Текст книги "Плохие Манеры (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14
Уговаривая папу отпустить меня в клуб, пришлось со всей серьезностью поклясться на конституции, что:
На витрину порока – а именно так мой создатель величает места дискотек – я иду вместе со всей группой Т1, преследуя только две цели: немного потанцевать и отметить поступление в престижный университет.
Ничье растление: ни собственное, ни чужое – не входит в мои планы.
Бежать с вдруг подвернувшимся и безумно в меня влюбившимся иностранцем в его жаркую и манящую молодых дурочек Испанию – папе надо срочно перестать смотреть вместе с бабушками отечественные сериалы – тоже не собираюсь.
Шутка про притягательные билеты в руках незнакомца оказалась лишней. Так как она чуть не свернула меня обратно на пути выхода из дома.
Мечтать о полуночи, как было у Золушки, мне, конечно, не приходится.
Отец категорически против и требует вернуться не позже десяти вечера.
Как говорится: не перебираешь перловку, вот и нечего заикаться о таких пагубных часах.
Выпрашивать еще один час оказывается сложнее, чем сдать все экзамены на поступление. Даже мелкая попыталась встать на мою защиту, сказав:
– Пап, не переживай, Милка вряд ли станет общаться с идиотами. – вот это тоже оказался плохой аргумент. Он тут же размножил число идиотов в голове моего гипертрофированно-ответственного отца. Судя по всему, абсолютно все личности, которых я могу встретить в клубе, стоят на крайне низкой социальной ступени и их жизнеутверждающая миссия на нашей планете – затащить его дочурку в самое пекло порока.
– Пап, не переживай, пожалуйста. – думала, как поступлю в вуз, с вечерними вылазками станет легче, а получается наоборот. – Там будут все мои однокурсницы. Все.
– Ладно, кноп. Но, смотри мне! Сразу набери, если что будет не так. Я подъеду и встречу тебя около входа в этот твой Бирри. – говорит создатель, подозрительно оглядывая мой пуританский наряд, пока я снимаю с крючка в прихожей свою кожаную куртку. Я соглашаюсь и ангельски хлопаю ресницами.
Мои обтягивающие штаны и облегающий белый топ прикрывает оверсайз-рубашка цвета шампанского. Она исчезнет с моего тела сразу же, как только я окажусь на танцполе, но папе об этом знать совершенно необязательно.
*
В Berry мы с Катей и еще несколькими девочками из группы входим с разными надеждами. Подруга откровенно нашептывает нам о своих грандиозных планах по поиску горячего парня, а Лика с Машей ее активно поддерживают. Хихикают и уверяют, что здесь часто тусуются старшекурсники нашего вуза.
И вот этот факт заставляет меня непроизвольно нахмуриться и вполне целенаправленно напрячься.
Мои ожидания относительно сегодняшнего вечера никак не включают в себя адских лошадей, предпочитающих мангу для девочек, и ориентированы исключительно на танцы, которые я обожаю с самого детства.
Этот высокогорный дитя прерий повел себя крайне странно в той злосчастно-популярной аудитории, узнав о моем более раннем знакомстве с его задачами. Вначале я четко уловила в его глазах самые изощренные виды пыток, но оказалось, что с фантазией у него прискорбно туго.
Не придумал ничего лучше, как заваливать меня тонной заданий.
Всю неделю не давал спуску, неожиданно появляясь и пугая, словно вылезал из задницы демона.
А в пятницу его сиятельство «рожден под пронзительной звездой барана» всучил мне в руки распечатки новых задач, которые обещал с особой тщательностью проверить в понедельник, а также: «несказанно расстроиться, найдя ошибки». Даже гримасу состроил.
Да чтоб тебя перекосило, гад.
Кем он вообще себя возомнил?
Наставники помогать должны, а не ухудшать условия учебы студента.
Я всю первую половину субботы потратила на вникание в матанализ, окончательно осознав бесполезность призрачной надежды на профессора, предпочитающего общение с доской, а вторую – на упражнения от мистера извращенца.
