Текст книги "Red is my favourite colour (СИ)"

Автор книги: bzlkt

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)

– Давно хотела у тебя узнать, – еле слышно начала она, – как это было у вас с Сэм?

Я закашлялся и сел, вглядываясь в темноту.

– Я тебе соврал, – голос надломился, как тонкая соломинка. – Прости.

– Соврал в чём? – Амелия тоже поднялась и села напротив, скрестив ноги и накинув на себя тяжёлое одеяло.

– У меня ничего не было с ней. – После недолгой паузы добавил: – Ни с кем не было до тебя.

Повисла неловкая тишина, и моих стоп случайно коснулись ледяные пальцы Амелии. Я неосознанно обхватил их ладонями в попытке согреть.

– Чего ноги такие холодные? Ты так и не согрелась?

– Наверное, вся кровь к лицу хлынула, – злобно пропыхтела она и выдернула стопу из моих рук. – Ты просто… просто…

– Я знаю – настоящий придурок.

– Хуже! Ты… ты… – она вертела головой, придумывая обзывательство поизысканнее. – Ты хуже вон того веника! – указала на стоящий в углу мохнатый веник, которому, видимо, в жизни досталось порядочно.

– Как меня только не оскорбляли, но вот веником – никогда.

– Не переживай, я сейчас ещё придумаю. – Амелия надулась и что-то бормотала себе под нос, словно самые страшные проклятия, но мне от этого стало почему-то смешно, и я изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться, потому что знал, что так разозлю её ещё больше.

Выждав время, я аккуратно положил пальцы на её лодыжку. Она чуть дёрнулась, но с места не сдвинулась, и я продолжил: взял её под коленками, мягко опустил на спину. Из неё вырвалось только короткое «Ох», которое я немедленно словил с её рта своим.

– Вкус такой… – я облизал свои губы, гадая, что же он мне напоминает. – Вишнёвый пирог, который нам пекли эльфы на День Святого Валентина.

– Это мне Натти дала, какое-то масло для губ, – еле ворочая языком, отозвалась Амелия. Я хмыкнул – надо бы сказать Натсай спасибо: и за купальник, и за это масло.

Я не мог отлипнуть от её сладких вкусных губ, пока совсем не потерял терпение. Скользнул пальцами в низ её живота, углубился и с удовлетворением заметил, что готов не я один.

– Хватит так самодовольно ухмыляться, – выпалила Амелия и свирепо надвинула брови.

Я захохотал и двинулся поцелуем вниз, цепляя ключицу, грудь, живот и ниже, ниже, ниже.

– Т-ты ч-что д-делаешь? – Амелия поднялась на локтях и недоумевающе смотрела на меня, наклонив голову. Я молча надавил рукой на её плечо, чтобы она легла обратно, и усердно вспоминал, чему меня учил Леандер на последней нашей встрече.

– Чёрт, ты мне всё это рассказываешь, а у меня перед глазами лицо Саманты, тебе самому нормально вообще? – плевался я, когда Леандер сходу принялся посвящать меня в свои сексуальные приключения.

– Да это не с Сэм было! – он всплеснул руками. – Она же только после свадьбы… – состроил недовольную рожу.

Я чуть было не упал на месте – Саманта и после свадьбы? Быть не может!

– Смотри, – продолжил Пруэтт, – дамочки с ума сходят от языка. Незабываемая ночь тебе гарантирована. – Поставил ладонь ребром на столе и хищно улыбнулся.

– А что делать-то надо? – стараясь не показывать смущения, тихо спросил я.

– Сейчас расскажу. – Он одним глотком допил виски и, заведя руки за голову, довольно заговорил.

Так, Себастьян, вспоминай, что говорил тебе этот придурок… Я обхватил бёдра Амелии двумя руками, расположившись между ними, и целовал их внутреннюю часть, никак не осмеливаясь двигаться дальше. Она тихо постанывала и изредка вздрагивала, то сжимаясь, то расслабляясь.

***

Я лежала на кровати и не понимала, это мне снится, или что вообще происходит?

Горячее дыхание Себастьяна так необычно и непривычно ощущалось там, что становилось одновременно неловко и приятно, хотелось всё побыстрее закончить и в то же время продлить этот момент навечно.

