Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Думал ли я, что после этого станет все просто? Конечно, нет. И естественно, не прошло без догонялок и игр в кошки-мышки. Мы пробежали друг за другом чуть ли не целую остановку, прежде чем мне удалось-таки запихать ее в машину.

Я выезжаю со стоянки, держа путь в сторону ее работы.

– Ты мерзкий, противный… собственник!

– Музыку включить? – перебиваю я.

– Ты вообще слышишь меня? Зачем ты лезешь во все это? Зачем, Тимур?! – повышает голос.

– Слышу, только вот у тебя проблемы, по-моему, со слухом. Надо попросить, чтобы Вадик еще и направление к ЛОРу дал. Я тебе сказал, что это мой ребенок, Злата! Я от него не отказываюсь. И собираюсь принимать участие в его жизни, хочется тебе этого или нет. Мне все равно, – говорю как можно спокойнее, потому что у самого все внутри бурлит и кипит от негодования. Я зол на эту пигалицу. – Чем раньше ты это поймешь, тем тебе же лучше. Я не заставлю тебя жить со мной и уж тем более любить меня, но принимать то, что я буду участвовать в жизни нашего малыша, ты обязана.

– Это только мой ребенок! – восклицает она, ударяя меня в плечо. – Ясно?

– Детский сад. Мы сейчас конфету делим?

– Еще нужно убедиться, ты ли отец! – выдает с надутыми губами принцесса, что вызывает только улыбку.

Слабая попытка сбить меня с толку. Иногда ее язык рубит правду быстрее, чем мозг успевает сообразить.

– Хорошо, когда родится малыш, сделаем днк-тест. Не захочешь добровольно, сделаем в принудительном порядке по решению суда.

– Какого суда?

– В который я обращусь. Не волнуйся, у меня денег хватит даже на адвоката. А если и эти угрозы до тебя не доходят, то я сегодня же заявлю обо всем твоему отцу, и тогда разговаривать мы уже будем втроем.

– Ты не посмеешь! – рычит она. – Не посмеешь пойти к папе!

– Проверим?

– Я попрошу, чтобы он тебя уволил, понял?

Я лишь усмехаюсь. Нашла идиота. Свою лапшу и «пугалки» эти пусть своему Олегу заливает. Со мной не прокатит.

А вообще, мысль и правда неплохая – пойти и покаяться, все рассказав Роману Георгиевичу. Уж если кого Злата слушает и чьи слова для нее не пустой звук, так это точно отец.

Решимости у меня хватит, мы с Золотаревым старшим вроде как нашли общий язык и неплохо «сдружились» за все время моей работы у Златки. Но вот только примет ли он мою сторону и поможет ли усмирить дочь, или наоборот, такой «поход» обернется мне во вред? Вот в чем вопрос.

Остатки рабочего дня проходят без происшествий. Злата паинькой работает, не покидая кабинет, а я просиживаю штаны в приемной, весь день на связи с Костей по поводу клуба. Вечером я, кровь из носу, должен появиться на работе. Сразу, как только отвезу принцессу домой.

В начале седьмого мы выезжаем за город, на трассу.

До дома занозы минут двадцать, соблюдая все скоростные режимы. А так как трасса пуста, тачек нет, камер тоже, местами можно чуть поднажать педальку газа и ускорить наш «променад» в сторону особняка Золотаревых.

Мы снова переговариваемся или, скорее, переругиваемся, тыча друг другу обвинениями. Я пытаюсь уговорить Злату завтра вечером съездить на прием к врачу, она, как обычно, отпирается, отказываясь принимать мою «подачку».

Меня до звезд в глазах раздражает ее тон, я даже готов остановиться и встряхнуть ее хорошенько пару раз за плечи, заставив подумать своей головой. Не не успеваю.

Мое внимание отвлекают машины, сидящие у нас на хвосте. А то, что на хвосте, это я понял, обогнав пару машин, и эти тачки не отставали от нас. Гнали всю дорогу.

Дерьмово.

Тревога поднялась из ниоткуда.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Злата, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида. Оглянулась назад.

– Тимур, кто это?

Я молчу.

