Текст книги "Плохие Манеры (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4
Профессор Киринов мне не нравится.
Совсем.
Не воодушевляет как-то.
Совершенно не мой человек в части восприятия мира.
Несколько минут назад я понятия не имела о его существовании и, более того, не ведала о его великих идеях в пользу наставничества. Но сейчас, прячась под столом, отчетливо ведаю на пару с грохочущим сердцем. Оно, должно быть, скакануло мне прямо в уши из-за неудобной позы или встрепенувшихся нервов и теперь ощутимо бьется тревожным набатом.
Первый раз в жизни меня абсолютно не воодушевляет информация о том, что я оказалась в тройке лучших первокурсников.
Категорически не хочется выходить из образа потерявшего берега страуса, но нет смысла и дальше испытывать терпение аудитории, изображая «в поисках немо-ручки».
Вряд ли здесь есть кто-то еще, кто также, как и я, Райская Милана Олеговна из группы Т1.
Итак, почему я не в восторге от идеи Киринова?
Ведь, казалось бы, что плохого в том, чтобы закрепить за тремя лучшими новичками потока студентов старшего курса, нарекая последних наставниками? Верно, вроде как, ничего… Но! Среди этих самых кандидатов на наставнические замашки отчетливо возвышается своим ростом мой личный ангел мести. И чует мое сердце, этот гадский супостат начнет тянуть свои невоспитанные ручонки к моей трепетной фигуре.
Делаю глубокий вдох, стараюсь придать лицу самое спокойное из возможных выражение, нахожу призрачную ручку, сжимаю ее в кулаке, и начинаю грациозно выпрямляться на стуле, подобно графине на светском приеме, но тут возникает небольшая сложность – ощущаю, как позвоночник, кажется, начал искривляться в сторону моих ручко-лежаний. Усилием воли приказываю спине немедленно вернуть позвонки в стройный ряд – не хватало заработать сколиоз из-за всяких извращенцев – а затем встаю со своего места. Величественно прошу студентов разойтись, как Моисей раздвигаю волны…
Но… нет…
Действительность сурова.
Получается у меня из рук вон плохо, и я зачем-то с определенной и завидной периодичностью наступаю старающимся пропустить меня бедолагам на ноги, несмотря на довольно просторные места для сиденья. В ответ получаю возмущенно-гневные взгляды, в которых явственно читаю, что они меня точно запомнят. Краснею, тихо извиняюсь и иду дальше, замечая, как впереди сидящие чуть ли не поднимают ноги, заблаговременно готовясь к встрече с моими кедами.
К сожалению, выход не триумфальный.
К тому же все то время пока я иду, настырно жжет лицо, потом плечо, потом снова лицо…
Некто определенно прожигает меня глазами, пытаясь превратить в руины и пепелище. И я точно знаю, кем именно является этот небезразличный к моей скромной персоне индивид.
Выйдя наконец к остальным двум не в меру осчастливленным выпавшей на их долю первокурсникам, и, оставив позади кровавый след на ногах возможных однокурсников, я встаю самой последней в ряду и зачем-то – глаза мои ополоумели? – кидаю быстрый взгляд на знакомого мне старшекурсника. Тут же ловлю на губах парня хищную улыбку, заставляющую сирену в моей голове истошно завопить: Эрор! Беги, Мила! Беги!
Идея, несомненно, здравая, но не подходящая под обстоятельства…
Одно дело уносить ноги из полупустого книжного магазина, где тебя никто не знает, а другое – из битком набитой аудитории, в которой тебя вроде как хвалят за предыдущие олимпиадные успехи, да еще и представляют уникальную возможность: учиться под четким руководством более опытного и грамотного старшекурсника.
Решено, немедленно успокаиваюсь.
Не факт, что попаду под черное крыло извращенца.
Как настроюсь сейчас на эту миловидную девушку и сразу же… сразу…
– Мы решили, что старшекурсники сами выберут своих подопечных, – сбивает мой астрало-контакт профессор, – И первым выбор предоставляется сделать лучшему студенту третьего курса, – улыбается женщина, поворачиваясь к тройке. – Ветрову Дмитрию.
С надеждой перевожу взгляд на парня с короткими русыми волосами, но тот не двигается с места.
