Текст книги "Кровь дракона (СИ)"

Автор книги: Элиас

Соавторы: Дмитрий Берг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Скажи, тело Аико тоже ведь сжигали здесь? – спросил я о том, что не давало мне покоя.

– Аико? А кто это? – удивленно переспросила Кизото.

– Рыжая девушка из вашей деревни, которую убили слуги из семьи Крадо.

– Дайнс, я не знаю о ком ты говоришь, – искренне изобразила непонимание староста. – И поверь мне, в этой деревне нет ни одной рыжеволосой девушки.

– Но как же так? А как же... – от удивления я даже не знал что сказать. – В тот день, когда меня схватили я встретил на поле девушку. У нее были рыжие волосы и зеленые глаза. Она сказала, что живет в этой деревне. Она тоже одаренная, она еще могла управлять стрекозами... А потом она показала мне, где живет дух излучины. И помогла предупредить друзей... А потом, когда я дрался с врагами она за меня заступилась и ее убили. Ее застрелили возле твоего дома. Те же лучники, что ранили Сабуро.

– Дайнс, я действительно не знаю о ком ты говоришь, – снова ответила мне Кизото, – я не знаю никакой Аико и в тот день возле моего дома не находили мертвой девушки.

– Постой, Кафка, Фрея, вы же помните Аико, ту девушку, что предупредила вас, когда в деревню пришли враги?

– Да нас предупредила девушка, но она не называла своего имени, – ответила Фрея, – она прибежала и закричала, что Дайнс увидел врагов и надо срочно собираться и уходить. Я тогда так испугалась...

– Да девушка была, – подтвердил Кафка, – она сказала, что надо бежать тебе навстречу в сторону поля. Но имени она не называла, и я не уверен, что она была рыжая. Она, кажется, завязала волосы платком...

Я стоял в растерянности, не зная что говорить и что делать, но тут опять заговорил Кафка:

– Дайнс, может эта погибшая девушка и очень важна для тебя, но нам надо спешить. Если мы еще немного задержимся, то можем не успеть к сроку. Мы потеряли слишком много времени пока ты смотрел на ритуал сожжения. Давай ты отложишь свои вопросы до нашего возвращения.

– Но ведь... – я был в такой растерянности, что даже не знал что спрашивать и у кого.

– Ваш алхимик прав, – проговорила Кизото, – мне сейчас нечего тебе рассказать, а если вы опоздаете и начнете ритуал позже положенного, то можете обидеть духов горы. Этого точно лучше не делать, поверь мне. Я расспрошу всех в деревне. Если здесь появлялась такая девушка, то я о ней узнаю. А сейчас вам лучше поспешить.

Глава 29 Гора

Я шел и не замечал дороги. Хорошо, что вел нас Кафка. Я не знал, что подумать. Если тело Аико не нашли, то есть надежда, что она выжила. Но на что можно надеяться, если я видел две стрелы, пробившие ей грудь. Я все таки медик и понимаю, что это значит. Даже если ей не попали в сердце, то чтобы выжить нужна опытная бригада и оборудование реанимации.

С другой стороны в этом мире есть то, чего не было в моем. Магия и духи. Сильный дух может менять живую ткань, используя свой запас ци. Маги тоже на это способны. Даже я после уроков ящерицы способен за несколько секунд залечить царапину, которая сама по себе должна сходить не менее, чем за неделю. Аико тоже имеет дар и может менять потоки ци. Как-то же она заставляла стрекоз водить хороводы. Может она как-то смогла справится со своими ранами?

Я пытался не разрешать себе верить в чудо. Я ведь с таким трудом смерился, что она умерла. Если бы меня не держали тогда без сознания, я бы нашел возможность подползти к одному из лучников и зубами бы ему глотку перегрыз.