Правда должна признать, он умеет подбирать интересные задания.
Но к чему так много?
Легла после двенадцати, а перед глазами «х» с «у» прямо у меня на лбу чертили пентаграммы в честь Ветрова. Пыталась отмахиваться от них, бесполезно.
Может, он таким образом меня клеймит?
Чтобы добавить в свою коллекцию рабов.
Но не выйдет!
Я на такое не подписывалась!
На следующей неделе обязательно все ему выскажу.
Прямо в лицо кину листы с решениями и выскажу.
Да, в собственных фантазиях я крайне отчаянная и строптивая личность. Эдакая математическая женщина-кошка.
При входе в полутемное помещение, заполненное бьющейся ключом энергетикой танцующих, я пытаюсь настроить у себя терминаторские глазные способности по сканированию пространства. Несколько раз нервно обвожу взглядом помещение, но извращенного наставника, к счастью, нигде не замечаю.
Стас, наш однокурсник и староста, встречает нас около бара и провожает к столу, за которым уже сидит большая часть нашей группы. Ребята заказывают нам коктейли и перед моим носом опускается клубничный Мохито. Я не отношу его к смертным порокам, которые перечисляла папе во время клятвы дочери, а потому с удовольствием чокаюсь вместе с остальными и тянусь к трубочке губами.
Через некоторое время девочки – и почему я все еще надеюсь, что они однажды угомонятся? – начинают кидать в меня реплики по поводу моего гадски-красивого наставника, приправляя их восторженным вздохами. Как и всю неделю в вузе, они пытаются получить от меня некие тайные знания – то о его увлечениях, то о размере ноги, список любимых продуктов имеет все шансы приравнять меня к Робин Гуду.
И я бы рада назвать им его тайную страсть – принца Ларалиэле, но я же хорошая девочка. Которой нужны козырные тузы в рукаве.
А потому приходится натягивать на губы улыбку и вежливо отмахиваться.
Катя, моя боевая подруга, вовремя отражает чужое любопытство, непредвиденно вышагивающее в новые дали.
Теперь им уже номер его сотового подавай…
Зачем мне контакты преисподней, сплюньте!
Правда Катина помощь очень быстро идет на убыль, когда на горизонте начинает активно маячить Стас. Череда легких переглядываний с каждым витком становится длиннее, переходит в некий немой диалог, а вскоре сменяется активной фазой и приобретает вполне определенные слова, смешки и туманные вопросы. Они незаметно оказываются рядом друг с другом, вежливо подталкивая меня спрыгнуть с лодки, как ненужный балласт, и заводят животрепещущий – меня не включающий – разговор.
Обид никаких я не испытываю. Наоборот, приятно видеть довольный румянец на Катькиных щеках, потому предложение пойти потанцевать я скорее шепчу ей из вежливости, нежели из желания увести ее из-под носа коварного Стаса.
На самом деле мне хочется уйти танцевать по двум причинам.
Первая: не хочу мешать чужой бурно зарождающейся романтике.
А вторая – однокурсницы замечают брешь в виде Кати и начинают выдавать свои вопросы с увеличенной скоростью.
Мохито, довольный собой, плещется в крови, уверяя снять наконец рубашку. Слушаюсь и отдаю свой идеально-маскирующий плащ подруге. Та, стоит отметить, обращает на меня свой взгляд, удовлетворенно кивает и даже показывает большой палец. Это придает мне еще больше смелости, и я, поправляя волосы и выпрямляя спину, с гордым видом направляюсь покорять танцпол.
Глава 15
Ветер
Ярость горячей лавой распространяется по венам стоит вспомнить картину, на которой Нестратов ошивается рядом с моей первогодкой. Сердце бешено грохочет за грудиной, и я, анализируя скверное прошлое, понимаю, что виноват во всем только я сам.
Называется, пришел с ребятами в клуб, расслабиться. А на деле – отшиваю кошек в блестящих платьях, потому что всю неделю в моей голове сидит одна строптивая красная панда.