Да неужели лучший студент самого почитаемого вуза читает мангу девятилетних… К чему катится наш мир… Инопланетяне, вам определенно пора вмешаться в ход истории…
– Но, возможно, Дима захочет уступить даме право выбора? – продолжает профессор.
Да! Девушкам надо уступать! Конечно! Это всем известная истина!
А блондиночка, в свою очередь, выберет меня, ведь я ей так мило улыбаюсь.
– Девушкам, несомненно, следует уступать. – подойдя к микрофону, произносит долбанный лучший студент и одаривает аудиторию чарующей улыбкой. Вот же хамелеон перевоплощений. – Но Оксана слишком хороша, и, боюсь, не оценит неравного подхода. – третьекурсница еще сильнее расправляет свои плечи и победно смотрит на парня, а я, кажется, единственная в этом лектории осознаю, как он ловко обводит всех вокруг пальца. Извращенцы, они такие…
А вас, уважаемая девушка блондинка, дурят.
Дурят самым наглым образом.
Неужели не понимаете?
Нет, не понимает, только кокетливо ему улыбается.
Ветров тем временем, продолжая прикидываться положительным героем аниме, с легкостью обезоруживает всех своей опасной улыбкой и выносит свой темный приговор.
– Должен признать, для меня волнительна та роль, которая мне поручена, и я приложу все усилия, чтобы не разочаровать ожидания доверенного мне первокурсника. – сейчас только я замечаю быстрый маньяческий взгляд, брошенный в мою сторону? – Выделить кого-то из ребят для меня непосильная задача. Уверен, каждый из них доказал свою исключительность, набрав ошеломительные баллы при поступлении. Потому я решил отдаться воле случая. – по залу проносится некий то ли «ах», то ли мечтательный вздох, чью природу мне не понять. Ожидаемо этот звук принадлежит женской половине присутствующих.
Как же просто одурачить девушек, аж обидно..
– Мое любимое число «три», – загадочно продолжает гад своим бархатным голосом.
Да ну, конечно! Не бреши, Брешинда! Если бы я стояла сто пятой в списке, твое любимое число, дай угадаю, было бы «сто пять»?
– Третьей, если не ошибаюсь, вышла к нам первокурсница Милана Рай? – придает лицу налет задумчивости и, прикинувшись несмышленышем,
смотрит на профессоров.
– Райская. – стараясь скрыть скрежет зубов, поправляю я.
– Чудесно! Первая пара наставника и первокурсницы! Поздравляю Вас, Милана, – обрадованно произносит профессор Ронина и, подойдя ко мне, чуть тише добавляет, – Вам посчастливилось получить в наставники лучшего студента! Не сомневаюсь, благодаря Диминой поддержке Вам будет намного легче освоить новые предметы.
– Приложу все усилия, Ирина Валерьевна, – тут же материализовывается рядом извращенец, демонстрируя нам свой белозубый оскал. – Сделаю все, что в моих силах.
Женщина одаривает его улыбкой умиления и уходит объявлять второго старшекурсника. Мой новоиспеченный адский наставник становится чуть позади меня, а затем я ощущаю горячий шепот, проникающий сквозь ухо в каждую клеточку моей кожи и подгоняющий отряд мурашек на пробежку от коленок к затылку.
– Ну, ола, дорогуша. Вот мы и встретились снова. Не сомневаюсь, ты рада так же сильно, как и я.
Глава 5
Вот так за один день, а точнее, менее чем за час, мои мечты о светлом будущем и спокойной учебе прямо на глазах превратились из манящей конфеты в зловонную рухлядь, и я стала одной из трех самых обсуждаемых первокурсниц финансового потока, не предполагающей, что глицин не так эффективен, как мне бы того хотелось – но об этом я узнаю позднее.
К тому же у меня, видимо, начала формироваться пагубная привычка к бегству. И ужасно то, что я серьезно подумываю вовсе не над тем, как бы перестать уносить ноги, а на тем – как бы быстрее эти самые ноги накачать.
*
Понедельник наваливается на плечи чугунно и резко в облике строгого профессора Львова Игната Борисовича. Худощавый мужчина с цепким взглядом считает свой предмет – концепции современного естествознания – основой основ для любого уважающего себя студента.
