Текст книги "Кровь дракона (СИ)"

Автор книги: Элиас

Соавторы: Дмитрий Берг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4 Охота не по плану

Я раньше любил клюкву и подобные ей кислые ягоды. Но вот мой спутник, видимо, не был фанатом подобного, потому от каждой ягоды его морщило.

– Как вы их только едите? – алхимик проплевался после очередной горсти чернявки и вытер губы рукавом, – эти ягоды максимум а отвар пустить! Даже с медом кислятина будет!

– Да ладно тебе. Там, откуда я родом, ягоды и покислее были. Это сладкие еще, – произнес я, закидывая еще горсть в рот, – их хотя бы много, и они успокаивают желудок.

– Аааа! Лишь раздражают! Жду не дождусь охоты на понгов...

– Идем тогда. Кажется, нам в ту сторону, – проговорил я с уверенностью, которой не испытывал. Но через пол часа ходьбы мне действительно показалось, что места знакомые.

– Точно, Кафка, я проходил тут. Еще ветки вот здесь по дороге заламывал...

– Оставлять метки в лесу, – дело важное, – Кафка улыбнулся, запив ягоды водой из фляжки – даже опытные охотники, не оставляющие видимых следов, используют какие-то метки. Говорят, колдовство тоже используют... – алхимик стал что-то вспоминать.

Я же просто слушал. Пусть в его глазах я и выглядел опытным и, вероятно, знатным господином, на деле, в этом мире мне три дня отроду, и мне самому хочется побольше узнать о месте, где мне придется попытаться выжить.

Через час ходьбы мне довелось выяснить, что «господин» я странный. Уж слишком много простых премудростей не знаю. Обычно люди «моего» уровня посвящают себя искусству боя. Реже – магии. Но пусть в народе магов и уважают, правительство с ними активно борется, то ссылая на отдаленные острова, то просто отправляя на эшафот за малейшую провинность. Так что магию приходиться скрывать.

По дороге нам встретились заросли высокой травы, похожей на крапиву, но не обжигающей при прикосновении. Кафка сказал, что молодую траву используют как салат или заправку для супа. Но сейчас ее стебли уже огрубели, а у листьев появилась горечь. В еду трава уже не годиться, зато из нее теперь можно извлекать волокна для изготовления веревок или на пряжу для грубой ткани.

Нам это трава тоже пригодилась. Мы нарезали несколько хороших пучков и соорудили из них защиту для ног. Скрученные три стебля можно было использовать как бечевку, которой мы эти пучки и привязывали к голеням.

Учитывая приобретенные толстые, но на 100% экологичные поножи, шли мы теперь вразвалочку, опираясь на копья. Кафка продолжал болтать обо всем подряд.

Выяснилось, что сёгунат делится на четыре крупные провинции по сторонам света. Столица находится на стыке северной и западной, в то время как мы сейчас находимся на юге. Несмотря на то, что это островное государство считается единым, провинции здесь часто воюют по разным причинам, и в каждой есть свой центр. На мне, как оказалось, надета северная офицерская форма. Кафка лишь один раз видел такую, когда юг воевал с севером в последний раз.

Алхимик уже было начал рассказывать, как служил его отец своему господину во время обороны приграничной крепости, как вдруг мы услышали чью-то речь метрах в десяти от нас.

Кафка замолчал, и мы оба присели на корточки. Опускались плавно, чтобы не привлекать внимания. Говорили голоса громко, и похоже, что они с чем-то или кем-то сражались.

Любопытство взяло верх, и мы решили выяснить, что же происходит. Стоящих за крупными деревьями в самой чаще нас было трудно заметить, так что в безопасности уверенность была.

Картина развернулась следующая. На полузаросшей дороге стояла небольшая телега. Перед ней лежала мертвая лошадь со сломанными ногами и разорванной шеей. На тележке стояло два человека, а вокруг неё было ещё трое. Те, что на земле, держали в руках копья и пытались отбиться от каких-то мелких тварей. Их было плохо видно, но мы поняли, что это были понги.

– Во дают кролики... – цикнул я.

