщины как я не место на плече молодого воина. Вместо этого лучше поделюсь своими знаниями.

– Постойте, Сора. Я хотел сказать, что искренне восхищаюсь вами. Вы прошли через ад, и все равно находите в себе силы улыбаться, вести людей и учить уму разуму молодых...