Прошло много времени, когда влажный горячий язык скользнул внутрь, и я вскрикнула от неожиданности и пестроты ощущений: что, чёрт возьми, происходит?! Натти мне о таком не рассказывала!

Себастьян заметно расслабился, переступив черту, и придвинулся ближе, из-за чего казалось, что я в тесной клетке, из которой не выбраться. Я беспомощно распласталась на кровати в тщетных попытках сделать что-то самой, но всё, что мне оставалось – лежать и сходить с ума от ласк.

Каждое его движение отдавалось волной наслаждения, жгучим сгустком, который доводил до головокружения. Я цеплялась пальцами за простынь и молилась, чтобы это закончилось и не кончалось никогда.

Когда движения ускорялись или углублялись, из груди вырывался отчаянный всхлип, и я, как умалишённая, мотала головой из стороны в сторону, разбрасывая по постели волосы.

Дыхание становилось всё более тяжёлым, тело нагрелось до предела, и я мечтала почувствовать Себастьяна в себе, это всё, чего мне хотелось после таких ласк.

Не выдержав, я наклонилась к нему и потянула за плечо наверх. Весь покрытый испариной, с влажными волосами, он вытирал рот тыльной стороной ладони и был таким привлекательным, что мне на секунду показалось, всё это сон. Да-да, точно, я наверняка заснула где-нибудь в нашей гостиной или, может быть, сплю сейчас в Асиной квартире, а под боком мурчит Алекс. Потому что не может быть реальностью то, что здесь, сейчас передо мной Себастьян – тот, о ком я так мечтала. О ком думала денно и нощно, снедала от нетерпения увидеть, сказать хоть пару слов. Это всё сон! Сон! Сон!

– Любовь моя, тебе понравилось? – вкрадчивый хриплый шёпот раздался у самого уха, и я, не помня себя от желания, скользнула рукой по его торсу. Пальцами обхватила член и несколько раз провела вверх-вниз. Себастьян проскулил, нависнув надо мной.

– Пожалуйста, – протянула я и откинула голову на постель.

Себастьян не думал ни секунды – вошёл резко, сразу глубоко, и я издала истошный крик, когда звёзды посыпали из глаз. Неужели нам не надо прятаться, врать всем вокруг, чтобы просто уединиться и насладиться друг другом?

Я не верила в это, не могла поверить в своё счастье, когда он нависал сверху, когда наращивал скорость, когда настойчиво целовал, блуждал наглыми руками по всему моему телу.

***

Мне надо научиться давать людям свободу, как говорила Анна. Дать Амелии выбор. Отдать ей инициативу. Но я не могу. Чёрт, как же это тяжело – делать не так, как хочешь ты, а прислушиваться к другим.

Почему Оминис терпел, когда Натсай бесилась в воде, хотя ему явно было неприятно, что она плескалась в него водой?

Хотя… я же тоже не стал настаивать остаться на берегу, когда увидел, что Амелия совсем продрогла, и ей неприятно лежать мокрой на песке. Конечно, мне хотелось остаться там, но какой смысл в принуждении, ведь всё равно не получишь в таком случае полного удовольствия?

***

Внезапно он поднял на меня свои затуманенные глаза. Я заглянула туда и растворилась в их черноте. Сглотнула подступившее к горлу волнение.

– Хочешь ещё? – он внимательно всматривался в моё лицо.

– Нет. – Вышло не очень убедительно – голос надломился, а горло будто зажали в тиски.

– Нет? – он вышел, освобождая меня из-под себя. – Ну ладно.

– Что, правда не будешь настаивать? – недоумевающе скосила глаза на его блестящее от пота тело.

– Не буду.

Я пискнула, крепко зажмурившись – его наученные пальцы проникли меж бёдер и погладили пульсирующую кожу. Он встал, быстро натянул брюки и принялся рыться в чемодане.

В такие моменты из головы выдувало все мысли. Я отчаянно хваталась за последнюю соломинку трезвого рассудка, но быстро поняла, что это бесполезно. Его брюки не скрывали эрекции – вкупе с полностью залитыми чернотой глазами это зрелище заставляло мои ноги подкашиваться, даже лёжа, чёрт возьми, на кровати. Я могла поклясться, что он играет. Чего хочет? Чтобы я сама просила его о продолжении?