Похоже, проблемы догнали меня быстрее, чем я рассчитывал…

Пока я тут вожу хороводы вокруг Золотаревой, сил и времени на то, чтобы убирать свое дерьмо, в котором я до сих пор сижу по самые уши, нет.

Твою же мать! Только не сейчас. На себя-то плевать, а вот принцесса в машине… это пугает.

Я прибавляю скорость, заметно превышая разрешенную в надежде оторваться и долететь до элитного поселка, куда въезд этой «процессии» сопровождения будет закрыт, но «хвост» из двух тачек тоже разгоняется.

Первый обгоняет, намереваясь меня подрезать, а второй наглухо перекрыл возможность крутануться и рвануть в обратную сторону. Су*а!

И хоть машина Златы и не такие скорости берет, тяжелые джипари Кучера и в подметки ей не годятся, но лишние нервы и, не дай бог, авария с беременной Златой в машине – самый отвратительный исход из всех возможных.

Поэтому делать нечего, бью резко по тормозам, чтобы не въехать в задницу резко тормозящей спереди машине, и в последний момент выруливаю на обочину.

– Ауч! – взвизгивает Злата, когда машину резко дергает от экстренного торможения. – Что ты…

– Сиди тихо! – приказываю девушке.

Вся надежда на одно: что они меня вели не от офиса и не знают, что я не один. Машина тонированна, и я надеюсь, что Злату попросту не заметят.

– Тим, – подается вперед девушка.

– Тихо, я сказал! – рыкнул в ответ. – Не высовывайся!

– Это…

– Да. Если начнется заварушка, ключи в зажигании, садишься за руль и мотаешь отсюда. Поняла меня?

– Нет! Я не оставлю те…

– Злата, твою мать, хоть раз сделай так, как я прошу! – бросаю зло и открываю дверь. Выхожу, тут же ее захлопнув, и держу путь в сторону перегородившего мне дорогу черного джипа.

Из тачки выходят двое. Нет. Ошибся. Третьим оказался сам Кучер.

– Ну, привет, Тимурчик, – криво улыбается этот урод.

– Я готовлю сумму, – тут же отвечаю, прекрасно понимая, зачем он здесь. – Согласись, я тебе нужен целый, чтобы смог еще подзаработать. Я уже почти всю сумму собрал.

– Ну, а как же профилактические меры? – ржет он в ответ. А двое придурков – его цепные псы – встают от меня по разные стороны.

Сказать, что сердце не дрогнуло – нагло солгать. Только бы Золотарева повела себя по-умному! Даже при самом благоприятном исходе один их троих я не уложу. Вся надежда на фарт.

– Слушай, мы все разрулим без драк, давай? Я сказал, что почти вся сумма собрана. Так что дай мне еще два дня. Два дня, – намерено отхожу от машины назад, чтобы их отвлечь от тачки.

– А эта откуда у тебя? Новенькая? Недешевая, Абашев.

– Знакомый дал покататься.

– Знакомый? Не думал, что ты из заднеприводных.

Неожиданно меня сбивают с ног. Черт! Не смертельно.

Падаю на колени, и Кучер подходит ближе.

Только молчи, Абашев! Держи свой язык за зубами. В тачке Злата, и лишнее внимание привлекать опасно. Млять.

– Слышь, сосунок, или как там тебя. Я дал тебе время, и ты его благополучно просрал. По-моему, пора подправить твою физиономию и посчитать ребра, как думаешь?

Не успеваю ответить, как получаю удар под дых, следом в живот.

Сплевываю. А в голове только одна мысль. Лишь бы она сидела в машине и не высовывалась. Лишь бы не высовывалась. А еще лучше свалила прямо сейчас.

– Я все понял. Завтра, – откашливаюсь. – Завтра будет вся сумма, – вру, понимая прекрасно, что нужных денег нет и половины.

Теперь удар в лицо. Из носа закапала кровь.

Молчи, Тимур. Молчи. Не обостряй. Млять, кто бы знал, как хочется ответить. Как хочется вцепиться в глотку этому уроду и расквасить рожу. Но принц…

– Эй! Стоять! – воскликнул женский голос, а у меня внутри все заледенело.

Твою мать, Злата!

Все оглянулись назад. Злата стояла у машины с битой в руках.

