Текст книги "Пёс (СИ)"

Автор книги: Держ Nik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Что ж, парень ты неглупый, – не отказался от предложенной помощи группенфюрер, – возможно для чего-нибудь сгодишься. На крайний случай, отработанный материал уносить будешь.

– А что ищем?

– Любые упоминания о тайных убежищах жрецов Агарти{}.

– А кто это, если не секрет? – с простецким выражение лица полюбопытствовал Волли.

– Одна из тибетских сект, некогда весьма плотно сотрудничавшая с Рейхом. В нашем мире жрецы Агарти шли рука об руку с Германией до самого конца. А в вашем мире после трагического 38 года все тибетское братство свалило куда подальше, основательно подчистив хвосты…

– Откуда свалило? С Тибета?

– Из Германии, мой друг, из Германии.

– Откуда эти папуасы взялись в Германии?

– Тебе действительно интересно? – поглядывая на часы, спросил Виллигут.

– Очень! Понимаете, герр группенфюрер, все, что вы рассказываете… это… Это как откровение! Разве мог я когда-нибудь мечтать, что стану бессмертным, что вампиры существую, что ублюдочные желтокожие азиаты в большей степени арийцы, нежели немцы?

– Хорошо! Будем считать мой рассказ очередным этапом обучения. Все равно скоро обед, вот и развлечемся.

* * *

– Итак, господа офицеры, – произнес Виллигут, пробегаясь глазами по своей немногочисленной аудитории, – для улучшения пищеварения после сытного обеда я прочитаю вам небольшую лекцию о первых этапах становлении Рейха, и о роли в этом становлении тайных оккультных лож… Эти знания помогут вам лучше разобраться, за каким, собственно, чертом, мы забрались в эти проклятые горы! Забудьте все, чему вас учили в школах и училищах!

– Но почему, майн группенфюрер? – не удержался прямолинейный Валеннштайн.

– Потому, что официальная версия, по крайней мере, до 38 года, описанная в учебниках – полнейший бред и подтасовка фактов! Если кто-либо из вас усомнился в моих словах… Что ж, тогда ему прямая дорога в секретный архив СС к Клаусу Рану. Как посвященные «Анэнербе» вы все имеете высший допуск для работы с секретными материалами. Но вы можете сэкономить время, просто послушав мою небольшую лекцию. Если у кого-то есть более важные дела – я никого не задерживаю! Нет? Тогда начнем, – Виллигут еще раз пробежался взглядом по сосредоточенным лицам учеников и тоном заправского лектора начал рассказ:

– В восьмидесятых годах девятнадцатого века, в ряде стран Европы и в Англии образовались общества «посвященных», тайные, герметические ордена. В Австрии и Германии зародилось полуокультное пангерманское движение. В 1887 году в Англии было основано герметическое общество «Золотая заря», ведущее свое начало от английского общества розенкрейцеров. Целью «Золотой зари» было получение власти и знаний, доступных «посвященным», посредством овладения магическими ритуалами. Это общество поддерживало контакты со сходными германскими обществами. В 1912 году на конференции германских оккультистов было создано «магическое братство» – «Германенорден». Один из членов этого «братства» в 1918 году организует самостоятельное «братство» – общество «Туле». Его символом стала свастика с мечом и венком. Вокруг «Туле» группировались те, кому позднее было суждено сыграть решающую роль в формировании нацистской партии. Надеюсь, вы уже поняли из названия ордена, какие священные знания и пытались воскресить «тулисты»? Я повторю: остров Туле, был магическим центром погибшей цивилизации. Но не все ее тайные знания ушли под воду без следа. Поиском этих утерянных знаний мы с вами сейчас и занимаемся!

– Но мы же не «Туле»? – резонно возразил Волли.

– Дослушайте до конца, штурмбаннфюрер! Вам все станет понятно без лишних вопросов.

