Текст книги "Плохие Манеры (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 25
Меня удручает появление Леры, которая как бы невзначай опускается на подлокотник дивана, на котором я сижу. Эта девушка оказалась менее понятливой, чем все мои предыдущие короткие недельные увлечения.
Причем я с самого начала ее активного со мной флирта огласил возможный формат нашего взаимодействия.
Ничего не значащий секс, как и полагал, ее не пугал. Мы встречались, хорошо проводили ночь и расставались без взаимных ожиданий.
Этот формат я практиковал уже не первый год. Девочки сами лезли в штаны и их мои слова не отталкивали. В глазах почти каждой я читал одну и ту же цель – маниакальную идею влюбить меня в себя за неделю.
Только вот они наоборот умудрялись за короткий срок убить во мне всякий интерес и желание, готовые даже на более раскованные форматы, чем я желал.
С Лерой мы неплохо развлекались во время прошлогодней сессии. И вроде я ясно дал понять, что на этом все.
Летом она как-то написала, когда с Эммой все было закончено, и я откликнулся на ее приглашение выгулять своего младшего. Но к чему сейчас ее частые показательные поцелуи при встречах и в столовой, не понимаю.
На прошлой неделе резче чем хотелось бы сказал, чтобы она ко мне не лезла и перед моими друзьями не строила из себя не пойми кого. Ушла обиженной, но вроде смысл слов до нее, наконец-то, дошел.
– Привет, сладкий. – женская рука игриво проходится по моему плечу, а я сжимаю зубы, задаваясь вопросом, как глубоко должно быть закопано ее самоуважение? И сама ли она втаптывала его в землю или ей все же кто-то помогал?
Ловлю взгляд Ника напротив и злюсь еще больше.
Он метко выдает: «А я говорил».
Этот сканер человеческих личностей остановил меня у выхода в клуб, когда я первый раз собирался неплохо провести время вместе с Лерой.
«Вот с этой я бы вообще ничего не советовал. – уверенно сказал в тот день мой друг, – У нее взгляд попахивает сталкеризмом с примесью шизо-маньячества. Лучше замути с той второй блондинкой.»
Но я его тогда не послушал, как и однажды до этого…
Убираю ее руку, которая опустилась к моим пальцам и зачем-то их поглаживает.
– Мы вроде все с тобой уяснили.
Поджимает губы, чем транслирует свое полное осознание того, о чем именно речь.
– Ты всегда целуешь меня со страстью, – шепчет неугомонная и наклоняется уже для объятия.
– Тебе кажется. – отодвигаюсь и снова утыкаюсь в телефон. Но Пивоварова сделана из не прогибаемого теста, она придвигается ближе и ее пальцы опускаются уже на мою коленку, намереваясь идти выше.
Она серьёзно думает, что если прилюдно дотронется до моего члена, то я растаю? Хрен с ней, придется отбросить хорошие манеры, а ведь я этого не хотел. К тому же мы сидим слишком близко к деканату.
– Похотливые ручки не знают скуки. – прилетает неожиданная реплика от моего друга, и девушка на миг тушуется.
Кстати за все время, что я ее трахал, она не упускала возможности сказать о Нике какую-нибудь гадость. И она не первая девушка, которая сцеживает на него яд, хотя он никогда не позволяет себе откровенную грубость с девушками. Но при этом никогда не стесняется в шутливой форме говорить им в лоб все, что о них думает.
– Что?
– Я вот считаю, что порядочная девушка скорее даст, чем возьмет, – с серьезным видом произносит Ник и смотри на ребят, – Вы как считаете? – те двое, как и всегда, начинают тупо ржать.
– А у тебя никто брать не хочет? – кидается в атаку Лера. Зря. Он ей не по зубам. Но Ник только загадочно улыбается.
– Лер, – миролюбиво произносит он, – Ты симпатичная девушка, нафиг тебе дался Ветров, лучше бы ручки свои на ком другом применила. Вон Бойцов за тобой со слюнями волочится. Лучше у него волшебную лампочку потри, и все сразу встанет как надо. Твоя темная комнатка немедленно заполниться светом.
– Пошел ты Аверин со своими советами! – кидается в моего друга Лера и тут же прилетает и мне, – А твоя первогодка Димочка по ходу активно трет Нестратову! Он ее второй день с остановки забирает и домой отвозит. Говорят, неплохо она берет его помощь!
