Текст книги "ЭХО-012. Книга I (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Впервые за всё время пребывания в этом мире сумел нормально, мать его, пожрать! До этого только перехватывал разную дрянь на ходу. Так и до гастрита недолго.

Омлет с четырьмя хрустящими полосками бекона, ломтики жареной с луком и перцем картошки, два тоста с маслом и здоровенная кружка горячего кофе, который мне ещё и бесплатно подлили, когда я выпил его чуть ли не залпом!

За всё это великолепие три доллара плюс ещё один я оставил на чай, ведь иначе меня бы в следующий раз сюда не пустили. Шутка. Наверное.

– Ладно, надо составить список дел, – промокнул я губы салфеткой, а потом достал небольшой блокнот и ручку, найденные в комнате Иэна. Моей комнате! Надо привыкать, что теперь он – это я.

Вздохнув, почесал висок обратной стороной ручки и приступил к работе.

Спустя сорок минут направился реализовывать неплохой как будто бы план. Первым делом зашёл в магазин, прикупил дешёвой сивухи за три бакса, шоколадку – непременно с фольгой! – и прозрачный лак для ногтей в соседнем отделе косметики.

По хорошему, ещё бы клея и фен, но… Первый я хер знает, где искать. Канцелярского по пути не заметил. Второй, даже дешёвый, стоил почти шестнадцать баксов и меня откровенно давила жаба. Я, сука, сэкономить решил, а не просаживать последнее, что есть!

Нет, можно попросить Эби – уверен, у неё найдётся, – но во-первых у нас как будто бы не те отношения, а во-вторых, придётся ждать, когда она вернётся, что может быть уже поздним вечером.

А у меня не так много свободного времени. Значит, придётся использовать подручные средства. Эх…

Вернувшись в квартиру, достал бутылку из-под дорогого «Макаллана», аккуратно промыл (чтобы не повредить этикетку!), потом перелил туда купленную бормотуху, оставив небольшую воздушную подушку в полтора сантиметра от горлышка.

– Как будто бы неплохо, – хмыкнул я.

На руку шло, что стекло слегка затемнённое, отчего цвет жидкости внутри угадывался слабо. В принципе можно было вообще воды налить. Или чая. Но я решил столь явно не наглеть. Глядишь, открывший сей презент профессор ни хера не поймёт, оставшись довольным подарком. А вот за воду мне точно влетит по самое не хочу.

Проблемой оставалась крышка. Пробка имелась, но горлышко голое. Любой, хоть раз державший в руках нечто премиальное мгновенно меня спалит. Благо, тут на руку сыграла шоколадка, в которой я позаимствовал фольгу.

Аккуратно развернул её, стараясь не мять. Вырезал ножницами квадрат, стараясь, чтобы края вышли ровными. Получился достаточно большой кусок, которого хватило, чтобы закрыть пробку и опуститься вдоль бутылки сантиметров на пять.

Положил квадрат по центру пробки, прижал края вниз, вдоль горлышка. Проблема была в том, что фольга неизбежно собиралась в складки там, где горлышко сужалось. Чтобы избежать лишних заломов, я распределил их по кругу, будто собирал шторку. Получилось четыре ровных вертикальных складки.

Потом взял кухонное полотенце, обхватил горлышко через ткань и с нажимом начал втирать круговыми движениями, стараясь не порвать. Фольга постепенно прижималась к стеклу, заломы исчезали, металл повторял рельеф горлышка.

По нижнему краю прошёлся обратной стороной ложки – получилась чёткая ровная линия, как будто так и было задумано. Купленным бесцветным лаком чутка обмазал концы, где фольга соприкасалась со стеклом бутылки.

Подождав, пока он засохнет, протёр получившуюся «упаковку» каплей растительного масла на краю полотенца – убрал отпечатки пальцев, заставив фольгу заблестеть.

Отошёл, посмотрел.

Мой старый армейский старшина сказал бы, что я зря трачу талант, но в вопросах очковтирательства важна каждая мелочь. И… честно говоря, выглядит лучше чем ожидал. Довольно убедительно. Не идеально, если рассматривать вплотную и знать, что ищешь, но на столе в кабинете, когда тебе протягивают бутылку и говорят «спасибо за помощь» – никто не будет рассматривать настолько подробно.