– Оставили его в покое и отвалили в сторону! – рычит девушка. Смелая упрямая дура! Никакого чувства самосохранения.

Я поднимаюсь с колен, пытаясь сообразить, что мне сейчас сделать, чтобы они ее не тронули.

– Ты посмотри, какой милый строптивый цветочек, – сально улыбнулся Кучер и направился в сторону девушки.

Сжимаю челюсти.

– Сука, не тронь ее!

– Может, она отдаст за тебя долг, я готов пойти тебе на уступки, – пропускает мои слова мимо ушей Кучер, а его прихвостни ржут.

Когда он подходит к девушке, та замахивается битой, но Кучер уворачивается и оказывается за ее спиной, обхватив своими ручищами ее за талию.

– Сладкая какая, – ведет носом по ее шее, а та брыкается, что есть силы.

– Я сказал, деньги будут, не трогай ее, – делаю пару шагов, но меня снова сбивают с ног. И на этот раз я делаю выпад, укладывая на лопатки одного из уродов. Следом разделываюсь со вторым, но меня останавливают слова Кучера:

– Тимурчик, успокойся, – он ведет рукой по блузке девушки, укладывая ладонь на ее грудь. Сжимает. Дразнит, су*а.

Злата дергается, пытаясь вырваться, но Кучер гораздо сильнее и проворнее. Я срываюсь с места, но меня останавливает, откуда ни возьмись, лезвие ножа у ее горла.

– Подойдешь еще на шаг, сам понимаешь, что с ней будет, – спокойно говорит ублюдок Кучер, а по щекам Златы текут слезы. Ее губы дрожат. Взгляд ее такой затравленный и испуганный, что хочется удавить эту гниду, что приставил к ее нежной шее лезвие. Она цепляется за его рукав в тщетной попытке отодвинуть его лапищу от своей шеи.

– Что ты за мерзость? Отпусти девчонку, она тут вообще никаким боком, Кучер!

– Не в твоем положение кидаться такими словами. Или ты хочешь, чтобы я ее забрал к своим парням? Будет отрабатывать долг за тебя, Абашев.

– Дай мне сутки! – рычу от безысходности, чувствуя, как по лицу противно потекла липкая струйка крови из разбитой брови.

– Сутки, дорогуша. Иначе пеняй на себя. А девку твою из-под земли достану, вот тогда-то я тебе не завидую, – оттолкнул Кучер Злату, как какую-то куклу, что наотмашь резануло по больному. А этот мудила, свистнув своим парням, отправился к своей тачке.

Я тут же кинулся к девушке, которая, упав на асфальт, молча глотала слезы. Ее буквально трясло, а вместе с ней и меня от понимания, чем все это могло закончиться.

– Тише, тише, маленькая, все хорошо, – хочу помочь ей встать на ноги, но они ее просто не держат. – Я же просил не высовываться, – поднимаю ее и беру на руки, потому что она даже стоять не может.

Девушка тут же обвивает мою шею руками, утыкаюсь носом в плечо. Ее плечи содрогаются в немой истерике. Злата прижимается ко мне что есть сил, продолжая всхлипывать мне куда-то в районе шеи.

– Я испу… – пытается что-то сказать. – Испугалась.

И снова слезы.

Я сажаю ее на переднее сидение и обхватываю ее щеки своими ладонями, заставляя посмотреть на себя. Ее ладошки накрывают мои, и малышка шмыгает носом.

– Маленькая, тише, – целую ее щеки, глаза. – Все хорошо, слышишь? Они уехали.

– Они могли тебя убить, Тим…

– Не убили бы, денег с мертвого не взять, – усмехаюсь сквозь свою боль.

Тело ломит, ребра трещат. Но этого никак нельзя показать принцессе, она и так едва ли не сознание теряет у меня на руках.

– Тим! – выдыхает Злата и вдруг замирает. Ее глаза округляются. С ее щек уходит румянец, уступая место смертельной бледности.

– Злата? – я понимаю, что с ней что-то неладное происходит. – Ты чего?

Она замирает, ее словно что-то сковывает.

– Злата!

Она, наконец, обращает на меня внимание, а руками хватается за живот.

