Текст книги "Кровь дракона (СИ)"

Автор книги: Элиас

Соавторы: Дмитрий Берг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Когда его семья погибла, он думал только о мести, но враги были сильны и многочисленны. Если верить легенде о нем, то он отправился в лес и встретил кицуне, которая согласилась стать его учителем. Девятихвостая лисица научила юношу менять свое тело, превращать руки в когтистые лапы, а тело покрывать мехом, который не могли пробить ни стрела ни копье. Спустя годы Гахраш вернулся и одного за другим убил всех мужчин из вражеского клана, чтобы снова исчезнуть на несколько лет. Говорят, что он рассчитывался в Кицуне за полученные тайные знания.

Потом он вернулся и поступил на службу к императору. О этой части жизни мага тоже ходит много небылиц, но достоверно известно, что он мог изменять свои руки, буквально за секунды превращая их в оружие. Теперь подумай о том, как ты не просто отращиваешь ногти на руках, а превращаешь их в прочные и острые когти. А измененные волосы могут служить броней для головы и шеи. Недаром же на востоке в недорогих доспехах используют зашитый между слоями ткани конский волос. Пучок волос с трудом разрезает даже очень острый нож. Вот тебе и одна из перспектив для развития тех умений, что тебе открыли.

Я посмотрел на свою руку с отросшим ногтем на указательном пальце. Я сконцентрировался и изменил его форму, делая кончик загнутым и острым, а основание толще. Потом сконцентрировался на самой кромке, вспоминая из школьного курса, что ногти способны по крепости конкурировать со сталью. Закончив задуманное, я провел ногтем по столу, срезая с него тонкую деревянную стружку.

– Не порть мне мебель, – сказала Кизото, которая до этого взяла паузу, наблюдая за моими действиями.

Глава 27 Сборы и уборка

– Ой прости, – я смахнул стружки со стола на землю.

– Шучу, – усмехнулась староста, – я на этом столе рыбу разделываю, от пары царапин с ним ничего не случится. Надеюсь мои пояснения немного тебе помогли.

– Да, я мир немного по другому увидел. Получается, что моя кровь для духов не лакомство, а мощный источник ци именно в том виде, какой им нужен. Поэтому они так на нее реагируют. А я, получив свойства духов, теперь тоже могу использовать энергию моей крови для того, чтобы изменять пути ци, то есть перестраивать мир усилиями воли. И научиться можно очень и очень многому. А учитывая, что умения мои похожи на умения сильных духов, то и лучшими учителями для такого как я станут именно они. И я даже зная, чем я могу платить им за науку. Опять же – моей кровью.

– Похоже ты разобрался в ситуации, Дайнс, – Кизото встала и взяла со стола упакованное в ткань копье. – Я думаю, что ты действительно можешь стать великим магом, если у тебя будет нужное время и учителя. А мне пора на поле, вырывать сорняки. Это мой путь. Вечером соберу вам припасов на неделю. Охотится в этом лесу нельзя, а на ягодах вы неделю не протянете.

– Спасибо, Кизото, – я шагнул к женщине и приобнял ее.

– Постарайся уцелеть, мой мальчик, – проговорила она негромко и похлопала меня по спине. – Я спустя годы не против увидеть тебя великим воином и магом, но главное, я хотела бы увидеть тебя живым.

Кизото убрала копье в нишу под крышей и пошла в сторону поля. Я посмотрел ей вслед, жуя последний кусочек вяленой хурмы. Я тоже хотел увидеть эту женщину спустя годы живой и здоровой. Еще один человек стал для меня важным.

Кафка и Фрея собирали вещи в дорогу. У алхимика было две сумки. Одна маленькая с одеждой и прочими вещами и вторая побольше с пустыми мешочками и мотками бечевы. Это я так понимаю тара под будущий гербарий, на который он нацелился. Когда я вернулся, то Кафка уже заканчивал со сборами. У Фреи же, похоже все только начиналось. Глядя на ее вещи, можно было заподозрить, что в комнате произошел взрыв или, что более актуально для этого мира, в комнату ворвались взбесившиеся домашние духи и разбросали все, что им попало под руки.