Я встала следом, подошла к нему и долго смотрела, что он делает. Мышцы завораживающе и притягательно перекатывались по его спине и плечам, когда он что-то поднимал или, наоборот, опускал. Я медленно подошла к небольшому столику, стоящему в углу. Поднялась на носочки и, слегка подпрыгнув, уселась на него. Я чувствовала, как пульсирует венка на моей шее, а всё лицо горело так, будто мы находились в эпицентре пожара. Возможно, так оно и было.

Себастьян едва заметно покосился на меня, и глаза его сверкнули интересом. К моему удивлению, он продолжил заниматься своими делами, только изредка бросая на меня изучающий взгляд.

– Иди ко мне. Пожа-а-алуйста, – проскулила я и протянулась к нему.

– Ты же сказала, что больше не хочешь. – Он подошёл вплотную и поставил руки по обе стороны от меня. Его пальцы едва касались кожи моих бёдер, и от этого недоприкосновения я плавилась подобно сливочному маслу.

– Я хотела посмотреть на твою реакцию. – Неловко поджала губы и выпучила глаза.

– Посмотрела? – чуть раздражённо спросил он и махнул чёлкой.

– Угу. – Я в извинительном жесте опоясала его торс, прижавшись щекой к вздымающейся груди. – Мне очень понравилось. Люблю, когда ты ведёшь.

Себастьян рывком спустил брюки и подтянул меня ближе, схватив под коленями.

Вошёл резко и даже грубо – стол толкнулся в стену. Я хотела этого и страшилась одновременно – сейчас всё было как-то по-другому.

– О чём вы переписываетесь с Уизли? – совершенно спокойно, чуть с придыханием, спросил он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что не могу вымолвить ни слова: Себастьян двигался очень быстро, вбиваясь всем телом в моё. Всё, на что я была способна в тот момент, – коротко пищать при каждом толчке. Возможно, на это и был расчёт. Он продолжил:

– Он, наверное, начитаннее меня и интереснее. Не поступал с тобой, как я. – Горько усмехнулся. – Но ведь ты знаешь меня и с другой стороны. Я из кожи вон лезу, чтобы доказать тебе, что достоин. – Мои руки, на которые я опиралась о стол, совершенно ослабли, и я опускалась всё ниже на спину, пока не легла полностью. С этого ракурса его глаза были ещё чернее.

– Ты действительно изменился, – еле выговорила, чуть не задохнувшись. Себастьян толкнулся сильнее, и я сжалась.

– Перевернись. – Повелительный тон, который окончательно выбил меня из колеи. Я нахмурилась, приподнимаясь на локтях. Вопросительно выгнула бровь. Он вздохнул, устало провёл ладонью по мокрому лицу. – Пожалуйста.

Я спрыгнула на пол, легла животом на столешницу. Не успела даже привыкнуть к новому положению, как Себастьян вероломно вошёл и пригвоздил меня всем своим телом к столу. Шея молниеносно покрывалась его обжигающими поцелуями, а руки змеями оплетали мою талию, живот и сминали набухшую от возбуждения грудь.

Желая большего, я запрокинула ногу коленом на стол. Себастьян на это шумно вобрал сквозь зубы воздух и замер, чтобы не закончить. Через секунду замерла и я – правая ягодица горела от шлепка. Медленно повернула к нему голову, вытаращив глаза.

– Прости, оно как-то само… – весь покраснел, потупил взгляд. Я прыснула.

– Сделай так ещё раз. – Легла подбородком на ладони, выгнулась в пояснице.

– Серьёзно? – сначала недоумение, а потом я спиной почувствовала его фирменную самодовольную ухмылочку. Захотелось встать и треснуть хорошенько, чтобы сбить эту спесь, но левая ягодица загорелась от своей порции шлепка, а за ним последовал ещё один толчок, и я абсолютно потеряла разум.

Дальше как во сне – мои крики сдерживались только его мокрой ладонью, а сам он несколько раз прикусывал язык, чтобы нас не услышали. Его стоны заводили меня не на шутку, и я даже не помню, как оказалась сверху – Себастьян сидел на стуле, разомлевший, блестящий от пота, а я отталкивалась коленом о свой чемодан.