– Это не похоже на их обычное поведение. Они обычно сторонятся дорог. Но, видимо, этой так давно не пользовались, что им хватило смелости устроить тут гнездо, – Кафка пригляделся, – один из воинов там ранен. Он сильно хромает на ногу. Если им не помочь сейчас, вероятно, кто-то погибнет. Люди на телеге не похожи на тех, кто мог бы сражаться...

– Погоди, – я остановил уже готового броситься вперёд Кафку, – Это уже не похоже на стандартную охоту. Можем сами пострадать. Да и те люди на телеге в чёрных одеяниях... вызывают у меня подозрения...

– Соглашусь. Стражу не каждый нанять может... даже такие дилетанты как эти стоят в серебре... – Кафка вновь остановился и принялся наблюдать дальше.

После нескольких минут криков мы начали слушать членораздельную речь. К этому моменту все «стражники» тоже забрались на телегу, а понги прыгали вокруг и изредка таранили транспорт.

– Господин Сато, у нас раненый. Даже если мы сейчас отобьемся от понгов, забрать с собой груз мы не сможем.

– Это все ваша вина! – грубый голос рявкнул в ответ – Вы обещали нам надежный путь, о котором никто не знает, и по которому можно будет безопасно добраться до крепости Южного Ветра! А вы завели нас в какую-то глушь, потеряли нашу лошадь, а теперь ещё и груз бросить говорите?! – человек в балахоне дал пощечину стражнику.

– Я приношу свои извинения, – тот поклонился перед ним, но его тут же вытолкнул с телеги тот самый господин Сато.

Понги не стали ждать, и по меньшей мере три рога проткнули тело кричащего бедолаги в разных местах.

– Брат! – раненный стражник вскрикнул и бросился было за тем на землю, но было уже поздно.

Тогда мужчина взвыл и, оскалившись, бросился на мужчину в балахоне, за что получил сильный удар по лицу. Но импульса хватило, чтобы эти двое выпали из телеги, и, судя по крикам тех двоих, из тела потяжелели на парочку рогов, введенных в новообразованные отверстия.

Крики снова возобновились, кричали уже все в попытках вытащить на телегу хоть кого-то ещё подающего признаки жизни.

– Сато-сан! – послышался голос второго человека в балахоне. Он был тоньше, что нельзя было не заметить.

Обладатель его начал трясти того мужчину, но ответа не было. Тогда он распахнул ему одежду и обнаружил торчащий из живота рог.

– Похоже, понгов там больше десятки, – Кафка смотрел на происходящее уже весьма беспристрастно, – тот ублюдок получил по заслугам... рог в кишках... уже не вылечишь...

– Погоди... а разве понги бывают черными? – Я увидел одного весьма агрессивно настроенного зверька, который все время кружил вокруг тележки.

Вот он отбежал на несколько метров и помчался к телеге скачками. Разогнавшись он высоко подпрыгнул и передними лапами приземлился на борт телеги. Тут его встретил ударом копья последний не пострадавший охранник. Ударил с боку, как дубиной, сбивая опасного зверька с края телеги, словно мячик для гольфа. Похоже, удачный удар стал неожиданностью для самого охранника. Довольно молодой и нескладный парень после удара потерял равновесие и упал на дно телеги.

– Бывают. И очень хорошо, что у этого рога уже нет, – Кафка прищурился, – они ядовитые. Не важно, куда он ударит, отравление есть отравление. Без противоядия в лучшем случае будешь лежать влихорадке со страшными болями... а если не повезет, то твои мышцы начнут сокращаться, а потом сожмутся с такой силой, что часть костей сломается, а сухожилия порвутся, твоё лицо исказится в страшной бесконтрольной улыбке, а потом остановится дыхание... обычно на это уходит часов шесть... До лекаря не факт, что доедешь... так что таких понгов лучше избегать...

– Нейропаралитический яд... страшная вещь... – Я вспомнил несколько таковых из моего мира. Больше всего мне это напомнило столбнячный токсин.

Вокруг телеги прыгали еще минимум трое рогатых грызунов.

– Я не понял, что вы сказали, – Кафка почесал голову, – решайтесь, господин Дайн...если сейчас не вмешаемся, то скорее всего, все погибнут... Эти черные твари не только ядовитые, но и довольно прыткие. – Кафка проверил пучки травы на ногах и сжал в руке копье.