До его лекции я даже представить себе не могла, что желание преподавателя донести свой материал до ушей слушателей может привести к полному иссушению последних. Из аудитории мы с Катей и остальными нашими однокурсниками выползаем полуживыми, как стайка бездушно выжатых лимонов.
Надежды о том, что за выходные все первокурсники забудут о нежданно свалившейся на меня участи «быть под крылом у злопамятного психопата», оказываются смехотворно-наивными. Даже переговоры с луной не помогли убавить тональность окружающей восторженности.
– Как же тебе повезло! – вот и сейчас, вернув себе разговорную функцию, с восхищением произносит Катя, пока мы движемся по длинному коридору, соединяющему между собой два соседних корпуса.
И, к сожалению, так считает далеко не она одна. Многие придерживаются схожего с ней мнения. Большей частью – это девушки. А если еще честнее – они всем женским коллективом абсолютно уверены в том, что сверкающая звезда упала мне – счастливой и везучей сучке – прямо в руки. Они понятия не имеют, что гадский супостат не звезда, а грозная комета уничтожения, желающая спалить к имбирям мою спокойную жизнь.
Подходят ко мне с горящими, как у вампиров увидевших молодую кровь, глазами, чтобы взволнованно шепнуть, хихикнуть и визгливо воскликнуть: «Поздравляю!», «Круто», «Вот это Чума!». Многие тут же представляются до седьмого колена и предлагают дружбу. Если не до гроба, то до конца учебы точно. Во всяком случае, подобный потенциал убедительно проскальзывает в их речи.
Катя милостиво разрешает им высказаться и огласить полный перечень услуг и возможностей, который я приобрету вместе с их дружбой, а затем умело дает отворот-поворот, при этом нравоучительно и громко обращается ко мне, ничуть не стесняясь быть услышанной:
– Сейчас все станут набиваться к тебе в подруги, стараясь через тебя добраться хитрыми лапками до твоего красавчика наставника. К тому же, считай, ты теперь знаменита, а люди тяготеют к слава имеющим.
– Я не имею ни славу, ни желание к ней тяготеть, – огорченно вздыхаю в ответ и вижу привлекающий мой мочевой пузырь значок туалета. – Мне надо заскочить в дамскую комнату.
– Давай, – кивает брюнетка, – Я подожду снаружи. Прослежу, чтобы тебя не склонили к принудительной дружбе, воспользовавшись биологическими потребностями.
Закатываю глаза и следую к нужной мне двери. Захожу внутрь и подхожу к умывальнику, желая вначале помыть руки. Но не успеваю включить воду, как дверь одной из кабинок открывается, а вышедшая студентка начинает тихо напевать известную мне песню. Пользуясь тем, что она увидит меня только когда подойдет к раковинам, я застываю. Непроизвольно улыбаюсь, откровенно наслаждаясь любимой песней в таком шикарном исполнении. У нее очень красивый голос. Глубокий, грудной. Именно о таком я всегда мечтала, но… чего нет, того нет…
– Ой, – прикрывая рот ладонью и смущаясь, говорит та, кто даст фору нашей местной поп-эстраде, – Извини, пожалуйста. – подходит к соседней раковине, спешно открывает кран и начинает мыть руки.
– Это ты извини, я честно признаюсь, что зачарованно подслушивала. Потому что ты просто потрясающе поешь!
– Да вовсе нет, – краснеет и мило улыбается, отчего у нее на щеке появляется ямочка. Вот определенно самый кавайный¹ персонаж для аниме. Кажется, я нашла идеальный образ для героини… – Я просто волнуюсь из-за начала учебы…. Вот хожу везде и пою. Знаю, странный способ для снятия стресса.
– А, по-моему, классный, а ты тоже на первом курсе?
– Да, – кивает. У нее темные зеркально-гладкие волосы и светлые глаза. – Пиар, а ты?
– Финансы. – на этом месте мой мочевой дает прямой сигнал в мозг, сообщая, что некоторым не стоит злоупотреблять позывами матушки природы. – Была рада встрече! – выключаю воду и иду к кабинке.
– И я! Желаю отличной учебы!