– Тим. Живот, – она делает судорожный вдох. – Больно, – она чуть ли не сгибается пополам, всхлипывая.

По телу проносится дрожь. Страх проникает в каждую клеточку. Меня парализует на секунды. Но я тут же подрываюсь, закрывая дверь с ее стороны.

Прыгаю за руль и жму по газам.

– Потерпи, сейчас. Тут недалеко, – я разворачиваюсь через две сплошные, направляя машину обратно в город. – Потерпи, малыш, папа сделает все возможное, – несу какую-то хрень, но я сделаю все, лишь бы не дать случиться несчастью.

Она этого не переживет, как бы не бычилась.

Мы оба теперь уже этой потери не переживем…

Глава 24. Злата и Тимур

Злата

Я не помню, как мы доехали до клиники.

Все, как в тумане.

Машина ревет, асфальт пролетает, а у меня перед глазами до сих пор стоит стычка Тима с людьми Кучера. Сердце колотится от испуга как сумасшедшее, и скатиться в панику не дает только боль в животе. Сильная. Острая. Резкая. Как будто колючки вонзаются изнутри.

По моим щекам катятся слезы, страх за Тима перескакивает на страх за нашего малыша, и единственное, о чем я могу думать, – только бы все обошлось. Повторяю это себе как мантру.

Кажется, чем ближе к клинике, тем становилось хуже, и я, прикрыв глаза, уже не слышала ничего, лишь только слова Тима, который всю дорогу шептал:

– Малыш, папа все сделает…

Что это такое было?

В голове жутчайший кавардак тогда. А сейчас и подавно.

Я лежу на прохладной кушетке в кабинете, и мы ждем врача, знакомого Тима, который сам же и сделает УЗИ. Боль немного поутихла, и я наконец смогла выдохнуть.

Воспоминания о том, как десять минут назад Тимур ворвался в больницу со мной на руках с криком:

– Варламова сюда, немедленно! – до сих пор заставляют чувствовать себя жутко неудобно.

Парня словно подменили и, не обращая внимания ни на что и ни на кого, Тим был готов рвать и метать.

Поняв это, девушка, сидящая на посту, набрала врача и дала указание идти к кабинету, где, собственно, мы сейчас и находимся.

В голове сумбур, вокруг сумбур, в сердце сумбур, и Тим еще ходит туда-сюда, нервирует, поэтому я ловлю его руку и, переплетая пальцы, тяну к стулу рядом с кушеткой, заставляя сесть. Он делает это молча и покорно.

Не проходит и пяти минут, как слышим:

– Здравствуйте! – в помещение влетает, видимо, тот самый Варламов. – Ну и шухер ты тут поднял, – хлопает друга по плечу симпатичный молодой мужчина. Блондин с доброй улыбкой и цепким взглядом. – Что у тебя стряслось? Все отделение взбаламутил, медсестру перепугал.

– Живот болит. Давай брат, спасай моего сына, – протараторил Тимур, пропуская мимо ушей нарочито возмущенный тон друга-доктора.

Погодите-ка, он сказал «сына»?

Протестую!

Он совсем кукушкой поехал?

Нет, я, конечно, не против мальчика, а если там девочка, то что?

– Сейчас посмотрим, – снова обращает внимание на меня мужчина, усаживаясь рядом на стул. – Еще раз здравствуйте…

– Злата. И можно на ты.

– Злата, меня зовут Вадим Дмитриевич. Можно просто Вадим. Подними повыше сарафан! – командует он деловито.

Я слушаюсь и выполняю все, что Вадим говорит, хотя чувствую себя неловко. Еще и Тим пялится. Правда, скорее испуганно, нежели заинтересованно.

Врач касается живота, но смотрит в сторону, будто его пальцы сейчас сами расскажут ему всю ситуацию.

– Небольшой тонус. Стоишь на учете? Какой срок?

– Нет, не стоим мы на учете, – ответил за меня Тимур, за что получил грозный взгляд от меня и смешок от друга:

– Тим, ты, может, сам рожать будешь? Помолчи, пожалуйста, а еще лучше выйди.

– Ага, разбежался! – крепче перехватил мою ладошку Тим, упирая локоть в кушетку. – Ты делай, давай, все, что нужно, – огрызнулся Абашев, чем заставил нас с доктором переглянуться и улыбнуться.