Удивительно, ведь несколько дней назад она пришла с нами вместе в эту деревню. Кроме одежды, которая была на нее надета у нее ничего не было. Когда в первый день к нам явилась местная портниха, то я заказал для нее пару рубашек, дорожную сумку и хламиду, которая здесь заменяет дорожный плащ. Вроде и все. Откуда тогда взялись все эти вещи? Они что у девушек размножаются что-ли? Денег у нее вроде нет, то есть накупить себе ветоши она не могла. Но факт остается фактом.

На кровати лежала раздувшаяся сумка, а вокруг лежали, висели и просто валялись предметы одежды, которым не повезло в нее попасть потому, что геометрия не позволяет вместить в одну точку пространства более трех предметов, даже если очень хочется. Фрея сидела и набычившись смотрела на сумку, как Ким Чен Ын на врагов трудового народа. У нее даже пара прядей из причёски вылезли от возмущения, что в сумку нельзя поместить все эти нужные вещи.

– Господин Дайнс, – повернулась она ко мне, – а у Вас, случайно нет еще одной сумки?

– Нет, – ответил я. – и из этой нужно убрать лишнее. Мы идем в лес, я не думаю что там нам потребуется много одежды. И откуда у тебя все эти вещи?

– Я... Просто.. – Фрея замялась, – Мне было нечем заняться и я решила помочь Мушико, это та хорошая женщина, которая приносила нам одежду. Я ей помогла, меня учили шить. А она потом дала мне кое-какую одежду.... Которая была ей не очень нужна.... И я немного перешила. Ну и.. Ну и вот.

– Фрея, вот скажи мне. – спросил я, – ты же все равно делаешь вид, что ты мальчик, верно?

– Ну да.

– Тогда зачем тебе столько одежды?

– А разве мальчики не должны хорошо одеваться?

– Ну наверно должны... – потерял я почву до ногами.

– Ну вот.

И что ей ответить в таком случае?

– Фрея, кстати, замечательно шьет, – неожиданно вступился за нее Кафка, – она мне буквально за час нашила мешков для трав, еще и воротник на рубашке оторванный помогла пришить. Это мне тот громила оторвал, которому ты... Ну короче, которого мы потом на запчасти разбирали. Он, сволочь, и куртку хорошую мне порвал. Но там такие лохмотья, что шить бесполезно.

– Почему бесполезно, я бы могла починить. Если правильно заплатки наложить аппликацией и вышивку там еще, то... Но времени нет просто.

Вот оно отличие купеческого происхождения. Семья Ирис по богатству и влиянию может поспорить со многими знатными кланами. Но Ирис не самураи, а торговцы. Поэтому они учат своих дочерей согласно традиций своего сословья. Но в то же время девушек готовятся пристроить в знатные семьи, поэтому им дают воспитание, достойное благородных девиц.

Короче, дочери семьи Ирис на учебе впахивают как шахтеры, чтобы соответствовать требованиям к идеальным невестам сразу двух сословий. Не удивительно, что они обычно соглашаются выйти замуж за любого, на кого укажет глава семейства. Лишь бы сбежать от адской учебы. А Фрея действительно хорошо воспитана. Знает этикет и правила поведения в знатных семьях, причем с особенностями всех провинций сегуната. Хорошо знает историю и текущее положение политике и т.д. А в случае нужды способна сама вести хозяйства без прислуги: шить, стирать, готовить...

Золотая жена кому-то достанется. Только вот как она будет искать себе жениха после побега? Что за покровительство ей могут предложить друзья ее погибшего наставника, и захотят ли помогать теперь, когда он погиб? Ясно одно: я ее на произвол судьбы не брошу. А если появятся женихи, то буду проверять на профпригодность со всей строгостью...

Так, похоже во мне начинает просыпаться комплекс старшего брата. Только вот, чтобы защищать сестренку и строить потенциальных шуринов, вначале надо самому силенок поднабраться. А то ведь буквально пару дне назад могли прикончить как щенка.