Человеку всегда хочется верить в лучшее. и хотя я называю себя профессиональным пессимистом, во мне начала пульсировать мысль: "Может быть она жива!". Я запрещал себе надеяться, но с каждым ударом сердца мне снова слышалось: "Жива, жива, жива..." Пульс стучался этим словом в висок, и звучал все чаще, чаще.

– ... быть осторожными! – Кафка что-то говорил, но я его не слушал и он остановился, – Дайнс, это серьезно. Между рисовыми полями и ручьем, к которому мы идем не самые спокойные земли. Много лет назад здесь была жестокая битва и отголоски ее всплывают до сих пор. Здесь могут встретиться озлобленные звери или недружественные духи. Вряд ли попадется что-то действительно опасное, но лучше быть настороже.

– Хорошо, Рю, буду бдить, —ответил я.

Я начал смотреть по сторонам и прислушиваться. Мы шли по пологому склону, на котором росли редкие деревья и кустарник. Я почувствовал. как меняется то, что я уже привык называть для себя "звучанием мира". Фон был каким-то тревожным. Я перевел краешек своего сознания в пограничное состояние и понял причину. Хаос. Его отголоски встречались там и сям. Целые островки склона имели засоренность хаосом, подобно той, что осталась после уничтоженной мною амебы у дома Кизото. Трава в таких местах отличалась тусклым цветом, а кустарник был изломан и казалось, ощерился сучками и колючками.

Мою задумчивость как ветром сдуло. Окружение было реально враждебным. Мне казалось, что мы идем среди множества врагов. Враги эти давно устали и обессилили. Они были безрукими и беззубыми, но все равно ненавидели нас и провожали злобными взглядами.

– Травник говорил, что эти места нужно проходить не останавливаясь и держаться наготове, – проговорил Кафка.

По голосу алхимика чувствовалось, что он тоже проникся "атмосферой" места. Фрея шла ссутулившись и старалась держаться между мной и Кафкой.

– Действительно опасных тварей здесь давно не встречали, – продолжил рассказывать алхимик, —но разная мерзость периодически вылазит. Особенно нужно опасаться ядовитых гадов. Смотрите себе под ноги, а не только по сторонам.

За следующий час, пока мы шли по этому неприятному месту, ничего страшного не произошло. Раз из кустов раздалось глухое рычание, но показаться зверь не решился.

Постепенно фон начал очищаться, а "засоренные участки стали попадаться заметно реже". Напряженные нервы начало понемногу отпускать. И тут на нас кинулось это...

Из кроны дерева на замусоренном участке в нескольких метрах от тропинки с мерзким писком в нашу сторону полетело что-то, напоминающее летучую мышь весом килограмм под десять весом. Я оказался к ней ближе всего. Сработали рефлексы, наработанные еще Ризадо. Мой меч покинул ножны, пока тварь только летела в мою сторону. Когда она приблизилась, я сделал два быстрых удара и на землю тварь упала уже четырьмя кусками.

Любопытство заставило нас подойти и посмотреть на обрубки. Кафка с помощью палки стал переворачивать и рассматривать куски тушки, которые еще пытались дергаться. Если я испытывал только отвращение, то у алхимика в глазах горел интерес исследователя получившего ценный образец для испытаний

– Когда-то это было птицей, —заключил наш ученый, – вероятно селезнем. Скорее всего перелетная птица опустилась отдохнуть и попала под влияние отравленного места. О, смотрите, похоже оно наконец сдохло. Это хороший признак...

– То что оно сдохло – это хорошо, – согласился я, – но при чем здесь признаки.

– Как при чем? Если оно сдохло, значит это не самая опасная тварь! Самые худшие те, что рождаются не из живых созданий, а из уже умерших. Вот те действительно опасны. Их и прикончить сложнее и злобы в них больше. И они почти всегда ядовиты. Короче хорошо, что это не тот случай.

– Но как они появляются?

