Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33. Тимур

После заварушки с Мартынцевым и его прихвостнями все как-то слишком быстро закрутилось. В том числе и у нас с принцессой, которая окончательно и безоговорочно променяла просторы родительского дома на мою скромную однушку в душной многоэтажке.

– Ну вот, кажется это все, – потирая ручки, заявила Златка, впихивая в мой скромный шкаф, наверное, сотые плечики со своим платьем.

– Мои костюмы и футболки безбожно погребены под тонной твоего разляпистого тряпья, принцесса, – нарочито тяжело вздохнул я, посмеиваясь над тем, как теперь усердно Золотарева пыталась трещащий по швам шкаф закрыть.

– Не нуди, лучше помоги мне… с этим, – привалилась плечом к шкафу Златка, – этой… что бы их… гр-р-р!

Дверца снова отворилась. Вешалка жалобно скрипнула.

– Блин! – топнула хозяюшка ногой.

– Знаешь, такими темпами твоя одежда выселит нас в коридор, – заметил я, получив контрольный выстрел взглядом в голову.

– Мне нужен шкаф побольше!

– Нужен, значит, сделаем, – улыбнулся, притягивая к себе недовольно пыхтящую Злату, целуя в сморщенный от недовольства носик.

– И это сейчас я свои пару платьев на выход кое-как запихала….

– Ну, насчет «запихала» я бы поспорил, они вот-вот вывалятся.

– Тимур!

– Молчу, принцесса, – едва подавил довольный смешок, притягивая Золотареву еще чуть ближе к себе. Утыкаюсь носом в макушку, которая пахнет моим шампунем, и уверенно пробираясь ладошками под ее-мою футболку, которая принцессе до колен. И уже пятая за пару последних недель, которую она у меня стащила. Не знаю, есть она их ночами, что ли, но предыдущие три без вести пропали, а четвертая неожиданно превратилась в половую тряпку.

– А скоро у меня начнет расти живот! – и не думала перестать возмущаться Злата.

– Угу.

– Мне придется покупать новые вещи.

– Придется, – кивнул я, укладывая ладони на ее животик, который пока совсем не заметно, но начал расти, выводя пальцами витиеватые узоры. Просто млея от того, что она рядом и… моя.

– Тим, а потом появится лялька! – охнула Злата, будто только что это осознала. – Это же пеленки, распашонки, ползунки, комбинезончики, а если девочка? Платьица, юбочки… Нет, Абашев, нам нужен не новый шкаф, а новая гардеробная!

– Как скажешь, принцесса.

А про себя добавил: да хоть новая квартира. Думаю, я успею снова встать на ноги и упрочить свое финансовое положение до рождения малыша. Я уже разработал бизнес-план, и с подачи Романа Георгиевича на днях решится вопрос с кредитом. От идеи брать деньги у отца Златы или у своего, который, к слову, после того утра с Мартынцевым так и не объявлялся, я напрочь отказался. Как ни крути, а это знаменитое Абашевское «все сам» заложено у меня в крови.

Но главное, я теперь знал, для кого и ради кого я все это делаю. Сейчас, задумываясь, понимаю, что моя жизнь в самом что ни на есть прямом смысле перевернулась с ног на голову с появлением в ней Золотаревой. Жалел ли я? Да вот ни капли! Я наконец-то понял, что значит жить и дышать только одной и для одной: единственной и неповторимой. Даже несмотря на буйство гормонов, которые с переездом Златы явно ошалели, я себе уже плохо представлял, как вообще я жил «до». До нее. До нас.

Наша жизнь вошла в привычное русло. Неизменно каждое утро я увозил Златку на работу, на фирму отца. И как мы с Романом и Анжелой не уговаривали ее временно оставить свой любимый дизайн, Злата не сдалась. Пришлось нам четверым пойти на компромисс, и принцесса оставила за собой только полставки. Клятвенно пообещав, что ближе к зиме уйдет в декрет. А я, как правило, ехал домой и с головой уходил в проект, пока Злата не набирала, сообщая, что освободилась.

Вот и сегодня я почти все утро проторчал в банке, а уже оттуда поехал за принцессой.