– Рю, а как мы на гору то попадем и что там за правила нужно соблюдать, чтобы духов не злить, – спросил я, решив я переключиться на более насущные вопросы.

– Ну попасть то не сложно. Гора здесь недалеко расположена, пару часов ходу, если направление держать. Недалеко от подножья ручей есть, как его перейдем, считай на территорию духов этого леса зашли. Переходить ручей нужно обязательно босиком и не шуметь при этом. Там на другом берегу место приметное есть с большим плоским камнем. Приходить нужно нужно за час или два до полудня. При чем не во все дни. Но завтра день подходящий. С собой нужно принести подношение, положить его на камень и подождать несколько минут.

– Если духи не захотят нас пустить, —развел Кафка руки, —то придется возвращаться. Но, если верить травнику, то тех кто приходит в нужное время и с хорошим подношением, впускали всегда.

Выпускали правда не всех... За сотни лет там столько людей сгинуло, что охотников ходить туда за травами становилось все меньше, хотя жители этой деревни дорогу на гору всегда знали. Сейчас туда кроме травника еще пара стариков ходят и то редко. Боятся. Но я травнику верю, он туда всю жизнь ходит, хижину там даже построил, чтобы с ночевкой можно было оставаться.

– Как он мне сказал, – продолжил Кафка, встряхивая свои сумки и проверяя все л хорошо упаковал, – есть такая хитрость: тех кто на гору идет спокойным и не боится, тех духи никогда не трогают. А вот если бояться и ждать беды, то обязательно что-нибудь приключится.

– То есть, если мы будем боятся, когда пойдем в лес, – переспросил я, – то скорее всего нас ждут серьезные неприятности? И как нам в этом случае не боятся.

– Очень просто, – невозмутимо ответил алхимик, – мы же знаем, что если не боятся, то все будет хорошо, а значит мы и не будем бояться. Так же, Фрея?

– Конечно! – подтвердила девочка, которая похоже вообще никогда не сомневается в том, что оговорит Кафка. И как он только добивается такого авторитета?

С одной стороны уверенность Фреи – это хорошо. Если озвученное Кафкой правило работает, то ее вера во все хорошее защитит ее от неприятностей. Но вот я по натуре хронический пессимист и как убедить себя, что боятся нечего, я не знаю. Хоть мастер класс у алхимика проси, блин. Но как-то придется настраиваться, альтернативы то нет.

Выкинув из головы ненужное беспокойство, я начал собирать свои вещи. Проверил доспех и меч. Поверх доспеха я одену плащ. Так, в случае чего не буду привлекать лишнего внимания. В сумку положил свои запасные рубашки, и кошелек. Собственно и все. Еще осталось много места, которое я наверное заполню чем-нибудь съестным. А то в последнее время у меня очень часто накатывает голод. А мои планы по практике с вновь приобретенными способностями обещают жечь калории с бешенной скоростью. Я вон почти кило вяленой хурмы прикончил, а такое ощущение, что и не ел вовсе, словно, у меня в желудке бермудский треугольник, в котором все исчезает бесследно.

Собрав вещи, я понял, что у меня есть пару часов свободного времени. Я решил попробовать помедитировать. Выйдя во дома, я сел на циновку, постеленную на веранде. Вначале проверенная практика. Вдох и выдох, Вдыхаю спокойствие, выдыхаю все лишнее... Расслабляюсь и снова начинаю видеть струны. Выхожу на план духов и возвращаюсь в свое тело. Теперь никуда не тороплюсь. Наблюдаю картину мира. Постепенно расширяю круг внимания.

В доме старосты я видел два красных силуэта. Это, ясное дело, Кафка и Фрея. Я попробовал сосредоточится на этих пятнах и заметил, что они внутри подвижны. Словно в темноте кто-то очень быстро машет тлеющими коловешками, рисуя замысловатые узоры, что. Вспыхивают перед глазами и сразу начинают таять. Так наверное отражается движение ци в человеческом теле. Бесконечно закрученные реки и ручейки энергии. Я ощутил, что эти тела медленно отдают ци, как нагретая печка отдает тепло.