И вообще, обычно смотрят этикетку, а не фольгу возле пробки!

– Презент готов. Можно ехать в универ.

Часть IV
Глава 15. Полицейский участок

Адрес своего университета я обнаружил, покуда перебирал долговые бумажки Иэна. Ещё раз клятвенно пообещав себе, что сегодня точно-точно наведу порядок в этом хлеву, направился к метро.

Нью-Йоркский институт прикладных наук оказался примерно таким, каким я его представлял – серая бетонная коробка. Непонятная и слегка враждебная. Три этажа, доски объявлений с распечатками, студенты с рюкзаками, которые куда-то деловито спешили, будто уже имели план на всю свою жизнь.

У меня план на жизнь тоже имелся. Просто он был другого рода.

– Откуда столько народу? Сейчас же лето, каникулы, не? – сам у себя негромко спросил я.

В руках нёс был пакет с бутылкой. Хорошее виски – начало хорошего разговора. Примерно так говорил мой дядя в прошлом мире. Хотя скорее всего он имел в виду немного иное.

Остановившись посреди холла с видом человека, который точно знает, куда идёт, я осмотрелся по сторонам. Потом медленно прошёлся вдоль стены, скользя взглядом по табличкам. Кафедра биологии. Кафедра истории. Деканат. Туалет.

Ничего полезного.

Мимо прошла девушка с горой папок.

– Привет, – обратился я, – не подскажешь, где кабинет экономической теории?

– Двести двенадцатый, – индифферентно ответила она и пошла дальше.

– Второй этаж, значит…

Коридор был длинным, с флуоресцентными лампами, одна из которых мигала. Ещё головной боли мне не хватало! Вокруг сновали толпы людей, как молодых, так и не очень. То ли я пришёл в день экзаменов, то ли тут учились летом – хер бы его знал.

По пути наткнулся на стенд с расписанием – листы формата А4, напечатанные мелким шрифтом. Часть висела косо, часть выцвели или были напечатаны на принтере с минимумом чернил.

Присмотревшись, нашёл экономическую теорию и профессора: Леджера Пеннингтона.

– Хотя бы теперь знаю, как его зовут.

Мне повезло, сегодня был приёмный день.

Возле двести двенадцатого находилась небольшая очередь.

– Я не студент, – заявил я парням и девушкам, уверенно проходя мимо.

Несколько удивлённых взглядов и едва слышное ругательство в спину – вся их реакция. Открыв дверь, я обнаружил внутри профессора. Лет пятьдесят, средний рост, небольшой живот. Растительности на лице не имелось, а в волосах мелькала седина. На носу – очки в тонкой металлической оправе. Твидовый пиджак, рубашка без галстука, брюки со стрелками. Более ничего видно не было.

Он читал что-то в папке и не поднял глаз, когда я вошёл.

– Я же просил подождать за дверью, – заявил он, продолжая пялиться в бумаги.

– Я не жду за дверью, – слабо улыбнулся я.

Это дало эффект. Пеннингтон оторвался от записей и уставился на меня.

– Фамилия?

– Лоуфорд.

Профессор зашарил в журнале, поправляя очки. Я прошёл ближе и уселся рядом.

– А-а! – довольно кивнул он, находя меня в списке. – Думал, вы уже давно покинули нас.

– Ну, – пожал плечами, – я тут.

– Вижу, – убрал Пеннингтон журнал, изучая меня в меру любопытным взглядом. – И с какой целью, спрашивается, решили нас навестить?

– По поводу экзамена…

– Ваша форма обучения подразумевает гибкий график, Лоуфорд. Гибкий, – поднял он палец, – но отнюдь не полное игнорирование всех занятий! Вы ведь понимаете, что проку от такого обучения ровно ноль?

– У меня были дела. А гибкость – чертовски хорошее слово. Кстати…

Я достал бутылку и торжественно поставил её на стол.

– Это вам. Хорошая выдержанная вещь. Получил… по случаю. Но виски не особо пью, так что решил подарить вам. В качестве уважения, профессор.

Пеннингтон посмотрел на бутылку. Потом на меня. Потом снова на бутылку.

– Это… дорогое удовольствие, – пробормотал он.

– Всего лишь знак, что я серьёзно подхожу к нашей ситуации.