Встает и спешными шагами удаляется, а я зло поворачиваюсь на ребят.
– Херь какую-то прогнала, – кривится Кот. – Никто ничего такого не говорит. Я бы знал.
– Ты не поручал за ней следить! – оправдывается Тоха, – Но, может, ее свиданка с Ником была так ужасна, что она пошла к Нестеру стирать с себя перенесенный ужас… – его шутка видится ему прекрасной, отчего он расплывается в улыбке, а потом получает от брата смачный пинок.
– Сколько раз тебе повторять, не свиданка.
Да я уже и сам знаю, что у них с Милой было не свидание. Догадался, что он ей рассказал про меня, Нестратова и Ивлину. Понимание пришло, когда пандочка сама прислала мне недавно сообщение на телефон.
– Что ты ей рассказал? – сразу же спросил тогда у Ника.
– До тебя все-таки дошло, – хмыкнул мой сводник. – А я надеялся дольше тупить будешь. – посмотрела на меня, вздохнул и миротворчески поднял руки. – Только по верхам прошелся, только про вас троих. Ничего про до и после не говорил.
25.1
Вжавшись в сидение и умоляя ремень безопасности меня спасти, я наблюдаю за хмурым лицом Ветрова, которое с каждой секундой пугает все сильнее, а скорость машины никак не снижается.
Я даже не поняла на что так запросто подписалась, когда взбешенный супостат, в чьих глазах мелькали огненные вспышки, вдруг встретил меня на выходе из университета и в приказном порядке – его горячо любимом – велел идти за ним. Зачем-то кивнула и, расправив плечи в позе «мне совершенно не страшно», попрощалась с Катей и пошла за поджидающим меня в положении «кипящее нетерпение, линчую без промедления» наставником.
Подруга, загадочно подмигивая, обрадованно показывала мне вслед свои большие пальцы на обеих руках. Вот она совсем не умеет считывать окружающую действительность… С таким же успехом могла отдать меня в руки психопата и обещать не брать телефон, если я буду настойчиво ей названивать.
Вначале я подумала, что Ветров хочет обсудить со мной смску, которую получил от меня пару дней назад. Ведь я не придумала ничего лучше, как послать ему незатейливое сообщение.
Мила: Привет. Если ты не против, то можешь и дальше быть моим наставником.
Знаю, попахивает повелительно-благородным склонением. Но я переписывала раз сто пятьдесят, а потом мне надоело, я взбесилась сама на себя и отправила это.
Потом еще пару минут ходила кругами по своей комнате, нервно покусывая нижнюю губу, пока на телефон не поступило ответное сообщение. Лаконичное.
Лошадь Возмездия: ОК.
И если «Ок» – это не плохо, то «Ок с точкой» – это определенно не добрый знак. Но писать «я передумала» или «ошиблась номером» было поздно.
А теперь я сижу в чужой машине, вжимаюсь в сидение и понимаю, что гонки никогда не станут моей страстью.
Когда разбогатею, у меня обязательно будет личный водитель по имени Светозар. Нет, не молодой красавчик с кубиками, которые аж через рубашку просвечивают, а взрослый мужчина с большим водительским стажем, никогда не превышающий скорость. Но кубики, конечно, не возбраняются, а вполне могут идти бонусом. И седая ухоженная бородка.
– Почему иногда ты так выводишь меня из себя? – хмуро произносит наставник, кидая в меня недобрый взгляд.
Чего?
Да я близко к нему не подходила…
Или это он все же решил высказаться с того раза?
– Ты меня тоже, знаешь ли, часто выводишь из себя! – не задумываясь, бросаю в ответ.
Зачем тогда «ок» писал? Знала же, что ок с точкой не к добру. Вот как чувствовала.
– Но это не значит, что я хочу убиться с тобой на высокой скорости.
– А с Артемом хотела бы? – усмехается психованный. – После вчерашнего в облаках летаешь?
– Ты, о чем?
– О чем? Весь универ уже знает, как он тебя домой отвозит и говорят… – морозный взгляд «арктический лед» прямо мне в лоб. – Ты его в гости приглашаешь…
– Чего? – как вообще такое возможно? Нестратов и правда пару раз останавливал свою машину около автобусной остановки и предлагал подвезти.