Когда я выхожу из туалета, Катя ехидно сообщает, что волновалась, не унесло ли меня течением.
– Но раз ты в порядке, – весело улыбается девушка, – Предлагаю пойти и осмотреть здешнюю столовую. Если в ней есть булочки с вишней, то я намерена тяготеть к ним.
– О, в этом я, пожалуй, тебя поддержу! Обоюдное тяготение к вкусной выпечке достойное занятие для первокурсников!
*
Столовая оказывается просторной и светлой, стены покрашены в салатовый цвет, а никак не в мрачно-кирпичный, как было в моей школе, и вместо длинных рядов парт здесь стоят круглые столы, окруженные стульями с мягкими сидушками. Но самое главное – это запах. Никакого тебе амбре перегорелой каши с явственными нотками зеленого горошка и смелыми мазками кетчупа. Нет, здесь ощущается приятный аромат свежей выпечки, мгновенно проникающий в ноздри и моментально активирующий слюноотделение.
Ассортимент булочек заставляет радостно улыбаться и предвкушать приятные обеденные часы. Мы с Катей пару минут рассматриваем в витрине сдобные совершенства с вишней, клубникой и яблоками, и, встав в очередь, делимся надеждами, которые возлагаем на годы учебы.
Она, как и я, не выходец из богатой семьи, но ее родители подкопили для своего ребенка финансовую подушку, и Катя смогла поступить на платное отделение. Цель у моей подруги благородная – перевестись на бюджет и снять с родителей денежную нагрузку.
По изученным мной материалам, шанс довольно ничтожный, проще – точнее, ни фига, конечно, не проще – поступить сразу на бесплатное. Именно поэтому я к каждой олимпиаде, на которую меня посылали, готовилась, как к полету в космос без скафандра. В этом вузе ценятся не столько отличные оценки, сколько баллы на конкурсах и оригинальные решения нестандартных задач. Но говорить об этом я Кате не стану. Еще подумает, что я в ней сомневаюсь, а ведь главное при постановке цели – это несокрушимая уверенность в успехе. Вот я убеждена, что стану очень богатой и состоятельной женщиной, и мы будем счастливы с моими родными до ста лет, и никто меня в этом не переубедит! Даже извращенцу наставнику я не позволю вставлять мне палки в колеса!
– Привет! – та самая старшекурсница из тройки лучших – Ольшанская, кажется – встает напротив нас с Катей. За ее спиной, смущенно улыбаясь, машет нам рукой выбранная ею первокурсница из второй группы. Они успели купить себе по кофе и аппетитной булочке.
– Привет, – отвечаю я, не зная, чего от меня ждут. Может, она хочет поведать об извращенных пристрастиях моего наставника и посоветовать бежать из страны, предусмотрительно сменив паспорт и отпечатки пальцев?
– Хотела сказать, что собиралась тебя выбрать, но Дима опередил. Меня приятно удивило твое решение на олимпиаде по английскому языку в девятом классе. Я столько смеялась.
– Но… откуда ты… – уточняю, становясь пунцовой. Да, я много времени провожу за учебой и делаю это вполне по понятным причинам, но не люблю оказываться достоянием общественности. Быть центром вселенной определенно не моя мечта. Быть богатой леди в закрытом, скрытом от чужих глаз, особняке – моя.
– Ах, это, – девушка лукаво улыбается, – Нам заранее прислали ваши личные дела для ознакомления. Не волнуйся, ничего секретного в них нет. В основном ваши успехи в учебе. Дима будет хорошим наставником. Может, местами строгим, но, поверь, это только на пользу. Если понадобится какая-то помощь, обращайся.
– Спасибо. – киваю.
Оксана вместе с первокурсницей идут к выходу из столовой.
Когда они покидают царство еды, Катя радостно сообщает:
– Ничего себе! Она тоже хотела тебя выбрать. И, по-моему, ее протеже несколько огорчилась, услышав об этом. А что за олимпиада такая?
– Не важно, мне в тот день сильно хотелось спать, – потому что я всю ночь до нее готовилась, – И, вроде как, это помогло мне стать несколько оригинальной, но…
Договорить я не успеваю, в столовую с гоготом входят несколько ребят и моментально приковывают к себе внимание всей очереди.