Также в доме было несколько маленьких жёлтых силуэтов. Это, та понимаю, домашние духи. В них ци тоже текла, но по другому. Движение их энергетики напомнило мне лавовые лампы, в которых медленно перетекают пузырьки в колье с расплавленным воском.Духи берегли энергию. Их ци тоже рассеивались, но очень слабо.

Я решил осмотреться чуть шире. Но стоило мне продвинуться за пределы дома, как я почувствовал режущий по чувствам скрежет. Хаос.

На улице перед домом старосты расплывалось темное пятно, напоминающее большую амебу. Из пятна время от времени выдвигались "ложноножки", которыми оно прощупывалг пространство. Когда такой отросток двигался в сторону дома, то ему навстречу выходил один из трех жёлтых силуэтов. Раздавался треск и отросток отодвигался.

Это получается, что домашние духи не дают хаосу проникнуть в дом, в котором они живут. А появилось это пятно, когда я пытался сжечь душу того здоровяка из отряда семьи Крадо. За прошедшие дни пятно сильно разрослось, заняв заметный участок на улице, но в дом его не пустили. Маленькие духи держат оборону, сменяя друг друга. Я увидел, как один из силуэтов побледнел после того, как с треском отогнал крупный отросток кляксы. Малышам приходится нелегко, а виноват в этом я.

Я сосредоточился на пятне, начиная разглаживать и успокаивать. Представлять, как этот участок становится таким же, как и вся улица. Мне удалось затереть небольшой участок, но тут пятно среагировало и начало сопротивляться. Похоже, что за прошедшее время у амебы появились зачатки звериного разума. Она ответила на новую угрозу ударом. Я почувствовал знакомую какофонию из негативных эмоций, смешанных с невыносимыми по мерзости звуками. Но представляя, что стоит ожидать от хаоса, я справился с давлением сравнительно легко и попробовал надавить сам, используя свое основное оружие – огонь. Первородное пламя пятну не понравилось. Оно начало корчится темными волнами, но исчезать не спешило. Каким-то образом оно рассеивало значительную часть моего огня и даже пыталось его поглощать.

Я усилил давление. По пятну снова пошли волны, но теперь их сопровождали гребни из искр. Хаос защищался, но я почувствовал, что если поднажму, то тварь не выдержит и начнет разрушаться. Но это было уже не легко. Я начал чувствовать, как в районе диафрагмы возникает неприятный холодок. Должно быть это звоночек о том, что из меня вытекает много энергии. Но останавливаться я сейчас не могу, ослаблю давление и тварь от защиты может перейти к нападению. Злоба в ней так и кипит.

Я усилил напор, направляя огонь в монстра. Руки мои от потока нагрелись так, что, казалось они попали в кипяток. В тоже время в районе солнечного сплетения словно врос кусок льда, сковывая дыхание. Но я уже видел, что враг дрогнул. Вот прорвалась темная пленка, покрывающая волны и заискрило уже внутри амебы. Какофония звуков скакнула на порядок. Похоже монстр так закричал. Я надавил еще сильнее и тут тварь решила поменять тактику. Она попыталась убежать. Пятно, содрогаясь, поплыло прочь, рассыпаясь по дороге на десятки амеб поменьше, каждая из которых стремилась скорее покинуть зону поражения.

Я понял, что произойдет дальше. Эти твари расползутся по улицам, забьются в темные уголки и начнут расти, наполняя пространство своим ядом, призывая злобу и болезни.

Глубоко во мне что-то всколыхнулось. Я не позволю этому плодиться в МОЕЙ деревне! Вместо потока пламени из моих рук вылетела и расправилась сеть, которой я накрыл всю территорию, по которой разбежались кляксы. А потом по сети потекло пламя, разрезая и сжигая всю мерзость, которая посмела проникнуть на эту землю. Я на несколько секунд превратился в чистую ярость. Я почувствовал, как исчезает последнее темное пятно, а потом... Потом все чувство исчезли, словно кто-то повернул выключатель.