– Упрямец. Ладно, Злата, сейчас посмотрим, – повернулся к аппарату Вадим, включил его.

Каждое движение четко выверено и отточено временем и опытом. Друг Тима – настоящий профессионал своего дела, хоть еще и достаточно молод. На вскидку, лет тридцать или тридцать пять, не больше. И, судя по кольцу на безымянном пальце, женат.

Зачем я это отметила? Не знаю, стресс, наверное, до сих пор.

Я молча наблюдаю за тем, как Вадим выдавил гель из тюбика и нанес на нижнюю часть живота, охладив кожу. Я машинально дернулась и вцепилась пальцами в пальцы Тима до боли в суставах.

Мне было и страшно, и неловко, и волнительно, но одно я понимала точно: хорошо, что Тимур здесь. Внутренне я чувствую себя немного спокойней, держась за его руку.

Варламов взял в руки датчик и стал им водить по коже, смотря в монитор.

Мы с Тимом замерли.

Повисла тишина, лишь только раздавались щелчки кнопок, на которые нажимал мужчина.

– М-м-м… – протянул Вадим задумчиво.

Я напряглась. Сердце уже билось в районе горла.

– Что?.. – голос Тима было не узнать. Тихий, низкий и напуганный.

– Ну, что ж, – проговорил доктор и улыбнулся.

– Не томи, Варламов, что с нашим ребенком?

– Слушай.

Что-то щелкнуло, и раздался шум с помехами.

Я сначала не поняла, что конкретно мы должны были там «слышать», но потом… спустя каких-то несколько секунд раздался… стук? Да это был стук!

Стук сердца. Быстрый, четкий.

Это было сердцебиение нашего малыша. Пока что совсем маленького крохи, но уже со здоровым, ровно бьющимся сердечком.

Рука Тима, сжимающая мою, дрогнула. Его губы коснулись моей ладони. А у меня у самой в горле встал ком, в глазах защипало.

Я невольно смотрю на Тимура и пропадаю в темноте его глаз. Не пугающей, а мягкой, обволакивающей, укрывающей от всех невзгод темноте. От такого взгляда мурашки табуном пробежали по телу. А низ живота наполняется теплом.

Тим улыбнулся мне одним уголком губ, тем самым будто давая мне надежду на будущее. На лучшее будущее.

Возможно, я ошибалась насчет него?

– По размерам плода, срок шесть-семь недель. Если хочешь, поставим тебя на учет здесь. Будешь наблюдаться у меня.

Я задумалась. Ведь, по сути, выбора у меня нет, раз я не собираюсь пока ничего говорить родителям. Да и Вадим к себе располагает. И Тимуру, наверное, будет спокойней, если он будет знать, что я под надзором у его друга.

– Хорошо, – киваю.

– Отлично, – отрывает бумажное полотенце и подает мне. – Как сейчас себя чувствуешь?

– Уже лучше.

– Пройдем в мой кабинет, я тебя осмотрю, назначу, какие анализы сдать, и выпишу витамины.

Мы выходим за врачом. У кабинета он останавливается, открывает дверь, пропуская меня, а перед Тимом преграждает путь.

– Ты чего удумал? – усмехается Вадим, услышав возмущение Тимура.

– Я с ней, если ты забыл.

– Ты в больнице. Я врач, она пациент, если ты не забыл. Так что извини, дальше тебе хода нет. Сиди, жди, будущий папаша, – усмехнулся мужчина и, войдя в кабинет, закрыл за собой дверь.

Тимур

«Хода нет…»

Я фыркнул и устало опустился на диванчик в коридоре, потирая лицо ладонями и на мгновения прикрывая глаза.

С ума сойти. Как из-за какого-то отрывистого «тук-тук» может перевернуться вся твоя жизнь. Моментально. Одномоментно. Как лихо могут пошатнуться, разлетаясь в щепки, годовые привычки волка-одиночки из-за уверенного сердцебиения твоего ребенка…

Мой.

Нет, наш!

Я знаю, я уверен, что не все у нас с принцессой потеряно.

