Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11. Злата и Тимур

Злата

Он стоит, смотрит то на меня, то на тест, растерянно хлопая глазами, а меня это начинает злить еще больше!

Я буквально начинаю звереть и долбить кулаками везде, где достаю. По груди, по плечам, по рукам наглого, голого по пояс Абашева. Мне хочется его убить, растерзать, уничтожить. Вырвать все его детородные органы с корнем и намотать ему на шею!

Это из-за него я в положении! Это его чертовы сперматозоиды захватили мое идеальное спортивное тело и хотят его уничтожить своим ребенком!

Он! Из-за него!

– Сволочь!

Удар.

– Скотина!

Толчок.

Меня разрывает изнутри, и я начинаю орать. Плохо помню, что. Собираю все подряд, перемежая мат с обвинениями. У меня начинается новая настоящая истерика. Я вообще не знала, что умею так повышать голос и скандалить!

Меня колотит, меня трясет, я дерусь, я рычу, я кусаюсь, царапаю ногтями голую грудь парня, шею, я бью все, что попадается под руку. Сметаю какую-то ерунду с комодов, колочу ногами по стенам, но большую часть моих ударов ловит на себя Тим, который в настоящем шоке.

Смотрит на меня огромными глазами и пытается утихомирить.

– Злата, твою… – рычит Тимур, уворачиваясь. – Хватит, слышишь?!

Он пытается меня успокоить, ловит за талию, прижимая к себе:

– Тихо. Хватит… – рычит в ухо, но я, как уж на сковородке, уворачиваюсь, скидываю его с себя и отскакиваю.

Тим снова пытается поймать мои руки, но я брыкаюсь и вырываюсь. Колочу руками и ногами так истерично, как больной психбольницы, и на меня точно пора напялить смирительную рубашку, пока я не покалечила еще и себя.

Меня ломает! По щекам катятся слезы. Я реву.

Я его ненавижу! Терпеть не могу!

Он, он все испортил! Появился в моей жизни и испортил ее!

– Это все ты! – рычу, когда в пылу ссоры мы вваливаемся в комнату. – Ты! – еще один удар в грудь.

– Успокойся ты, слышишь?! – хватает меня за плечи Тим, но мне до спокойствия как пешком до луны.

Я отталкиваю его и, замахнувшись, умудряюсь влепить звонкую и очень болезненную пощечину. Тим отшатывается, хватаясь за щеку, а мое запястье простреливает боль. Такая, что в глазах темнеет.

Абашев смотрит на меня, а я, совершенно забыв про стыд, всхлипываю. Чувствую, как дрожит губа, и жалобным, не своим голосом уже тише говорю:

– Это ты виноват…

Это уже не крик, это уже полное опустошение.

Я рыдаю. В комнате виснет тишина. Мы только упрямо бодаемся взглядами, пока Тим не делает то, чего я от него совершенно не могла ожидать.

В пару шагов подлетает ко мне и сгребает в охапку. Второй рукой хватая за затылок и впиваясь губами в мои губы, впечатывает в стену, усаживая себе на бедра.

Тимур

Меня колбасит.

Я не знаю, что я творю, и после таких новостей секс точно не самый лучший вариант, но я не могу себя удержать! Я хочу ее до звезд в глазах. До звона в яйцах и гула в ушах.

Я не могу смотреть, как она ревет, глотая слезы. Как орет и истерит, проклиная меня и виня во всем. Да, твою мать, мы предохранялись тогда! Каждый, сука, раз, а их было немало в ту ночь, мы предохранялись! Я был почти что трезв и я помню все. Помню всю ночь, помню каждый «заход», и я не понимаю, как вообще такое могло случиться! И да, я ненавижу ее так же сильно, как и она меня, но черт побери!

Я ее целую.

Сминаю совсем не мило и нежно пухлые карамельные губы. Зажимаю между собой и стеной и рычу, когда чувствую ответную реакцию ее тела. Злата не отталкивает меня, не отступает, наоборот. Отвечает так, что я готов «разрядиться» уже сейчас, в штаны.