Два блондина и рыжий – это, если, как писал Чехов, придерживаться краткости, а если позволить себе чуть больше деталей, то – девушки бы ослепленно падали в ряд, чувственно вздыхая и прося немедленного единения. Высокие, статно сложенные, но чересчур уверенные в себе. Я со скучающим видом отворачиваюсь. Придурка Василия Кафтина хватало и в школе. Всесторонне недоразвитая личность, отличающаяся лишь эффектной внешностью и каким-то глубоко нездоровым самомнением. Но моих одноклассниц это нисколько не смущало.
– А здесь особая цитадель красавчиков! – увлеченно рассматривая вошедших, довольно шепчет мне однокурсница.
Парни тем временем идут к кассе, игнорируя какую бы то ни было очередь, но это, кажется, никого не возмущает, кроме меня, так как их сразу пропускают делать заказ. Ешкин-крошки, что за пижонство? И почему девушки, которых они задвинули в очереди, им улыбаются? Таких наглых надо отправлять к дяде пчеловоду на сеансы акупунктуры.
– Так значит, у нашего Ветра появилась новая девочка? – ухмыляется один из ярых представителей арийской расы, – Не знаешь, как выглядит? – Катя пихает меня в бок, давая понять, что говорят они обо мне.
Мое свирепое настроение вдруг переобувается, обеспокоенно падает к ногам и начинает биться в тревожных конвульсиях.
– Надеюсь, он выбрал себе самую смазливую крошку, – судя по сходству, второй блондин приходится первому, если не братом, то собратом по ринопластике, настолько одинаковыми выглядят их идеально вычерченные носы. Словно художник не брезговал пользоваться линейкой, когда создавал шедевр.
– Не помните, он заказывал капучино? – нервно поворачивается к ним рыжий.
– Да, – из-за старательного подслушивания я упускаю момент, когда в столовую вплывает брюнетка с ярко-красными прядями волос. – Дима просил капучино, а мне возьмите латте.
– Конечно, Лер. – блаженно улыбается рыжий и возвращается к перечислению позиций своего заказа.
И когда мой мозг зачем-то уточняет: «а где же Эмма?», взгляд улавливает новую фигуру в дверях столовой.
Мистер возмездие собственной убийственной персоной.
Вселенная, я только раз задержала мытье пола, а ты сразу вот так… Может, мы сможем как-то договориться, впишем новые пункты, и ты заберешь меня из рук этого извра…
– Твой наставник идет! – Катя, без сожаления, практически полностью убивает мою левую барабанную перепонку своим счастливым шепотом, пока я думаю, как стать метаморфом, моментально поменяв обличие.
Но переживать приходится не долго, так как он проходит мимо и даже не смотрит в нашу сторону. Останавливается около тех самых ребят, игнорирующих права очереди, и красноволосая тут же обвивает его шею руками, одаривая далеко не невинным поцелуем.
Фу, прилюдный обмен слюной. Мерзость. Запирайтесь у себя в домах и творите содом хоть на максималках, к чему окружающих лишать аппетита. У меня аж потребность в пище скончалась.
– Ветер, а где твоя девочка, ты нас познакомишь? – скалится один из блондинов.
– Да я сам не особо помню, как она выглядит. – усмехается тот в ответ. – Пойдемте уже. Кот, ты кофе мне взял?
– Да. Держи, все как ты заказывал.
*
Когда местные звезды уходят, мы, наконец, добираемся до возможности купить булочек. Катя улыбается и пытается меня подбодрить, хотя я не понимаю с чего вдруг меня задела внезапная амнезия новоявленного наставника, в которую совсем не верится…
– Не расстраивайся, у него, может, плохая память на лица…. Давай я угощу тебя булочкой?
– А с меня тогда кофе! – согласно улыбаюсь. – И, поверь, я наоборот буду самой счастливой, если он не вспомнит мое лицо…
Может, он просто меня не заметил?
Почему-то эта мысль заставляет хмуриться.
Да что со мной сегодня не так?
– Только это очень странно, – задумчиво обращается однокурсница.
Набрав по паре сдобных плюшек, мы занимаем один из круглых столиков.