***

Мерлин, мне казалось, я вот-вот умру. Моя душа висела на волоске, и я думал, дальше удовольствию просто некуда возрастать, но с каждой минутой оно переполняло всё моё тело, и я окончательно потерял голову.

Когда она сидела сверху, а мои ноги тряслись от каждого её прыжка, я думал, что готов умереть прямо сейчас. В этом сладком и безумно желанном моменте.

Обхватил её мокрые и холодные ягодицы, жадно смял, уткнулся носом между грудей – в этот раз они какие-то другие: ещё более спелые и сочные. Мне захотелось сделать что-то такое, чего я даже не знал – мозг пульсировал от желания, от похоти. Обхватив тесно её талию, дёрнул вниз на себя, сам толкаясь вверх. Она вскрикнула, и я не успел приложить ладонь к её рту. От этого крика я рассыпался на осколки и излился прямо в неё, не успев выйти.

– Чёрт. – Сильнейшая волна наслаждения перемежалась с испугом: как я мог такое допустить? Амелия же будто и не испугалась вовсе – медленно выравнивала дыхание, уронив свою голову мне на плечо.

– Я выпью зелье. Натти точно знает, какое, – сказала она и босо пошлёпала к кровати. Взяла платье, надела его и, присев на край матраса, сложила на груди руки: – И откуда ты знаешь про письма?

***

Неужели он рылся в моём чемодане? Себастьян, не заставляй меня разочаровываться в тебе вновь!

Я изо всех сил сдерживала эмоции, чтобы не начать ругаться или попросту не сбежать, а так хотелось. Вскочить, сказать что-то обидное, хлопнуть дверью и уйти спать в свободное бунгало одной.

Вместо этого мысленно считала до пяти и обратно, делала глубокие вдохи и выдохи. Колени всё ещё потряхивало от только что случившегося, и всё тело точно вибрировало, не успев перестроиться на другой лад.

– Я хотел помочь разобрать чемоданы, пока ты спишь. Увидел стопку писем, но не читал ни одного. – Себастьян выглядел потерянным и уязвимым, сидя голым на стуле. Осознав это зрелище, я прыснула в ладонь, но тут же взяла себя в руки.

– Он рассказывает мне про отпуск с Джейси, про её отца, который пошёл, кстати, на поправку. Про свою маму и вообще про свою жизнь. Так же, как я рассказываю ему про свою и про нас с тобой. Мы друзья. – Я посмотрела строго и поучительно.

– Просто иногда… Я иногда думаю, что он когда-нибудь захочет забрать тебя.

Меня почему-то растрогала эта фраза, и я встала, села к нему на колени и обвила его шею руками. Поцеловала в лоб, взъерошила волосы.

– Если я и уйду от тебя, то к какому-нибудь сексуальному чёрному парню, – со всей серьёзностью сказала я, а затем рассмеялась, когда встретилась с его озадаченным взглядом.

***

Мы провели на берегу озера две недели, но никак не могли найти сил и времени отправиться к океану: мешало то одно, то другое.

Оминис и Натсай задержались у её родственников на пару дней, но в итоге всё равно вернулись к нам – довольные, откормленные и противно-влюблённые.

Весь июнь мы с Амелией учились разговаривать: я привыкал слушать её желания и просьбы, а она – не убегать от конфликтов и не пороть горячку. Было сложно. Чертовски сложно! Особенно когда она канючила, делала что-то, что меня бесит или наоборот не делала чего-то, чего хотел я.

С приходом июля мы все разом успокоились: лениво бродили вдоль берега, ели фрукты и молча любовались природой. И тогда в наше сонное царство ворвалась буря – Ася.

***

– Аська! – заголосила я, когда увидела её чумазую фигуру на горизонте. Она устало бросила огромный рюкзак на песок и воздела умоляющий взгляд к небу.

Я подбежала к ней, дожёвывая яблоко, и чуть не столкнула её своими объятиями. Ася слабо улыбалась и еле стояла на ногах.

– Пойдём скорее, у нас для тебя даже бунгало есть! – я взяла её за руку и потащила к ребятам: они уже ждали нас у костра.

Все они были знакомы с Асей хотя бы потому, что каждый хоть раз захаживал в её квартиру и кормил Алекса.

– Единственный вопрос, – Ася выставила вперёд указательный палец, – на кого остался Алекс?