Кусает, впивается ногтями в мою шею. До боли, до царапин. До сих пор зло шипит, но полностью теряет контроль над своим телом.

Я проталкиваю язык в ее рот и схожу с ума от того, как гудит все ниже пояса.

Это не нежный секс, это яростная страсть, которая выключает мозги напрочь.

Движения резкие и дерганные. Я стягиваю с нее эту огромную дурацкую кофту, за которой она прячет от меня свою невероятную упругую грудь, и отшвыриваю в сторону. На ней нет ни бюстгальтера, ни майки, и я закипаю. Обхватываю губами возбужденные соски, что призывно торчат, и кусаю. Втягиваю, посасываю, сжимаю ладонями ее попку и стискиваю зубы, когда ширинка трется промеж ее ног.

Я хочу ее.

Твою мать, все три гребаных недели, что мы не виделись, хотел! Ее и только ее.

К сожалению, я в ту ночь был в совершенно вменяемом состоянии и помнил ее идеальное, податливое, гибкое тело от и до. Помнил, какой она горячей и безудержной она может быть в постели, и это убивало! Ее стоны до сих пор в ушах стоят. Ее губы на моем члене снятся во снах. Да, мы успели все и даже больше…

Я ненавижу ее. Ненавижу эту девчонку так же сильно, как хочу!

– Какая же ты сволочь, Абашев! – рычит Злата, когда я ставлю ее на ноги и расстегиваю трясущимися пальцами ее джинсы.

Она проклинает меня. Наверняка ее мозг хочет оттолкнуть, послать, но тело ее говорит об обратном, и Злата цепляется за меня как за спасательный круг. Вцепляется в плечи, пробирается пальцами в волосы, сжав ладонь и больно потянув на себя, вышибая из моей груди рык. Кусает за подбородок, впивается своими губами в мои губы требовательно и жадно!

Мы теряем себя напрочь. Оба. Падаем в омут с головой. Проваливаемся в черноту взаимной ненависти, просто не имея сил сопротивляться притяжению.

– Ненавижу тебя! – выдает в сердцах, прошептав мне в губы, Злата, а я снова целую, предпочитая, чтобы этот ротик сегодня исключительно стонал и перестал выдавать гадости.

– Знаю, Золотарева, – шепчу ей в губы, – знаю.

Потом, мы будем о беременности думать потом! И о ненависти друг к другу тоже.

Сейчас же…

Нам обоим надо забыться.

Я стягиваю с нее джинсы и в одно мгновение избавляюсь от остатков одежды и сам. Подхватываю ее на руки и усаживаю задницей на стол. Двигаю к себе, устраиваясь у нее между ног. Руки блуждают по подтянутому, натренированному стройному телу девушки.

Она идеальная! Но почему именно она так идеальна!

Мои губы целуют ее тонкую длинную шею. Кусают. Я касаюсь языком ключицы, вдыхая уже такой до настоящей физической боли знакомый аромат ее духов. И целую. Ставлю засос. Обозначив территорию.

Злата откидывается спиной на стол и обхватывает ножками мои бедра. Упирается затылком в столешницу и хватает меня за плечи.

Она никогда не была скромницей и определенно знает, что может доставить удовольствие ей и ее телу. Горячая.

М-м-м!

Я проталкиваю ладонь между нашими телами и касаюсь ее там, куда так отчаянно стремится мой готовый к бою дружок. Влажная, податливая, готовая принять меня полностью. Я сейчас кончу! Я больше не могу ждать! Я закипаю, член разрывает от натуги, и я, не теряя ни секунды, обхватываю ее за бедра и толкаюсь вперед. Слышу вскрик, стон, Злата выгибает спину, идеально подстраиваясь, и я начинаю двигаться. Яростно, отчаянно, словно стремясь показать ей всю свою ненависть…

Глава 12. Злата и Тимур

Злата

Утро.

Это какой-то дурацкий день сурка.