– Артем, как настоящий джентльмен, – специально подчеркиваю слово, – Действительно предлагал подвезти меня до дома, но я всегда отказывалась. – не оправдываюсь, просто не хочу, чтобы он думал не пойми что. А с Нестратовым после рассказанной истории мне не особо хочется общаться – А кто и что говорит, меня не касается!
– То есть ты с ним не спала?
Он меня совсем не слушал? Считает, я отдаюсь людям на автобусных остановках? Хотя, кто его знает, может он сам такое часто практикует, вот и от других подобное непотребство ожидает. Только поражает меня даже не это, а его взгляд, когда он задает вопрос. Не злой, не психованный, а будто затравленный. Словно ему совсем не все равно…
Машина резко останавливается, и ремень приходит мне на помощь, иначе я бы сейчас с ветерком вылетела в лобовое стекло. А вот водителя, кажется, никак не трогают ни быстрая скорость, ни резкое торможение.
Особое свойство извращенцев? Надо не забыть погуглить свою догадку.
– Отвечай! – вновь возвращает голосу былую властность.
– Ты совсем больной? Я же уже объяснила! И потом с какой стати мне с ним спать? И вообще, какое твое дело с кем я сплю?
– Никакого! – гневно выдает Дмитрий – гроза дорог и моей, скорее всего порядком пошатнувшейся, нервной системы, – Но ты под моей протекцией. Сама написала мне, что хочешь, чтобы я продолжал быть твоим наставником. Значит, я продолжаю. – хочется возразить, что текст нагло исковеркан, – А значит, любая тень на тебе ложится также и на меня!
Какое интересное умозаключение…
– То есть, – задумчиво тяну я, – Если бы я, чисто гипотетически, переспала с Артемом, из этого бы следовало, что и ты с ним тоже… раз, если тень на меня, то и на тебя… – но безумный взгляд, которым Ветров меня прожигает заставляет мой нахальный рот заткнуться.
Спустя несколько неловких секунд повисших в салоне, я неуверенно тянусь к ремню безопасности.
– Спасибо, конечно, за экстремальную поездку. За незабываемые ощущения и убийство нервных клеток. Но можно я пойду… – зачем только предложила продолжить с наставничеством. Неужели я латентная мазохиста?
– Сидеть.
Да что у него за набор команд? Стоять. Сидеть. Еще немного и начнет мне «апорт» кричать.
Шумно выдыхает, а затем вдруг наклоняет на бок голову, искренне улыбается как аниме-идол и совершенно миролюбивым голосом предлагает:
– Давай поедим где-нибудь? Я приглашаю. Обещаю потом отвезти тебя домой.
У меня от удивления рот раскрывается и даже мой неугомонный язык теряется и не находит, что, можно сказать.
Вот же больной извращенец на мою голову.
Глава 26
Меню кафе Littoo я изучаю с особой тщательностью. Не менее двух раз прохожусь по всем позициям. Фотографии сделаны на славу, и мой желудок скоро прорвется к глазам, умоляя наградить его вкусняшкой. С самого утра в нем побывала одна овсянка с медом и пару глотков чая, а в обед я так и не успела дойти до столовой, так как имела глупость подойти к профессору с вопросом.
Одарив меня цистерной снисхождения, преподаватель все же соизволил мне ответить, на корню убив всякую надежду понять хоть что-то на его лекциях. Некоторые люди, несомненно, одарены гениальным мозгом, но всесторонне обделены каким бы то ни было навыком преподавания. На вопрос, можно ли написать прекрасные учебники, но при этом бездарно не уметь преподнести материл, я теперь с уверенностью могу яростно кивать и отвечать – можно!
– Ты выбрала? – тактично уточняет Ветров. Ни одного намека на командный тон.
Мягко стелет… проносится предостерегающая мысль в голове.
Возникшая рядом официантка нетерпеливо коситься на меня. Она третий раз подходит к нашему столу, кидает на извращенца влажный взгляд соблазнения и тут же бросается в мою сторону недовольством, когда я прошу дать мне еще пару минут.