– «Нашей ситуации»? – переспросил профессор. – И какая же у нас ситуация, Лоуфорд?

– Пересдача экономической теории, – пояснил я. – Назначено на двадцать второе июня. Мне надо перенести. На месяц, а лучше – на два.

– Почему?

Тупой вопрос. Просто, блядь, так! Потому что мне нечего делать и я решил придумать себе лишних проблем на ровном, ебать его в жопу, месте!

– Послушайте, – положил я руки на колени, слегка подавшись вперёд, – я понимаю, как это выглядит. Студент, который не ходил на занятия и не сдал экзамен теперь приходит с… презентом. Но у меня реально сейчас такая ситуация, когда просто не до учёбы. Это не отговорка, увы, это жизнь. Мне нужно время, чтобы подготовиться нормально – не халтурить, а по настоящему. Потому что если я приду двадцать второго, то завалю. А это никому не нужно.

– Вы хотите хорошо сдать? – удивился он.

– Просто сдать, – улыбнулся я. – Хорошо – это приятный бонус.

Пеннингтон взял бутылку, посмотрел на этикетку, поставил обратно.

– Если бы вы попросили оценку, то я бы уже выгнал вас за дверь пинками… – проворчал он.

Именно поэтому я и не просил! Перенос же – дело другое.

Достав ежедневник, Пеннингтон открыл его, полистал.

– Двадцать пятое августа, – сказал он. – Это максимум, что я могу сделать без согласования с деканатом. Вы придёте подготовленным. – Он поднял взгляд. – По-настоящему подготовленным, Лоуфорд. Кривая спроса, рыночное равновесие, модели Кейнса. Я не буду делать поблажек на экзамене.

– Понял, – кивнул я.

– Тогда на этом всё. Когда выйдете, скажите студентам, чтобы заходили.

Я поднялся, по инерции подал ему руку. Пеннингтон мгновение удивлённо смотрел на неё, а потом пожал. Я так и не понял, что его удивило – «перчатки» на моих ладонях или факт рукопожатия со студентом.

– Хорошего дня, – сказал он мне в спину.

– И вам, – обернулся я у самой двери.

В коридоре снова мигала лампочка.

Я спустился ниже, заглянул в бухгалтерию или «финансовый отдел», как гласила вывеска. Решить вопрос отсрочки платежей оказалось куда быстрее и проще. Мне дали типовой бланк, едва я заикнулся, по какому вопросу подошёл. Заполнив его, получил отсрочку в месяц. Легко и просто.

По дороге на выход никто не обращал на меня внимания. Это было справедливо, ведь у всех имелись свои дела. В том числе и у меня.

Разобравшись с универом, до четырёх часов гулял по Куинсу – району моего проживания. Целью было хоть немного узнать местность, чтобы в дальнейшем рассчитывать уже на свою память, а не остаточные рефлексы Лоуфорда. Даже не поленился позвонить болтуну Тони, чтобы таскаться вместе, но сукин сын не взял трубку.

На миг я задумался, вдруг кретин как-то спалился и Эхо взорвал ему маленькую безмозглую башку?

– Чему быть, того не миновать, – хмыкнул я.

Улицы вокруг были очень неоднородны. Нищета соседствовала с лоском. Отличия находились в одежде, в машинах, во внешнем виде встречаемых магазинов и их витрин. Я с удивлением завис возле одного такого, торгующего видеокассетами. Не видел их, наверное, лет двадцать!

Моментально вспомнился гнусавый корявый перевод, который было невозможно слушать, но все, сука, слушали!

Выбор был богатым. «Матрица», «Шестое чувство», «Три короля», боевички с Ван Даммом и Сигалом. Классика! Боже, какая же классика! Аж захотелось чего-то такого… под попкорн, да на старом телеке. Ностальгия? Хех, именно она!

– Хм, тут и прокат есть, – почесал я подбородок. Возникла мысль, что можно было бы извиниться перед Эби за ночную побудку: притащить пиццу, бутылку пива, – или вина, – кассету «Титаника», да приятно провести вечер, плавно перетекающий в ночь.

Или не рисковать таким резким развитием отношений? Да, пожалуй лучше начать с чего попроще.

Ухмыльнувшись, покачал головой. Только-только разгрёб самую верхушку своих проблем, как уже намылил лыжи в сторону ближайшей симпатичной мордашки! Что поделать, тело мне досталось молодое и любвеобильное.

