Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

А уже ближе к концу рабочего дня, когда офис начал потихоньку пустеть, Громов скинул СМС, сообщив, что нарыл инфу и скоро будет. Просит дождаться.

Тут же звоню Еве и предупреждаю, что задержусь. Не хочу нести это домой. Разберемся тут, на месте, а дальше уже будет видно: что, куда и как. В суете дел утренний разговор подзабылся, но вот с этого момента меня начинает чуть ли не потряхивать от нетерпения и распирать любопытство.

Не проходит и получаса, как раздается стук в дверь и она тут же распахивается. В кабинет входит предельно собранный Громов. Скидывает пиджак и усаживается в кресло напротив моего рабочего стола.

– Ну и дельце ты мне подкинул, Дамирыч.

– Мне уже начинать напрягаться?

Передо мной на столе появляется папка.

– Глянь для начала, там есть над чем подумать. Я даже знаю, кого можно подтянуть по этому вопросу.

– Все настолько серьезно? – беру папку в руки.

– Более чем, – следует ответ.

Я открываю принесенные документы, которых в папке хватит на полноценное досье, и начинаю перебирать, вчитываться, где-то пробегать глазами – в общем, знакомиться с бумагами. Выписки, фотографии, сводки, пара статей, пара заяв… От увиденного мягко говоря коробит.

То, что в наше время выживает сильнейший, известно всем. Каждый крутится, как может, и не всегда в рамках закона, тем более в таких «кругах», где ошивается этот Кучеренко, более известный как Кучер. Но какой-то же должен быть предел.

Я поднимаю взгляд на Дениса, тот ухмыляется:

– Ну как? Впечатляет?

– Более чем. Так же, как и сумма долга, которую Тимур выплатил.

Не могу не сказать, что в груди что-то болезненным уколом екнуло. Совесть, может? Кто ее знает. Похоже, сын и правда решил взяться за ум и отнесся к беременности Златы более чем серьезно, раз решил распрощаться со своим первым и весьма удачным стартапом, только чтобы не рисковать жизнью девушки и будущего ребенка. Неожиданно даже прострелила гордость за сына.

– Зря ты в нем сомневался, – машет головой Гром. – Парень выкрутился и без тебя, Абашев. Не все-то там потеряно.

Я пожимаю плечами, почесывая щетинистый подбородок, растирая лицо и пытаясь сообразить, что вообще к чему ведет.

– Значит, у Тимура была доля в каком-то клубе.

– Не в каком-то, а в очень даже неплохо поднявшемся. Прибыльном. Причем про него я слышал пару-тройку раз, говорят, приличное место, очереди километровые и запись на закрытые вечеринки чуть ли не на год вперед. Никакой наркоты, малолеток и прочего, все чисто и прозрачно, максимально законно. Элитный, если можно так выразиться.

– И очевидно, ему с этой долей пришлось расстаться.

– Пришлось. Сейчас там полноправный владелец – его друг, с которым они его поднимали.

– Тимур снова гол как сокол, – вздыхаю, ослабляя галстук на шее, а потом вообще его снимая.

– Но самое-то херовое, ты ведь понимаешь, что он просто оказался подставной фигурой? – разводит руками Гром.

Понимаю. Как тут не понимать, если все на бумагах разложено буквально по полочкам. И от этого внутренности аж переворачивает, млять! От понимания того, что Тимур хоть и просчитался, когда повелся на быстрые деньги и тачку этого гниды Кучеренко, но в этом был его единственный косяк. По сути, он оказался просто пешкой в чужой игре против семьи, к которой мой пацан и толком отношения-то пока не имеет.

– Не кипятись ты так, Таирыч, – видимо, заметив, как меня передернуло, сказал Денис, – раскрутим мы это дело, вот только надо бы подключать Золотарева, там явно идет замес против него.

– Значит, этот Кучер работает на Олега Мартынцева. Он просто его шестерка, выполняющая всю грязную работенку? – переспрашиваю я, поднимаясь с места и прохаживаясь вдоль рабочего стола.

– Именно. А этот Олег Мартынцев, в свою очередь, – биологический папашка Златы Романовны Золотаревой, – подхватил Громов.