Ко мне на встречи опаздывает, нос свой мелкий задирает, морщится, будто рядом умертвие свой новый парфюм тестирует, а с этим чуть не за ручку идет, улыбается вся из себя довольная и к нему жмется при виде меня.
Хотела ад, мелочь?
А я ведь не собирался жестить, думал лишь слегка обрисовать для тебя силуэты.
Но ты так усиленно нарываешься. Еще и с задачами меня провела. Даже не пикнула, что большую часть уже решала.
Я, как полный дурак, пялился на листок с ее ответами, не веря своим глазам. Пытаясь понять, как она успела за столь короткий срок выполнить все задания и, возможно ли, что я стал наставником вундеркинда?
Оказалось, что нет.
Стал наставником одной мелкой райской засранки.
Ничего.
Понравилось, как я тебя всю неделю заданиями заваливал?
Прочувствовала вкус задач?
Отлично.
Это, безусловно, самое тупое наказание, которое сгенерировал мой мозг, но, после того как я ее мысленно в той аудитории раздел, поставил в своем разогретом воображении в пару поз, а затем через призму собственной несвоевременной похоти увидел в ее уже вполне реальных глазах неподдельный страх, меня будто по голове ударило. Не слабо так.
Но надо было придумать что-то такое, чтобы не оставляло ей времени коситься в сторону Нестратова.
И почему он именно к ней прицепился…
Как не приду к Миле, где-то рядом ошивается.
Неужели так и не успокоился из-за той мерзкой истории.
– Тебя штырит от твоей первогодки, Дим, – ухмыляется Ник, развалившийся рядом со мной на диване вип-зоны. Медленно поворачиваю на него голову, моментально убиваю взглядом, но улыбка моего лучшего друга становится только шире, – Это ты моему брату и Рыжему можешь набивать голову хероборой про наставническую хрень и твою репутацию. А я не глотаю брехучий дым, да и доширак к ушам не любитель прикладывать, ты же знаешь.
– Раздражает.
– И потому ты ее выбрал?
– Я ее выбирал исходя из анкет участников. – повышаю голос, так как, несмотря на вип-зону второго этажа, музыка вдруг резко грохочет по ушам, добираясь до самого мозга.
– Ага, – нахально усмехается белобрысый. – А ее фоточку в анкете долго рассматривал? Правой рукой помогал себе определиться?
– Ник!
– Да я же не собираюсь трепаться. Успокойся, чего смотришь как потомок сатаны? – тянется к своему пиву и делает большой глоток. – Она же та девушка из книжного, которую ты материл почти все лето? Я прав, м? Ты рядом с ней буйным становишься, не ощущал? Плюс, вряд ли все девушки для тебя вдруг стали «пандочками». И я как-то раньше не замечал твою чувственную зацикленность на медведях… – иронично заканчивает свою тираду Ник.
Вливаю в себя остатки жгуче-зеленого энергетика и в очередной раз зло поворачиваюсь на того, с кем мы дружим с пятого класса. Блондин в темной толстовке расплывается в улыбке чеширского кота и начинает плавно водить плечами:
– Так и думал. Я поистине гениален… Маме хотя бы со мной повезло.
Красная шторка входа сдвигается влево и внутрь вваливается вторая часть нашей компании.
– Девушки такие трогательные создания, – с азартным блеском в глазах говорит Кот, опускаясь на полукруглый диван. – Так бы их трогал и трогал.
– Девушки, как печеньки, – вторит ему младший из братьев Авериных, садясь в кресло. – Ломаются, пока не намокнут. – и оба начинают громко ржать.
– Если нас окружают одни идиоты, – философски произносит старший из Авериных, с трагизмом поворачиваясь на меня, – Значит, мы центральные.
– Иди в жопу, Николос! – не переставая смеяться, кидает ему Тоха, а Кот неожиданно замечает:
– Кстати, Ветер, там твоя первогодка на танцполе тусуется. Задницей улетно трясет, я тебе скажу!