Волли замолчал, а группенфюрер продолжил свою лекцию:

– Один из руководителей «Туле» – мюнхенский профессор Карл Хаусхоффер, до первой мировой войны бывший германским разведчиком в Индии и Японии, в свое время изучил санскрит, овладел священным языком высших каст, свободно переводил буддистские тексты, прошел выучку у тибетских лам и у адептов тайного японского общества «Зеленого Дракона». Еще в 1904 году он посетил Тибет, Монголию, Синьтцзян, Маньчжурию. Здесь, в монастыре под Лхассой принял посвящение в буддизм, учился ясновидению. У Хаусхоффера был ассистент – Рудольф Гесс{}, и именно через него будущий Адольфгроссефюрер познакомился с Хаусхоффером и братством «Туле». Братья признали Гитлера заслуживающей внимания фигурой, которую, однако, следовало несколько пообтесать. Специалисты «Туле» обучили его секретам влияния на массы, вовлекли в деятельность оккультных кружков. Он стал читать книги по астрологии и оккультизму, посещать спиритические сеансы, знакомиться с эзотерическими доктринами масонства, общаться с разного рода прорицателями и другими носителями «тайных» знаний и необычных способностей. В октябре 1918года Зеботтендорф дал задание братьям ложи Карлу Харреру{} и Антону Дрекслеру{} основать кружок рабочих. Позднее он превратился в ДАП – Немецкую Рабочую Партию, предшественницу действующей до сих пор НСДАП. В октябре 1918 года в Туле-ДАП вступил молодой оккультист, эзотерик Адольф Гитлер, получивший известность, как превосходный оратор, и не только… Вскоре братья ложи раскрыли в Адольфе удивительной силы способности медиума. В 1917 году вместе с Хусхоффером к «Туле» присоединился оккультист Фрайхерр Рудольф фон Зеботтендорф{}. Они были прекрасно знакомы с «Золотым Рассветом», его учением, ритуалами и сведениями об азиатских секретных ложах. Зеботтендорф и Хаусхоффер специально путешествовали по Индии и Тибету, особенно интересуясь их учениями и мифами. Карл Хаусхоффер во время Первой Мировой войны вошел в контакт с одним из самых влиятельных секретных обществ в Азии: «Золотыми шапками». Это общество было основано аж в 1409 году Буддистским реформатором Дзонкхавой. Хаусхоффер был принят в их число. Контакты между Хаусхоффером и «Золотыми Шапками» довели до того, что в двадцатых годах в Германии стали появляться и формироваться тибетские общины. Общество «Туле», а впоследствии и СС не только тесно сотрудничали с тибетской колонией в Берлине, но кооперировались также и с тибетским орденом черной магии. Гитлер оставался в постоянном контакте с высокопоставленным тибетским монахом, носившим зеленые перчатки. Его называли «Хранителем Ключа», и он знал вход в Агарти. С образованием СС эти выходцы с Тибета вошли в одно из подразделений Черного ордена – «Черное Солнце». Как я уже говорил штурмбаннфюреру Гипфелю, в моем родном мире тибетцы из «Черного Солнца» были верны Рейху до самого конца, пытаясь всеми доступными средствами переломить ход войны. Более десяти сотен братьев «Черного Солнца» принесли себя в жертву! А «Хранитель Ключей», лама в зеленых перчатках попытался призвать на помощь потусторонние силы…

– И что? – взволнованно воскликнул Волли. – У них что-нибудь вышло?

– Нет. Помощь не пришла. Их мертвые тела обнаружили в бункере фюрера бойцы Красной Армии. Эти Тибетцы, воспитанные «Черным Солнцем» и прошедшие посвящение в Вевельсбурге отдали свои жизни во имя агонизирующего Третьего Рейха… Вот так могут быть причудливы развилки истории, – произнес Виллигут. – В вашем родном мире все произошло с точностью до наоборот: после трагического опыта 38 года, когда от Вевельсбурга остался лишь огромный котлован, община Тибетцев в страхе бежала из Германии. Её следы затерялись здесь, на их исконной родине. Они больше не вступали в контакт с фюрером, да и сам Адольф разительно изменился: он больше не бредил мистикой и оккультизмом. Черный орден СС выродился, стал просто одним из элитных подразделений Вермахта. Деятельность «Анэнербе» сначала заморозили, а затем и вовсе прекратили. Но… Противники Рейха раз за разом совершали непростительные промахи и ошибки, которых они не совершали в моем родном мире! Словно какое-то Высшее Существо благоволило Третьему Рейху. Гитлер выигрывал даже заведомо проигрышные сражения. На мой взгляд, таинство, совершенное Вевельсбурге, как-то повлияло на дальнейшее развитие событий…

