Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2. Злата

– Я же говорю, будет весело. В прошлый раз я хорошего мальчика подцепила, – смеется Крис и подмигивает мне, буквально заваливаясь в салон моего авто. – Щедрый, сексуальный, а какой он в постели… м-м-м, зверь просто, – тянет мечтательно, поправляя топ в тщетной попытке спрятать в узкий лиф свои огромные сис…кхм… груди.

– Треснет, – усмехаюсь, выезжая со двора новенькой многоэтажки.

– Что? – удивленно отрывает свой взгляд от отражения в зеркальце и смотрит на меня подруга.

– Не что, а кто. Мальчик твой хороший треснет от такого богатства, говорю.

– Ой, да пусть порадуется, а то туда ходят одни тощие жерди. Двоечка – их предел.

– Эй, прошу второй размер не оскорблять, мне с ним очень даже комфортно живется! – выдаю возмущенно, давя по газам и обгоняя какого-то засыпающего за рулем чудилу. Чую, после сегодняшнего прилетит папочке в красную папочку напоследок еще парочка штрафов.

– Ты вне конкуренции.

– Почему это?

– Об тебя они все зубы обламывают. Тебе слова, ты десять поперек. Да еще и в машинах разбираешься, дурочку включать не умеешь. Так вообще себе мужика не найдешь.

– Ну и прекрасно, я котов люблю. Заведу с десяток и буду мурчать с ними на пару, – фыркаю и отворачиваюсь от нее, сосредотачивая все внимание на дороге.

Мужики-мужики. Зачем и почему вообще их надо искать? По-моему, так исторически сложилось, что это сильный пол должен нас добиваться, а не наоборот. Я, конечно, за феминизм, но в умеренном виде. Может, я ненормальная какая-то, но почему меня так не прельщает охота за сексуальным зверем, то бишь, парнями? Может, я по девочкам?

Бросаю взгляд на твердую четверочку Крис, буквально вываливающуюся из топа. Вот это я понимаю – охота на дичь, ну, в смысле, на парня. Смотрю, и нет, на мое счастье, все остается глухо. Определенно по мальчикам. Просто период у меня такой. Травма психологическая. Сразу две: проснуться в постели с врагом, и остаться без колес. Вот и бубню, как бабка старая.

– Ты не из дома? – пристегивается Кристина, что-то быстро строча в своем телефоне.

– С чего ты взяла?

– Ну-у-у, одета ты как-то не так.

– Я, между прочим, еще два часа назад была готова. Все себе отсидела, пока ждала твоей отмашки.

– А ты бы не сидела, а приводила себя в порядок. Ты в таком наряде куда собираешься? На собеседование? – бровь Крис изгибается, когда она пробегает взглядом по моим джинсам и пиджаку, накинутому на плечи.

– Я туда просто потратить время. Уж точно не для ловли на живца, – отмахиваюсь от нее, стараясь не проколоться. Про случай в клубе я ей так не рассказала, иначе это была бы сенсация. Помимо Евы она единственная знает весь масштаб моей ненависти к Абашеву младшему. Насколько этот самовлюбленный говнюк меня раздражает.

Кристина не знала, с кем я тогда исчезла после вечеринки в клубе. А на связь с ней я вышла только к вечеру следующего дня, потому что никак не могла прийти в себя. В голове не укладывалось, как вообще все так получилось. И главное, почему мне понравилось. Нет, ночь я так и не вспомнила, но явно не от плохого секса мы повторили его еще раз так…цать. Да и мой резкий отказ от тусовок подругу напрягает. Поэтому надо постараться не выбиваться из массы. Раз уж клубы пока табу, то уличные гонки – приличное место, чтобы просто поглазеть. Да и процентов на девяносто из ста я уверена, что Тимура там не увижу.

К месту назначения мы подъезжаем за полчаса до первого старта. Я паркуюсь чуть в стороне, и мы с Крис выбираемся из салона авто.

Майские ночи еще не так теплы, как летние. Но в воздухе витает запах предвкушения предстоящего лета. И от этого хочется улыбаться. А звуки ревущих двигателей так и вовсе заставляют разбегаться по телу мурашки.

– Ну, вот зачем так газовать? Рев какой, – возмущается Кристина, оглядываясь.

– Интересная ты, – удивляюсь. – Пришла на гонки, а хотела увидеть пони? – усмехаюсь.