– Я попросила новенькую с работы, – отмахнулась Натти. – Кстати, она твоя тёзка, только из России. – Указала на меня и приветственно обняла Асю за плечи.

– Тёзка? Как интересно… – пробормотала я, поняв, что Натти говорит про Министерство, и встрепенулась: – Аська, хочешь искупаться? Вода супер! А мы пока приготовим ужин, – закивала на ребят, которые уже выкладывали на импровизированную решётку мясо.

Ася только измождённо промычала и поплелась в бунгало, волоча за собой рюкзак. Через час, когда еда была готова, а Ася так и не вышла, я пошла её поторопить. Робко постучала, не дождалась ответа и вошла – спала. Уснула, бедная, не дойдя полшага до кровати, сидя на рюкзаке и подперев худую щёку кулачком. Я умильно поджала губы, и захотелось сцепить её в оберегающие объятия и никуда не отпускать, а ещё расспросить обо всех её раскопках.

***

Весь июль я думал об одном: до такой степени достал Оминиса и Амита, что те, завидев меня, спешили поскорее спрятаться за спинами своих спутниц, лишь бы не выслушивать одно и то же в очередной раз.

Я присматривался к Амелии: не рано ли?.. Но когда она, улыбаясь во весь рот, сидела с Асей и с детской внимательностью слушала истории про раскопки и приключения, я не мог оторвать взгляда. Она чуть загорела, а её каштановые волосы кое-где выгорели на солнце. Она всегда ходила босиком, и песок на ногах и коленях стал её неотъемлемой частью, которая безумно мне нравилась. Она много купалась в озере, отчего её кожа постоянно блестела и манила слизать пресные капли языком. В такие моменты я понимал, что не рано. Самое время.

***

В середине августа Себастьян рьяно подбивал меня отправиться вдвоём к океану, мол, нам скоро уезжать, а мы так ни разу там не были. Уличив момент, когда ребята отправились спать, трансгрессировали прямо под высокую пальму.

Тишина стояла мертвенная. Волны умиротворяюще и размеренно прибивали к берегу песок и камни, оставляя за собой пушистую белую пену. В кустах шуршали многочисленные насекомые, а моё сердце заливалось голосистым фвупером, и это пение сводило с ума: хотелось лететь высоко, долго. Кричать, что есть мочи.

Я стиснула руку Себастьяна и побежала к берегу. Здесь совсем другой пляж, совсем другой воздух, чем у озера, и я принялась стаскивать платье, чтобы поскорее отправиться в воду.

– Тише ты, торопыга, – засмеялся Себастьян, когда я чуть не упала, запутавшись в одежде.

Я предложила ему пойти со мной, но он отчего-то отказался и просто сел на влажный песок, обхватив колени руками. Я плескалась долго, ныряла, подхватывала со дна то ракушку, то камушек, пока совсем не выбилась из сил.

Засыпая на ходу, вылезла из воды и плашмя упала рядом с Себастьяном на песок, растянувшись звездой.

– Давай тут останемся, – жалобно пропищала я, когда веки напрочь отяжелели, и захотелось свернуться калачиком и уснуть.

– Амелия, – Себастьян положил ладонь на моё колено, – выходи за меня замуж.

Я распахнула глаза и уставилась на испещрённое звёздами иссиня-чёрное небо. Сердце стучало и напоминало своим стуком Хогвартс-экспресс. Перед глазами пролетели все последние годы, словно этот быстрый поезд:

Анна. Крохотный дом в Фелдкрофте. Гаррет и шоколадная лягушка. «Три метлы» и Саманта. Огромный камин в гостиной Гриффиндора и толстая тетрадь с зельями. Поле для квиддича. Запретная секция. Большой зал и вкусный ужин. Крипта и неумелый поцелуй. Жёлтые листья и платформа в Хогсмиде. Корбатов и уютная гостиница в Лондоне. День рождения Сэллоу. Зимний бал. Прокуренный паб и Джейси. Красный шарф, который купила мне не Натти, я знала это с самого начала. Горький вкус сигарет. Палатка в метель. Русский мороз и Новый год. Родители. Больница. Долгожданная свадьба друзей. Долгожданный отпуск. Долгожданное предложение.

Я повернула на Себастьяна голову и ласково улыбнулась, коснувшись подушечками пальцев его щетины:

– Ровно через год я дам тебе ответ.