Я вскакиваю с кровати от того, что меня начинает снова мутить. Путаюсь ногами в одеяле и чуть ли не валюсь на пол, а потом подскакиваю и лечу со сверхсветовой скоростью в сторону уборной. Уже там с лихвой опустошаю свой желудок, который вчера остался без ужина, потому что домой я вернулась только под утро.

Получила выволочку от отца за то, что смоталась и не предупредила, куда, и порцию ненависти от себя самой, за то, что поддалась. Снова поддалась Абашеву! И снова не раз и не два.

О-о-ой! Стоит только вспомнить, снова тошно становится.

Я думала, мы просто сожрем друг друга этой ночью! Ох, как сильно мне хотелось его прикончить! Как отчаянно хотелось его покалечить! Что-нибудь ему сломать или даже оторвать!

Не знаю, где я вообще нашла силы ехать домой. Хотя Тимур, что удивительно, уговаривал остаться. Выспаться, а уже утром «отваливать восвояси» – дословно. Хорошее выраженьице, да? Для той, которую пару минут назад так яростно и самозабвенно тр… кхм… с кем имел близкий контакт.

Козлом он был, козлом он и останется. И вообще секс с ним – одно, а заснуть в одной кровати в трезвости и вменяемости – совсем другое, и второе нам точно не нужно.

Я все еще его терпеть не могу!

Зато дома, только моя голова коснулась подушки, я уснула сном младенца. Даже не стала заводить будильник, решив, что никуда я сегодня не пойду. Ни в универ, ни на работу, и пусть отец потом хоть расстреляет за прогул – я не могу.

Мне нужно подумать. Я запуталась и потерялась. Я не знаю, как жить дальше и что делать. Я вообще не понимаю, что со мной происходит!

Гребаная беременность! Вместе с ней я глупею, тупею и становлюсь безвольной куклой, готовой пойти на поводу у собственных желаний. Причем, не раздумывая!

А-р-р!

Надо будет позвонить единственному человеку, с кем я могу поделиться своей проблемой. Ева должна что-то подсказать. Обязательно. Она знает, каково мне сейчас, она уже проходила через это. Может, даже знает секрет, как вернуть глупой беременной мозг и заставить его думать?

В общем, первое дело на повестке дня – звонок мачехе Тима. Вот как позвоню и как нажалуюсь ей! Еще и попрошу, чтобы Дам своему сыну по его пустой башке настучал! И не важно, что они уже несколько лет не контачат, пора начинать! Хотя нет… второе лишнее, Дамиру Абашеву явно лучше не знать о том, что подруга его жены ждет от его сына ребенка.

У-у-у-й!

Чувствую себя до ужаса глупо! С упоением обнимаю санфаянс и хочу сдохнуть.

Как мне плохо, кто бы знал!

Тимур

Злата уехала вчера на такси. За руль я ее просто-напросто не пустил в таком состоянии. Честно говоря, я вообще отпускать ее не хотел, но удержать насильно? Да на хрен мне это надо?

Не знаю.

Не понимаю.

Что-то поменялось. Я все еще ее ненавижу, но при мыслях о ней нижняя часть тела снова вскакивает по стойке смирно и хочется удавиться.

А как только за ней закрылась дверь, меня накрыло. Осознанием. Она ждет ребенка. Моего ребенка. В пылу страсти мы вчера снова поругались и поорали друг на друга, но теперь сомнений быть не может: он мой. Ребенок этот.

Хоть Золотарева не святая, но при всей ее нелюбви ко мне, я думаю, я был бы последним, к кому она пришла с чужим чадом под сердцем и на кого «повесила» бы свою беременность. Я вообще не уверен, что, будь она в адеквате, рассказала бы мне все.

Но случилось, как случилось. Она рассказала. Она беременна. От меня.

У нас со Златкой будет ребенок. Может быть.

И я фиг пойми, что делать дальше. Что вообще делают в таких случаях? Какой из меня отец? Никакой.

В общем, уснуть я так и не смог. Вздремнул от силы пару часов, закидался кофе и в десятом часу уже подъехал к дому Золотаревых.