– Это всего лишь антураж, – отмахивается Крис, быстро переключая свой интерес на того самого парня, который ей приглянулся. Я же выдыхаю с облегчением. Теперь подруга в лапах своего «зверя», а я могу обойтись без ее нытья.

Вокруг суета, толпится народ-зритель, есть и и торопыги, готовые сорваться уже в очередной заезд. Я же прогуливаюсь вдоль улицы, где стоят крутые мажористые тачки. Нет, тут тоже есть пара стареньких, но навороченных машинок, что-то наподобие раритета. И эти штуки гоняют реально, не уступая последним моделям спорткаров. Видела. Знаю. Но я не особый ценитель раритета, меня больше привлекают сверкающие новизной тачки таких марок и за такие суммы, что далеко не каждый сможет их себе позволить. В глазах пестрят все цвета радуги, начиная от черного и заканчивая ярко-алым, с вязью узоров. В груди же нервно барабанит сердце, стоит только представить, сколько в сумме лошадок под капотами этих железных монстров.

Антураж не антураж, а дух захватывает.

Вообще я здесь не впервые. В качестве разнообразия была пару раз зрительницей, но особой любительницей назвать себя не могу. Я бы предпочла сама сидеть за рулем, нежели стоять и глазеть. Но лезть во всю эту грязь нет никакого желания, за крутыми тачками и зрелищным заездом прячется обратная сторона, куда лучше глубоко не копать, иначе столько дерьма всплывет…

Здороваюсь со знакомыми, стараясь надолго ни с кем не цепляться языками. Цель – просто развеяться. Прогуляться. Насладиться последними часами свободы. Если мне приставят надзирателя, это будет конец. А я не хочу. Как же я не хочу упираться в рамки! В рамки дозволенного и положенного. Я хочу большего. От всего абсолютно!

– Принимаются ставки! – буквально отовсюду слышится эта фраза.

Я возвращаюсь к своей машине, присаживаясь на капот, прячу руки в карманы брюк. Кручу головой в поисках знакомых, чтобы прибиться и послушать, кто с кем гонять собирается. Судя по движению толпы, гонка вот-вот начнется.

– Делайте ваши ставки! Детка, не хочешь опробовать свою лошадку? – тут же предлагает мне один из самых шустрых.

– С тобой что ли? – усмехаюсь.

– Не нравлюсь? – выгибает бровь парень, наверное, всего на пару лет меня старше. Ушлый и хитрый, по глазам видно. Такому палец дай, по локоть откусит.

– Не в моем вкусе. Мелковат. Без обид, – отхожу в сторону, ища Крис.

– Ставки! Делайте ваши ставки!

Я иду в сторону толпы, вглядываясь в лица в поисках подруги, но все без толку. Она, видимо, уже к кому-то примкнула. И в тот момент, когда уже хочу бросить попытки найти Кристину и свалить отсюда на фиг, слышу за спиной:

– Я тебе сказал, что заработаю денег, не нуди! – знакомый голос, недовольный рык.

Оборачиваюсь, моментально выцепив взглядом обладателя этого тембра.

Да твою же мать! Ты-то откуда тут взялся?

Абашев стоит у знакомой тачки, расслабленно подпирая ее своей задницей.

В руке мобильник, в глазах уже привычное раздражение. Он с кем-то активно переругивается по телефону, бегая взглядом по лицам в толпе. Бесящий тип. От и до просто!

Рядом с ним отирается какая-то длинноногая блондинистая моделька, как и говорила Крис, тощая, как доска. Правда, сиськи силиконовые – готова поспорить на свою «двоечку». И судя по взгляду, дама невеликого ума, но зато великого умения ублажать. Фу.

Вот на кой… вообще я повернулась?

– Все схвачено… завтра рассчитаемся… да-да, хватит истерить, за**л, – слышу мало понятные мне обрывки фраз и мысленно рычу сама на себя.

У Тимура явно проблемы с финансами.

Еще бы, после того, как отец перекрыл все его «денежные потоки», этот сивый мерин остался с голой задницей. Помню, очень долго и пылко спорила с Евой, что так ему и нужно. Но нет же, моя лучшая подруга, мачеха Тима, – слишком добрая душа. Смотрит на него, как на котенка: глупого, тупого и слепого, что делать с ним, семейка не знает, а утопить жалко.