– Интересно, сама девчонка об этом в курсе?

– Этого я тебе не скажу, но, судя по всему, Мартынцев никогда и никаким боком к дочери отношения не имел. С детства ее воспитывал и воспитывает Роман. Да и вообще этот бандюган только пару месяцев, как замаячил на горизонте. Видать, решил, что пора потрясти деньжат с приемного отца своей дочери. Тебе ли не знать, как бы оно ни было, но в наших кругах за своих детей и ради своих детей на что только не пойдут богатые родители.

– Тварь просто этот Мартынцев! Собственную дочь поставить под удар. Еще и беременную! Удавил бы, гниду.

– Тут уже очевидно, что эти двое метят на Золотарева старшего и его капиталы,

– Вот только единственного не пойму, при чем тут мой Тимур? Где Золотарев и где Тим?

– Этого я тебе тоже не скажу.

– Может, Золотарев сам понимает, что происходит? Он прояснит ситуацию. Или, если нет, то ему определенно пора включаться.

– Ты Тимуру не звонил?

– Нет.

– А мог бы узнать, что да как, – качает головой Громов. Он прекрасно знает, что у нас с сыном происходит, и регулярно пытается, как и Ева, завести со мной об этом разговор. Но если быть совсем откровенным, я в какой-то степени даже рад тому, что сегодня услышал. По крайней мере, оставшись без моего спонсирования и поддержки, парень начал сам шевелить мозгами и вполне удачно. Начал бизнес, обзавелся девушкой, теперь вот ребенком… почти. Если бы не влезший со своими грязными делами Мартынцев, то пара лет – и Тимур бы стоял на ногах так же прочно, как если бы мы с Ольгой продолжали его содержать.

Горжусь? Определенно.

А еще хочу удавить ту тварь, что посмела замахнуться на моих родных.

– Мог бы, да не могу, – отвечаю запоздало. – Ладно. Понятно, что ни черта не понятно. Номер этого Золотарева, – смотрю в бумаги, – Романа Георгиевича есть. Пересекались мы с ним пару раз по работе, вроде неплохой мужик. Значит, будем звонить и договариваться о встрече. Надо прояснять ситуацию. Мне категорически не нравится, что сейчас поставлен под удар мой сын и будущий внук с невесткой.

– Ох, ты ж, да ладно?! Тимурчик наш скоро станет счастливым папочкой?

– Станет, – киваю, ухмыляясь в ответ на улыбку Громова, и пожимаю протянутую руку друга.

– Поздравляю, Таирыч, скоро станешь дедулей.

– И ты туда же?

– Да брось!

– Вот уже и до внуков дожил, хотя у самого дочь через пару месяцев родится.

– Затянуло тебя в воронку семейного счастья.

Еще как затянуло.

Гром одобрительно кивает головой, а я набираю номер Романа. Гудок… два… три.

– Алло. Слушаю.

– Золотарев Роман Георгиевчи?

– Он самый.

– Вас беспокоит Абашев Дамир. Не знаю, помните ли вы меня, но думаю, у нас с вами есть тема для разговора.

– Абашев? Тимур – ваш сын? – с сомнением звучит голос мужчины.

– Да, вы правы.

– Что-то стряслось? – тут же напрягся собеседник.

– Можно и так сказать. Разговор касается и вас, и вашей дочери, – устало потираю переносицу, снова смотрю на Громова, – и думаю, чем быстрее мы встретимся, тем всем будет лучше.

– Конечно. До завтра подождет? – задумавшись ненадолго, произносит тот, хотя думаю, если бы я сказал, прямо сейчас, он бы не сопротивлялся. – Сегодня уже поздно, а у меня еще пара встреч.

– Конечно, такие вопросы решать лучше днем и на трезвую голову.

– Тогда завтра, в любое время, как вам удобно будет, Дамир…

– Просто Дамир, давай без официоза.

В конце концов, мы вот-вот породнимся. Вот только знает ли об этом сам Золотарев, непонятно.

Я назначаю время и место встречи и отключаюсь.

– Ну, что ж, скоро более-менее все проясним. А теперь по домам. Ева уже заждалась, наверное. Может, к нам на ужин? – предлагаю Денису.