– Хорошо, идем, но без спешки. Ты контролируешь движения слева, а я справа. Двигаемся к дереву рядом с телегой, – возможно я пожалею о принятом решении, но смотреть спокойно как люди погибнут я не хочу.

Мы двинулись держа копья перед собой. Первый понг прыгнул на Кафку, когда до телеги оставалось шагов десять. Мы как раз вышли из-за деревьев. Рогатый грызун среагировал на новую угрозу и, оттолкнувшись мощными задними лапами, бросил свое тело в сторону алхимика. Летел он на высоте чуть ниже пояса в незащищенное травой бедро.

– Хок! – выкрикнул паренек и неожиданно ловко принял тушку на копье. Заостренный клин вошел понгу в шею и вышел из спины. Кафка с усилием крутанул к копьем и уже мертвый грызун отлетел в сторону. Во-время. На парня уже прыгал следующий рогач. Похоже их тут далеко не трое или четверо.

В подтверждение этой нерадостной мысли в мою сторону одновременно понеслись две черные тушки. Первого я встретил копьем. Не знаю, как так получилось, но попал я точно в пасть визжащему кролику. Кол вошел где-то до середины тушки. Я попытался скинуть с копья свою первую добычу, но понг, подыхая, намертво вцепился зубами в палку. С таким пушистым навершием копьем стало очень трудно использовать. Второму понгу я сумел сбить направление движения, но не более того. Он пролетел мимо меня, зацепив левое колено. Я крутанул копье изо всех сил, но тушка проклятого понга не слетала.

А промахнувшийся грызун уже развернулся и снова несся на меня. Я перехватил копье ближе к концу и, когда понг прыгнул, метя мне в живот, отклонился, отбивая его тушкой его же соплеменника. Грызун отлетел и ударился о дерево, но остался достаточно целым, чтобы кинуться снова. И на мою беду, к нему присоединился еще один рогач.

Первый понг прыгает, я уклоняюсь, прикрываясь добытой тушкой, второй понг прыгает, и я повторяю маневр. Потом опять прыгнул первый. Прыгали они достаточно предсказуемо и времени на уклонение мне хватало. Это чем-то напоминало родео, только быков было двое, они были весом килограмм по восемь и имели хрупкие смертельно ядовитые рога.

Этот вид понгов от белых сородичей явно отличалась не только отрава на рогах, но и повышенная прыгучесть. Беда в том, что прыгали они в основном на высоту от колена до пояса. И именно на этой высоте у меня не было защиты от их рогов. Ноги травой мы обмотали только до колен, а прекрасного качества доспех закрывал туловище, но не прикрывал бедра от удара снизу.

Да уж стоило попасть в другой мир, чтобы погибнуть от того, что тебя боднул в задницу своим рогом кролик мутант.

Но ситуация совсем перестала быть забавной, когда в мою сторону побежали еще два черных зверька.

– Господин, бросьте копье, рубите мечом! – Кафка уже стоял у намеченного дерева и сбросил очередного понга с копья. Он стал спиной к дереву и отбивался в относительной безопасности.

Похоже, что алхимик соображает быстрее меня. Я бросил свое одноразовое копье и взялся за клинок.

Не знаю, учился ли специально владелец этого тела убивать понгов, но рубить их оказалось на удивление легко. Я замечал, откуда бежит понг, пружинил коленями и, делая шаг в сторону наносил один сильный удар. В результате мимо меня грызун пролетал уже двумя частями.

После шестого разрубленного рогача нападающие внезапно закончились. Осторожно вглядываясь в высокую траву я подошел к Кафке, у ног которого лежало пять сраженных понгов. Один еще был жив и стучал задними лапами. То-ли пытаясь броситься на врагов, то-ли убежать, но перебитый хребет не позволял ему перевернуться и только когти мелькали бесполезно в воздухе. Подойдя я прекратил его мучения, после чего осмотрелся вокруг.

Первое, что привлекло внимание, была мертвая лошадь. Нанесенные бедному животному повреждения пугали.