В комнату заглянул тибетолог Шварцкопф.

– Герр Вейстхор! – окликнул он группенфюрера. – Я, кажется, обнаружил кое-что интересное!

– Господа, можете заниматься своими непосредственными обязанностями! – произнес Виллигут. – О предположительной роли Вевельсбургского опыта мы поговорим с вами в следующий раз. Честь имею, господа офицеры! Что у тебя? – спросил Виллигут у переводчика.

– Вот, – Шварцкопф протянул группенфюреру скатанный в трубочку документ, – это отчет одного монаха далай-ламы Бьянцо об успешной экспедиции к границе Китая. Датированный… – переводчик задумался, высчитывая в уме время экспедиции, – 1815 годом. По пути этот монах наткнулся на неизвестное ему поселение… Тайный монастырь адептов Агарти, владеющих «Ключами». Также он сообщает далай-ламе Бьянцо, что немногочисленные послушники практикуют темное искусство «бон». А наставник всей этой братии ни кто иной, как просветленный Ньямару-Джи, покинувший Лхассу более двух сотен лет назад… Ньямару, по заверениям монаха, жив и пребывает в священном состоянии самадхи, общаясь с Высшими Неизвестными более ста лет. К отчету монах прилагает примитивную карту…

– Это уже что-то! – согласился группенфюрер. – Стоит посетить этот монастырь! Валеннштайн! – крикнул Виллигут, выйдя на улицу. – Готовь парней к небольшой прогулке по горам. Завтра с утра выходим.

* * *

Полуденное солнце осветило высокие пики, заставив заснеженные вершины переливаться всеми цветами радуги. Волли протер кулаками слезящиеся глаза и нацепил солнцезащитные очки. После долгого семидневного перехода по малоприспособленным для комфортного путешествия горным тропам ныли натруженные мышцы, саднили сбитые в кровь костяшки пальцев и обломанные ногти. Мысленно штурмбаннфюрер уже давно проклял неприветливые голые скалы, чахлую растительность, собачий холод и разряженный воздух высокогорья. Но он не спешил озвучивать свои проклятья, боясь уронить себя в глазах группенфюрера СС Вейстхора. С загадочным генералом из другого мира Волли сошелся довольно-таки близко. В отличие от своих неразговорчивых товарищей, штурмбаннфюрер Гипфель постоянно донимал Вейстхора вопросами на всех стоянках и ночевках. Он бы донимал группенфюрера и по пути, но дорога была слишком тяжелой, чтобы беззаботно разговаривать. Но на привалах Волли отрывался, ему действительно было интересно общаться с разносторонне образованным группенфюрером, к тому же еще и посвященным в оккультные тайны. Волли жадно впитывал информацию, которую получал от Виллигута. Мир, ранее казавшийся таким простым и понятным, неожиданно заиграл неведомыми красками. К тому же Волли прекрасно понимал, что с помощью протекции группенфюрера он может взлететь к самым вершинам Рейха. Вейстхор, чувствуя в молодом любопытном штурмбаннфюрере хороший потенциал, охотно просвещал Гипфеля по самым разнообразным вопросам. Испытывая острую нехватку квалифицированных кадров, Виллигут был готов работать с любым подходящим материалом. А любознательный Волли подходил для этой цели как нельзя лучше.

– Подъем! Отдых окончен! Десять минут на сборы! – зычно скомандовал Валеннштайн, поднимая разомлевших на привале бойцов.