– Моя первогодка? – заторможено повторяю я.
– Ну да, эта твоя сексуальная штучка, которая должна посвятить себя учебе во благо твоего эго и статуса сейчас внизу ребят заводит. – кивает Тоха, уничтожая гренки, как шредер наконец встретивший белую бумагу. – А чего ты ее не завалишь тупыми заданиями? Пусть каждое утро приносит тебе кофе, например.
– И поцелуйчик, – хмыкает кот и сразу ловит мой недовольный взгляд. – Воздушный. – добавляет и тут же искренне интересуется. – Может нам ее оттуда убрать? – К моей радости, никаких потаенных намеков в его предложении не имеется.
– Наставник сам должен преподать урок своей нерадивой ученице и наградить ее запоминающимся наказанием. – положив руку мне на плечо, как старец из порно-сказки, с серьезной миной выдает Ник. По роже вижу, что придурок готов заржать, но сдерживается. Взглядом сообщаю, что убью его. Скорее всего в самое ближайшее время. Кивает, довольный собой. – Иди. Мое благословение на плечах твоих.
Скидываю его руку с плеча и гневно встаю.
В пятницу я лично дал ей в руки стопку задач, которым она должна посвятить все выходные. Сидеть до часа ночи и нервно думать над решениями. А она задом своим пришла повилять?
Страдать всякой ерундой, вроде идиотских заданий: «принеси кофе» и «начищай мои кроссы», я для себя решил не заниматься. Это же откровенный и унылый идиотизм…
Мои наказания будут касаться исключительно учебы. Уныло, но действенно, раз я пока не уложил ее в горизонтальную плоскость. К тому же все задачи, которые я приготовил, помогают лучше понять матанализ, проверено на собственной шкуре. Она будет меня ненавидеть, но порешав все, спокойно сдаст экзамен.
Но, возможно, Тоха прав и следует несколько пересмотреть мой подход.
Добавить в нем пару исключений…
И для начала кто-то сейчас неслабо получит по своей слишком активной заднице.
Глава 16
Закрыв глаза, я отдаюсь музыке. Именно она разливается по моим венам, именно она управляет моим телом, превращая его в один плавный раскачивающийся ритм.
Танцы всегда помогают снять напряжение, разгрузить немного голову, снизить уровень злобы, и к тому же заряжают позитивным настроением.
После успешной сдачи экзаменов или в перерывах между подготовками к ним я часто устраивала в своей комнате ритуальные танцы, которые сопровождались меняющимся настроением сестры. Обычно она либо радостно присоединяется, либо смешно кривит лицо и ноет, требуя прекратить нарушать ее сугубо личный уровень тишины.
Меня настолько уносит в потоке музыки, что я не сразу ощущаю, как танцую уже не одна. Чье-то горячее тело недвусмысленно колышется позади меня. Неспешно раскачивается в такт с моим телом. Желание немедленно отойти от незнакомца, решившего нарушить чужие границы, не выстреливает в голове вопящей сиреной, так как этот некто не ведет себя словно кобель-извращенец – а таких немало – и не пытается всячески потереться об меня своими выпирающими чреслами. Он действительно танцует.
Во всяком случае, начинается все именно так.
Слегка вздрагиваю, когда мужские пальцы опускаются на мое левое плечо, и подушечки пальцев нежно спускаются к локтю.
Все еще не предпринимаю попытки отстраниться.
Почему, сама точно не знаю.
И не понимаю.
Обычно я сразу подсказываю приставалам популярные направления турпутевок.
Вторая ладонь незнакомца ложится на талию, вызывая всплеск нервных мурашек.
Хочу обернуться и посмотреть на него, но свет будто предугадывает мои желания и каждый раз гаснет в самую неподходящую минуту.
А главное, он молчит.