Очнулся от вони. Жуткой, проникающей сквозь спазматически сжавшиеся ноздри вони. Потом я услышал голос:

– Хорошо, что я догадался сварить еще зелья про запас, – говорил Кафка, продолжая заливать мне в рот вонючую жидкость. – Ты бы хоть предупредил, что собрался опять от истощения помирать. Я даже пульс нащупать не смог.

– И Вы холодный весь стали, прям как настоящий труп, – затараторила Фрея, которая укрывала меня одеялом, похоже уже третьим или четвертым по счету. Интересно, а откуда у нее познания о трупах?

Я попытался замычать, указывая что мне уже не настолько плохо, чтобы продолжать глотать эту гадость, но Кафка был настойчив и заставил пациента выпить все содержимое немаленькой кружки. По телу прошла теплая волна, растворяя сковавшую меня глыбу льда. Пришла легкость и... и икота. На этот раз "побочный эффект" был такой силы, что меня буквально подбрасывало. Я сел. Стало легче, но ненамного.

Рю! Ик! Ты не... Ик! Ты мо... Ик! – я пытался сказать. но не успевал, – Убрать... Ик! Икоту... Ик!

– Я попробую убрать побочный эффект в виде икоты, – понял мой позыв Кафка. – Когда мы пополним запасы трав, я поставлю несколько экспериментов и постараюсь доработать формулу зелья.

Фраза про эксперименты меня не порадовала. Испытывать свои разработки он на мне собирается. Других подходящих подопытных с драконьей кровью у него нет.

Я прислонился спиной к стене и начал ждать пока меня отпустит. Когда икота наконец прошла, я снова погрузился в пограничное состояние, чтобы посмотреть на последствие моей битвы. Пятна на улице больше не было, основную массу хаоса я выжег, но по территории были разбросаны темные фрагменты, создавая ощущение замусоренности. Опасности они уже не представляли, но энергетическую картинку заметно портили. К сожалению ни сил ни времени на тщательную чистку у меня уже не было.

Я вышел из транса и встал, откинув одеяла. Ноги держали, спасибо зелью, но все равно я ощущал заметную слабость. А еще голод. Я сейчас готов съесть не то что карпа. Мне акулы под соусом будет мало.

Глава 28 Помощь духов и погребальный костер

Похоже, что Кизото рассказали о произошедшем, а может она на всякий случай это сделала, но еды нам на ужин принесли много.

Я не стеснялся и начал есть. Точнее я начал жрать, а когда нажрался, то начал есть. Остановился только, когда стало трудно дышать от раздувшегося живота. Осадив сытость парой кружек зеленого чая, я положил себе на тарелку еще пару хороших кусков рыбы и риса.

Не забыл и про пряные травки. Макая пучок зелени в соус, я заметил среди травок листья огнеушки. Оказывается я ее уже съел. Но почему тогда я не услышал голоса домашних духов, как в прошлый раз?

Я специально разжевал пару красноватых листиков и прислушался. Голоса были, но звучали они еле-еле. При этом бормотание перемешивалось со звуками, напоминающими стоны.

Как я мог не подумать об этом. Маленькие духи уже пятый день держали оборону, сражаясь с пятном хаоса. Они устали и истощились. некоторые ранены, а кто-то может даже погиб. Я сижу сытый и довольный. Меня отпоили целебным (хотя и вонючим) снадобьем. А этим маленьким героям даже спасибо никто не сказал. А ведь это по моей вине к ним в дом ломилась эта мерзость.

– Сабуро, если тебе не трудно, – обратился я к парню, который выглядел уже не таким бледным, как утром, – можешь взять у соседей еще немного молока?

– А не надо никуда ходить, – ответила за него Фрея, – приходила Кайко и принесла молока и сыра для "раненого воина, которому нужно скорее поправляться".

Фрея с ужимками изобразила соседскую девушку, которая проявляла заботу о Сабуро. Сабуро нахмурился. Он поклялся защищать Фрею, но и Кайко в обиду давать тоже не хотел.