«Черт! Злата, беги отсюда без оглядки. Там, где Абашев, там всегда проблемы. Не суй свой нос не в свое дело!» – вопит мой разум. Вот только ноги в асфальт вросли. Особенно идти отказались, когда я вспомнила имя владельца той самой тачки, у которой эти двое тусуются.

Внутри что-то щекочет. И, твою же… бабушку, Злата! Упертая и глупая. Мне от этого точно легче не будет. Однако ноги уже сами несут в сторону парочки.

– Привет! – здороваюсь я вполне себе миролюбиво, стараясь держать лицо, чтобы не выдать гримасу отвращения.

Взгляд Тима исподлобья останавливается на мне, в глазах мелькает удивление. На доли секунды. Потом звучит вполне ожидаемое:

– Проваливай, Золотарева.

– Эта машина Кучера, нет? – продолжаю и не намерена сдавать позиции. – Или ты новой обзавелся? Удиви меня.

Девушка, прилипнувшая к Тиму, как липучка, во все глаза вылупилась на меня и явно оценивает угрозу. Так и хочется ей громко и от души заявить, что я на такое «г» не поведусь, будь уверена, крошка. Больше, по крайней мере. И то в первый и единственный раз на него «клюнула» не я, а коньяк в моей крови.

Ох, если бы взгляд мог говорить…

– Тебе проблем мало, Злата? – ухмыляется парень, отлепляя свою пятую точку от капота и выпрямляясь в полный рост, прячет руки в карманы джинсов. – Не лезь и иди куда шла, мелкая. Без тебя разберусь.

– Может, и мелкая, но умная. А тебе, судя по всему, жить надоело, Абашев. Так я права? Его машина? – киваю в сторону спортивной тачки из разряда тех, за которые голову могут открутить, и упрямо скрещиваю руки на груди.

Секундная заминка, когда мы, стоя в обступившей нас толпе, молча убиваем друг друга взглядом. По спине пробегает холодок. А фря в коротком мини бегает глазами с парня на меня и, в конечном счете тряхнув своей гривой, выдает:

– Правда, Кучер подогнал.

За что Тим шикает на нее недовольно.

– Занятно, – тяну уголок губ в ленивой улыбке. – Вот насколько я тебя, Абашев, не перевариваю, и как бы сильно не хотела избавить мир от такого дерьма, как ты, но тут говорю: отдай тачку владельцу.

Слышала я краем уха о его делишках. Разговор у него с должниками короткий. Продолжение только на том свете. Но этот же петух не поверит. Либо край, как прижало, и ему нужны бабки, либо из вредности поступит наоборот: просто потому, что предупреждаю его я.

– Вали к черту, без сопливых разберусь! – рычит на меня, сжимая кулаки и тыча пальцем в мою сторону. Взгляд испепеляет. Темнеет буквально с каждой секундой.

Дурак. Идиот. Сколько у меня в загашнике припасено для него эпитетов – уму непостижимо. Нутром чую: этот заезд закончится для него плохо. Таки найдет великовозрастное дитя проблем на свою голову. И с другой стороны, какая мне вообще разница? Нет, ну, серьезно – мне плевать на Абашева. Он сам выбрал свою жизнь. Поехал «по кривой». Но тогда почему я все еще стою здесь?

– У тебя девять жизней, что ли, кошак? Или автосохранение есть? Ты совсем не понимаешь, чем несет?

– На данный момент завышенным самомнением, Золотарева. Разворачивайся и дефилируй отсюда своей симпатичной задницей вон с моего горизонта! – четко чеканя каждое слово, делает один угрожающий шаг в мою сторону парень. Однако не на ту напал. Я даже не дрогнула. Правда, голову пришлось чуть вверх задрать. Все-таки с моими метр шестьдесят каблуки – мое все.

– Сколько? Тридцать к семидесяти или двадцать к восьмидесяти?

– О чем ты?

– Процент за выигрыш? Какой он берет?

– Тебе вообще какая разница?! – ревет Тимур, словно дикий зверь, буквально нависая надо мной скалой.

Я отшатываюсь, поднимая руки.