– Мне казалось, он буравил острым взглядом твое место, пока ты искала под партой свою ручку в пятницу. Причем довольно серьезно буравил. Целенаправленно.
Глава 6
– Стоять! – громыхает голос, который одной своей силой держит в холодном страхе ледники Арктики, а в свободные часы поколачивает неугодных – исключительно забавы ради.
Я вздрагиваю и понимаю, что выход в окно третьего этажа второго корпуса совсем не тот выход, которого бы мне хотелось, поэтому, сжав пальцы в кулаки, останавливаюсь и стараюсь унять грохочущее сердце.
Сам же сказал, что не помнит, как я выгляжу…
Удачную операцию на мозге провел?
И за одну ночь успел оправиться?
Куда вдруг подевались все люди из этого коридора?
Он их одним своим взглядом поубивал и испарил в воздухе?
Вот ничуть этому не удивлюсь.
Шаги за спиной приближаются не спеша. Мне даже в них слышится надменность. Останавливаются, и я явственно ощущаю его дыхание над головой.
А что если убежать?
Ведь самое лучшее средство для ухода – ноги.
Чего, спрашивается, я встала, как вкопанная, смирившись с предстоящей казнью?
Но осуществить свой очередной дерзкий побег мне не удается, чужие руки хватают за плечи и резко разворачивают меня к старшекурснику.
Не давая мне ни секунды, чтобы опомниться, Ветров сурово уточняет:
– Ты почему пропустила свою первую официальную встречу с наставником? – если бы мы были в аниме, то сейчас из его рта на меня дыхнул бы холод, превращая тело в квадратный кусок льда, который тут же грохнулся на пол и начал позорно отползать…
– А мы вроде встречались уже. – я, конечно, его немного побаиваюсь. Но надо сразу дать понять, что таким тоном со мной общаться не стоит. Папа всегда учил ни перед кем не показывать свой страх. А моя игра в прятки на приветственной лекции вовсе не акт проявленного испуга, а грамотная конспирация в надежде избежать ненужную встречу с придурком. В конечном итоге провальная, но попытаться стоило.
– И помнишь, что я тебе обещал?
– Ад, – не успев прикусить язык, скрещиваю руки на груди.
Понимая, что теперь терять уже точно нечего, с вызовом поднимаю подбородок.
Мой ответ определенно радует извращенца, в его глазах вспыхивает пугающий блеск, а уголки губ поднимаются в довольной ухмылке.
Почему гадские придурки рождаются такими совершенными красавчиками?
Несправедливо.
– Молодец, мелкая, помнишь. Но я по доброте душевной намеревался показать тебе один уровень адских развлечений, а ты, судя по выходкам, нарываешься на многоуровневый аттракцион? – и такой тьмой наполняются его глаза, когда он хищно наклоняется, что крепость моя предательски дергается, и я отступаю на шаг назад.
– Это угроза? – зачем-то уточняю. Вряд ли его слова – завуалированное пожелание долгих лет счастья…
– Предупреждение. Так что лучше отвечай, почему не явилась в деканат, тогда как остальные два студента пришли даже раньше положенного времени?
Ну и как здесь признаться, что я никак не могла выйти на нужной станции метро… Вначале из-за громилы, которому у входа было медом помазано, хотя выходить он, кажется, никогда не собирался – кольцевая для него, видимо, место веселых и нескончаемых покатушек – а потом бюст той женщины в черном платье…им решительно можно калечить прохожих. Лучше бы она себе отдельный вагон – как метко посоветовал ей один из соседних мужчин – бронировала, честное слово.
– Так получилось. – слишком много чести оправдываться.
– В следующий раз пусть получается иначе. За это завтра останешься после занятий. Аудитория А51. Сколько у тебя пар мне известно. Опаздывать или сбегать я тебе не советую. Иначе будет хуже. Мне надо тебя протестировать, поэтому будь умницей. – опускает взгляд на тетрадь, которую держу в руке, хмыкает. – Пандочка.
И с этими словами гад треплет меня по щеке, как пухленького малыша. Самодовольно ухмыляется и удаляется. Я же остаюсь стоять злая и красная, открываю и закрываю от возмущения рот и зачем-то яро вырываю из новой тетради чистые листы.