– Не обижайся, Сабуро, – перестав кривляться, сказала Фрея, – Кайко хорошая, просто такая смешная, когда говорит о тебе. Сразу видно, что... Хи-хи! Я сейчас принесу молоко, господин Дайнс...

Девочка выскользнула из-за стола, глядя на пыхтящего и отводящего глаза Сабуро. Меньше чем за минуту она вернулась с глиняным горшком, накрытым куском холстины и поставила его передо мной на столик.

– Сабуро, ты не против, если я возьму немного этого молока.

– Можете забирать все. Я, если честно, сыр люблю, а молоко не очень. Пью только, чтобы не обижать Кайко.

– Ну и отлично.

Я снял ткань, взял нож, проколол себе палец и выдавил в молоко пару капель крови. Потом протянул горшок обратно Фрее.

– Поставь это, пожалуйста в токономе. Это для духов. Они проделали большую работу и достойны того, чтобы к ним проявили почтение.

Фрея взяла горшок, отнесла и поставила в токономе на место предназначенное для подношений духам. Потом коротко поклонилась и вернулась за стол.

– Достойные духи этого дома, – проговорил я, – примите этот дар в благодарность за стойкость и верность, с какими вы защищали жилище от чужеродного зла.

Духи меня услышали и потихоньку начали подтягиваться к токономе. Остальные за столом их не видели вообще, но мне стало интересно и я опять погрузился в пограничное состояние, чтобы понаблюдать за духами другим зрением. И не прогадал.

Вот первый силует бледно желтого цвета медленно приблизился к токономе, внутри которой улавливалось слабое розовое свечение. Прошла пара секунд и силуэт налился ярким светом, став почти оранжевым. за ним последовали остальные силуэты. Последним приблизился самый бледный, по которому пробегали серые разводы. Похоже этот дух был ранен тварью хаоса и никак не мог оправиться. Дух негромко вскрикнул, словно от усилившейся боли. По силуэту пробежали искры, выжигая серую муть. Я услышал вздох облегчения и силуэт налился таким же ярко желтым цветом, как и остальные. Значит драконья кровь не только дает духам силы, но и лечит от зарождения хаосом. Ценное наблюдение.

Вот теперь я слышал духов хорошо. В основном это было все то же полубессмысленное бормотание, но в нем звучала бодрость. Если минуту назад звуки напоминали госпиталь в тылу после тяжелого сражения, то сейчас я слышал спорт-бар после победы любимой команды. Духи были полны положительных эмоций и их просто распирало от энтузиазма.

У меня появилась идея. Я снова "взглянул" на участок улицы, засоренный хаосом, а потом попробовал передать его образ духам. К моему разочарованию ничего не вышло. Я хотел повторить фокус типа того, что проделывал дух излучины, транслирую другим картинку, которую видел.

Я попытался ещё пару раз. Пробовал представлять, как бросаю духам шар и картинкой. Потом попытался передавать свои эмоции, вызванные гадостью, разбросанной в пространстве рядом с домом. Но видимой реакции от духов не получил.

Тогда я решил сделать проще.

– Духи, посмотрите туда, – сказал я громко и повернул голову в сторону улицы, указывая туда же рукой.

Духи затихли, услышав мой окрик. Потом один из них двинулся туда куда я указывал. Вначале он двигался медленно, вероятно ориентируясь на мой жест, но потом, похоже, сам "увидел" грязь оставленную хаосом и рванулся туда со скоростью спринтера. Я увидел, как желтый силуэт стирает темные пятна с духовного плана улицы, словно мокрая губка мел с доски.

Вскоре за первым последовал второй, а потом и вся душевная компания ломилась гурьбой на улицу. Я мог их понять. Они несколько дней терпели хаос за стенами дома, прилагая титанические усилия, чтобы его сдерживать. А тут в них после драконьего допинга проснулась "силушка богатырская". Конечно, захотелось набить морды супостатам.