Комментарий к 32.2 Уганда

где-то тут титры

все включаем 🎵 Teya Dora – Džanum и плачем

Эпилог планируется. Когда – не знаю. Наверное, на днях.

========== Эпилог ==========

Год спустя

– Боброе дутро. – Заспанный, взлохмаченный и недовольный Себастьян в одних пижамных штанах выполз из комнаты и звонко пошлёпал к кухонному столу, где сидела я и вырезала из журналов цветы для открытки.

– Доброе, любимый. – Я отложила ножницы и потянулась губами к его. – Ты чего так рано встал? Отпуск же.

– Точно! – он просиял и сладко потянулся. – Я и забыл, представляешь? А ты тогда почему так рано? – упёрся на стол руками и стал внимательно наблюдать за тем, что я делаю.

– Готовлю открытку для Натти и Оминиса на годовщину, – чуть высунув язык от стараний, ответила я. – А то мне кажется, чайник и кофеварка – как-то строго. С открыткой праздничнее.

– Ну да, – пробормотал Себастьян и плюхнулся на стул рядом. Вытянул ноги, о которые тут же начал тереться Алекс.

Ася опять укатила за тридевять земель, оставив на нас квартиру и кота. Завтра мы отправляемся в Уганду, к тому же озеру, что и в прошлом году, – отмечать годовщину Натти и Оминиса, а ещё праздновать помолвку Поппи и Амита.

Я визжала, как сумасшедшая, когда узнала эту долгожданную новость, пока Натти деланно-обиженно дула губки, что всё внимание теперь нацелено не на их праздник.

Острые ножницы как раз вырезали большое розовое сердце, когда юркие руки Себастьяна сжали мои плечи и мочки уха коснулся его влажный поцелуй.

– А где браслет? – он вдруг нахмурился и отстранился. Блаженная улыбка, вызванная его прикосновением, тотчас сползла с моего лица.

– Браслет? – я задумалась, о чём идёт речь. – А! Так он в шкатулке, я дома его не надеваю. – И продолжила орудовать ножницами.

– То есть подвеску Уизли ты носишь не снимая, а мой браслет пылится в шкатулке? – я услышала, как за спиной слегка хрустнула столешница – дурная привычка Себастьяна садиться на неё.

– Слезь со стола, сломаешь, Ася рассердится, – буднично сказала я, не обращая внимания на его очередные претензии по поводу Гаррета.

– Ничего, починю, – буркнул он и продолжил: – Так что, значит, браслет пришёлся не по вкусу?

Я разозлилась не на шутку. Остановилась, прикрыла глаза, сделала вдох-выдох, отложила подальше ножницы.

– Ты же прекрасно знаешь, как я ценю и храню всё, что ты мне даришь. И при чём тут опять Гаррет?

Джейси была уже на третьем месяце беременности, а Себастьян всё не унимался. Каждый раз, когда появлялся хоть малейший повод, он заводил свою песню ревнивца. Это ужасно раздражало, особенно в такое уютное солнечное утро перед отпуском.

Себастьян запыхтел, налил себе стакан воды и залпом осушил его. Я старательно тушила пожар внутри себя, потому как сама всегда охотно шла на спор: вспыхивала, как спичка.

Сейчас считала до десяти и обратно, крутила в голове, как погасить ссору.

– Надень его, – холодно приказал Себастьян, с громким стуком поставив стакан на стол.

– Что за тон? – не оборачиваясь, бросила я.

– Просто надень. Это сложно?

– Когда просят так, то да.

– Нарываешься на Империо?

Я изумлённо выпучила глаза, и уголок моего рта непроизвольно вздёрнулся от той наглости, которую демонстрировал Себастьян. Что на него нашло? Только что был милым заспанным котёнком, а теперь превратился в настоящую болотную жабу.

– Империо? Ха! Я бы на это посмотрела. Ты же у нас теперь хороший мальчик? – я повернулась к нему на стуле и демонстративно протёрла глаза, мол, не узнаю человека, сидящего перед собой.

– Хороший мальчик, значит. – Он спрыгнул со стола и подошёл ближе. – Как Уизли, что ли?

– Мерлин, как ты надоел! – я отмахнулась и хотела повернуться обратно, но Себастьян остановил меня за плечо.