– Да собственно, никакой, Абашев! – бросаю раздраженно. Мне и самой интересно, какого вообще полезла к этому бизону? – Только я предупреждала, при всей моей нелюбви к тебе, не хотелось бы, чтобы тебя потом по кускам в хирургии сшивали, но-о-о, дело, конечно, твое, – усмехаюсь и пожимаю плечами. Крутанувшись на пятках, в последний момент улавливаю, как блондинистая пассия обвила руками Тима за талию и прижалась к нему, явно показательно помечая свою территорию.

Мерзость.

Я держу спину ровно и прибавляю шаг. Подальше отсюда. Нет, все-таки уличные гонки и все сопутствующие им прелести – не мой формат. Хотя ребята из обеспеченных семей в девяноста из ста процентах случаев как-то да связаны с этим «миром». Но как по мне, тут участвуют одни придурки-самоубийцы, подсаженные на адреналин, как на иглу.

Заезды на пару километров – фигня, по сути, раз плюнуть. Но если трасса пуста, огорожена, и движения толпы под контролем. Здесь же… помимо водил, есть еще и другие участники дорожного движения. Обычные люди. Обычная улица в центре обычного города. Эти гонки не легализованы. В любой момент могут налететь копы. Попасть «под колеса» припозднившийся, проезжающий мимо транспорт. Или перебегать дорогу недисциплинированный пешеход. Но, но, но – много всяких «но». Но вот проблема с Кучером обстоит еще более серьезно. Потому что у парня очень плохая репутация. Он крутится в бандитских кругах. Деньги для него превыше человеческой жизни раз так в хреналион. И стоит только подумать, куда этот придурок влез…

Понимаю, что Крис я не найду, да и не очень-то хотелось, и уж тем более нет никакого желания остаться и «поглазеть» на заезд, и я направляюсь к своей машине.

Уже издалека с разрастающейся дырой в груди смотрю на свою красотку, ждущую меня среди других тачек, и приходит смирение. Похоже, все же придется мне попрощаться с полноправным владением дорогой мне белоснежки и отдать ее в профессиональные руки надзирателя.

Снимаю с сигналки и запрыгиваю за руль как раз в тот момент, когда с визгом покрышек стартуют машины. Мелькают фары, ревут моторы, гудит толпа.

Да и черт с ними.

В конце концов, в двадцать три года у него уже должна быть своя голова на плечах.

Завожу свою девочку и выезжаю как раз на ту дорогу, где проходит гонка. Тачки уносятся вперед и сворачивают направо, заходя на короткий круг по кварталу, откуда, в конечном счете, должны выехать на точку старта, я же держу путь прямо, в сторону дома. Какое-то время все еще поглядываю в зеркало заднего вида в ожидании мелькнувших фар примчавшихся машин.

Опасно. Очень. Быть участником подобных заездов – это как играть со смертью. Нервы щекочет, безусловно, но ради сиюминутного кайфа угробить свою жизнь – слабое удовольствие. Я никогда этого толком не понимала, хоть и та еще любительница скорости и лихачества.

На душе что-то зудит и скребет. Как будто кошка лапами царапает по стеклу. Что-то раздражающее мозг. Вот только что?

Долго гадать не получается.

В какой-то момент, когда «линия старта» осталась далеко позади меня, мое внимание привлекает звук металлического скрежета и яркая вспышка в зеркале заднего вида…

Глава 3. Злата

– Да нет же. Нет! – бубню себе под нос зло, все еще не сводя глаз с отражения в зеркале. – Не лезь, куда не просят, Злата. Не твоя это история! Ой, не твоя… – уговариваю себя, но упускаю тот момент, когда совершенно перестаю контролировать свое тело. Руки и ноги действуют быстрее, чем мозг, и я на скорости, резко крутанув руль, с визгом шин, разворачиваюсь. Пересекаю две сплошные и газую в сторону происшествия дорожно-мать его-транспортного.

Сердце молотит. Скорость запредельная. Стрелка спидометра сходит с ума, а руки вцепились в руль мертвой хваткой. В висках гул барабанов, и километр пролетает одним махом, и чем ближе, тем отчетливее я вижу, как сильно я была права, предчувствуя неладное.

Знакомая машина влетела в остановку. Хорошо, время позднее и людей на ней не было. Потому что, судя по всему, врезалась тачка со всей дури и на полной скорости, буквально сшибла ее до состояния груды покореженного металла. Сама же машина тоже в утиль, да еще и опасно полыхает и, кажется, вот-вот рванет.