Взгляд привлёк соседний магаз, который предлагал пейджеры и кирпичи-Нокии. Мелом под вывеской было приписано: «Торг». О, как. Я медленно прошёл мимо, натыкаясь на новую вывеску: «Интернет, 1$ в час».

– А вот это интересно, – заинтересовался я. – Но не сейчас. Решил уже, что сегодня изучаю местный район.

Через улицу ко мне пристал какой-то бродяга, вначале умоляющий дать денег, а потом требующий чуть ли не с угрозами. Пришлось развернуться и слегка замедлить время, наметив места, куда можно ударить, чтобы не прикончить, но надёжно отогнать. Предварительно, конечно, попробовать слова:

– Ещё хоть шаг в мою сторону сделаешь, я тебе ебало сломаю.

Пристальный взгляд, полная уверенность в себе, – дарованная костюмом, – и наглый бомж отступил, глухо бормоча маты себе под нос.

И ведь я не лез в глубь кварталов! Знал, что там наверняка найду проблем, о чём буквально кричала остаточная память тела. Банды, наркоторговцы, «личные» дворы разных черномазых или латиносов, куда нормальный человек не осмелится и шагнуть – вот что такое Куинс двухтысячного года!

Копы встречались редко, в основном куда-то ехали, оглушая мигалками. Один раз я слышал отдалённую перестрелку. Короткую и полную криков, но быстро затихшую.

Пиздец. Нью-Йорк – город мечты!

Усталости снова не чувствовал, хотя голод привычно доканывал. Но да ладно, деньги имелись, так что заглянул в маленькую кафешку, перехватив стейк с картошкой фри.

В четыре позвонил Фареллу, уточнил, всё ли в силе, после чего направился в метро, которое уже не вызывало у меня такого ступора, как в первый день.

К пяти добрался до цели. В голове всё сильнее зудело подозрение: а если Фарелл меня просто слил? Привёл как свидетеля – а оформят как подозреваемого. И сразу на нары, рядом с четвёркой коллекторов. И без костюма, конечно же! Сильно мне поможет умение замедлять время?..

Чёрт, спокойно, Иэн! Фареллу невыгодно этим заниматься. Не-вы-год-но.

Но мысли не уходили. Напротив, звучали всё тревожнее.

Нужный мне «семидесятый бруклинский участок» заметил издали – американский флаг над входом, несколько полицейских машин у обочины, одна с примятым бампером. Рядом стоял массивный серый фургон без окон, с решётками на задней двери. Похоже для перевозки больших групп задержанных.

Участок представлял собой обычное городское здание, ничем не примечательное, если не знать, что это такое. У входа курили двое мужиков в форме. Морды задолбанные. Оба молчали, глядя в разные стороны с видом людей, которые намерены использовать свой перерыв до последней секунды – и пусть весь мир подождёт.

На меня никто даже не взглянул, хотя я уже начал привыкать, что народ периодически косился на «странные чёрные перчатки», носимые мной несмотря на жару. Ха! Знали бы они, что костюм обладает шикарной терморегуляцией!..

Дверь оказалась тяжёлой, металлической. Я задумался, как её преодолевают разные бабки, во все времена обожающие строчить доносы или «заглянуть так, для приличия», сугубо отвлечь служивых своей слёзной историей о соседе-алкаше, который «житья не даёт!» Сомневаюсь, что подобные личности водились только на моей родине.

Оказавшись внутри, поморщился, ощущая мощный амбре табака и кофе, который, казалось, пропитал эти стены – настоящий, блядь, запах закона. Шагнув вперёд, наткнулся на высокую стойку, поднятую примерно на ступеньку-две от пола – так, чтобы сидящей за ней сержант (если правильно определил знаки отличия) мог смотреть на посетителей сверху вниз.

Совпадение или нормальная практика? Внушение, во всяком случае, производило.

– Чем могу помочь? – не глядя на меня, спросил сержант – мужик, лет сорока. Его внимание привлекал журнал – то ли рабочий, то ли «Плэйбой», мне не было видно с моего положения!

– У меня встреча с детективом Фареллом, – озвучил я.

Сержант поднял взгляд, несколько секунд пялился на меня, словно давая возможность передумать и сбежать, а потом снял трубку внутреннего телефона.