– Осторожнее! – человек в балахоне указал пальцем за наши спины.

Там в высокой траве то и дело что-то мелькало. Мы тут же приготовились отражать новый удар рогатых. Я принял стойку для защиты, а Кафка протяжно вдохнул, замахиваясь копьем.

В этот момент протяжный вой громом средь ясного неба разнесся по всей округе. Движения в траве прекратились, а после быстро удалились от нас. Человек в балахоне, оказавшийся подростком, тут же сел на колени и закрыл уши. Стражник же упал на дно телеги мягким местом. Краем глаза я заметил, как вздрогнул Кафка. У самого тоже кровь застыла, а сердце провалилось в пятки.

Глава 5 Новые знакомства новые вопросы

– Гончие, – тихо произнес Кафка – Бежать надо. И срочно Бросайте все!

Последние слова он адресовал людям в телеге.

– Что еще за гончие? – задал я вопрос.

– Дикие твари. Волки, собаки или здоровенные крысы, черт разберешь. Лавина из плоти, костей и зубов, сносящая на своём пути все, что можно сожрать. Запах крови понгов и людей их привлек. Обычно эти твари сидят в своих гнёздах и не выходят до сезона спаривания, но, видимо, этот год у них голодный, так что даже на понгов напасть не прочь. Скорее, смойте кровь, если есть чем, и бегите как можно быстрее, – он бросил копье и сорвал обмотки с ног, после чего сорвал рукава со своей рубахи, так как на них были капли крови.

Я вытер меч и водой из бурдюка в телеге смыл все, что было на нём и броне. Люди в телеге сделали то же самое. Стражник скинул с себя рубаху и отмыл руки, как мог, а загадочный обладатель балахона наконец-таки его скинул.

Под серо-черным одеянием была пусть и простая на первый взгляд одежда, но её качество выдавало статус её обладателя.

Мальчишка в шапке, полностью закрывавшей волосы, рубахе, закрывавшей тело под шею, и сине-зеленых штанах спрыгивал с телеги слегка неловким движением.

– Бежать надо поперек ветру, – Кафка поднял палец – Если пойдем против него – нас сразу найдут, а по ветру – сразу наткнемся на стаю.

– Братья... – Стражник взглянул на погибших товарищей. – Я...

В этот момент я кивнул Кафке и схватил стражника за плечо. Он сразу пошел за нами, понимая, что почтить память товарищей придется позже. Мы побежали. Быстро двигаться было трудно, особенно для мальчишки, хватавшегося попеременно то за правый, то за левый бок. Кафка подхватил того под руку. То же сделал и стражник. Так мы бежали около часа в совершенно неизвестном мне направлении. Миновали овраг и Кафка остановился. Он прижал ухо к земле.

– Гул стихает. Мы разминулись. Но их очень много. Надо продолжать бежать, – тот отряхнул лицо от грязи. – Откуда столько гончих тут могло взяться? Обычно в этих лесах их вообще не встретишь... да и парой капель крови такую лавину не привлечь...

– Я видел колонну солдат, двигавшуюся по дороге через лес, пока шёл к реке, – Я вспомнил эту деталь почему-то.

– Так вот оно что... – Кафка тяжело дышал, – либо твари за ними тянутся... либо... те их как-то потревожили...

– Не создан Я... для таких приключений... – он плюхнулся на землю, – две минуты дух перевести... – он указал на мальчишку, который уже просто висел на стражнике.

– Следи за звуком, – Я сказал Кафке. – А вы хоть представьтесь... – Я тоже перевел взгляд на наших новых спутников.

– Я Сабуро Кичи... – начал стражник, – третий брат... Мы сопровождали господ от самой пограничной крепости до сюда... как на нас напали ушастые. Мы никогда не видели таких зверей. Волки, медведи, даже магические твари севера... не такие отчаянные и агрессивные. А этих ни огнём, ни копьем не отпугнуть... Так еще со смертями собратьев только злее становятся... вот и завязли тут... на тропу эту нас старик направил из города. Старший брат водил дружбу с ним. Тот сказал, путь безопасный... Пропали оно пропадом! Найду его – убью! Голову на отсечение дам, но убью!