Чем ближе подъезжаю, тем отчетливей вижу, как разъезжаются и разбегаются во все стороны зеваки. Вдали уже слышен вой сирен. Скорее всего, кто-то из местных успел вызвать и копов и скорую. И конечно, кому из лихачей и пускающих на них слюни зрителей нужны проблемы с правоохранительными органами? А они будут. Еще какие. Теперь началась гонка со временем, где каждый из присутствующих спасает только свою шкуру.

Резко тормозя в развороте неподалеку у разбитой тачки, вижу чуть поодаль Абашева, который чуть ли не волосы на голове рвет и нервно топчется у горящей машины.

Выдыхаю облегченно. Стоит на своих двоих – уже хорошо. Но только не идиот ли?! Бежать надо, убираться отсюда, он же… Еще не хватало попасться полиции или, еще чего хуже, угодить под взрыв бензобака. Совсем без мозгов и торопится на тот свет?

– Тимур! – зову, не глуша машину, выпрыгиваю и бегом к нему. – Абашев! – рычу, но он, кажется, меня и не слышит. – Эй! – догоняю и дергаю за рукав, останавливая. – Живой?! – бегло осматриваю на предмет отсутствия конечностей, но вроде все руки, ноги в сборе. – Пошли отсюда. Быстро. Менты сейчас налетят и обоих повяжут.

Толку ноль, он, только рыкнув, дернулся, сбрасывая с себя мою руку.

– Бл*, я попал! – качает головой из стороны в сторону, причитая и смотря на полыхающий огонь с диким отчаянием в глазах. – Твоя мать, су*а, как?! – рычит сквозь стиснутые зубы, сжимая и разжимая кулаки. Парень меня будто вообще напрочь не замечает. Он в своей голове. В своих мыслях. Плечи напряжены, джемпер под косухой помят и в саже, на руках проступили синие полоски вен, а костяшки пальцев побелели от натуги. Лицо же…

– Тимур… – дыхание перехватывает, когда я вижу, как со лба и вниз по виску бежит струйка свежей крови. Нет, ее вида я никогда не боялась, но сейчас резко становится дурно. Меня начинает мутить. У парня рассечена бровь, приличная открытая рана, и сейчас он слегка пошатнулся, но на ногах устоял. Однако как он себе вообще мозг не вынес и сознание не потерял – чудо!

Я оглядываюсь, понимая, что помощь звать без толку. Все разбежались. Вокруг звенящая ночная тишина, которую разрывает только треск огня и… вой сирен. Я по новой цепляюсь за отворот куртки Тима, когда звуки становятся слышны все ближе и ближе. Пытаюсь тащить его за собой в сторону своей машины, но он только отмахивается, отталкивая мои запястья.

– Пусти меня, Золотарева! Пошла на хрен! – слышу, и нет, этот идиот очень даже видит меня. А еще не совсем гонор ему авария сбила, раз огрызается и посылает.

– Ты ранен, придурок! – рычу в ответ, припечатав хорошенько его кулаком в плечо. – Нам нужно уезжать отсюда к чертям, пока обоих не загребли!

– Что это была за хуйня?! Как так, твою мать, как?! – вопреки моему «призыву», усаживается он на асфальт, хватаясь руками за голову. Парня буквально колотит, а лицо исказила гримаса. Хочется невероятно сильно отвесить ему звонкую оплеуху или ощутимый подзатыльник, а еще тряхнуть за грудки и вывести из этой прострации, в которой он «засел», но я с титаническими усилиями давлю в себе недовольство и желание скрутить его в бараний рог. Беру под контроль свой голос и девочку-язву, что сидит внутри, и приседаю рядом на колени, обхватывая ладонями колючие щеки парня, пачкая руки в его крови.

Главное, не смотреть. Главное, не думать.

– Тимур! Посмотри на меня! – не говорю, требую, заставляя его повернуться. Дожидаюсь, когда взгляд становится осознанным и фокусируется на мне, а потом, четко проговаривая каждое слово, говорю твердо:

– Тебе надо в больницу. Нам надо сваливать отсюда!

– Так вот и сваливай! Какого лешего ты еще тут сидишь, дура? – огрызается Тим, скидывая мои ладони со своего лица.