– Чем эта хрень лучше моего подарка? – он брезгливо дотронулся до цепочки с буквой «А» на моей шее. Я обиженно отдёрнула его руку, своей оберегающе накрывая старый подарок Гаррета.

– Что за чушь? Почему тебе так важно принизить всё, что связано с ним? Даже меня. – Слёзы подкатили к горлу, когда я вдруг вспомнила давнишний разговор у залива. «Шлюха» отбивалось в черепной коробке, как разбивающийся стеклянный шарик, чьи осколки невыносимо больно врезаются в плоть.

Себастьян на секунду задумался, пристально вглядываясь в мои глаза, которые, похоже, выдавали всё, что было в моих мыслях и душе. Распрямился, взъерошил волосы, выпустил воздух из лёгких.

– Я не знаю. Он просто меня бесит, – процедил он и посмотрел на Алекса, который в это время спокойно пил воду из миски.

– Вот именно. Он тебя просто бесит, а страдаю я.

Какое-то время мы оба молчали. Себастьян прохаживался по тесной кухне, а я бездумно резала бумагу, ворочая в уме мысли. Показалось, что кто-то из нас может пойти на уступки в этой ситуации, и это могла быть я. Чего мне стоит надеть этот чёртов браслет? Порву – применю Репаро, делов-то! Но гордость… Чёрт, эта коварная гордость иногда просто не к месту! Амелия, соберись, будь мудрее. Не надо портить выходной, приближающийся отпуск… Что там говорила Натти?..

– Империо, значит? – прошептала я и коварно улыбнулась. Сердце вмиг затрепыхалось, как сумасшедшая птица. Я встала из-за стола и медленно, как кошка, подошла к Себастьяну, который смотрел в окно и ни о чём не подозревал. – Чего бы ты сейчас хотел? – обвила его голый торс из-за спины, прильнув к горячей коже щекой.

– Чтобы ты надела браслет, – молниеносно ответил он. Я без пререканий ушла в комнату, достала из шкатулки изящный тонкий браслет с блестящими камнями и вернулась к Себастьяну. Он самодовольно вскинул брови и важно хмыкнул, глядя на моё запястье. Я чуть не закатила глаза, но в последний момент сдержалась, чтобы не порушить весь план.

– Чего бы тебе ещё хотелось? – промурлыкала я и как бы невзначай запустила пальцы в волосы, игриво их взъерошив. Этот жест не остался без внимания – Себастьян предвкушённо сглотнул и прокашлялся.

– Тебя.

– Ну это было просто, – засмеялась я, чуть разочаровавшись. Конечно, ведь соблазнять холодного и сдержанного Оминиса, похоже, куда интереснее – по словам Натти.

Смотря на растерянное лицо Себастьяна, я никак не могла унять смех. Он ужасно умилял меня своей простотой и открытостью – бери и читай, как открытую книгу. Вот только загвоздка в том, что это-то мне в нём и нравилось – открытость. Он совершенно не стесняется своих желаний, мыслей, даже если они кажутся глупыми или наивными, но ведь это не запрещает делиться ими с окружающими.

– Ты такой забавный. – Я невесомо провела ребром ладони по его гладкому лицу и в очередной раз убедилась, что нахожусь полностью в его власти. Во власти его шоколадных волос, щенячьих глаз, ласковой улыбки и этой самой открытости.

– Я ничего не понял, но завёлся. – Он двинулся поцелуем ко мне, и я расхохоталась ещё больше: вот он, чей настрой невозможно сбить. Как бы мы ни спорили, ни ругались, он отходит мгновенно, лезет целоваться или просто дурачится, пока я могу дуться по несколько дней.

– Ты просто чудо какое-то, – воскликнула я в очередном приступе хохота. Прилив нежности застал меня врасплох, ведь я так хотела исполнить роль роковой соблазнительницы, в чьих руках власть над одним-единственным мужчиной. Хотя, эту роль ещё можно попробовать отыграть…

Я взяла его пальцы в свои и повела в спальню, где ещё тёплая после нас постель так сильно манила к себе. Солнечные летние лучи прорывались сквозь плотно задёрнутые шторы и падали на пол, словно золотой песок с океанского пляжа. Я шла по ним босиком и кожей едва-едва чувствовала их тепло.