– Герр переводчик, долго нам еще топать? – спросил тибетолога Волли. – Будь другом, спроси у этой образины, – Волли ткнул пальцем в щуплого улыбчивого проводника, выделенного отряду группенфюрера далай-ламой.

– Как все-таки глубоко сидят в нас стереотипы, с детства навязанные обществом, – глубокомысленно заметил Виллигут.

– Это вы о чем, герр группенфюрер? – не понял Волли.

– Это я об образине, – пояснил Вейстхор.

– Какой образине? – переспросил Гипфель.

– Ты даже не заметил, как назвал нашего проводника образиной? – усмехнулся уголками губ Виллигут. – Ну да, ну да, вы же впитали презрительное отношение к низшим расам с молоком матери, не так ли штурмбаннфюрер? Это вполне естественная реакция… Так сказать, на уровне рефлексов.

– Виноват, герр группенфюрер! Забыл, что они в большей степени арийцы, нежели…

– Да ты-то, как раз, ни в чем не виноват, – отмахнулся Виллигут. – Это все система… Но, Волли, если хочешь добиться большего в ордене, нужно ломать стереотипы! Глядеть на мир шире…

– Я стараюсь, но не всегда получается, – признался Волли. – Как-то само выскакивает.

– Работай над собой, штурмбаннфюрер! Из тебя может получиться нечто большее!

– Буду стараться, герр группенфюрер! – отозвался польщенный Волли.

– Рон, – позвал Виллигут тибетолога Шварцвальда, – действительно, поинтересуйся у нашего проводника, долго ли еще нам блуждать в этих горах? В Лхассе нас заверили, что переход не займет больше пяти-шести суток, а мы в пути уже неделю!

Переводчик быстро перекинулся парой слов с бритоголовым проводником.

– Он говорит, что если поторопимся, к вечеру будем на месте. Судя по карте, тайная обитель жрецов Агарти за перевалом.

– Дас ист гут! – обрадовано воскликнул группенфюрер, которого так же, как и Волли измотала долгая дорога по горным перевалам. – Поторопимся! Шнель! Шнель!

* * *

С высоты горного перевала открывался чудесный вид на маленькую живописную долину, окруженную заснеженными горными хребтами. Проводник отчаянно жестикулировал руками, указывая путникам на многоярусную пагоду, вольготно расположившуюся на берегу быстрой горной речушки. Тайное убежище адептов Агарти одной стороной примыкало к высокой отвесной скале, с остальных сторон оно было обнесено высокой каменной стеной. Сверху отлично просматривался большой двор и жилые строения, в которых, по всей видимости, и обитала немногочисленная братия монастыря.

– Добрались! – облегченно выдохнул группенфюрер, промокая платком вспотевшее лицо.

– Только не похоже, что здесь обитают люди, – нахмурившись, произнес фон Валеннштайн, разглядывая в бинокль долину. – Ни дымка, ни движения… Никак вымерли все. И во дворе какая-то хрень в виде креста выложена… То ли из камней, то из мешков… Не могу разобрать!

– На месте разберемся, – произнес Виллигут. – Вперед!

Спуск в долину оказался легче, чем предполагали путешественники – через сотню метров проводник обнаружил старую лестницу, вырубленную прямо в скале, но местами заросшую чахлым кустарником. Лестница оканчивалась у массивных резных ворот, одна из створок которых валялась на земле, вторая же висела на одной петле, уткнувшись одним концом в каменистое плато.

– Здесь точно нет никого живого, – вновь произнес Валеннштайн, убеждаясь в истинности своего предположения. – Такая разруха…

– Да, ты, наверное, прав, – согласился с Иоахимом группенфюрер. – Но раз уж мы здесь, стоит внимательно осмотреть сию обитель.

Они прошли под высокой аркой ворот и остановились, пораженные увиденным: большой монастырский двор оказался завален человеческими костями, облаченными в выгоревшие на солнце полевые эсэсовские мундиры.

– Вот это номер! – не удержался от удивленного возгласа Волли. – Да их тут не меньше тысячи!