– С научной точки зрения есть еще много вопросов, но общий практический принцип известен. Если существо, недавно зараженное ядом хаоса убить или же положить тело недавно убитого животного на место с концентрацией энергии хаоса, то оно может превратиться в нежить. Если же заражается живое существо и и проживает какое-то время с ядом, то превращается в такое вот больное и злобное существо. Хорошие в нем только одно: если его убить то оно просто сдохнет. А вот нежить нужно, как минимум, сжигать.

– А почему так? – спросила Фрея, которая старалась не смотреть на куски селезня-мутанта.

– Рождение нежити объясняют сочетанием внезапной смерти и наличием яда хаоса в теле. Почему эти два фактора при совпадении приводят к рождению этой мерзости сказать трудно. Но практика подтверждает эту формулу. Тот же пример с тем воином, который разодрал мне хорошую куртку уже после смерти. Он уже был заражен, когда я его убил, но зараза на тот момент еще не успела его заметно изменить. А вот после смерти он превратился в нежить быстрее чем за час.

– Пути ци, – проговорил я, – дело в них. В теле умершего находится накопленная за его жизнь энергия ци. Вероятно, хаос подобно огню разрушает границы путей ци и начинает жадно поглощать высвобождаемую энергию. На этой волне и происходит рождение новой сущности в мертвом теле. Если же хаос медленно отравляет живое существо, то вспышки хаоса не происходит и нежить не может родится. Животное просто начинает болеть, а потом перерождается в мерзкую и неестественную, но все таки живую тварь. Вроде вот этой.

– То что ты говоришь возможно и есть истинная причина, но проверить ее научным способом довольно трудно. Но, пожалуй, я готов довериться твоему магическому чутью. Теория очень интересная и жизне...

– Давайте быстрее пойдем дальше! Пожалуйста, – не выдержала Фрея, которую дискуссия рядом с окровавленными кусками измененной хаосом птицы явно нервировали.

Да, похоже Фрея спокойно относиться только к нормальным трупам, мутировавшие на нее плохо влияют.

– Фрея права, – кивнул Кафка, – нечего долго стоять рядом с отравленным местом.

Во взгляде Кафки проскочило подавленное сожаление. Ученый с удовольствием порассматривал бы "образцы" и даже провел бы какие-нибудь измерения. Но здравый смысл и осторожность требовали поскорее покинуть опасную территорию.

Дальше я шел, не убирая руку от рукояти меча. Покрытая слизью морда с распахнутым клювом, заполненным серо-желтыми зубами в моей памяти мотивировала бдительность лучше любых слов травника. А если представить, что нам встретится настоящая нежить....

А ведь она реально может здесь появиться. Допустим охотник подстрелит из лука оленя, а он убежит раненый и сдохнет в месте отравленном хаосом. Вот вам и все условия для появления большой и рогатой нежити. Стоп! Подстрелит из лука... Только не это, только не так...

Я вдруг понял, что только что описал условия, которые сложились при смерти Аико. Ее застрелили из лука рядом с местом, которое я через несколько мгновений накачал хаосом со всей доступной мне яростью. Могло ли этого яда хватить, чтобы превратить ее тело в...? Нет, я даже думать об этом не хочу!

Я тряхнул головой, как буд-то ужасные мысли можно было вытряхнуть из нее подобно воде, попавшей в уши. Во имя всех светлых духов, пусть это будет не так!

–Похоже пришли! – объявил Кафка.

Мы обошли группу деревьев и увидели, что тропинка упирается в широкий ручей с каменистым дном.

– Так все неприятности мы уже прошли. Впереди нас ждет тихий лес, населенный мудрыми духами. И множество целебных и магических трав, которые там растут.

Похоже Кафка начал аутотренинг добиваясь исключительно положительных мыслей в голове перед началом ритуала, как ему и советовали. Видно, что мысли о травках ему помогают.

А вот у меня с настроем все не так хорошо. Одна мысль страшнее другой. Я вспомнил того обратившегося воина-здоровяка. Безумная тварь, которая с первых мгновений своего нового рождения стремилась лишь к одному: убивать!