Посадив Себастьяна на кровать, я аккуратно опустилась перед ним на пол, судорожно крутя в голове всё, что хотела сейчас сделать, но все мысли будто разом покинули меня, попрятавшись по углам. Мои глаза в панике бегали по его пижамным штанам, по полу, по моим трясущимся рукам, пока я не успокоилась и не собралась духом – я что, трусливее Натти, в конце концов? Так давно хотела попробовать, каково это, и вот, когда представилась такая возможность, трушу.

Себастьян молчал. Он уставился на меня непонимающим взглядом, но, похоже, не мог вымолвить ни слова – это меня одновременно смешило и ставило в ещё бо́льшую неловкость.

Я поняла, что начала всё не так, и уже хотела распрощаться с этой затеей, но переступила сомнения, поднялась на ноги и села к Себастьяну на колено.

Обвила его шею руками, уткнулась носом в ухо, поцеловала, двинулась чуть ниже, к ключицам. Почувствовав его быстрый пульс, набралась уверенности – волнуюсь не я одна. Тихо прошептала:

– Не хочешь раздеться?

Себастьян нетвёрдо кивнул и потянул штаны вниз одной рукой, второй удерживая меня на своём колене. Когда расправился с одеждой, привычным движением принялся укладывать меня спиной на постель, но я упёрлась ладонями в его грудь:

– Нет, подожди. Пока ничего не делай.

Встала с него, снова опустилась на пол, мягко раздвинув его ноги в стороны. Эти пару движений длились от силы несколько секунд, но мне показалось, прошла грёбанная вечность, и я вся залилась краской. Мерлин, что, чёрт возьми, теперь делать?!

Обычно начинал Себастьян. Это всегда случалось как-то естественно, само собой, но в какой-то момент я задумалась – почему так? Я что, не могу доставить ему такое же удовольствие, что и он мне? Тем более, что мне самой до одури хотелось попробовать, хоть разочек.

Чтобы вызвать эрекцию у Себастьяна, достаточно просто поцеловать его в шею или ключицу, и всё готово. Меня всегда это поражало: что, если сделать так на публике?

Глупые сумбурные мысли неустанно лезли в голову, пока я безуспешно пыталась заменить их другими, более подходящими обстоятельствам.

Я медленно провела пальцами по внутренней стороне его бедра, двигаясь вверх. Его нога едва заметно дёрнулась и покрылась мурашками. Я довольно улыбнулась и обхватила его член рукой, лукаво закусив губу. Себастьян запрокинул голову и гортанно простонал, упираясь на заведённые за спину руки.

Мои движения вверх-вниз то набирали скорость, то замедлялись. Мне хотелось ощутить сполна каждую секунду, запомнить каждый его вздох и стон. Иногда Себастьян наклонялся и клал свою горячую ладонь мне на макушку, на плечи, нежно проводил пальцами по щеке и губам.

Когда я набралась смелости, а Себастьян, откинув голову, смотрел в потолок, двинулась ближе.

***

Мне словно оторвали голову и пнули её, как мяч, потому что такого я ещё не испытывал – любимые и желанные губы сейчас творили что-то, что никак не укладывалось в моём сознании.

Я вытаращил глаза, но не видел перед собой ничего – всё вокруг размылось и стало мутным, лишь тягучее возбуждение в низу живота давало понять, что я ещё жив.

Невероятно горячо. Мокро. Необычно. Безумно. Сладко.

Я запустил пятерню в волосы Амелии и потянул на себя, совершенно теряясь в ощущениях.

Она остановилась и сделала глубокий вдох, переводя дыхание.

– Лучше так не делай. Я сама, ладно? – она смотрела на меня чуть покрасневшими глазами, а я видел только пунцовые щёки и губы. При одном только взгляде на её рот меня прошибало током. Пусть это не заканчивается никогда.

Я кивнул и виновато приулыбнулся, но руку не убрал, только расслабил. Теперь каждое её движение головой я мог чувствовать не только там, но и ладонью, которая его сопровождала.

Из горла вырвался дикий вопль, когда язык Амелии обвёл головку, а затем горячий рот накрыл её. Я рывком потянул её наверх, не в силах больше сдерживаться. Она облизывала губы, и это заставило мои и без того уже слабые ноги подкоситься.