Через пол часа участок улицы сиял такой чистотой и гармонией, какой наверное не было ни в одном уголке деревни.

Вот оно значение путей ци. Я со своими знаниями и навыками потратил бы на чистку улицы как минимум часа три. И результат был бы далеко не таким идеальным. Но поделившись своей силой с теми, кто профи с наведении порядка, я с минимальными затратами получил прекрасный результат.

Нужно в будущем помнить об этом удачном опыте и стараться его применять. Налаживая отношения с разными духами и делясь с ними силой я могу добиться заметно больше, чем пытаясь сделать что-то в одиночку. Помощь того же духа излучины трудно переоценить. Без него Кафка просто не смог бы догнать отряд, который вез меня пленного, чтобы передать для пыток и казни в руки сволочи Гвидо.

Домашние духи немного побледневшие, но явно довольные вернулись с улицы и оценили рыбу и рис, которые поставил рядом с горшком из-под молока рассудительный алхимик. Его логика была понятна. Если молоко выпили быстро и до дна, то вероятно, остались голодными.

Изначально он, конечно, ошибался. После молока с моей кровью духи были сыты как кот после литра сметаны и килограмма рыбы (ну или после недельной упаковки Вискас). Но после субботника по уборке улицы они вернулись с обновленным аппетитом и оценили угощение Кафки по достоинству.

А я все это наблюдал, также неспешно продолжая поглощать рыбу и все что к ней прилагалось. Та немаленькая порция, что я закинул в себя в первые минуты трапезы, уже чудесным образом рассосалась. Похоже мой способ занятия магией неизбежно превращает меня в обжору. С другой стороны, я могу осуществить мечту многих девушек, да и просто обывателей моего родного мира "есть сколько влезет и не толстеть".

Магический метаболизм с непривычки просто поражает. А я еще считал, что это Кафка у нас чревоугодник в компании. Теперь он безнадежно отстал. Хотя... Я посмотрел на сидящего с округлившимся животиком и осоловелым взглядом алхимика и понял, что отстал он не безнадежно. Все таки талант у него к еде врожденный.

Закончив с ужином мы еще один раз перепроверили вещи. К нашим сумкам добавилась еще парочка, которые принесла Кизото. В них было уложено съестное на неделю для нас троих. В основном там были вяленые фрукты и копченая рыба. Также было немного сваренного риса на первое время. Сырой рис мы не брали, потому что сварить его не получиться, духи в лесу плохо относились к тем, кто разжигает костры. Подумав, мы прихватили еще пару одеял. Думаю, хозяйка будет не против. Полученными от Мушико плащами-накидками конечно можно укрываться, но и подстелить лишнее под себя не помешает. Практика врача терапевта из прошлой жизнь позволяет мне перечислить длинный список неприятностей, которые можно получить, переспав на холодной земле.

Наконец предварительные сборы были закончены и мы отправились в сенте. Еще одна рекомендация для посещения леса на горе. Лучше туда отправляться чистым. На этот раз поход в местные бани прошел без приключений, чему я был только рад.

Вернувшись в дом старосты я с наслаждением вытянулся на кровати. Уснул я мгновенно и проснулся уже утром. Так получилось, что я встал первым, но завтрак уже ждал на столе, а Кизото уже не было.

Садясь за стол я увидел знакомого мохнатого старичка в шляпе. Печной дух не скрываясь от меня прошел по комнате и даже кивнул, что-то бормоча в бороду. Я кивнул в ответ. А ведь это один из самых скрытных духов. Похоже, что местные "домовые" уже считают меня за своего.

Вторым поднялся Кафка, а через минуту к нам присоединилась Фрея. Мы быстро подзаправились, рассчитывая. что следующий раз поедим уже добравшись на место и выдвинулись в путь.

Когда мы подошли к окраине деревни, то солнце только-только оторвалось от горизонта на востоке. На просторной площадке между оградой поселения и начинающимися рисовыми полями собралось довольно много народа. Похоже, что жители деревни проводили какой-то ритуал.