Нет, так нельзя. Вдох и выдох. Воин не следует своим эмоциям, он следует своему долгу и цели. Вдыхаю спокойствие и выдыхаю все лишнее. Получилось. Я успокоился. Спасибо тебе Ризадо за этот способ дисциплинировать мысли.

– Идем, – позвал нас Кафка, который уже разулся и стоял у кромки воды. Мы с Фреей разулись. Девочка ни секунды не сомневалась, следуя за алхимиком. Мне иногда кажется, что если Кафка скажет Фрее что камни можно есть, то она спокойно начнет их разгрызать как орешки и хрустеть ядрышками. Вера в непогрешимость Рю у нее невероятная.

Вода бегущая по камням была холодной, словно текла с ледников. Воздух над поверхностью плыл, как бывает в степи в очень жаркий день. Перейдя ручей мы увидели большой камень, напоминающий панцирь гигантский черепахи. Интересно, что с другого берега камень был невиден, хотя, вроде бы, находился прямо перед глазами. Сходство с панцирем камню придавали прожилки, которые складывались в узор на подобие пчелиных сотов.

Кафка достал из сумки свертки с подношением и разложил на камне согласно полученных инструкций. Теперь нужно было попросить духов позволить войти в лес на горе. В этой части форма просьбы могла быть любой. Главное проявить уважение и думать о хорошем.

– Мудрые духи, просим принять наши дары разрешить пройти на вашу землю .– сказал Кафка.

– Добрые духи, – произнесла вслед за ним Фрея с церемониальном поклоном, – позвольте погостить несколько дней в вашем чудесном лесу.

Девочка поклонилась так изящно, что могла сделать бы честь члену императорской семьи. "Достойная невеста растет кому-то", – подумалось мне.

А ведь всего несколько дней назад мы сидели и обсуждали кто какой видит свою невесту а нас подслушивала зеленая ящерица. Ящерица! как я мог о ней не вспомнить. Она же проныра, которая всегда все знает. Она должна быть в курсе, что случилось с Аико.

Забыв о необходимости обратится к духам горы начал мысленно звать зеленую вредину. Но та не отзывалась. Я представил ее мысленно и позвал из-зо всех сил.

– Не кричи так, глупый юноша, так ты вряд ли понравишься местным духам.

Я повернулся и увидел рыжие локоны и глаза с мозаикой из янтаря и изумруда. Рядом стояла и улыбалась моя Аико!

– Но..? Но как? – только и смог я произнести.

– Я же говорю, что ты глупый, – произнесла она тоненьким голоском зеленой ящерицы и добавила, повернувшись к камню, – духи горы, позвольте нам всем погостить у вас.

Пару секунд я продолжал стоять с отвисшей челюстью. Но потом почувствовал, как тонкие пальцы тихонько сжали мою руку и тоже повернулся к ритуальному камню.

– Духи горы, разрешите нам погостить в вашем лесу, – говоря это я точно думал о хорошем...

Эпилог

На гору нас пустили. Лес там просто удивительный. Духи наверное правы, что не позволяют там шляться всяким разным. А духи там непростые... Но не о них сейчас.

Аико! Моя Аико оказалась духом. Да, да! Высшим духом, способным являться в виде ящерицы и в виде человека. Она чуть-чуть моя родственница. Очень дальняя. Великий дракон, чья кровь течет в жилах семьи Грейдаго и Галия милосердная ее предки.

Она не настолько сильна, чтобы создавать себе человеческое тело, когда ей вздумается, поэтому в наш мир она обычно приходила в виде ящерицы. Когда она учила меня рыбалке то я дал ей в благодарность три капли драконьей крови. Накопленной в ней энергии ци хватило ей на то, чтобы сменить облик и стать девушкой.