– Тише...– Я шикнул на того – соболезную твоей утрате. Выпьешь за павших, как к какому поселению выйдем. Пока что нужно свои жизни спасти. Меня зовут Дайнслейф. Можно просто Дайнс. Я бывший наемник. Сейчас в отставке – Я придумывал историю на ходу – А это Кафка, алхимик. Мы путешествуем вдвоем с недавних пор.

– И́рис Фуго... – Кое-как произнёс мальчик – Из семьи Ирис... Меня сопровождал господин Сато... Он был моим учителем... каллиграфии... – юноша прокашлялся – Мы должны были добраться до Южного порта. Но что было дальше, вы знаете... – тот закашлял.

Видимо, его тело не было приспособлено к таким нагрузкам. А еще меня весьма сильно смущала его обувь. Закрытые кожаные туфли зеленого цвета с грубо замазанным краской орнаментом.

– Северные Ирис? – Кафка широко открыл глаза, – те самые?!

– Нет-нет, – мальчик стал махать руками – лишь однофамильцы... что человек столь высокого рода делал бы тут в такое время?

– Ваша правда... – Кафка вновь приложил ухо к земле, – Утихло... повезло нам...

– И куда теперь идти? – Я посмотрел на того с вопросом, – давай, проводник. Я тут мало что знаю.

В ответ же я услышал многозначное урчание живота. Как своего, так и Кафки. Мы весь день на ногах. Уже вечерело. Во рту у нас кроме кислой ягоды ничего не было со вчерашнего дня. Спутники наши выглядели получше, однако дай им часа три, и они тоже руку с живота убрать не смогут.

Как только дыхание стабилизировалось, мы все дружно встали и пошли в прежнем направлении. Шли быстро, чувствуя, что за спиной остается нешуточная угроза. Мальчишке было труднее всех, но страх помогал ему поддерживать наш темп. Расслабиться себе мы позволили где-то через час. Большую часть дороги лицо Сабуро то застывало маской, то заходилось тиком. Неожиданно он подхватил с земли сук и начал со всей дури лупить по стволу ясеня.

–Нет! Нет! Так не должно быть! —палка разлетелась в щепки, и молодой парень начал лупить по стволу кулаками, – Сито! Кабуко! Почему?!

Через минуту он выбился из сил и опустился на землю, всхлипывая. На коре осталась кровь с разбитых кулаков.

Кафка подошел к парню и присел рядом.

– Я не знал твоих братьев, но прими мою скорбь. Они были воинами и погибли, защищая других от ядовитых тварей. Это была достойная смерть! Твои братья переродятся в хорошем мире. Ты не смог их похоронить как следует, но на войне и в дороге мертвые не выбирают свои могилы, – алхимик говорил тихим но уверенным голосом и молодой стражник немного успокоился, —у вас остались родители?

– Нет, отец погиб во время войны с Западом, а мать умерла прошлым летом, – парень еще раз всхлипнул и дальше говорил относительно спокойно, – после того как ее не стало, Сито предложил нам вместе наниматься в охрану. Он раньше служил наемником и учил нас с Кабуко. Если бы я лучше тренировался, то может они бы и не погибли бы! Я испугался этих рогачей и запрыгнул на телегу за господами. Кабуко ранили, а потом...

– А потом ваш наниматель столкнул твоего брата с телеги!– прервал я его самобичевание, – смерть Сито в первую очередь, на его совести, но он уже сам расплатился за нее.

– Да, Сабуро, нет толку обвинять себя в чужих преступлениях, —снова заговорил Кафка, – ты сделал, что смог. Если бы не ты, то рогачи добрались бы и до этого мальчика. Ты сегодня спас его жизнь. А если твои братья погибли, то твой долг перед родом выжить и воспитать новых сыновей за себя и за Сито с Кабуко.

– Сабуро, —заговорил Фуго высоким ломающимся голосом, —прими и мою скорбь. Также прими мою благодарность. Ты честно выполнил свой долг. Сито-сан повел себя недостойно перед лицом опасности. Если бы не он, Сато мог остаться в живых. А если бы не ты, я бы тоже остался лежать рядом с телегой.