Неожиданно поймал себя на мысли, что мне просто до ужаса хочется закурить. Так, чтоб дым из глаз повалил. Но, наверное, теперь нельзя? Я и раньше никогда не курил, но сейчас, раз Злата беременна…

Черт! Твою мать. Не можем мы оставить этого ребенка! Ну, что смеяться, какие из нас родители?!

О-о-ох, как хочется сдохнуть.

– Тимур? Доброе утро, – выходит из дома Роман Георгиевич.

Мы обмениваемся рукопожатиями. Я киваю матери Златы, Анжелика ее зовут, кажется. Симпатичная женщина, даже очень.

– Доброе.

– Ждешь Злату?

Я развожу руками, мол: а кого мне тут еще ждать.

– Что-то ей сегодня нездоровится. Думаю, она не поедет на работу, Ром, – говорит приятным мягким голосом мама моей головной боли.

– Что это с ней? – выпаливаю, прежде чем успеваю себя остановить.

– Ночами меньше шляться, где попало, надо, – бурчит Роман Георгиевич, и он явно недоволен дочерью. – Ты случайно не в курсе? Где она была?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Смотрит на меня, а я что? Прямо выдерживаю его взгляд, хотя это совсем нелегко. Впервые в жизни меня накрывает чувство вины. Это фигня вообще мне не свойственна. Страдать я не умею, а уж извиняться и подавно, но сейчас мне становится неловко. Я знаю, где она была, знаю, с кем, но сказать предкам этой стервочки: я это, конечно же, не могу. Иначе мне же и прилетит по пятое число. Ну, уж нет.

– Понятия не имею. Я машину оставлял, мне Злата не звонила.

– Ладно, – кивает мужик, удовлетворившись моим ответом, – мы тогда поехали в офис. Ты можешь быть св…

– Тимур, – перебивает мужа Анжелика, – будь добр, проследи за Златкой? – просит меня неожиданно хозяйка дома, протягивая ключи.

Я вздергиваю бровь и с недоверием пялюсь на связку, упирая руки в бока.

Это что еще за новости? Я личный водитель или нянька для этой мелкой вредной козы?

Мозг примирительно напоминает, что вообще-то эта «коза» – потенциальная мать моего будущего ребенка, хотя я ребенка и не просил, и я слегка смягчаю свой настрой.

Забираю ключи и, ухмыльнувшись, ляпнул:

– Не боитесь, что обворую?

Недосып. Язык работает быстрее мозга.

– Не думаю, что я в тебе ошибся, – поддерживает просьбу жены отец Златы.

Мне ничего не остается, только кивнуть. В самом деле, мне уже и самому интересно, как она там? Да и надо бы нам поговорить.

Семейство Золотаревых отчаливает. А я ставлю тачку на сигналку и иду в дом.

Странно на самом деле заходить сюда одному, без хозяев, но я и так прекрасно сориентировался. Огромная гостиная на первом этаже, спальни и гостевые комнаты на втором. На кухне, судя по всему, домработница кашеварит, а я сразу поднимаюсь по лестнице и ищу комнату Златы.

Может, ей помощь какая нужна? Вообще-то, если серьезно, ей в больницу надо. Тест тестом, но они тоже, бывает, ошибаются.

Первая дверь – мимо. Вторая – тоже не то. А вот самую дальнюю приоткрыв, я попадаю туда, куда надо.

Пройти совсем смелости не хватает, но я заглядываю и вижу светлую, просторную, аккуратную девичью спальню. По центру комнаты, на огромной кровати в ворохе одеял, спит Злата. Сладко обняв подушку, на лице полная безмятежность. Светло-пепельные локоны разметались по подушкам, а у меня зазудили ладони. Я слишком хорошо помнил, какие они мягкие. Захотелось прикоснуться. Удивительно, но даже обнять. Пока эта королева скандала «спит зубами к стенке», она просто ангел во плоти.

Стою и, как идиот, на нее пялюсь. В груди шевелится и просыпается странное чувство, и мне думается, что у нас мог бы быть красивый малыш. Но все-таки какие из нас предки? Какие из нас мама и папа? Глупости.