Я честно пыталась его уговорить и пойти в другое кафе. Но разве можно спорить с этим снобом? Он пугающе искренне пожал плечами и сказал, что это место самое ближайшее и нормальное из известных ему, и вот тут наши понятия о мире давали трещину, расходясь в разные стороны.
Для меня чашка кофе за пятьсот рублей – это не норма. Это гораздо выше нормы. А о ценнике блюд можно вообще молчать.
Папа каждую неделю дает мне карманные деньги, и я всегда стараюсь их тратить по минимуму. Честно говоря, давно хочу и пару раз даже пыталась устроиться на подработку, но отец каждый раз категорически против моей идеи. Мы однажды даже чуть с ним не поругались. Сказал тогда, что может быть разрешит мне, но только со второго курса.
– Если тебе мало тех денег, которые я тебе даю, тогда буду давать больше. – щедро произнес папа, но я-то понимала, что для него означает это «больше». Как-никак, сумму его зарплаты я знаю, и за расходную часть семейного бюджета негласно отвечаю именно я. Временами он устало может у меня поинтересоваться, сколько денег осталось на его карте.
– Мне вполне хватает! Дело совсем не в этом! А в банальном желании быть более самостоятельной. – к счастью, вру я намного убедительнее папы.
Но не говорить же сейчас Ветрову о моем расписанном заранее бюджете на неделю…
– Мне всегда сложно сделать выбор в новом месте, – тихо бормочу я, надеясь, что извращенец мне поверит, – Потому я и просила…
Но договорить не успеваю. Наставник подозрительно щурится, затем задумчиво кивает, а потом начинает быстро перечислять наименования блюд, одаривая при этом официантку одной из своих кавайных улыбочек:
– Нам, пожалуйста, два салата: цезарь и салат с копченой уткой. Еще ризотто с белыми грибами и пасту карбонара. А пить мы будем… – тут вдруг обеспокоенно поворачивается ко мне, – Совсем забыл уточнить, у тебя ни на что нет аллергии? – и получив мое «нет», успокоившись добавляет – Еще арбузно-базиликовый лимонад и два капучино. Один с мишкой.
– Конечно. – девушка подобострастно кивает и удаляется, стреляя в него глазками. Я бы на его месте себе пуленепробиваемый жилет купила. На всякий случай.
– Взял разные салаты и блюда. Здесь все вкусно. Просто возьмешь себе, что больше понравится. На выбор десерта не стал претендовать. Сама выберешь. – то есть… он всей этой вереницей блюд собрался ублажать не только свой адский огонь, но и приплел туда мой бьющийся в голодных конвульсиях желудок? А раз так, то я должна буду платить не только за кофе, который собиралась скромно заказать и пить маленькими глотками.
Мои глаза пуганными тушканчиками снова скачут по меню, которое все еще лежит передо мной на столе, а мозг спешно калькулирует итоговую сумму. От возникшего в голове числа сердце ухает к ногам, но затем несколько приходит в себя, когда я делю итоговый счет на двоих.
Неприятно, но я могу себе позволить шикануть. Убеждаюсь в этом еще больше, когда перед нами ставят тарелки с салатом. Желудок, успевший окончательно захватить в заложники мозг, требует его немедленно удовлетворить, но я медлю.
– Ты сегодня не обедала, а растущий организм нуждается в своевременном подкреплении. – с этими словами Ветров придвигает ко мне обе тарелки с салатами. Удивленно поднимаю на него глаза, – Для той, кто обедала, ты выглядишь слишком голодной, пандочка.
Вспыхиваю.
Это на что он намекает?
Аккуратно прикладываю пальцы к губам, проверяю, вроде слюной не капаю. Мой жест привлекает внимание наставника и его глаза двумя льдинами опускаются к моему рту. Мне за шкирку словно угли кидают, и я спешно, не глядя, притягиваю к себе один из салатов и говорю:
– Приятного аппетита.
– Приятного, Милана. – его голос коварным образом умеет менять тональность, обрастать неожиданной бархатистостью и приветливо скользить по коже.
Я ем, смотря прямо перед собой, прямо в центр своей тарелки, изучая листы салата со столь живым интересом, словно от этого зависит насколько хорошо они переварятся в моем организме.