Рю Кафка, господин Дайнслейв, благодарю вас, – продолжил речь Фуго,– только ваше участие позволило нам с Сабуро остаться в живых. Вы благородно пришли нам на помощь и теперь я ваш должник.

Мальчишка говорил серьезно и держался с достоинством. Сразу видно, что он не из семьи простых работяг.

– Мы поступили так, как должны были поступить честные люди, —ответил за нас Кафка, —но благодарите, в первую очередь господина Данслейва. Это он решительно двинулся к вам на помощь, пока я предавался сомнениям. Мало того, он уже успел спасти сегодня утром мою жизнь. Поэтому, если бы не он, то все мы уже отправились бы на перерождение.

– Да бросьте, Кафка, —не удержался я, —ваши заслуги не меньше. Я и не знал, что алхимики так ловко обращаются с копьем.

– Это все мой отец. Он не терял надежды вырастить из меня воина и вколачивал в меня умение обращаться с оружием, хотя я с детства охотнее проводил время в чтении книг. Спасибо моей доброй матушке, что она меня поддержала и я смог ходить на учебу в тэракоя*, а не махать весь день деревянным мечом. Там мне повезло с наставником, который так же, как и я, жаждал раскрывать тайны мироздания. Познания в науках его были неглубоки, но он научил меня самому искать драгоценные россыпи знаний на страницах книг и за лабораторным столом. Но давайте отвлечемся от моего пути алхимика и вернемся к насущному. Нашей жизни все еще грозит опасность. И на этот раз это не ядовитые рогачи и не кровавые гончие, а самый жестокий враг, который готов преследовать человека всю жизнь! Я говорю о голоде. У меня, простите, в животе урчит. Мы с господином Данслейвом вообще-то отправились в лес на поиски обеда, а сейчас уже время ужина.

– Наши припасы остались в телеге, но в ближайшие часы мы не можем туда вернуться, – сказал уже вполне успокоившийся Сабуро, —до ближайшего поселения, которое я знаю, отсюда несколько часов ходьбы, но в это время года в лесу можно без труда найти ягоды Чернавки.

– Нет, нет! Только не чернавка, – Кафка скривился, словно проглотил пол кило лимонов,– я не смогу проглотить больше ни одной грозди этой кислятины.

– Ну тогда еще можно найти войлочную вишню, орешник или кислицу.

– Только не кислицу, —снова скривился Кафка, —мне от одного названия уже челюсти сводит. Давайте лучше поищем орешник.

И, говорят, не может быть такого, чтобы чёрная полоса длилась вечно. Охотно в это верю, ведь через какой-то час бодро-голодной ходьбы мы забрели в кустарник лесного ореха. Конечно, значительная часть его была непригодна в пищу, ведь не сезон, да и сам он был мелким, но целая поляна компенсировала качество количеством.

После кое-какой еды, от которой наших спутников морщило (мы на ягодах уже научены лесной жизни), Сабуро стал разводить костер с помощью своего огнива, листьев и коры сухого дерева. Уже через полчаса мы сидели вокруг огня.

Меня раздражал запах пота, исходивший от моего тела. Из-за доспеха высохнуть я толком не мог, потому решил скинуть железо и вывернуть поддоспешник на изнанку. Пусть я до конца не доверял новым спутникам, было очевидно, что чем больше нас, тем проще выжить. Моему примеру последовали все, кроме юноши. Тот, вероятно, и так был легко одет, потому уже высок у огня.

Мы распределили примерное время дежурства по количеству дров. За каждым было по кучке веток, которые тот добавлял понемногу, чтобы костер продержался примерно до утра. Когда ветки заканчивались – тот будил следующего. Мелкого решили оставить на самое утро. Я же вызвался лечь позже всех.

Когда мои спутники уже улеглись спать, заняться было особо нечем. Тьма окончательно съедала свет костра уже в десятке метров. Дальше был лишь тусклый лунный свет, пробивающийся через слой облаков и кроны деревьев. Вглядываться в неизменную тьму скучно, а смотреть на костер нерационально, ведь потом во тьме ничего не видно. В таких условиях я решил провести анализ произошедшего со мной за последние два дня.