Пора уже признать себе, что я тираню Золотареву, не отпуская на свиданки не только потому, что она носит под сердцем моего ребенка. А еще и потому, что я… банально ревную. Это жгучее пламя нового для меня чувства уже смешалось с кровью и разъедает все внутренности, как кислота, стоит только представить рядом со Златкой кого-то другого. Того, кто обнимает ее, смотрит на нее, желает ее, целует… Нет, хватит отпинывать от себя очевидные вещи. Я запал. Сильно. Крепко. Давно и надолго. Если вообще не на всю оставшуюся жизнь.

Да и Злата, вопреки тому, что говорит и пытается мне доказать и показать, тоже не может быть равнодушной. И это не ненависть с ее стороны. Вернее, не только она. Ей бы только чуть терпения и веры в меня, и мы бы нашли общий язык. Мы могли бы даже стать идеальными родителями. А может быть, и идеальной парой?

В общем, мысли плавают, я сижу и с содроганием вспоминаю все произошедшее в этот день, чувствуя новый острый приступ необходимости оказаться со Златой рядом.

Уже хочу подскочить и бесцеремонно влететь в кабинет, и плевать, что сказал Вадим, как дверь открывается. Я вскидываю взгляд.

– Все, будем на связи, Злата, – слышу голос Варламова, но не вижу друга. Злата выходит первая. А он уже за ней, притворяя дверь в кабинет.

– Обязательно, – кивает она, прижимая к себе какие-то листки.

– Придерживайся оговоренного нами режима, проходи врачей, старайся сильно не перенапрягаться и не задерживаться на жаре. А самое важное… – выразительный взгляд друга на меня, на мою рассеченную бровь и слегка помятый вид, – меньше нервничай, а то с Тимуром вечно жизнь бьет ключом.

– Угу. Разводным, – кивает принцесса. – И, как правило, по голове.

– Точно-точно! Я смотрю, вы друг друга неплохо узнали?

– Ну, так, – фыркает принцесса, – у нас будет ребенок.

– Вообще-то я вас слышу! – не выдержал я, рыкнув в сторону парочки доктор-пациент, которые переглянулись, улыбаясь во все тридцать два.

– Так вот, Злата, максимальное спокойствие и исключительно положительные эмоции, и тогда все у вас с малышом будет отлично!

– Постараюсь.

– А ты, – тычет пальцем друг в мою сторону, – на руках носи, всем желаниям потакай и не будь говнюком, – ухмыляется Вадик, пронаблюдав, как взлетела моя бровь. – Не смотри так, я тебя знаю, Абашев. Ты умеешь. А теперь все, я ушел. А то вы меня с обхода выдернули. Хорошего вечера.

– До связи, – киваю, провожая Варламова взглядом. – Шутник…

Друг уходит, а между нами происходит заминка.

Я скорее чувствую, чем слышу, как рядом со мной на диванчик усаживается Златка. Достаточно близко, но все-таки сохраняя дистанцию.

Мы молчим.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я сижу, уперев локти в колени и пялюсь на руки, какого-то черта там углядев. А Злата, судя по всему, смотрит на меня. Это я тоже… чувствую.

Оставшись наедине в светлом просторном коридоре частной клиники, мы чувствуем себя… ну, наверное, неловко. За весь этот сумасшедший день и за невольное сближение, произошедшее благодаря всем «участниками», что путались у нас сегодня под ногами. Впервые в жизни я растерялся и не знаю, что сказать. Хотя в голове крутится очень и очень многое.

– Как твоя бровь? – спрашивает Злата, первая нарушая тишину.

– До свадьбы заживет, – бросаю то, что так часто слышим мы в детстве.

Мы с принцессой переглядываемся и посмеиваемся.

Обстановка чуть разряжается.

– Что сказал Варламов?

– Да, собственно, ты все слышал. Меньше стрессов и работы, больше отдыха и полезной пищи. Посоветовал съездить за город, свежим воздухом подышать, – пожимает плечами принцесса.

– Свежий воздух – это замечательно.

– Угу. У родителей есть домик на берегу местного водохранилища, вот сразу про него подумалось…

– Увезу в любое время, только скажи.

– Ага. Но сначала врачи. Хоть Вадик и сказал, что по здоровью все хорошо и беременность протекает прекрасно, но точнее будет известно уже после того, как я сдам все анализы.