Пока коп болтал, я огляделся. Слева – пластиковые стулья, привинченные к полу. На одном сидела женщина средних лет с бумажным пакетом на коленях – смотрела в полуоткрытое окно (которое не спасало от духоты) на проезжающие машины. Рядом – мужик с перебинтованной рукой, нога на ногу, изучал потолок. В углу подросток в наручниках, рядом – офицер с папкой.

Все молчали, но если прислушаться, можно различить голоса, раздающиеся из глубины участка. Некий… единый шум, сливающийся в какофонию.

Справа, на стене – доска с ориентировками и плакат, расписывающий права при аресте на английском и испанском.

Сержант положил трубку.

– Ожидайте, – коротко бросил он.

Я снова огляделся, но не захотел садиться на протёртые миллионом жоп стулья. Остался стоять. К счастью недолго. Только запустил «змейку» на своём телефоне, как появился Фарелл – мятый пиджак, на три пуговицы расстёгнутая рубашка и кофе в бумажном стаканчике.

– Лоуфорд, – буркнул он, – за мной.

– А мы когда? – завозился подросток в наручниках, но сидящий рядом коп молча отоварил его папкой по лбу. Тот дёрнулся и затих.

Я пошёл следом за Фареллом через турникет, который сержант открыл кнопкой под стойкой. За турникетом следовал коридор, потом большая комната – что-то вроде офиса, где работали детективы. Ну, судя по заваленным бумагами столами.

Компов насчитал всего два, оба заняты. То и дело трезвонили телефоны, которые игнорировались будто принципиально. Бедолага в углу печатал на машинке, издавая характерный щёлкающий звук.

Людей хватало. В основном такие же детективы в серых пиджаках, ослабленных галстуках, кобурой на поясе или под мышкой. Встречались и посетители или задержанные – мужчины и женщины разного возраста и вида. Преимущественно помятого.

Дым стоял коромыслом. Кажется, курили вообще все. Кто-то при этом ещё и ел, быстро поглощая китайскую лапшу пластиковой вилкой.

В конце отдела размещалась здоровенная доска: фотографии, схемы, распечатки на кнопках. Рассмотреть толком ничего не получилось, Фарелл шагал быстро.

– Слушай, а зачем стулья к полу прикручены? – поинтересовался я, когда мы покинули детективный отдел, оказавшись в новом коридоре. Шум слегка стих.

– Чтобы не кидали в стойку дежурного, – проворчал он. – Там пуленепробиваемое стекло, но всё равно бывает… разное. Иные ублюдки забегают в участки и стреляют, а потом сразу убегают.

Я присвистнул.

Мы оказались возле переговорных. Маленькие комнатки, каждая со своим столом, четырьмя стульями и зеркалом на стене.

– Это семидесятый участок, я здесь не работаю, – кивнул Фарелл на одну из переговорок. – У меня нет своего стола, поэтому поговорим тут.

– А почему не в твоём участке? – послушно зашёл я в комнату, изучая яркую лампу и облупившуюся на стенах краску.

– «Олбани Файнэншл Сервисез» на территории семидесятого, – пожал он плечами. – Я запросил перевод в шестьдесят седьмой, но это требует времени. Пока им занимается Аттикус Вайтакер.

– Ну, я его не знаю.

– Удивился, если бы знал, – сел Фарелл напротив, развернув толстую папку, которую нёс в руках. – Хочешь кофе? – поднял он голову. – Автомат в конце коридора, правда гонит ту ещё дрянь.

– Тогда обойдусь, – потёр я переносицу, покосившись на зеркало. – А за нами наблюдать не будут?

– Кому мы, на хуй, нужны? – отхлебнул он. – Расслабься, это разговор детектива с осведомителем. Использовать его против тебя могу лишь я.

– Очень утешает, – закинул я ногу на ногу, услышав скрип стула.

Глава 16
Мел Гибсон за двадцать восемь баксов

– Никто нас не подслушает, не парь голову, – посоветовал Фарелл. – Проблема в ином. Новиг тоже запросил дело себе, в семьдесят первый. И если оно попадёт к нему, жди беды.

Помассировав веки, я вздохнул.

– Так он ведь замешан? Как можно дать дело тому, кто в нём по уши?