– Да вот именно потому, что дура, Абашев! – поднимаюсь, потянув его за собой. – Поехали, я сказала… – не успеваю договорить, как рядом с нами резко, со свистом, тормозит машина. Как в каком-то тупом боевике, опускается наглухо тонированное стекло, и я вижу водителя черного внедорожника.

Кучер.

Горло сдавливают тиски. По классике жанра сейчас должно быть предупреждение, и оно не заставляет себя долго ждать:

– Абашев! Бабки за тобой, – неприятно низкий, скрипучий голос парня обжигает решимостью. – И теперь ты мне должен тачку. Сваливать не советую. Я тебя из-под земли достану, – сплюнул «добродетель», мазнув по мне своим гадким грязным взглядом, и с таким же свистом колес сорвался с места, оглушая ревом двигателя.

– Золотарева, я труп!

– Давай, вставай, гонщик недоделанный. Если не уедем, то раньше, чем Кучер, до тебя полиция доберется, за решеткой ни девочек, ни алкоголя, Абашев! Так что поехали! – наконец удается достучаться до парня.

С горем пополам мы садимся в машину, и я тут же жму по газам, увозя нас от места ДТП как можно дальше. Виляю переулками и дворами, чтобы ни в коем случае не засветить свою белоснежку на камерах видеонаблюдения. И только когда оказываемся чуть ли не на другом конце города, бросаю взгляд на притихшего парня, откинувшего голову на подголовник, и понимаю, что ему все-таки надо в больницу. Проверить, может, у него сотряс. Он так и держится за рану руками, а по лбу так и течет кровь, капая на щеку, которую тот через раз трет рукавом кофты.

– На! – достаю из бардачка тряпку, которая завалялась здесь с доисторических времен, – держи, – пихаю ему в руки. Не хватало еще, чтобы он мне тут весь белый кожаный салон заляпал своей голубой аристократической кровью. – В больничку тебе надо бы, – смотрю на него с отвращением, понимая, что удивительно, но впервые в жизни от вида крови мне становится так дурно. – Ужасно выглядишь.

Ответом мне служит тишина.

В больнице попадаем к травматологу. По пути до перевязочной у Тимура звонит телефон, и он не думая передает его мне. Молча. Ни слова не сказав.

Приплыли. Нашел личного водителя-секретаря. «А за кофе не сбегать?» – так и хочется выпалить, но убитый вид парня заставляет прикусить свой острый язычок и молча проводить его фигуру взглядом.

– Алло, – отвечаю, замечая имя звонящего, обозначенного как Киса.

Фыркаю в трубку. Больше чем уверена, что этот экземпляр даже имени той блонди не помнит.

– Где Тимурчик? – пыхтит эта «кошечка».

Тимурчик? Фу же, ну! Хочется ей рот с мылом прополоскать. А вообще не сказать, чтобы дамочка была очень рада услышать в трубке меня.

– В перевязочной твой Тимурчик, раны штопает, – говорю и называю номер больницы, где мы сейчас находимся. Частная клиника, попавшаяся по дороге.

– Ладно.

Прохладно.

Я сбрасываю вызов и сажусь на кушетку в коридоре, пребывая в непонимании, что мне делать и какого черта я до сих пор здесь? Я помогла? Помогла. Все, с меня хватит. Сейчас сдам бедолагу из своих рук в лапки «кисы» и можно будет с чистой совестью ехать домой. А то что-то сегодня денек выдался эмоциональный. Ноги подкашиваются, и в глазах темнеет, будто это я черепушкой стукнулась, а не Абашев младший.

Однако блонди не сильно торопится, а Тимура там, похоже, обвязывают как мумию с ног до головы.

Проходит десять минут, двадцать, когда стрелка подбирается к часу ночи, я сдаюсь. И только уже решаю свалить по-тихому, когда до слуха доносится цокот каблуков по каменному полу больницы.

– Где он? С ним все в порядке? – пищит девушка буквально с ходу.

– На пере… – не успеваю договорить, как из кабинета появляется виновник «торжества» с перебинтованной головой и пластырем с разноцветными птичками на брови. О, черт, прям мачо-мен! Смешок сдержать не получилось. За что и получила контрольный в голову от Абашева.

– Тим, ты попал на бабки, ты в курсе? – тут же налетает на него девица. Ух ты, понимает? По-видимому, там все же мозгов чуть больше, чем «ничего».