– Отлично, – киваю. Хоть с этим вопросом мы разобрались. Теперь я могу быть спокоен, Злата в надежных руках.

Снова образуется «пауза». Честно говоря, это отсутствие слов уже начинает нервировать.

– Тим?

– М-м? – тяну, все еще не поднимая взгляда на Золотареву.

Жду ответа, но его нет. И это заставляет-таки меня посмотреть на нее, обернувшись.

– Что мы будем делать? – звучит тихий вопрос без тени улыбки.

Злата смотрит на меня серьезно и немного растерянно. Теребит в руках бумажки, с которыми вышла из кабинета, и кажется, впервые в жизни чувствует себя не в своей тарелке. Сейчас и здесь не она «задает тон игры», а я.

Она доверилась. Или, по крайней мере, пытается это сделать. И я буду полным мудаком, если упущу такой шанс.

– Учиться быть родителями, очевидно.

– Мне страшно… – шепчет принцесса тихо и двигается ко мне ближе, укладывая голову мне на плечо. Ее ладошка находит мою, и как там, в палате, девушка переплетает наши пальцы, доверчиво и нежно.

От такого максимально невинного и уютного жеста на душе становится тепло. В нос ударяет аромат ее волос, и я машинально утыкаюсь в них носом, в блаженстве закрывая глаза.

Как и когда эта девчонка успела въесться под кожу? Запасть в душу и отхватить под свой полный контроль мое тело?

– Не бойся. Прорвемся, принцесса.

– А если…

– Без если.

– Ладно, – слышу вздох. – А что с Куч…

– Я решу этот вопрос! – перебиваю нетерпеливо. – Сегодня-завтра решу.

И уже даже знаю, как. Доля в клубе с лихвой покроет мой долг, а что делать дальше, я буду думать потом. Выход есть всегда.

– Ты отдашь ему деньги?

– Придется.

– Но где ты их возьмешь?

– Слишком много вопросов, принцесса, – улыбаюсь одним уголком губ, – добрый дядя доктор сказал, что тебя нельзя нервничать.

– Ты не должен этого делать! – говорит Златка, в голосе прорезались привычные упрямые стальные нотки. – Эти сволочи тебя подставили, Тим!

– Если бы я был один, я бы пободался, Злата, – объясняю спокойно, хотя кулаки непроизвольно сжимаются, стоит только вспомнить нож у шеи Золотаревой. – Но сейчас, у меня есть… – запинаюсь на полуслове, сжимая челюсти, – вы с малышом. Кучер от тебя не отстанет. А я боюсь, что хреновый из меня получится защитник.

– И все равно!

– Не все равно. Давай закроем эту тему.

– Ты бы мог поговорить с отцом. Он нашел бы, как приструнить этих сволочей, Тим!

– Мог бы, но не буду. Это мои проблемы, я в них вляпался по своей тупости, и мне их разгребать. Ни тебя, ни отца, ни кого-либо другого это не коснется. Точка! – заканчиваю этот бесполезный спор и слышу, как девчонка у меня на плече аж запыхтела от негодования.

Конечно, наша принцесса не привыкла, что ею командуют или затыкают ее соблазнительный ротик, но на этом все. Эпопея с Тимом-раздолбаем закончена. Пора взрослеть и учиться брать на себя ответственность. Когда, если не сейчас?

– Отвези меня домой, что-то я сегодня смертельно устала.

– Поехали. Думаю, тебя уже и предки потеряли, время, – бросаю взгляд на часы, – девятый час.

– Ничего, я не маленькая девочка. У меня нет комендантского часа.

– Есть. Тебе нужен сон, ребенку покой. В одиннадцать ты уже должна спать!

– Ты опять начинаешь?! – тут же взбрыкнула Златка, подскакивая на ноги и грозно упирая руки в бока. – Все-таки какой же ты говнюк, Абашев! – дует губы малышка, глядя на меня сверху вниз, а я не выдерживаю и начинаю откровенно посмеиваться.

В конце концов, и Злата растягивает губы в улыбке:

– Ты издеваешься, да?

– Нет. Ну, только если самую малость, Золотарева.