Совершенно не ожидаю вопросов по поводу учебы, и отвечаю вначале по инерции. И еще потому, что у него обычно манера такая командно-повелительная. Только вот на середине своего рассказа, когда выбираю карбонару и чуть не пищу от наслаждения, отправляя в рот макаронину в сливочном соусе, осознаю и замечаю полное отсутствие в его голосе ноток подчинения. Да и плетка нигде не свистит своими взмахами. Ветров настолько участливо интересуется, что я должно быть уже больше десяти минут без зазрения совести жалуюсь на провальную попытку выудить у Игната Львовича хоть какое-то подобие нормального объяснения.
И тут мой суровый наставник начинает смеяться. Искренне, заразительно, а еще – опасно. Потому что я, словно кисейная дурочка, понимаю, что подвисаю. Он даст фору любому герою моих любимых аниме. Отчетливо вижу свет вокруг его головы, а от ямочек на его щеках будто звездочки выстреливают, а эти его большие и сильные ладони с длинными пальцами, как у пианиста-аристократа, когда он прикрывает свой чувственный рот, они…
– Ты чего перестала есть? – кажется, меня чуть было не застукали на месте позорного преступления. Снова утыкаюсь в тарелку. Чуть ли не носом прикасаюсь.
– Не люблю спешить с пастой. Надо распробовать вкус, – рука-лицо, что за чушь я несу? И что это был за момент помутнения сознания? Это все еще мой гадский наставник. Быть может он видоизменяется в моменты поедания пищи – не зря в это время организм чувствует себя расслабленным. Вот и он так – когда я ем, я няшка, а как перестану, то рога водружу обратно на место.
– Понравилась здесь кухня? – интересуется, применяя свою коварно-дурманящую улыбку.
– Да. – киваю и тянусь к лимонаду.
Официантка ставит перед нами две кружки капучино, в одной плавает на поверхности зефирный мишка.
– Какая милота! – не удерживаюсь я от восклицания, и ловлю довольный взгляд Ветрова.
– Так и думал, что тебе понравится. – улыбается, придвигая ко мне кружку. – Закажешь десерт?
– Нет. – резко отвечаю и мотаю головой. Слишком дорого, спасибо. – Уже наелась.
– Может тогда с собой?
– Нет-нет, – уверенно обрываю предложение, – У меня дома сырники, я их сама лепила.
– Я бы попробовал. – неожиданно ближе придвигаясь ко мне, говорит Дима, и хитро смотрит мне в глаза.
– В смысле? – не понимаю.
– Угостишь? – нахально интересуется.
– Еще не хватало! Я для тебя таскать сырники в универ не собираюсь! – на меня его близость ненормально действует. Нервно ерзать начинаю, а он снова смеется. Говорю же, нельзя терять бдительность.
– Да-а… будет нелегко.
– Это ты, о чем?
Поправляет свои темные волосы и вздыхает.
– С Игнаом Львовичем будет не легко, но я по доброте душевной готов сам с тобой заниматься его предметом.
– Не надо. Я не просила. Множественно благодарю и воздерживаюсь.
– А я не спрашивал. – здратути, приехали, и снова мы в рядах непрошибаемых полководцев.
Чересчур улыбчивая официантка кладет рядом с нами счет.
Тянусь к сумке, мысленно прощаясь с деньгами, но вздрагиваю, ощущая, как холод снова умело втесался в голос Ветрова:
– Ты что делаешь? – хмуро спрашивает, наблюдая, как я достаю кошелек. Ответить не успеваю. – Убери.
Я не поддерживаю феминисток, вопящих что мужчина не должен открывать перед женщинами дверь, и счет свой дама должна оплачивать всегда сама. Считаю, они таким образом портят едва оставшиеся рыцарские черты в современных мужчинах, но, когда мной вот так беспардонно командуют, я чуть ли не феминисткой с плакатом себя ощущаю.
– Я вполне могу заплатить за себя сама. – уверенным голос женщины, покорившей не одну финансовую вершину, вещаю я, и что-то дергает добавить, – Тем более, мы же не на свидании.
– То есть… – Ветров ухмыляется и самонадеянно выдает, – Хорошо… Тогда, считай, что это свидание.
– Чего? – мои щеки становятся фанатками маков, а он, широко улыбаясь, прикладывает свою карту к пин-паду, который держит в руке официантка.