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, воздержусь. Твоя жена слишком вкусно готовит. Я вот до сих пор удивляюсь, как тебе удается держать форму, – усмехается он.

– Все просто, – усмехаюсь. – Маленький ребенок, молодая и красивая любящая жена… и все.

– Да?

– Именно. Советую воспользоваться подобной жизненной позицией.

– Да я и так неплохо справляюсь, – усмехается.

Ну-ну…

Вернулся домой я, уже когда Ева принялась укладывать малышку спать. Я быстро переоделся и вошел в детскую.

– Ева, отдохни. Мы справимся без тебя, да, егоза? – целую жену и тут же присаживаюсь у детской кроватки рядом с дочкой.

– Мы бы и сами… – нехотя запротестовала Ева. – Ты же устал, только приехал.

– Муль, ди, – проговорила дочь, заставив нас рассмеяться.

Это уже наш с ней личный ритуал. Я всегда старался успеть домой к ее сну, чтобы уложить спать свою маленькую принцессу и пожелать ей ярких и сказочных снов. Поэтому Ева уже не сопротивляется, хотя первое время очень хотела присутствовать рядом.

– Глазки закрывай, как мы с тобой договариваемся? – укрываю одеялком Ариану.

– Газки… кать и… пать. А ты каску кажи, – залепетала нежным голоском.

– Кажу. А ты слушай…

– Никогда бы не подумала, что ты можешь рассказывать такие чудесные сказки, – нахожу Еву на кухне, сажусь рядом за стол, где меня ждет чашка ароматного чая.

– Подслушивать нехорошо, – усмехаюсь и щелкаю ее по кончику носа.

– Кто бы мог подумать, что господин Абашев – такой огромный плюшевый мишка, – улыбается она.

– Но об этом не должны знать мои партнеры, – говорю как можно строже. – Это тайна. Иначе что они обо мне могут подумать?

Ева встала со стула и подошла ко мне, обняв со спины.

– Что ты потрясающий семьянин, любящий муж и отец?

Ева уже сопит под боком, закинув на меня свою стройную ножку, а я все кручу в голове события последних двух дней. Информацию, что нашел Гром. Вопросы одни. Как Тимур вообще оказался во всем этом замешан? Хотя нет, там все как раз-таки и ясно. Как вдруг решили, что Тимур связан с дочерью Золотарева? А если она беременная, значит, где-то эти двое уже пересекались. Поговорить бы с сыном, чтобы прояснил всю ситуацию. Но эту идею я отметаю мгновенно. И не из-за того, что сам не хочу, нет. Знаю его, он попросту откажется от помощи. А ведь влип. И клуб этот. Не думал, что он способен на что-то самостоятельное. Но, видимо, я в нем ошибся. А тут еще и дедом стану. Золотарев в курсе? Не ляпнуть бы завтра чего лишнего. Одно точно знаю, не буду лезть вперед паровоза. Заикнется об этом, поздравлю будущего родственника, нет, так придет еще время.

Засыпаю я буквально под утро. Слышу, как завозилась Ева, скользнула пальчиками по моей груди, затем чуть ниже. Знаю, что хочет моя малышка. Но мне каждый раз интересно, как далеко она может зайти. А она может. Еще как может! И это доставляет невероятное наслаждение, зная, что она вся моя.

Ева действует на меня похлеще всякого афродизиака. Стоит только почувствовать ее запах, сбившееся дыхание, и все, я готов к бою. Только вот осторожность теперь на первом месте, как и с первой беременностью, когда я боялся к ней подойти, когда она самым натуральным образом требовала от меня близости. Ненасытная моя девочка. А я, как малолетка, боялся, что не смогу сдержать своего внутреннего зверя. Но Ева была настроена решительно. И вот сейчас она уже добралась до стратегически важного объекта и тихонько посмеивается, вызывая и у меня еле сдерживаемую улыбку, когда… ее планам не суждено сбыться.

В спальню открывается дверь, и в комнату влетает наш маленький ураганчик Ари.

Слышу, как Ева недовольно пыхтит, сдвигаясь в сторону, потому что Ари налетает первым делом на меня, весело смеясь.

– Пулиська, – обнимает меня.