На плоском камне в середине площадки разгорался большой костер, сложенный из крупных поленьев вперемешку с пучками соломы. На вершине паляницы лежал продолговатый предмет, завернутый в ткань, которая уже загорелась.

– Похороны, – сказал Кафка, который в отличие от меня сразу понял, что здесь происходит. Мы подошли ближе. Люди смотрели на огонь. Кто-то из них, похоже, молился, другие негромко переговаривались между собой или просто думали о своем. Кизото стояла у края площадки.

– Кто-то умер? – спросил я ее когда мы приблизились на расстояние пары шагов.

– Да, – ответила староста. – Умер шорник Гейдел. Он был уже стар, успел вырастить детей и внуков, а умер в своей постели во сне и с улыбкой на лице. Хорошая смерть, которой можно пожелать любому кроме воина.

Я решил немного задержаться и посмотреть на местные похороны. Я стал у дерева, опершись спиной о ствол, и перешел в пограничное состояние. Проявилась уже привычная картина с вибрирующими от тока ци струнами. Костер мало изменился. Пламя выглядело примерно так же, каким я видел и ощущал его в привычном мире. Но кое-что в костре все же поменялось.

Кокон с телом в обычном мире выглядел как темное пятно в цветке из пламени. В пограничном же состоянии я видел его как самый яркий фрагмент костра, как-будто тело было раскаленным колосником в хорошо раскочегаренной топке и отдавало заметно больше тепла, чем получало. Как рассказывала Кизото, огонь разрушает границы путей ци и энергия высвобождается. Часть ее питает пламя, делая его выше и ярче, часть рассеивается, а часть должна уйти к умершей душе, стоящей на пороге пути в другой мир.

Я смотрел на языки пламени, на вибрацию струн, на силуэты незнакомых мне духов, которые зачем-то кружили вокруг костра. А потом я понял, что вижу душу умершего.

Рядом с костром на высоте сгорающего тела завис белый силуэт. Не красный, как у живых людей, и не желтый, как у большинства знакомых мне духов, имеющих воплощение в нашем мире, а именно белый. А заметил я его потому, что он постепенно становился все ярче. Сперва его было трудно заметить на фоне светлого неба, но по мере того, как тускнело сгоравшее тело, силуэт души умершего наливался светом и силой. В какой-то момент пламя костра всколыхнулось. Мне почудился взмах огненных крыльев, что на мгновенье закрыл небо. В тот же миг душа исчезла.

Наверное огненный дух Гои-но в это время приоткрыл путь из нашего мира в серые пределы, через которые тянутся бесконечные дороги, соединяющие бесконечные миры.

Костер после этого сразу начал затихать, в воздухе стал кружится пепел, а огонь уже не пылал огромным столбом, а постепенно угасал, всем своим видом говоря, что скоро прогорит и погаснет.

Душа ушла в другой мир. Есть маленький шанс, что она возродиться в новом теле на моей родной Земле. Только все равно у нее не будет памяти о прошлой жизни. Интересно, а моя душа, сколько миров она успела пройти, сколько забытых жизней у меня за спиной? Можно ли их вспомнить?

– Вы всегда сжигаете умерших на этом камне? – спросил я Кизото, вернувшись в обычное состояние.

– Да. Это хорошее место. Духи стервятники не прилетают сюда, чтобы вырвать себе кусок ци от погребального костра. Хранители этого места не позволяют.

Так вот что за духи кружили у основания костра. Духи хранители, обитающие на этой площадке. У основания ритуального камня была небольшая полочка, на которой стояла пара глиняных мисок. Должно быть это были подношения духам.

– Ты смотрел? – спросила Кизото.

– Да, – ответил я, понимая что она имеет ввиду, – я видел душу. Она вобрала в себя заметную часть силы, а затем ушла. Мне показалось, что я увидел взмах крыльев Гои-но.

– Это хорошие вести и я передам их детям Гедела. Моей чувствительности не хватает, чтобы видеть и говорить так уверенно, как можешь ты. А ведь ты только несколько дней, как впервые заглянул на план духов...