Для нее это было впервые. По ее мнению девушки вообще глупее ящериц, потому, что в этом облике я показался ей намного симпатичнее. А потом... Потом были две стрелы и сильная боль. Но она выдержала смерть человеческого тела и даже смогла разрушить его, высвобождая часть накопленной энергии ци. Поэтому тела никто и не нашел. Оно рассыпалось облачком пепла.

Придя в себя, Аико снова приняла образ ящерицы и отправилась вслед за пленившими меня воинами, чтобы помочь убежать, но тут явился Кафка и решил вопрос с врагами радикально. Наш алхимик, кстати, вовсю заготовляет травы в объемах, которыми можно прокормить корову. При этом беззастенчиво использует детский труд в лице Фреи. Не представляю как мы полученный стог сена понесем в деревню...

Когда. научившись лечить мелкие раны, я снова дал ящерице свою кровь, у нее снова появилась возможность превратиться в человека. Аико призналась, что боялась это делать после пережитой смерти. Но потом услышала, как я говорю о ней на похоронах шорника и все-таки решилась.

Она много рассказала мне: о драконах, о духах и о воинах с драконьей кровью. Может что-то из этого я смогу рассказать и вам, но это будет уже другая история...

КОНЕЦ КНИГИ

ГЛОСАРИЙ

Цурумаки – обувь охотников и воинов из многослойной прочной кожи с тонкими костяными или металлическими пластинами в подошве.

Дзори – распространенная плетенная обувь типа сандалий из кожи или лыка. Легкая плетеная к подошва служит долго за счет того, что ее защищает набивающаяся во время ходьбы земля.

Кейко – доспех на основе жесткого нагрудника и накладывающихся друг на друга металлических пластин (иногда используют элементы из кости или рогов). Соединятся и усиливаются за счет полосок кожи. Для защиты от коррозии доспех красят. Цвет и узоры на доспех указывают на сословие и клан владельца.

Шурды – сословие принесших пожизненную клятву верности господину простолюдинов. Получают право на защиту, но не сами могут оставить господина или поменять род занятий. Чаще всего шурды – это крестьяне или ремесленники, редко – купцы.

Бердыш – длиннодревковый боевой топор, иногда с гвоздевым обухом и очень широким лунообразным лезвием.

Пищаль – общее русское название ранних образцов средне– и длинноствольного огнестрельного оружия.

Икебана – традиционное японское искусство компоновки срезанных цветов и побегов в специальных сосудах, а также искусство правильного размещения этих композиций в интерьере. В основу икебаны положен принцип изысканной простоты, достигаемый выявлением естественной красоты материала.

Эзотеризм – общность знания, недоступного непосвящённым. Т.е. эзотерик – это тот, кто имеет доступ к тайный, закрытым для большинства смертных, знаниям.

Дайме – землевладелец знатного рода. Дайме – воины, присягающие своему господину. Господином может быть более знатный дайме или представитель высшей аристократии – куге. По призыву своего господина дайме обязан явиться во главе экипированного за свой счет отряда.

Теракоя – школа, в которой обучаются дети свободных крестьян, ремесленников и самураев. Обучают в них в основном чтению, чистописанию и арифметике. Теракоя обычно содержит феодал.

Сакуро-моти – десерт с пастой из красных бобов и меда. Традиционно готовиться в сезон цветения декоративной вишни. Основная масса десерта подкрашивается так, чтобы цвет стал нежно-розовым. Блюдо украшают свежими лепестками соцветий.

Моти – разновидность теста из муки из клейкого риса. В Японии из этого теста делают различные изделия: просто лепешки или, например, заворачивают начинку из красной фасоли, сливочного сыра и др.

Тоссэй – обращение к старшему в воинском отряде, соответствует привычному русскому "командир" или "старший".

Жаба-ага – жаба, плюющая ядом. Так же называют алхимиков-отравителей, насылающих ядовиты дым или туман на противников.

Каси – сушеные фрукты. В первую очередь сушеная хурма, но не только. Могут быть груши , персики, виноград и т. д. Традиционный перекус между основными трапезами наряду со свежими фруктами.