Никаких тебе: «Привет, цыпуля», «Потрись о мой кожаный хвостик» или «При виде тебя мои колокольчики запели» – наверное, парням, которые пытались ко мне подкатить, вся эта пошлость казалась чем-то дико возбуждающим, но во мне вызывала лишь стремительно подступающие рвотные позывы, обрушиваемые на них пожеланиями идти в лес и там под соснами играть до одури со своими хвостиками и позвякивать колокольчиками.
Он не ведет себя ни грубо, ни чересчур нагло, касается слегка, без каких-либо резких и мерзких движений. Если бы на танцполе существовал кодекс хороших манер, можно было бы смело зачислить его в отличники.
Не почувствовав явных угроз совращения, немного успокаиваюсь и решаю позволить чужим рукам недолгое вторжение на поверхность моей кожи и даже разрешаю несколько сблизить наш телесный контакт.
Теперь мы плавно двигаемся, соприкасаясь телами. И каждый наш контакт вызывает внутри меня странное волнение. Всплески внутренних волн. Всполохи.
– Пять минут темноты! Поехали в полный транс! Ныряем! – громко объявляет диджей и свет полностью гаснет.
Много слышала про необычную фишку этого клуба. Каждый час или два – не помню точно – в нем объявляют пять минут полной темноты, прерываемой лишь вспышками ярких световых импульсов стробоскопов. Я бы заподозрила идеальную возможность для грабежа, но вроде за все время их существования никаких дел открыто не было, да и место считается одним из самых популярных.
Пальцы мужской руки на моей талии как бы невзначай перебираются на голую полоску живота и начинают нежно поглаживать мою кожу. Я немного теряюсь, но вместо того, чтобы скинуть с себя чужую ладонь, нервно прикусываю губу. Первый раз ощущаю подобного рода покалывания во всем теле.
Он одновременно резко и при этом как-то плавно полностью впечатывает меня в себя.
И я очень надеюсь, что мое поведение – это коварство алкоголя в крови, а не порочная натура, решившая себя проявить, так как я безропотно откидываюсь на чужую твердую грудь, в то время как две сильные руки уверенно направляют мою горящую в захвате талию из стороны в сторону.
Ощущаю, как его нос зарывается мне в волосы.
Вдруг он страшный? – мысль резко простреливает в голове.
Вдруг в комплекте к потрясающе умелому танцору с огненными руками идет вурдалак-голова и кривые зеброидные зубы?
Буээ…
Нет, лучше думать, что он неописуемо хорош собой…
Предательская фантазия не успевает уйти в глупые зарисовки, как я ощущаю прикосновение губ к волосам…
Он только что поцеловал меня в волосы…
Поцеловал…
Почему я все еще его не отталкиваю? …
Принимаю уверенное решение, что алкоголь следует исключить из моей жизни – совершенно точно и желательно навсегда – иначе почему мне все еще приятно с ним танцевать. Почему сердце так сильно бьется и по коже мчаться электрические заряды от каждого его поглаживания.
Папа меня убьет!
Веду себя как дочь с низкой социальной ответственностью….
Но и эта мысль не останавливает меня…
Я что, становлюсь падшей женщиной?
Падение нравственности вот так происходит? В темноте? С танцующими незнакомцами?
Поворачиваю голову влево: то ли пытаюсь его разглядеть, то ли что-то сказать о своей неготовности перейти в ранг особ легкого поведения. Но он расценивает мой жест иначе, потому что в следующую секунду наше дыхание соприкасается.
Краска стыда покрывает всю поверхностью моего тела, благо в темноте, иначе светилась бы сейчас как маяк незадачливого аллергика.…
Эрор!
Миг, и моих губ касаются чужие губы. Я вздрагиваю и от ударной волны шока раскрываю рот.