Мне довелось спасти задницу алхимика Кафки, который оказался реально полезным спутником. Он явно не похож на то, чем показался сначала. Не учёный пьянчуга, который за стенами своей мастерской ничего не может, а опытный не по годам молодой мужчина, знающий буквально все и обо всем. Интересно, все это он подслушал, пока пил в корчме или же выяснил на собственном опыте... не важно. Радует то, что он достаточно открыт. Ему хочется доверять. Сабуро Кичи выглядел совсем не как опытный стражник, скорее как неофит. Его стойка была неустойчивой от слова совсем, выносливость его неплоха, но чувство, будто он не уверен ни в одном своём движении. Не знаю, откуда у меня такие мысли. Вероятно, тело подсказывает. Тем не менее, он не выглядит опасным. Скорее всего, его голова занята мыслями о потере братьев. А вот мальчишка вызывает у меня массу подозрений. Ирис Фуго. Так он себя назвал. Может, его учитель и был хорош в сокрытии информации, сам юноша словно кричит о том, что что-то пытается спрятать. Но до утра пусть пока его тайна останется тайной. Он пережил слишком много за прошедший день, чтобы что-то говорить...

Тем временем моя смена подходила к концу. Я уже собирался будить Кафку, как услышал куда более тонкий голос, чем слышал днем. «Отец... пожалуйста, я не хочу замуж...» – Звук исходил от Фуго, все еще спящего, но изрядно ворочавшегося.

В этот момент мои губы напряглись, глаза закатились, а после долгого вздоха моя рука, словно манипулятор какого-то карикатурного робота взяла последние дрова из моей порции и бросила в костер. В голове прозвучал, с одной стороны, холодный, с другой – крайне эмоционально окрашенный вопрос: «Что?!».

Я попал другой мир и на следующий же день я спасаю жизнь переодетой в мальчишку девушке, которую везли, чтобы против воли выдать замуж... Это же просто штамп из сказок и фентази!

Надо еще раз отработать версию со сном или бредом... Стоп! Я сидел на карантине. Мутировавший вирус косил население. Среди симптомов высокая температура, потеря вкуса и обоняния, головная боль и т. д. Может я сейчас лежу у себя дома с температурой под сорок и брежу? Могло мое подсознание сочинить мир с летающими островами и ядовитыми рогатыми кроликами, в котором моя кровь загорается на солнце?

Учитывая мою личную фобию боязни кровопотери версия не лишена смысла. А тот факт, что я почти не помню первую ночь, которую здесь провел? Я появился в здании с мозаичными стенами, где меня чуть не зарубил похожий на самурая мужик. Я его нокаутировал и убежал, прихватив его меч и кошелек. Каков реальный шанс справиться с мечником с помощью кулаков? А потом несколько часов провала! Лишь смутные воспоминания о том, как бежал через лес.

Но сегодняшний день был очень длинным и богатым на события. Сейчас я сижу в вывернутом наизнанку подспешнике. Спина замерзла. На щеках щетина. От меня уже ощутимо пахнет потом, и чешутся искусанные за ночь комарами руки. Если я брежу, то бред очень реалистичный.

А еще ведь в моей голове всплывают чужие воспоминания. Или правильнее сказать, что это моя память всплыла в чужой голове?

Задумавшись о непонятности моего бытия, я не заметил, что опять уселся в позу лотоса. В голове пронеслось «Ха-й-е! О-д-ду! Ха-й-е! О-д-ду... Вд-о-о-ох! В-ы-ы-д-о-о-х!»

Я привычно потянул себя к небу за невидимую точку на темени, выпрямляя спину, сместил копчик и начал дышать за счет диафрагмы. В памяти всплыл многократно услышанный и повторенный урок: «Если воин чувствует смятение духа, он должен очистить свой разум! Вд-о-о-ох! В-ы-ы-д-о-о-х! Воин вдыхает только спокойствие и выдыхает все лишнее! Построить дом можно лишь на пустом и ровном месте! Вд-о-о-ох! В-ы-ы-д-о-о-х! Принять верное решение можно лишь очистив свой разум...»