– Вот спелись-то, а? – возмущается Ева. – Иди ко мне, малышка, – тянет руки к Ари.

– Пулиська, – коварно улыбается моя принцесса и прижимается сильней.

– Ну вас, пойду завтрак готовить, – надула щечки Ева и встала с постели.

– Ди-ди-ди, – смеется дочь.

– Вот и пойду.

Когда за Евой закрывается дверь, я тут же заговариваю с дочерью:

– Нельзя маму обижать.

– Низя, – кивает одобрительно.

– Маму нужно любить.

– Юбить, – снова кивает, с самым серьезным видом нахмурив бровки.

– Мы же любим мамулю?

– Да, – довольно улыбается.

– Пошли тогда помогать ей.

– Дем…дем…дем, – спрыгивает с моих рук и мчится следом за женой, а я спокойно потягиваюсь в постели, балдея от происходящего в моей жизни.

Ладно, нужно заняться важным делом. Сыну нужна помощь.

Встреча назначена на десять утра в небольшом ресторанчике, в закрытом вип-зале. Нам нужно было место для серьезной беседы, где никто не будет мешать.

Подъехав к месту, выяснили, что Роман Георгиевич уже ждет нас.

– Приветствую, – протягивает он первый руку.

– Здравствуйте, Роман Геор…

– Просто Роман, как ты сказал, давай без официоза. Дела серьезные, личные.

– Добро. Это мой друг и хороший безопасник, человек надежный. Громов Денис, – Дэн протягивает руку.

– Наслышан, – кивает Роман.

Так мы втроем и направляемся в отведенное для нас тихое и скрытое от чужих глаз место. Усаживаемся за столик, нам приносят кофе.

Перекинувшись буквально парой-тройкой фраз на отвлеченные темы, я достаю ту самую папку, что вчера притащил мне Гром, и передаю в руки Роману.

– Даже не знаю с чего начать. Вопросов много, ответов не особо.

– С главного.

– Где дети наши, не в курсе?

– За городом, они в полной безопасности.

Я киваю, делая глоток кофе.

– Вернутся к концу недели, не раньше, – добавил Роман, открывая папку. – Так…

– Это хорошо, что у нас в запасе почти неделя, – встревает Ден, – думаю, нам хватит времени, чтобы разобраться с этими тварями так, чтобы не зацепить молодежь, – бросает на меня взгляд. – Дошел до меня слушок, что Мартынцев собирается новое дельце провернуть на днях, если отреагируем быстро по всем фронтам, то возьмем с поличным, и тогда срок ему обеспечен.

– Мартынцев? – аж заскрежетал зубами Золотарев, подаваясь вперед и сцепляя руки в замок. – Что эта мразь выкинула на этот раз? Давайте по порядку, мужики, что происходит?

Глава 30. Злата и Тимур

Неделю спустя

Злата

– Тим? – шепчу, царапая ноготками подкачанный пресс и соблазнительные кубики парня. Усевшись на столик у раковины, наблюдаю за тем, как умело и быстро он орудует бритвой, подравнивая свою щетину.

Удивительно, но, без малого, за четыре дня, что мы обитаем тут абсолютными отшельниками, растворившись в друг друге и в природе, я привыкла воспринимать его абсолютно любого. Небритого, растрепанного, помятого – любого! Для меня Абашев все равно оставался самым милым и самым-самым, иногда упрямым, как баран, но неизменно потрясающим парнем.

Наверное, я с каждым днем все больше походила на пропащую дурочку, с розовыми облачками, чирикающими над головой птичками и влюбленными глазами навылупку, в которых вместо зрачков бьются два красных сердечка. Но ничего не могу с собой поделать, уж простите…

Этих выходных мне хватило, чтобы увидеть Абашева с совершенно незнакомой мне до недавнего времени стороны. Например, кто бы мне сказал раньше, что мажор Тимур Абашев знает, что такое мангал и как разводить костер, я бы рассмеялась этому горемычному фантазеру в лицо! Однако…

А каково было мое удивление, когда в один из вечеров, качаясь в гамаке под звездным небом, Тимур по секрету рассказал мне, что всегда любил смотреть на звезды? Я тогда чуть с этого же гамака и не свалилась! Оказывается, в доме у его матери, в Лондоне, у него даже был телескоп, а в детстве он ходил на кружок астрологии, пока…

В общем, пока не понесло парня.