*
– Сходим еще раз на свидание на неделе? – невозможно самонадеянно улыбается наставник, останавливая свою машину около моего подъезда.
Мои глаза широко раскрываются. Он издевается надо мной? Наверняка есть подвох.
– Твоя команда пиарщиков решила сменить название «адского аттракциона» на «свидание»? – Он удивленно пару раз моргает, а потом начинает смеяться. Качает головой. – Твой смех подтверждает мою правоту! Так что адиос! – выскакиваю из машины и быстро иду к своему подъезду.
Глава 27
– Кноп, привет. – раздается папин голос из гостиной, и я застываю в прихожей, словно вор, неуверенный в ту ли квартиру он проник. – Ты чего сегодня поздно? – мой создатель своими вопросами вносит еще большую смуту в мою и без того переполненную вопросами голову.
– У моего наставника возникли некие идеи, – очень-очень странные идеи, думаю я, – Пришлось немного задержаться.
И я, кстати, совсем не поздно. Стрелка часов только подходит к шести, потому непонятно к чему сейчас вопиющая клевета?
Ой, это значит…
Я с Ветровым больше часа вдвоем провела!
А еще он эту поездку-убийство-нервных-клеток, с последующим пиром для желудка назвал свиданием!
Эрор!
Система дала явный сбой!
– Ты отстаешь и не можешь усвоить материал? – мелкая выходит из кухни с мороженным в руках. – Потому остаешься на продленку?
– Какое это по счету мороженое? – вопросом на вопрос отвечаю я, и саркастичный философ, тушуясь, возвращается на кухню.
Иду в ванную комнату и там с какой-то особой тщательностью мою руки и прикладываю их к горящим щекам. Он же шутил по поводу свидания? И по поводу повторить свидание тоже? Я посчитала самым правильным – кинуть в него уничижающий взгляд напоследок. Приятнее думать, что взгляд был именно уничижающим, да…
– Ты вся красная. – в дверь ванной проникает личико сестры. – Тебя пытали?
– Типа того. – задумчиво отвечаю я, вспоминая карбонару.
– Отстой. Провести одиннадцать лет в школе, чтобы потом еще в универе мучиться… – она многострадально смотрит на раковину, а затем невинно добавляет, – Думаю, я могу стать хорошей художницей. Рисовать красивые картины… И в универ идти будет совсем не обязательно.
– А я думаю, ты сможешь совмещать посещение вуза и свое красивое творчество, – нравоучительно обрываю поползновения сестры сбросить с себя всякий гранит наук. – Я в душ. Выйди, пожалуйста.
На самом деле мне очень хочется остаться одной. И еще двести восемьдесят восемь раз подумать о том, что сказал Ветров. Мой наставник, несомненно, всячески успел мне подтвердить свой статус извращенца, но в кафе с ним оказалось так… и его слова как-то странно на меня повлияли. Вот неожиданно странно… А еще, когда он смеется, он такой… словно вокруг его головы солнечные блики собираются. Раздеваюсь, кидаю все вещи в стиралку и захожу в душевую кабинку.
Стереть его смех из своих воспоминаний оказывается непроходимым квестом, я будто не стираю, а ищу предлог закрыть глаза и представить его снова, втайне упиваясь очередным повтором, вызывающим на моих губах предательскую улыбку.
Выхожу обмотанная в свое махровое розовое полотенце и иду к себе в комнату.
– Дочь, ты голодна? – интересуется папа. – Я сварил макароны.
– Нет, пап, спасибо. Я успела поесть. – карбонара снова напоминает о себе. И когда я успела стать ее преданной фанаткой, не понимаю.
В комнате падаю спиной на свою кровать и закрываю глаза. Через несколько минут слышу, как дверь открывается, и второй человек в нашей семье, не способный быть бесшумным, пробирается ко мне.
– Нужна помощь с уроками? – обычно эта анти-шпионская-походка символизирует намерение сестры выпросить у меня решение трудных задач.
– Нет. Дело в другом. – тихий голос Янки заставляет напрячься. Открываю веки и поворачиваясь на бок, опираюсь головой на ладонь и с интересом смотрю на мелкую. – Ты можешь, пожалуйста, выполнить одну мою просьбу. Она малюсенькая крошка.