– Без тебя знаю, – рычит парень, забирая у меня свой мобильник.

– Знаешь? А то, что Кучер из тебя кишки вытрясет, знаешь?

– Ты мне сюда приперлась нотации читать? Если да, то можешь валить. Ты свое уже отработала. Деньги получила, и все остальное тоже.

Воу-ч! Присвистнула я и тихонько бочком отошла от этой парочки подальше, старательно отводя взгляд, привалившись плечом к стене. Надо же, МЫЛОдрама какая разворачивается на моих глазах.

– А ты правда думаешь, что кому-то нужен с такими долгами? – фыркает блонди. – Никому! И я приехала сказать, что ухожу от тебя, ясно? Не ищи меня, не звони и не пиши! – выдает «киса», наивно полагая, что он вообще собирался это делать. И заставляя, видимо, так же подумать Тимурчика, потому что тот, приофигевши, вздернул брови, когда девушка победно свалила в закат.

Вот смотрю вслед уходящей дамочки, и мне просто интересно: на что у нее был расчет? Что действительно этот побитый Ромео за ней следом побежит, возвращать свою Джульетту? Тогда она очень и очень плохо знает этого парня, да и, судя по всему, не так давно. Этот за бабами не бегает. Удивительно, но даже несмотря на его скверный характер и полное отсутствие уважения к женскому полу, это за ним бабы бегают. Лицо решает, точно вам говорю. Они все текут от одной только его улыбки. А уж про шоколадный взгляд вообще молчу.

Сейчас же «дружище» явно был не в лучшей своей форме.

Тимур, пошатываясь, садится на кушетку, с которой я встала пару минут назад. Упирает локти в колени и обхватывает шею руками, уставившись себе под ноги.

И вот мне бы уйти сейчас. Самое время, момент что надо, никто и не заметит. Но не идут ноги и все тут. Да еще и благородство во мне разыгралось, хотя я никогда не было ярым филантропом, помогающим обездоленным и брошенным, но до того «старому знакомому» сейчас было тошно, что в какой-то момент даже по голове погладить захотелось. Приласкать. Но это точно будет лишнее. Оплеухой только если, за его безмозглость.

В итоге перебороть себя не получилось. Уйти я не смогла. Подхожу и сажусь рядом.

– Ты еще здесь? – не поднимая головы, спрашивает Тим. – Проваливай, Злата.

– Знаешь, довольно грубо, если учесть, что я тебя увезла с места аварии и привезла в больничку подлатать.

– Мне абсолютно нейтрально.

– Да я заметила, – опираюсь затылком на холодный бетон стены. В голове, где-то на периферии, начинает крутиться какая-то идея. Мысль. Навязчивая, которую я никак не могу ухватить за хвост, чтобы озвучить.

– Лучше бы оставила меня, чтобы я там сдох, – звучит пугающе искренне спустя пару минут тишины.

– Большая сумма?

– Стоит того, чтобы меня прикончить, – отвечает парень без всякого намека на язвительность.

– Папа поможет?

– Нет. И ты прекрасно это знаешь.

– Мама?

– Издеваешься, Золотарева?

– Тогда, может работа? Ты не пробовал работать?

– Слушай, – слышу раздраженный вздох, – отвали от меня, а? – обжигают меня взглядом карие глаза. – Сам разберусь, не впервой.

– Ты? – тихонько начинаю посмеиваться. – Ага, как же. Сам-то в это веришь? Сам он. Ты же, кроме того, как трахать вот таких «кис», больше ничего не умеешь. Разобрался уже разок, удвоил свой долг. Или даже утроил?

– Иди на хрен отсюда! – вскакивает с места и орет на всю больницу Тим, упирая руки в бока. – И так удавиться охота, так ты еще под ногами последние недели путаешься! Тебе жить скучно стало под мягким крылом папаши, Золотарева?

– Что-о-о? Ты охренел?! – подскакиваю следом, тыча парня в плечо. – Это я-то путаюсь?! Это ты сваливаешься на мою голову, как кирпич среди поля! Что в клубе нарисовался, что сегодня! Придурок! – поджимаю губы, с трудом сдерживая поток совсем не девчачьих слов.

– Между прочим, это не я начал задираться в клубе!