– М-м-м? – вырывает из раздумий мычание Тима. – О чем мечтаешь, принцесса?

– Да так… – отмахнулась, улыбаясь, – давно хотела спросить, что значит твоя тату?

Парень переводит взгляд с зеркала на меня, уставившись в непонимании.

– Что?

– Татуировка на спине. Что там написано? – спрашиваю и, обвивая ногами Тима за талию, притягиваю ближе к себе. Но и это, кажется, слишком далеко, поэтому для верности обнимаю за шею и целую в губы, не обращая внимания на заляпанные гелем для бритья щеки.

За эти выходные такие прикосновения и мимолетные поцелуи стали для нас уже чем-то простым. Обыденным. Само собой разумеющимся. Мы оба давно перестали удивляться таким жестам. Вот и в этот раз Тим улыбается, стирает полотенцем гель и откладывая бритву. Обнимая меня за талию, подхватывает на руки, унося прочь из ванной.

– Так что?

– Что?

– Тату, Ти-и-и-им! – тяну, посмеиваясь. – Иногда мне кажется, что в нашей паре беременный ты. С твоей-то забывчивостью!

– А у нас есть пара? – ловит меня на слове парень и улыбается хитро, вскидывая бровь.

– Ты уходишь от ответа.

– Взаимно, принцесса.

– Ты просто невозможный упрямец!

– От упрямицы и слышу.

Усадили меня на кухонный стол, с воодушевлением принимаясь за готовку. Кстати говоря, за эти дни Тим в совершенстве овладел техникой варки каш и жарки блинчиков с сырниками. Я частенько ему напоминала, что со мной, как с хозяйкой, ему крайне не повезло: убираться, гладить, стирать и готовить – это все я терпеть не могу. Значит, эту ответственную миссию ему гордо придется нести самому.

– То есть, жить ты со мной планируешь, а признать, что мы вместе, не хочешь? – слышу ехидное.

– Я жду, когда ты первый это скажешь.

– Ну, нет, Золотарева, я вообще много что первый делаю. Так что теперь твоя очередь.

– И когда это мы успели организовать «очередь»? – фыркнула я, закидывая ногу на ногу и воинственно складывая руки на груди, – не беси меня, Тимур, а то…

– Спать буду на веранде, помню, а ты тогда будешь есть доширак, принцесса, с твоими-то навыками готовки.

– Э-э-й! – воскликнула я возмущенно, спрыгивая со стола и ощутимо так шлепая ладонью мимо проходящему Тимуру по ягодице. – Это нечестно! Ты не оставишь бедную, беременную женщину без еды!

– Вот на счет бедной ты явно погорячилась, – ухмыльнулся этот невозможный наглец, в последний момент поймав мой скромный кулачок, целившийся ему в плечо. Поймал, перехватил, за спину мои руки завел и к себе прижал.

У-у-ух! Я же говорила – соблазнительный наглец!

– Там написано «Tale Quale», – прошептали мне в губы низким, рокочущим, волнующим шепотом.

– Красиво звучит… – прикоснулась я указательным пальчиком к мягким и умеющим безумно неистово целовать губам Тима, – и что это значит?

– Это значит «такой, какой есть», принцесса.

– О-о-о… – выдохнула я удивленно.

Тимур улыбнулся.

– Я набил ее сразу по возвращении из Швейцарии. Я тогда был жутко зол на отца, и на долгие несколько месяцев меня понесло в полный отрыв. М-да, были времена…

– Ты так с Дамом и не поговорил?

– Нет.

– И он не звонил?

– Нет, Злата.

– Тим…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Давай не будем, ладно? Не будем портить последние дни. Подумаем о предках и наших с ними отношениях уже после возвращения в город, не ты ли мне это говорила?

Тим дождался моего кивка, быстро чмокнул меня в губы и вернулся к приготовлению завтрака. Действуя четко, умело и так сексуально, что отказать себе в наблюдении за ним я просто была не в силах.

Да, в эти дни мысли и разговоры о родителях были, но ни один из нас не торопился принимать каких-то решений. Давать другому какую-то конкретику.