– Сначала просьба, потом выдвижение условий.
– Ну, пожалуйста, Милка, – надувает губы сестра, – Только один разочек. Пожаааалуйста.
– Что-то купить? – прикидываю сколько у меня осталось денег.
– Нет…
– Гулять с тобой и твоими подругами я не пойду, – меня однажды взяли в качестве «крутизны» и мне хватило на две жизни вперед.
– Да нет же, – отмахивается Янка, словно в тот раз жертва не оправдала и ее надежды тоже.
– Тогда что?
– Пожалуйста-пожалуйста, пойдем вместе со мной на день рождения маминого друга. – мой рот широко раскрывается, – Пожалуйста! В следующие выходные мама снова меня заберет. Они уже договорились с папой, – спешно тараторит мелочь, – Но мне одной там будет некомфортно. Пожалуйста, пожалуйста. Денис Александрович хороший. Он обещал нам купить все необходимое, и платья, и туфли, и сумочки. И про тебя он много спрашивал.
Меня будто холодной водой обливают, в которой затаились острые иглы. Они вонзаются в меня без сожаления и печали.
Она же такая умная…
Она же должна все понимать…
Разве не очевидно, каково будет папе?
Тогда почему она все это говорит…
Почему…
Разве мы мало для нее делаем…
Моя кожа словно льдом покрывается.
– Выйди! – это первый раз, когда я действительно повышаю голос на свою младшую сестру. Она даже вздрагивает. И удивленно распахивает свои бездонные глаза. Но ярость слишком сильно переполняет меня всю, и я не могу ее контролировать. – Немедленно выйди из моей комнаты и не смей заходить с такими просьбами! Не смей, поняла! – Янка вскакивает с места и уязвленно цепляется за меня своим взглядом. Вижу, как в уголках ее глаз собираются слезы.
– Я обиделась! – обиженно кричит мелочь, прежде чем выбежать и громко хлопнуть дверью.
Не проходит и пяти минут, как в мою комнату заходит взволнованный папа и непонимающе смотрит на меня, сообщая что мелочь заперлась в своей комнате, предусмотрительно проинформировав его о моих резких преображениях в злющую ведьму Фифи – истерично неудовлетворенный по жизни персонаж из историй о принце Ларалиэле. Вот так за один день из самой близкой подруги главной героини можно перекочевать в каракатицу.
Вместо ответа, раздраженно задаю вопрос:
– Зачем ты снова разрешаешь маме забрать свою дочь на все выходные неизвестно куда?
– Кноп… – устало выдыхает отец.
– Что кноп? Разве нормально, что твоя жена бросила тебя с двумя детьми, чтобы ее заднице было весело, а сейчас приперлась как ни в чем не бывало и строит из себя любящую мамашу? Зачем ты…
– Милана! – папа тоже редко повышает на меня голос. Похоже, сегодня день удивительных исключений. – Когда успокоишься, тогда и поговорим.
Он, в отличие от Яны, выходя из комнаты, не хлопает дверью.
В нашей квартире воцаряется тишина.
Переодеваюсь в домашние вещи и снова ложусь на кровать. Какое-то время пытаюсь читать лекции, но, убив на это два часа, понимаю, что занятие полностью бесполезно. Мне не удается понять ни единой строчки. Опускаю тетрадь на голову, надеясь, что знания проникнут в меня новым, неопробованным ранее способом – благодаря соприкосновению лба с записями.
Только вместо открытия сознания, начинаю неожиданно плакать.
Убираю с лица конспекты, стираю с глаз слезы, а телефон рядом сообщает о входящем сообщении.
На миг вспыхиваю, видя от кого пришло письмо, поворачиваюсь на живот и открываю мессенджер.
Лошадь Возмездия: Чем занимаешься, пандочка?
Не знаю зачем, но я решаю в шутку написать: Плачу горючими слезами…
И даже роняю из рук телефон, получая его ответ.
Лошадь Возмездия: Что-то случилось? Сейчас подъеду. Выходи через двадцать минут.
Спешно набираю: Да я пошутила. Все нормально.
Лошадь Возмездия: А я – нет. Выехал. Не люблю ждать.
Совсем больной, думаю я, вскакивая с места с колотящимся сердцем.
И почему я вдруг улыбаюсь?