– Ты угадал, – Виллигут присел на корточки возле одного из скелетов. Достав нож, группенфюрер пошерудил им останки и снял с рассыпавшегося фалангами пальца орденский перстень СС. – Это пропавшее в 38 году подразделение СС «Черное Солнце», – пояснил он, – состоящее из выходцев с Тибета. Их было чуть больше тысячи… Вот, значит, где они нашли свой конец.

Человеческие останки лежали на земле ровными рядами, образуя правильную геометрическую фигуру – равнолучевой балочный крест. Такие кресты гордо носили на своих бортах победоносные танки и самолеты Вермахта. Осторожно, стараясь не наступать на пожелтевшие кости, группенфюрер добрался до центра жуткой фигуры. Пребывающий в центре скелет был одет в парадный эсэсовский мундир без знаков различия и лежал лицом вниз, поджав под себя руки. Без тени брезгливости Виллигут перевернул костяк. Как и предполагал группенфюрер, кисти мертвеца были облачены в истлевшие зеленые перчатки. Ругаясь в пол голоса, Виллигут пошел обратно, старательно глядя под ноги.

– Что там, герр группенфюрер? – спросил Волли.

– «Хранитель Ключей» ушел вместе со всеми! – недовольно ответил Вейстхор. – Я узнал его по зеленым перчаткам… Дьявол! Неужели все напрасно? Валеннштайн! Готовьте ночлег… В общем, не стойте истуканами! Выполняйте!

Штандартенфюрер рявкнул на бойцов, выводя солдат из ступора, охватившего их при виде груды старых костей. Они засуетились, подгоняемые командами Валеннштайна и Веккера. С группенфюрером остался лишь Волли, переводчик и проводник.

– Герр группенфюрер, а кто их так? – спросил Волли.

– Сами… Разве не видно? Смотри возле каждого тела нож. А некоторые пальцы до сих пор сжимают рукояти…

Тибетец-проводник что-то по птичьи защебетал, указывая грязным пальцем в центр зловещей фигуры, выложенной на пыльной земле мертвыми телами.

– Что он хочет? – поинтересовался у переводчика группенфюрер.

– Он спрашивает, нет ли в центре человека в зеленых перчатках?

– Скажи ему, «Хранитель Ключей» там, где ему и положено быть.

Шварцвальд перевел, на что проводник разразился целой тирадой.

– Он говорит, что этот лама в зеленых перчатках не «Хранитель Ключей», а лишь первый посвященный «бон», адепт «Зеленого дракона». Настоящий «Хранитель Ключей» – далай-лама Ньямару-Джи…

– Да он уже давно должен был помереть этот ваш Ньямару! – разозлился Виллигут.

Шварцвальд перевел. Тибетец зачирикал, мотая головой.

– Он говорит, Ньямару-Джи в трансе… В самадхе… Его дух далеко, но тело должно быть где-то здесь. Он говорит, надо искать…

– А чего он так суетится? – ехидно спросил Волли. – Он ведь шамбалист, а этот Ньямару – адепт Агарти. Это же враждующие стороны?

– В какой-то мере, так оно и есть, – ответил Виллигут. – Но если смотреть шире, Шамбала и Агарти лишь две стороны одной медали. Как абстрактные понятия Добра и Зла, Света и Тьмы. При отсутствии одной из составляющих, вторая попросту теряет смысл. Все в нашем мире относительно, то есть познается лишь в сравнении с чем-либо! К тому же, если далай-лама Лхассы не соврал, что ими утрачен секрет Шамбалы, то шамбалисты из кожи будут лезть, чтобы его вернуть! Пускай даже и посредством Агарти…

Проводник, тем временем, по большой дуге обходил останки команды «Черного Солнца», двигаясь от конца одного луча креста к другому. Остановившись у луча, упирающегося в отвесную каменную стену, проводник призывно взмахнул руками.