– Вот именно! – поднял он палец. – Я обратился к своему лейтенанту. Скорее всего вопрос будет переадресован самому́ шефу полиции. Думаю, расследование пройдёт под его контролем.

Это хорошо? Сука! Ни хера не понятно!

– Есть, что расследовать? – нахмурился я. – Вроде вчера всё нормально обсудили.

– Ха! Насмешил! Кое-что да, кое-что нет. Стивенс, Маруд и Диксон утверждают, что их избил ты, Лоуфорд, – Фарел выбросил пустой стаканчик из-под кофе в урну. – Напал на Стивенса, забрал его ствол, угрозами загнал их в переговорку и вырубил ударом по затылку. Травмы подтверждают их версию.

– Блядь. Это плохо.

– Не совсем. У нас есть своя версия, – начал листать он бумаги. – Ты пришёл в «Олбани Файнэншл Сервисез», поболтал со Стивенсом, обещал закрыть долг. Ушёл. Потом Стивенс, Маруд и Диксон повздорили и началась драка с тем самым выстрелом. Наш новый стукачок Харви подтвердит всё, что нужно – я настоял, чтобы ублюдка поместили в отдельную камеру и общался он только через меня.

– Ага, – облизнул я губы, – значит нужно продавить правильную версию, так?

– Так. В версии Стивенса нет мотива. Ты позвонил ему, пришёл на разговор, а потом напал? Предположим, но почему использовал пушку Стивенса? Если бы пришёл с целью напасть, имел бы свою, верно? Или хотя бы нож. В общем, не сходится.

Я кивнул. Всё оказалось не так просто, как можно было ожидать. Но, благо, на моей стороне есть человек, который в курсе, как работают такие дела.

– Стивенс не может признаться, что угрожал тебе, – усмехнулся Фарелл. – Это поднимет такой ком дерьма, что его адвокат – Перейра, кстати – ни за что ему этого не позволит. Выходит, версия о твоём нападении на эту троицу слабая. На неё играют только не слишком подходящие для драки травмы, но не думаю, что это сильно изменит общее положение дел.

– Это хорошо, – аккуратно сказал я, ожидая, что он добавит следом.

– Перейра подаст на тебя встречный иск, но не парься. Это стандартная процедура и полная херня. При таком количестве новых улик против Стивенса иск просто теряет смысл – прокурор сам надавит на Перейру, чтобы тот не раздражал суд мелочёвкой, когда его клиент по уши в дерьме.

– Новых улик? Ты про то, что нашли в офисе?

– Конечно! – хлопнул он по столу. – Это просто кладезь всего незаконного! Стоит только копнуть и – вуаля! – готовая пачка новых обвинений. Улики против компашки Стивенса растут, как грибы после дождя – всё-таки в его офисе творилось немало дерьма. У меня есть четыре запуганных свидетеля, которые готовы дать показания против Стивенса – бывшие клиенты, которых он выпотрошил, как рыбу. И Перейра во всём этом замешан по уши!

Ага… Всё не так плохо, как я подумал поначалу. Не идеально, но будто бы нормально. Так ведь?

– Моя роль? – коротко уточнил я.

– Во-первых, вот, – передал он мне одну из бумажек, вытащенную из папки, – это твоя версия произошедших событий. Я расписал всё детально, но без чёткого времени, чтобы ты мог давать ответы реалистично. Вызубри ключевые моменты, на уточняющие вопросы отвечай аккуратно или говори: «Точно не помню».

– Отвечать на вопросы? – приподнял я бровь.

– Придётся давать показания в суде, – хмыкнул Фарелл.

Я мысленно выругался. Суд! Отлично. Только его мне для полного счастья не хватало. Прокурор, присяжные, сраный хитровыебаный Перейра с кучей мутных вопросов с подковыркой.

– Мне стоит подыскать адвоката?

– Всегда стоит иметь под рукой хорошего адвоката, – кивнул детектив. – Бесплатных не рекомендую. Им похуй. Посмотри на Перейру! Вот чья шкура под угрозой и этот угорь теперь извивается. Ствол Стивенса даже не думал отмазывать, зато в мелкие несоответствия нашей легенды вцепился, как клещ. Не удивлюсь, если уже начал перепрятывать улики против Стивенса и его дружков.

– Это проблема? – вздохнул я, мельком оглядев распечатку.