Прижимает к себе чуть сильнее и мягко касается сначала нижней губы, потом верхней, а затем целует меня. Аккуратно. Деликатно. Слегка, словно пробует. Умом понимаю, что это неправильно, но не смею пошевелиться, не могу его оттолкнуть, я будто пребываю в трансе. И тут незнакомец одним махом теряет все накопленные очки прилежного этикета, решительно меняет свои ориентиры и мгновенно переобувается в железный костюм плохих манер, стремительно разворачивает меня к себе и впечатывается в мои губы совершенно диким поцелуем. Это катастрофически аморально и неправильно разрешать какому-то парню, чьего лица ты не видишь, вот так страстно целовать себя посреди темного танцпола и при этом испытывать то, что испытываю я… А я готова сгореть со стыда, потому что мое сердце грохочет во всем теле, в то время как сознание пребывает в наэлектризованной эйфории.
И это ужасно стыдно, но его вкус такой… вкусный…тавтология, да, но иначе мой мозг, превратившийся в желе, не способен описать.
– Н-не надо… – мне наконец удается выдавить из себя эту правильную фразу и немного оттолкнуть его от себя ладонями.
Незнакомец на секунду отстраняется, замирает, а затем и вовсе отдаляется.
А я остаюсь стоять оглушенная совсем не музыкой, беспощадно долбящей по ушам, а оглушенная случившимся… И оно давит в разы сильнее…
Чувствую противоречивую смесь эмоций в груди….
Конечно же, облегчение, но вместе с тем… разочарование?
Да, я извращенка каких еще поискать…
Куда делись все мои представления о приличном поведении?
Что это было?
Как я все это позволила…
Нельзя, нельзя, нельзя так доступно вести себя ни с одним парнем, а с незнакомцем в темноте тем более!
Неужели этот гадский наставник заразил меня воздушно-капельным путем.
И почему вообще я о нем сейчас думаю?
Когда через пару минут приглушенный свет возвращается, я кручу головой по сторонам, но понимаю, что рядом нет никого, кто бы ростом напоминал убежавшего танцора.
И на плечи будто наваливается склизкая и неприятная масса. Не могу понять из-за чего… Она скорее вмещает в себя сразу несколько пунктов.
Это и обида на ситуацию и ярость на себя, так просто позволившую кому-то себя бесцеремонно трогать, и огромная – с пизанскую башню – злость на придурка, свалившего сразу и даже не представившегося.
Разве так поступают?
Это же вопиюще невежливо… так целовать, а потом исчезать….
Хотя теперь я могу с чистой совестью и без пощечин реальности фантазировать, каким он был красавчиком…
Пахло от него приятно. Похоже на одеколон моего гадского наставника. От очередной мысли об этом выходце из ледяного замка снежной королевы зло трясу головой.
Ну уж нет!
Еще не хватало представлять себе этого…
Нет, и сны совсем не показывают желания подсознания. Уверена, всякие дилетанты наполняют интернет своими псевдонаучными статьями, и я не намерена им верить!
Обнимая себя руками, поруганная сбежавшим тупицей, медленно прохожу мимо танцующих. Вот парочка обжимается, и никто среди них не сопротивляется, а о побеге тем более не помышляет.
Когда выхожу к бару, справа раздается знакомый голос.
– Привет, Мил. – оборачиваюсь и вижу Артема Нестратова.
– Привет.
– Как удачно мы сегодня встретились, – улыбается мне старшекурсник. – Шикарно выглядишь. Давай я возьму тебе чего-нибудь выпить?
– Спасибо, Артем, но не надо… – у меня слишком расшатанное состояние, и все чего я сейчас хочу – поехать домой.
– Знаешь, – чуть хмурится парень. – Я тут подумал. Мне, наверное, следует тебе кое-что сказать… – он подходит ближе и слегка наклоняется ко мне.
В голове загорается лампочка.
Лучше бы оставаться мне подслеповатым кротом без всякой надежды на электричество…
Смотрю на рост Артема, на его руки…
Неужели…
(продолжение)
Стараюсь даже немного принюхаться. Надеюсь, он не заподозрит меня в отклоняющихся спецификациях.
Но…
Погодите-ка…
Вроде от него пахнет иначе…
– Или ладно, скажу в другой раз. – на лице Артема появляется ухмылка, когда он смотрит мне за спину.