– Пойдем, поглядим, чего он так разволновался, – заинтересованно произнес Виллигут, направляясь к тибетцу. Возле основания стены на земле лежал массивный обломок скалы, присыпанный камнями поменьше. Проводник что-то лопотал, указывая пальцем в небо.

– Он говорит, что раньше этот кусок скалы был козырьком. Затем козырек отломился и упал на землю. Это произошло позже, чем ритуальное самоубийство адептов Агарти.

– А ведь он прав! – согласился с доводами проводника Виллигут, рассматривая скальную породу. – Я ясно вижу то место, откуда сорвалась эта глыба. Там камень светлее… И произошло это действительно позже… Видите, кусок скалы придавил несколько тел? Значит, на тот момент они уже были мертвы… Ну и что он пытается нам доказать?

Тибетец подскочил к скале, забрался на глыбу и указал на выбитый в камне знак. Спихнув на землю несколько камней поменьше, он очистил второй знак.

– Ньямару-Джи! – пискнул худосочный монах, тыча пальцем в символы.

– Он хочет, чтобы мы расчистили площадку? – спросил Шварцвальда Виллигут.

Тот перевел. Тибетец утвердительно кивнул.

– Волли, зови парней! Придется поднапрячься! – распорядился группенфюрер.

Волли метнулся к жилым баракам в которых солдаты пытались навести некое подобие порядка перед ночевкой. Он вернулся обратно в сопровождении Валеннштайна.

– Слушай вводную, Иоахим, – произнес группенфюрер, – для начала нужно очистить место для работы. Мы должны разобрать вот этот завал.

– Эту каменюку тоже двигать придется? – по-деловому осведомился штандартенфюрер.

– Боюсь, что так, – ответил Виллигут. – Для начала пусть твои парни соберут останки в одну кучу. После мы их захороним. Да, пусть собирают перстни. Все «Адамовы головы» должны вернуться в орденский замок. Не будем нарушать традиции. Выполняй!

– До темноты не успеем, герр группенфюрер! – резонно заметил Иоахим.

– Тогда в первую очередь занимайся останками. Завалом займемся завтра.

– Будет исполнено, герр группенфюрер! – отрапортовал Иоахим и, развернувшись на каблуках, трусцой побежал к баракам.

– Исполнительный у тебя командир, – произнес Виллигут, обращаясь к Волли. – Жаль только, что у него напрочь отсутствует тяга ко всему необычному, новому… Как я уже говорил, прекрасный исполнитель, не более. Тактик, которому ни когда не быть стратегом. Но такие люди тоже необходимы ордену. На их верности и преданности держится очень многое. Но выше головы им никогда не прыгнуть. Штурмбаннфюрер Гипфель, – официальным тоном произнес Виллигут, – с сегодняшнего дня вы подчиняетесь непосредственно мне. По возвращении в Берлин я займусь вплотную твоим образованием… Можешь доложить Валеннштайну, что отныне – ты мой адъютант.

– Будет исполнено! – старательно пряча предательскую улыбку, помимо воли растягивающую губы, отрапортовал штурмбаннфюрер. – Он и без доклада догадывается…

– Доложи, чтобы не было двусмысленности, – настоял группенфюрер. – Как-никак, он был твоим непосредственным начальником.

– Есть доложить, майн группенфюрер!

Солдаты споро сносили останки в дальний угол двора, складывая костяки в ровные штабеля. Отдельной кучкой складировались ножи и перстни. К темноте двор был очищен, о чем Валеннштайн тут же доложил группенфюреру.

– Сколько собрано перстней? – поинтересовался Виллигут.

– Тысяча девяносто три.

– Их было 1111, – заметил Вейстхор. – Не хватает восьми штук.

– Есть еще тела под завалом. Завтра очистим.

– Перстни сложи в рюкзак и поручи кому-нибудь. Они должны вернуться в Берлин.

– А что делать с ножами? – спросил Иоахим. – Они ведь тоже своего рода реликвия.