– Конечно, проблема. Но не настолько критическая, чтобы о ней париться. По другому и быть не могло.

– Логично. Так что будет, если всё-таки дело заберёт Новиг?

Несколько секунд Фарелл молчал, поправляя листы в папке. Потом криво усмехнулся.

– Валить в другой штат, вот что, – выдал он. – Иначе точно составишь компанию Стивенсу на зоне.

– Ты меня не порадовал, – покачал я головой.

– Не верю, что до этого дойдёт, но на всякий случай буду держать тебя в курсе, – выдохнул Фарелл.

– Что же, хотя бы так, – аккуратно свернул я бумажку и спрятал в карман. – Дальше?..

– Ждём передачу дела. Точнее – ты ждёшь, попутно зубря материал. Я – занимаюсь своей работой. Будь на связи, Лоуфорд. Возможно понадобится твоя помощь.

– В чём? – удивился я.

– Есть возможность реанимировать одно старое дело, которое приведёт к Новигу и взгреет его жопу так, что ублюдок завертится, как на адской скороде. Проблема в том, что ниточка ведёт в Браунсвилл.

Фарелл подал это с таким видом, будто речь шла о границе с Польшей осенью тридцать девятого. Похоже один из тех районов, куда копам без серьёзного подкрепления лучше не соваться.

– Я, конечно, всеми руками и ногами за то, чтобы засадить всю их компанию далеко и надолго, но… Ты уверен, что я тот, кто тебе нужен? Ни за что не поверю, что не найдётся более подходящего человека.

– Как ни странно, – достал он сигарету, – ты – лучший вариант, Лоуфорд. Я видел результат твоей работы с квартетом этих сраных коллекторов. Это… блядь, это было круто. Реально круто. А потом ты догадался вызвать меня, попутно превратив Харви в стукача. Отличная работа, показывающая наличие мозгов и яиц. В Браунсвилле мне может понадобится напарник. Не волнуйся, я сделаю всё сам.

– Но страховка не помешает, – кивнул я. – Ладно, помогу, чем смогу.

Фарелл воодушевился, затянулся, прикрыл глаза.

– Порадовал, Лоуфорд, – выдохнул он. – Тогда жди звонка.

Спустя полтора часа после выхода из полицейского участка, я торчал на углу Флэтбуш и Кингс, в пиццерии «У Дино», хотя никакого Дино тут сроду не было – владелец, толстый грек по имени Пападакис, купил заведение вместе с вывеской в девяносто третьем и менять ничего не стал, потому что, по его словам, людям нужна иллюзия, что за прилавком стоит итальянец – пиццерия же! Всё это я узнал из его активной болтовни, покуда ожидал заказ.

Взял две пиццы. Стандартную пепперони и маргариту – без мяса. Потому что вдруг Эби не ест мясо? Я не в курсе, живут ли клятые веганы в двухтысячном, но кажется, это дерьмо есть абсолютно везде. Покопаешься, отыщешь такого дауна даже в Африке, в племени папуасов.

– И шесть холодного пива, Пападакис, – постучал я костяшкой пальцев по стойке.

– Сей момент, – улыбнулся он. – Устраиваешь вечеринку?

– Скорее собираюсь извиниться перед одной женщиной… В идеале извинение будет обоюдоприятным.

– О, тогда возможно стоит…

– Не начинай, – поднял я палец, – возможно, невозможно… У меня ограничен бюджет, понятно тебе? Кроме того, я не строю иллюзий.

– Но пачку презиков, поди, взять не забыл? Иллюзионист малолетний.

– Пападакис, – дождался я, пока он обернётся, – тебя когда-нибудь ебали бутылкой пива? Нет? Просто у меня ощущение, что такое уже случалось и ты очень выпрашиваешь продолжение. Если хочешь изображать бармена, который трепется с посетителями, тебе нужно немного подкачать харизмы, а не свиное брюхо.

Он скорчил злобную морду, но так как уже начал готовить, не стал кричать и выгонять меня из помещения.

Усевшись на пластиковый стул у окна, я уставился на улицу. По Флэтбуш тащился автобус, из которого вышла женщина с коляской и двумя пакетами с логотипом «Кей-Март». Мимо прошли двое подростков в широких футболках на пару размеров больше, активно что-то обсуждая и махая руками.