Удостоверившись, что девушка крепко спит, выхожу из дома, сажусь в машину и уезжаю. Да пошло оно все!

Глава 13. Злата и Тимур

Злата

Весь день я провела в кровати.

Не спустилась на завтрак, когда, аккуратно постучав в дверь, Антонина меня позвала. Та же история повторилась в обед, а уже на ужин пришлось отбиваться и от родителей, вернувшихся домой с работы.

У меня попросту не было сил. Ни объяснять, ни разговаривать с кем бы то ни было, ни есть.

Хотя нет. Вру! Есть были силы.

Я весь день провалялась в постели в обнимку с ведром такого ненавистного мне дынного мороженого, уничтожала его ложка за ложкой и смотрела тупые слезливые мелодрамы, пуская пузыри из соплей.

Я ревела, ревела и ревела. Рыдала едва ли не навзрыд, превратившись в одно маленькое опухшее существо, в котором с трудом можно было узнать Злату Золотареву.

В голове роилось целое множество мыслей, одна поганее другой. Они жужали, навязчиво крутились, вертелись, а я даже и отгонять их не хотела, настолько все осточертело. Я забила на все и просто жалела себя.

Да, блин, я впервые жалела себя! Впервые позволила себе такую дичайшая роскошь!

Нет, ну, а почему я, такая умница, красавица, без пяти минут получившая красный диплом, оказались в такой жизненной за… жопе? Ну, почему?!

Я рефлексировала.

Весь гребаный день я копалась в своей голове. Рисовала перспективы будущего, которое мне светит, но чем дальше, тем страшнее вырисовывалась картинка. Вплоть до того, что я превратилась в нищенку, просящую подаяние в переходе метро с чумазым ребенком на руках.

Смешно?

Обхохочешься!

Я сломалась. Эмоционально я впервые в жизни сломалась так, что не соберешь. Какая-то деталька – возможно, мозг – потерялась в кучке других деталек, и теперь я стала неполноценной Златкой. Как такой жить? Не знаю.

В общем, день был очень насыщенный.

Еве я так и не нашла в себе сил позвонить.

Тимур

Полдня я просто проспал.

Уехав из дома Золотаревых и оказавшись в собственной кровати, я вырубился. Прямо как был, завалившись в верхней одежде поперек кровати, и, даже не разувшись, отключился. Вымотанный за прошедшие сутки да еще и загруженный новыми неожиданными проблемами организм не выдержал.

В голову лезли яркие дурацкие сны. Меня бросало то в жар, то в холод, и от одного из таких сновидений я и проснулся ближе к вечеру. За окном уже начало смеркаться.

Голова гудела и, казалось, вот-вот разорвется. Тело требовало душа и движения. Я перевернулся на спину и уставился в потолок, потер лицо руками, моментально вспоминая главную новость последних суток: Злата беременна.

Твою…

Что с этим делать? Что будет дальше? Как мы с этим справимся? Не знаю. Но, по крайней мере, одно предельно четко я понимаю – оставить ее одну с этой проблемой не могу.

Я, блин, ни разу не благородный рыцарь! И по большому счету мне, как правило, плевать на все, кроме удовлетворения собственных потребностей, но здесь и сейчас я не могу закрыть глаза и пустить все на самотек. Уж так «издревле повелось», что эта стервозная блондинка никогда не оставляла меня равнодушным. Сколько себя помню, она бесила, раздражала, ее хотелось ненавидеть, обматерить, но никогда мне не было рядом с ней ровно или тем более безразлично.

Вот и вчерашней картины истерящей и ревущей Златы мне хватило. Хоть один из нас должен быть умнее и сильнее. Кто-то должен принять какое-то решение и стать опорой для другого. Походу, эта роль впервые в жизни выпала мне.

Да, Златка считает, что во всем виноват я, и я, с ума сойти, но даже не буду этого отрицать. В тот вечер в состоянии полной вменяемости был я. И я все контролировал.