– Ножи захороним вместе с останками. Ты представляешь, какая на них энергетика? Ритуальное самоубийство такого количества адептов, это не шутки! Хотя… Захватим с собой пару-тройку экземпляров, – подумав, решил группенфюрер. – Глядишь, сгодятся на что-нибудь… Нож далай-ламы?

– Лежит отдельно от остальных, так же, как и перстень. Нож очень хорош, – пояснил Валеннштайн. – Не иначе, как по спецзаказу ковали.

– А ты глаз на него положил? – усмехнулся Виллигут.

– Положил, но только не я, – признался штандартенфюрер, – а Ганс.

– Вот что, Иоахим, нож заверни во что-нибудь и принеси мне. Лезвия лучше не касаться, – предупредил он. – Так, пожалуй, будет лучше… После – отбой. Подъем с восходом!

* * *

С первыми лучами солнца работа в заброшенном монастыре закипела вновь. Завал из мелких камней удалось разобрать в течение пары часов, а вот большая глыба оказалась не по зубам солдатам Валеннштайна.

– Нужно соорудить какое-нибудь приспособление, – предложил Волли. – Что-то типа ворота. Я вчера выходил по нужде и видел нечто подходящее.

Взяв с собой пару солдат, Волли исчез за бараком, в котором провел ночь. Вскоре он вернулся и доложил:

– Там у них примитивный лифт сооружен. Веревки сгнили, а ворот, с помощью которого монахи поднимали наверх клеть, хорошо сохранился. Вполне можно использовать.

Солдаты быстро разобрали примитивную конструкцию монахов, перетаскали части механизма во двор и собрали её заново. Обмотав валун прочными капроновыми канатами из альпинистского снаряжения, рядовые под чутким руководством штандартенфюрера закрепили концы веревок на деревянном барабане ворота. Отобрав парней поздоровее, Валеннштайн расставил их у рычагов механизма.

– Навались! – скомандовал он.

Рядовые уперлись ногами в каменистую землю, барабан провернулся, натягивая канаты. Глыба покачнулась, затем медленно поползла в сторону. Раздался громкий треск – деревянный стержень поворотного механизма переломился, не выдержав нагрузки.

– Вот незадача! – воскликнул Волли. – Чертово бревно сгнило!

– Сейчас заменим, – невозмутимо заявил Иоахим. – пусть для этого нам придется разобрать крышу одного из бараков. Её балки должны подойти по диаметру.

Через час конструкция была восстановлена. На этот раз осечек не произошло – каменюка, оставляя на земле глубокие борозды, медленно открывала вырубленную в скальной породе темную нишу. Свободные от вращения ворота бойцы навалились на глыбу, толкая её руками. Вскоре нишу ничто не загораживало. Первым в нее заглянул тибетец-проводник.

– Ньямару-Джи! – благоговейно прошептал азиат, складывая ладони лодочкой.

– Ну-ка, друг, освободи местечко! – Волли бесцеремонно отодвинул в сторону монаха, освобождая место для группенфюрера. – О! Еще один жмурик! – произнес штурмбаннфюрер, заглядывая в темноту из-за плеча Виллигута.

В глубокой нише обнаружилось полузасыпанное песком и каменной крошкой мумифицированное тело монаха в истлевшем балахоне. Мумия сидела в позе лотоса, сложив усохшие руки на коленях.

– Ньямару-Джи? – уточнил у проводника группенфюрер.

– Ньямару-Джи! Ньямару-Джи! – словно китайский болванчик закивал головой тибетец.

– Что же нам с ним делать? – задумался Виллигут. – Разговаривать он явно не в состоянии…

– Да уж, – согласился Волли, – усох так, что хоть к пиву подавай!

Виллигут натужно улыбнулся и скомандовал бойцам «Эдельвейса»:

– Аккуратно достаньте тело из ниши.

Солдаты кинулись исполнять приказ генерала. Вскоре они извлекли легкую мумию из убежища и осторожно поставили её на землю. При ярком солнечном свете сморщенный мертвец выглядел отвратительно: темная задубевшая кожа на абсолютно лысом черепе местами была попорчена плесенью, запавшие глаза, полуприкрытые тонкими пергаментными веками, невидяще глядели перед собой мутной окостеневшей роговицей, отвисшая нижняя губа открывала черные сухие десна и желтые кривые зубы.