– Между прочим, я была пьяна вдрабадан! И ни черта не помню с того вечера, и слава богу!

– И многое упустила! – фыркает Тимур, одаривая таким говорящим и откровенно пошлым взглядом, что заставляет меня рассвирепеть еще больше.

– Дурак!

– Дура!

Рычим одновременно, расходясь по разным сторонам коридора.

Вот и отлично. Вот и поговорили. Вот и помогл… помогла… помощь. Помочь!

Поднимаю взгляд на пыхтящего от злости Абашева, а в голове простреливает просто гениальная мысль. Я даже прихлопываю в ладоши.

Ай да я, ай, да молодец!

– Будешь идиотом, если откажешься от сделки, – вдруг выдаю, задирая нос и улыбаясь.

– Какой еще сделки? – Тимур удивленно косится на меня исподлобья, поджимая губы.

– Которую я собираюсь тебе щедро предложить.

Парню ведь позарез нужны деньги? Ну, а мне до чертиков нужна моя свобода!

Ему на меня плевать, от слова совсем? А я уж как-нибудь потерплю его общество в машине пару часов в день.

Уверена, следить за мной, таскаться следом послушной собачонкой, а уж тем более доносить моему отцу, – ниже его достоинства. Да и тратить на такую «букашку», по его мнению, как я, свое драгоценное время этот тип не будет, поэтому он просто идеальная кандидатура. И как я сразу не поняла, зачем вообще здесь торчу? Он же нужен мне! Этот шут гороховый, чтоб его, мне нужен!

Папуля будет спокоен, что у меня есть водитель и нет штрафов, а мой водитель будет абсолютно на дух не переносящим меня парнем, которому совершенно наплевать что я, где я и с кем я. Идеально!

– Ты головой стукнулась? – непонимающе смотрит на меня своими темными, как ночь, глазами Абашев. – Ты и я? Сделка? Да ни в жизни!

– Вполне возможно, что и стукнулась, но я готова предложить тебе работу. Выгодную! – усмехаюсь и складываю руки на груди, подпирая спиной стену. – Ты получишь зарплату и выплатишь долг. Могу даже пообещать аванс.

Ох, какой я себя сейчас чувствую хозяйкой положения. Приятно до чертиков!

– Да что ты? – ухмыляется Тимур. – Ну а ты? Что получаешь?

– А я плюсик в карму за помощь обездоленным.

– Очень смешно, Золотарева! – буркнул Тим. – В чем подвох и что же это за работа такая?

– Водителем будешь. Моим.

– Твоим? – не знаю, может ли его бровь взлететь еще выше, она и так скоро под бинт спрячется. – Тебе-то какая в этом выгода?

– А такая, что никто не будет знать, где я и что я. Отцу нужно отстранить меня от руля, а мне не нужен надзиратель Анатолий. Тебе же, в свою очередь, нужны деньги. Чем не повод объединиться? Ты просто будешь говорить моим родителям то, что я скажу. Папа будет спокоен, я буду свободна, ты будешь с деньгами – вот и все. Все в плюсе.

– Мне не подходит. Чтобы я да на тебя батрачил, лучше сдохнуть!

– Ну-у-у, – фыркаю, окатив парня презрительным взглядом. – Как знаешь, Тимурчик, – с улыбкой и нараспев, как не так давно тянула его «киса». – Дело твое, но сдается мне, что без моей помощи тебе и так недолго жить осталось, – пожимаю беззаботно плечами, разворачиваясь, – удачи в поисках работы! – бросаю напоследок, махнув ладошкой на прощание и, держа высокомерно прямо спину, топаю на выход из клиники.

Я чувствую его взгляд. Он прямо так и упирается между лопаток. Абашев не идет за мной следом, просто смотрит, а еще наверняка скрежещет зубами от злости.

Он влип. Да влип так, что вариантов у него немного, на самом деле, и я предложила самый лучший из всех возможных. Практически через себя переступила. Мне тоже не обломилось терпеть его кислую смазливую мину каждый божий день. Но… Нет так нет, найду другого, тоже мне потеря.

Выйдя на улицу, полной грудью вдыхаю прохладный ночной воздух. В носу свербит от больничных запахов. и у меня такое ощущение, будто я все еще чувствую металлический привкус крови во рту, хотя на меня не попало ни капли.