В свой былой жизни я никогда не читал тантры и медитацию не понимал как явление. У меня все это ассоциировалось с героиней Ирины Муравьевой из старого советского фильма, где она на пару со страшненькой подругой дуэтом бубнит: «Я самая обаятельная и привлекательная...»

Но сейчас я почувствовал, что медитация – реальная сила. Во-первых, самочувствие улучшилось. Как будто выспался и позавтракал согласно рекомендаций ЗОЖ. И эмоции улеглись, думать стало легче. Только сейчас я понял, в каком смятении был все последнее время мой несчастный мозг.

Продолжая медленно и равномерно дышать я начал вспоминать, как Гецу-сан учил меня медитации. Я сидел в новеньком кимоно на циновке на веранде нашего дома и очень гордился, что начал обучение, как настоящий воин. Мне ведь сегодня исполнилось пять лет, и отец подарил мне мой первый деревянный меч. Сидеть с прямой спиной на колючей циновке было неудобно, но я старательно тянулся затылком в небо и глубоко дышал, повторяя за наставником: «Ха-й-е! О-д-ду! Ха-й-е! О-д-ду». Ноздри щекочет запах цветущей вишни, которой покрыт склон горы. От серьезной сосредоточенности меня отвлекают мысли о сакуро-моти*, который готовит сегодня мама. Я так живо представил вкус лакомства, что у меня позорно заурчал живот и я сбился с дыхания.

Повторяя детские воспоминания хозяина тела в моем животе также раздалось нешуточное урчание. Вчерашний ужин из недоспевших орехов был довольно скудным, а молодое тело требовало калорий после пережитых нагрузок.

Чтобы отвлечься от мыслей о еде я решил размяться. Выполнил десятиминутный комплекс, который старался выполнять по утрам. Потом принялся за ката с мечом. Застывшее тело разогрелось, отпустила легкая крепатура в ногах. Я вспомнил вчерашний забег и последующие поиски пищи. Мы отмахали километров пятнадцать-двадцать по гористой местности. В моем привычном теле я бы не смог нормально встать с кровати после такой нагрузки.

Пока я разминался уже совсем рассвело. Сабуро поднялся и минут пять тоже делал разминку. По его движениям было видно, что он выполняет привычный комплекс упражнений, но двигался он все равно на мой взгляд довольно неуклюже.

Кафка тоже проснулся, но вставать не спешил. Вместо этого потянулся, сладко зевнул и повернулся на другой бок. Похоже тот факт, что он спал без одеяла на кое-как подстеленных ветках, нисколько его не беспокоило.

Проснулся Фуго. Или проснулась? После услышанного ночью я присмотрелся повнимательней. Худощавую фигуру скрывал балахон. Сперва я подивился такому элементу одежды, но сегодня ночью сам бы от него не отказался. Просторная хламида, напоминающая чем-то монашескую рясу была длинной до середины голени. Ночью можно просто поджать ноги и, свернувшись калачиком, спать, завернутым в плотную ткань. Днем он снимал свой балахон, но оставался в просторной рубашке. Запястья и голени довольно тонкие, кожа чистая, черты лица мягкие. Губы довольно тонкие, но ресницы густые и длинные. Все это может принадлежать и молодой девушке и пареньку подростку. А то, что он говорил во сне бормотал: «...я не хочу замуж» еще ничего не значит. Мало ли что человеку присниться могло. У меня вон вообще вторая личность в голове окопалась.

Мне вдруг пришла в голову мысль, что я мог в этом мире очнуться в женском теле. Меня аж пот прошиб от такой мысли. Это мне еще повезло! Я молодой и сильный парень, могу файер-шоу из капли крови устроить. А ведь мог проснуться толстой теткой лет за сорок, с целлюлитом и тремя избалованными детьми. Уф!

В любом случае пытаться выяснить пол моего нового знакомого прямо сейчас не буду. Но к нему и так много вопросов. Они с наставником ехали в Крепость Южного Ветра и в везли какой-то, вероятно ценный, груз, для чего наняли охрану с условием, чтобы их доставили по малолюдной дороге. При всем моем непонимании местных реалий, трудно не догадаться, что они либо от кого-то срывались, либо очень боялись, что у них могут похитить содержимое телеги.