Оборачиваюсь и тут же вздрагиваю. Мой наставник может смело давать уроки глазного убийства и требовать двойную плату. Откуда только появился? Наверняка тут где-то спрятаны тайные ступеньки из самой преисподней, для самых топовых членов клуба.
Смотрит на меня в упор, кивает головой в сторону, а по его губам считываю повелительное:
– Отойдем.
Так как в своей манере скучающего сноба он никак не реагирует на Нестратова, улыбаюсь Артему, пожимая плечами, и следую за Ветровым.
У меня нет сил сопротивляться, нет сил послать его на марс и оттуда в эротическое межгалактическое, нет сил ни на что, потому что я вдруг резко вымотана и слишком сильно расстроена. Недалекая эйфория выветрилась из головы вместе с коварством мохито, оставив след глухого и терпкого разочарования.
– Как долго собираешься здесь пробыть? – слегка наклоняясь ко мне, спрашивает Ветров, а я ловлю себя на том, что нюхаю и его. Непроизвольно. Жгуче краснею.
Потому что мне вдруг кажется…
Да нет, мне не кажется, просто я определенно идиотка-sapiens.
Обнимаю себя крепче руками.
– Уже собираюсь уходить. – считаю, на этом наш разговор окончен, но поклонник принца Ларалиэля удивляет.
– Хорошо. Забирай вещи, я тебя отвезу.
– Спасибо, но я доеду сама.
– Это был не вопрос. – поднимаю глаза. Смотрит надменно и зло. Скрещивает уверенно руки на груди. Брови свои густые сводит. Интересно он тайно посещает салоны «Для особо густых и кустистых»?
– Ладно. – согласно киваю. Нет никаких сил с ним спорить. – Сейчас заберу вещи и вернусь.
Стоит подойти к столу однокурсников, как среди девушек активируется нездоровое возбуждение. Удивленно окидываю взглядом стол. Одногрупницы блаженно улыбаются, трогательно хлопают ресницами и резко сокращают количество застегнутых на одежде пуговиц, если таковые имеются.
Подхожу к Кате, забрать рубашку, сумку и куртку, и сказать о своем намерении уехать, как она хватает меня за руку и наклоняя к себе, шепчет:
– Охренеть, какой у тебя крутой наставник!
– А? – удивленно оборачиваюсь.
Оказывается, тень вечного мрака шла все это время за мной следом.
Только вот сейчас он выглядит разительно иначе.
Даже моргаю пару раз, пытаясь поверить собственным глазам.
Стоит и мило улыбается моим однокурсникам, аж две ямочки на щеках появляются. И какие же они милые. Он, словно сияющий герой из аниме, всегда приходящий на помощь непутевой героине. Чуть наклоняется к Оксане, что-то кивает на вопрос Тани и вдруг резко перехватывает мой изучающе-недоуменный взгляд.
Все, пшик, мираж рассеивается. Недолго праздник пони длился.
Я аж сквозь эту елейную улыбку четко различаю долетающую до меня плетку и кожей чувствую недовольное «поторапливайся!».
– Хочешь, он и тебя довезет? – шепчу на ухо Кате возникшую во мне абсолютно гениальную мысль.
Подруга на минуту загорается жгучим интересом к моему предложению. Поворачивается на Ветрова. Не могу стереть из головы сравнение с тем, как Абу в Алладине смотрел на золото, которое ему строго-настрого запрещалось трогать. Потом она оборачивается на Стаса, вежливо ожидающего ее возвращения, легко решает в голове задачу про синицу и адскую лошадь, а затем мотает головой.
– В другой раз. Но завтра утром ты в подробностях расскажешь мне, как он довез тебя до дома.
– Ожидаемо на трамвае. – сарказм наше все.
Но Катя в ответ смеется:
– У него очень крутая машина!
– Откуда ты знаешь?
– Я никогда не упускаю из виду детали.
Быстро надеваю оверсайз рубашку и закатываю глаза.