Тим делился со мной какими-то своими обидами, наивными и глупыми, как он сам мне говорил, идущими по большей части из детства. А я жаловалась ему на свою обиду, которая все еще ядом разъедала душу. Я понимала, что была неправа, Тим настаивал на разговоре с папой. Срочном. Практически немедленном. Но… я медлила. Хотя для себя уже и решила, что Роман Золотарев – мой папа и другого у меня нет, не было и не будет. Точка.

Дни у нас проходили здесь максимально расслабленно.

Утрами мы до обеда валялись в кровати, нежась в объятиях друг друга, а потом с трудом заставляли себя встать и плелись в душ, тоже неизменно вместе. Вдвоем. Мы вообще привыкли здесь все делать вдвоем.

После душа, позавтракав, отправлялись на небольшой пляж, где проводили время до самого вечера. Купаясь, валяясь в теньке и катаясь на весельной лодке, которую папа ради развлечения прикупил года два назад. Пару раз выходили на воду с сап бордами, но солнце пекло так нещадно, что мы оба начали «подгорать», и отказались от этого вида времяпрепровождения. А один раз мы – два отчаянных дурака – даже попытались рыбачить, но наше дело не увенчалось успехом. Рыба была рада, мы не сильно расстроились.

Основное же время мы просто болтали. Много. Часто. Обо всем. Это сближало. Максимально открывало нас друг для друга и с каждым часом все больше и больше укрепляло мою уверенность в том, что я хочу с этим парнем большего. Не просто дружбу ради будущего ребенка или мимолетные отношения на пару ночей и один отпуск. Гораздо… гораздо большего.

Моя влюбленность трансформировалась в крепкое «люблю».

Тимур

Дни, что мы со Златкой отвели себе на «отпуск», подходили к концу. И за пару дней до нашего отъезда, вечером, когда мы сидели на веранде дома, у нас с принцессой снова состоялся разговор о ее предках.

Тогда-то я и понял, что пора. Злата остыла и была готова поговорить с Романом, но сама… черт побери, эта девчонка – я в юбке, такая же упрямая, гордая и самоуверенная, и черта с два она пойдет на примирение первой, как бы печально это не звучало.

Поэтому в этот же вечер без всяких зазрений совести я и набрал Роману Георгиевичу СМС с просьбой приехать завтра и пометкой, что его дочь об этом не знает. Чтобы, упаси боже, не думала смотаться!

Все эти дни Роман писал и пару раз даже звонил. Интересовался у меня, как у нас дела и почему Злата не берет трубку.

Почему?

Просто потому, что это Злата!

Я неизменно сообщал взволнованному отцу, что все хорошо, а он кратко пересказывал, как движется дело по поводу Мартынцева. Туманно. Но одно я понял точно: люди Романа его нашли, и буквально на днях сам Золотарев старший собирался ехать к «недопапаше» на разговор. Может тогда и прояснится, чего он прилип к его дочери, как банный лист к заднице.

– Как прилип, так и отлипнет, – уверенно заявил Золотарев в один из наших разговоров, – если надо, получит деньги или срок, но к своей дочери я его и близко не подпущу, тварь такую.

Я был с ним полностью согласен. И Злате мы об этом тоже оба решили ничего не говорить. Незачем ей лишний раз волноваться. Тем более, в ее положении…

Единственное, что меня напрягло, это резко проскочившее напряжение в тоне Романа пару дней спустя нашего первого разговора, когда перед тем, как положить трубку, он попросил быть начеку и вскользь упомянул Кучера. От знакомой клички своего недавнего «врага» по спине пробежал озноб, но я быстро заткнул полезшие в голову лишние мысли. Вряд ли наши «истории» со Златкой как-то связаны.

– Все гораздо сложнее, чем я предполагал, Тимур, – бросил Роман Георгиевич туманное, – не хочу пока делать предположений, но дерьма за плечами этих двоих хватает. Поэтому лучше лишний раз никуда не выезжайте за территорию дома, мало ли…

Уж не знаю, что отец Златы предполагает, что может случиться, но явно Золотарев старший был взволнован. Конкретней пообещал сказать завтра, по приезде.