Покосившись на хозяина, официанта и повара в одном флаконе, я задумался, осмелится ли он харкнуть мне в пиццу, но быстро выкинул мысль из головы. Скорее всего нет. Мы просто будем молчать, изображая, что не существуем друг на друга, вот и всё.

Телефон в кармане завибрировал. Я достал его, изучая очередной незнакомый номер. Сбросил. Однако менее чем через минуту он снова начал вибрировать.

– Чего надо? – не скрывая раздражения, спросил я.

– Лоуфорд? – раздался смутно знакомый голос. – Это Дэвис.

– А, – узнал я приятеля-охранника с работы. – Привет, что-то случилось?

– Марсон говорит, послезавтра надо подойти пораньше. То есть, в семь утра.

– Это с какого хрена? – не думал я прятать негатив.

– Он предупреждал, что ты так и отреагируешь, – хмыкнул Дэвис. – Из-за ночной смены. Там одному пораньше уйти надо…

– Второй же есть? – перебил я.

– В одиночку ему неудобно будет всё закрыть. Марсон сказал, подойти.

– Постой-ка, – озарила меня догадка, – только мне или всем?

– Боишься, что лично тебя припрягли?

– Опасаюсь. Не люблю выделяться.

Дэвис хохотнул.

– Не знаю, на счёт всех, но я тоже буду.

Проглотив пару отборных ругательств, я почесал лоб.

– Это должно отобразиться в зарплатном табеле, Дэвис, – уже без всяких шуток сказал я.

– Ты уже этот вопрос с Марсоном поднимай, – проворчал он.

– То есть тебе норм? Ладно, я подниму сам. Себе. А ты можешь продолжать вкалывать бесплатно.

– Спокойно, Лоуфорд! Сам ведь знаешь, Марсон за цент удавится.

– Значит будет повод сплясать на его похоронах. Ты знаешь, что я хорошо танцую? Нет? Будет повод посмотреть.

– Блядь, Иэн, – потерял он терпение, – ты придёшь или нет?

– Приду, Пит. Это всё?

– Да.

Не прощаясь, я сбросил звонок. Может после этого вот разговора, на новой смене Дэвис отстанет и не будет доставать меня «смищными» шутками по рации каждые пять минут?

Переведя взгляд на стойку, заметил, что Пападакис уже выставил на неё две коробки пиццы и пакет с пивом.

– Двадцать восемь баксов, – сухо сказал грек. – И скажи своей девушке – она достойна лучшего.

Я неспешно внёс контакт Дэвиса и встал лишь после этого, играя на терпении Пападакиса. Рассчитался.

Когда вернулся домой, уже темнело. На улице стояла духота, встречные люди обливались потом. Я едва сдерживал улыбку, ведь ощущал себя словно под кондиционером. Кайф, костюм – это лучшее изобретение человеч… Кхм, стоп. А человечества ли? Признай, Сла… Иэн, технологии явно опережают время лет эдак на триста. Сказал бы и больше, но не хочу соврать. Людям семнадцатого века не могло и в голову прийти существование айфонов и искусственного интеллекта. Значит, через триста лет люди вполне возможно смогут телепортировать друг друга на расстоянии и создавать подобные моему костюмы.

Это что выходит, сюда каким-то образом попали технологии из будущего? И нашедший их не придумал ничего лучше, чем проводить безумные гладиаторские бои? Стоп, но откуда тогда гигантские муравьи? Это он их создал? Или за кулисами идёт некая тайная война?

Мотнув головой, прошёл на кухню, включил свет, почесал затылок, мысленно сплюнул, вытащил шлем-очки, подрубил радар, убедился, что Эби в комнате, поправил волосы, выключил кухонный свет и, ощущая несвойственное мне волнение, направился к ней.

Подросток, сущий подросток, очкующий позвать на свидание понравившуюся девочку!

Постучал. Звук телевизора, который я расслышал, когда приблизился, ощутимо убавили.

Дверь приоткрылась, показалась Эби, глядя на меня своими тёмно-карими глазами с остатками не до конца смытой туши.

– Лоуфорд, – изучила она меня с ног до головы, отметив коробки и пакет.

– Я принёс пиццу.

Она промолчала, продолжая ждать.

– И пиво, – звякнул пакетом.