Безопасный секс – это первое, о чем я вообще думаю, когда собираюсь нагнуть очередную пассию, и даже не из-за возможности заиметь детей. Целый букет болезней, которые можно подцепить, никто не отменял. И хоть Золотарева единственная, с кем я мог быть уверен в «чистоте», но презервативы были. И я до сих пор не пойму, где и в какой момент «защита» дала сбой…

Собрав всю волю в кулак, тащу себя в ледяной душ. Подставляю тело под колючие, бьющие по коже струи воды и более-менее прихожу в себя.

Выпиваю кружку чая, собираюсь и мчу в клуб.

За закрытыми дверьми уже слышится шум, бьющая по перепонкам музыка, и народу сегодня явно больше, чем обычно. Редкие компашки топчутся за углом, покуривая, и у входа растянулась целая очередь из желающих попасть внутрь.

В старые добрые времена я цеплял тут девчонок, пользуясь своими «возможностями», проводил их в клуб, а потом в благодарность получал жаркие танцы на кровати, но сегодня вообще нет желания даже смотреть на задницы, обтянутые короткими платьями.

Я оставляю тачку Златы на парковке и выхожу. Ставлю машину на сигналку, и только двинулся в сторону дверей, как рядом, практически проехав мне по ногам, тормозит знакомый черный джип.

Сука, началось.

– Абашев.

Тонированное стекло опускается, и передо мной вырастет рожа, угадайте, чья?

Кучер.

Хотя чему удивляюсь, этого и стоило ждать. Не настолько я везучая и неприметная фигура, чтобы обо мне просто забыли. А хотелось бы. Потому что пока что идей, как выпутываться из болота, у меня по нулям.

– Я тороплюсь! – бросаю и обхожу тачку стороной, но уйти далеко мне не дают. Ребята Кучера выскакивают из тачки и преграждают мне путь. Так, что приходится обернуться и уставиться на тянущего лыбу устроителя гонок.

– Невежливо как-то, Тимур. Мы с дружеским визитом, а ты деру дал.

– Что тебе от меня надо? – упираю руки в бока. – Мы уже обо всем поговорили, какого ты снова нарисовался здесь?

Сколько раз я уже пожалел, что вообще полез в эту авантюру. Даже Золотарева оказалась меня умнее и предупреждала. Где моя голова была в тот момент?

Ах, да, я думал «нижней», провожая взглядом ее упругий зад. Дебил.

– Ты знаешь, зачем я здесь. Приехал напомнить, чтобы ты не расслаблялся, – смакует каждое слово эта гнида. – Ты мою тачку расхерачил, думаешь, я это просто так тебе прощу?

– Тачка была неисправна, и ты, – тычу пальцем в сторону парня, – это знал.

– Так, а что же ты полез тогда в гонку, раз тачка была неисправна, а, Абашев?

– Не твоего ума дело. Я уже сказал, бабок нет. Как будут, получишь все до копейки обратно. Все, – снова разворачиваюсь, но снова у меня на пути вырастает преграда в виде мордоворота в черной куртке. Может, врезать ему? Уже хоть кому-нибудь врезать?

Оглядываюсь, прикидывая свои шансы выбраться из этой передряги живым. Шансов мало. Вокруг меня три громилы и Кучер. Начнись здесь мордобой, мой фейс знатно будет помят, проблемы я этим не решу. Значит, унял свой гонор и надавил на горло гордости.

– Ты же знаешь, я не люблю ждать. Мы договаривались на месяц.

– А придется. Прошла неделя. Еще три. Жди и не отсвечивай у меня на пути! – бросаю взгляд на неприятеля. – Пустишь или дальше продолжим на месте топтаться, как школьницы?

Кучер молчит, оценивающе пробегает по мне своим взглядом и кивает своему громиле, чтобы тот отступил.

– То-то же! – говорю и, не оглядываясь, скрываюсь за дверьми клуба.

Ох, нужно срочно что-то решать, иначе в следующий раз я так легко из передряги не выйду. Три недели. Задница какая-то!