– Спроси у монаха, – произнес Виллигут, обращаясь к переводчику, – умеет ли он говорить с мертвецами?

Шварцвальд перевел слова генерала проводнику. Монах мелко затряс бритой головой и отрывисто произнес несколько слов.

– Он утверждает, что просветленный жив.

– Он что слепой?! – вмешался Волли. – Видно же невооруженным глазом, что перед нами мертвец! Я был в Египте… Так вот, в Каирском музее таких просветленных – пруд пруди! Его можно лишь посадить в стеклянную витрину вместе с остальными мумиями, а лучше зарыть поглубже! Так что пусть этот азиат мозги нам не пудрит! Так ему и передай!

Услышав перевод, монашек возмущенно пискнул и полез в заплечный мешок, с которым не расставался всю дорогу. Даже на ночных привалах он не выпускал его из рук, положив под голову вместо подушки. Проводник извлек из мешка пучок сухой травы, который тут же засунул в рот, и маленький острый нож, лезвие которого украшали непонятные символы. Затем азиат подошел к мумии, опустился перед ней на колени и униженно поклонился, достав бритым лбом земли. При этом он не переставал активно жевать траву. Из уголков рта на подбородок стекала зеленоватая жижа. Проводник бережно взял мумию под локоть и резко вонзил ей в усохший бицепс свой ножичек. Было слышно, как лопнула под напором металла задубевшая кожа. Когда монах выдернул нож из тела, сверкающее на солнце лезвие покрывала пленка густой черной крови. Из раны нехотя выкатилось несколько темных капель. Проводник победно взмахнул ножом, выплюнул в свободную руку пережеванную траву и залепил этой зеленой жижей рану на руке Ньямару-Джи.

– Вот те на! – развел руками Волли. – А под корочкой-то еще что-то теплится!

– Значит, старик жив, – Виллигут прикоснулся мизинцем к окровавленному лезвию. Затем поднес палец к носу и принюхался. – Это кровь… Спроси у него, знает ли он, как нам реанимировать это тело?

Монах выслушал Шварцвальда, утвердительно кивнул и залопотал по-своему.

– Он может попробовать, – озвучил переводчик. – Для начала ему нужна большая ванна, много теплой воды и масло…

– Где же я ему ванну возьму? – возмутился Виллигут.

– Герр группенфюрер, – обратился к генералу Волли, – я видел в разрушенном храме две большие деревянные лохани… Может они подойдут?

– Действуй, Волли, – распорядился Виллигут. – Если они не подойдут, выроем в земле яму, застелем её палатками и наполним водой. В общем, это решаемо… С водой проблем нет – речушка рядом. Ну а масло… Пара канистр масло есть у повара. Работаем! – оживился группенфюрер.

Солдаты выволокли во двор одну из лоханей. Монах придирчиво осмотрел её со всех сторон и утвердительно кивнул. К несчастью, старое корыто рассохлось от времени и пропускало воду. Проблема решилась просто: по совету группенфюрера лохань закрыли непромокаемой тканью палатки. Из бревен разобранной ранее крыши барака во дворе сложили костер, над которым повесили два больших котла, найденных тут же, в монастыре. Через час в них уже весело булькала вскипевшая вода. Слегка в стороне от большого костра монах развел собственный маленький костерок, на огне которого в небольшой чеплашке он варил какой-то травяной настой. Ингредиенты для настоя проводник доставал из своего заплечного мешка. Наконец большая лохань была заполнена теплой водой. Монах пощупал воду рукой, а затем вылил в нее свое варево. Вслед за травяным настоем проводник вылил в лохань одну из двух канистр с маслом. Тщательно размешав палкой полученную субстанцию, азиат попросил, чтобы мумию просветленного Ньямару-Джи погрузили в заполненную водой лохань.