– Заедем в супермаркет? – по дороге домой, спросила Златка. – Я вычитала крутой рецепт сырных оладушков, как тебе идея? М-м?

– Всегда за, если готовишь ты, – усмехнулся, притормаживая на светофоре и поворачиваясь к своей улыбчивой ехидне.

– Да без проблем, ты же знаешь, – пожала плечами Златка, – ну, подумаешь, придется тебе есть горелые оладушки, главное, приготовленные с любовью, да, Тим-Тим?

– Именно. Из твоих рук даже обугленные есть готов.

– Я тебя за язык не тянула, если что!

Но до супермаркета мы так и не успели доехать. На середине пути телефон напомнил о себе, а увидев имя звонящего, я даже на какое-то мгновение растерялся. Но ответил:

– Алло.

– Тимур? Привет, дружище! – послышался довольный голос друга Лехи. – Как твоя жизнь? Совсем пропал с радаров.

– И тебе привет. Да все времени нет заскочить, поинтересоваться, как у вас там дела в клубе. Галямов доволен? – фыркаю, думая про себя: еще бы он не был доволен.

Из-за срочности продажи дальний родственник Леши получил долю за «спасибо», по меркам рынка заплатив реально копейки. Но меня тогда интересовало совсем не количество нулей в чеке, а быстрота сделки и четко оговоренная сумма, которую требовал Кучер, гнида такая. Чтобы ему там, на нарах, сладко жилось.

После заварушки мне Злата намекала, что можно пойти в суд и оспорить продажу, но, будем честны, Галямов не виноват, что в свое время я влетел на тачку. Подставлять родственника друга не хотелось. Ну, а Роман Георгиевич, явно чувствуя себя виноватым, регулярно предлагал выкупить обратно то, что принадлежит мне или хотя бы «одолжить» нужную сумму, и неважно, что сейчас она в разы больше. Мол, потом отдашь. Как-нибудь, когда-нибудь, но и тут я оказался непреклонен. Не хочу, чтобы в наших со Златкой отношениях фигурировали деньги. Хоть как-то, где-то и когда-то взятые, даже если и взаймы. Аванс, что я брал у Золотарева, уже отработал, а с должности водилы Златы уволился практически сразу же, как только все закончилось.

Так что теперь начинаем с чистого листа, ни сколько не сомневаясь, что и на нашей улице однажды перевернется фургон с плюшками.

– …Абашев, ты меня слушаешь вообще? – вырывает из мыслей голос друга.

– Прости, Лех, задумался. Давай я тебе вечером наберу, а то мы с…

– Нет, до вечера дело не подождет. Приезжай-ка ты в клуб.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Я не один. Со Златкой. У тебя что-то срочное?

– У нас с тобой срочное. Приезжайте оба! – бросил друг загадочное и отключился.

– Тим, все в порядке? – спросила обеспокоенно Злата, сжимая ладошкой мою коленку.

– Да не пойму. Ты не против, если заскочим в одно место?

– Нет, конечно.

Дорога до клуба заняла не больше десяти минут. Все-таки шикарное у него расположение.

Парковка была пуста, что неудивительно. Днем там, как правило, никого нет, даже персонала минимум. Клуб открывается только в семь, поэтому ума не приложу, что у Лехи стряслось.

– Ух ты, неожиданно! – хохотнула Злата, выбираясь из машины.

– Что именно?

– Мы же здесь с тобой тогда и встретились. Этот клуб! Почти что судьбоносный. Где нас увидели вместе и после которого ты меня бессовестно совратил и заделал ляльку, Абашев.

– Это был мой хитроумный план, а вот ты говорила, что ничего не помнишь.

– Нет, ну, пришла-то я сюда трезвая! – рассмеялась Золотарева, обвивая меня рукой за талию. – Это потом меня с пары коктейлей хорошенько унесло. А мимо тебя я никогда не могла спокойно пройти, Тимурчик.

– Это точно, занозой ты всегда была знатной. Так что тут еще предлагаю оставить открытым вопрос: кто кого совратил в ту ночь, – улыбнулся, а перед глазами как наяву встала картинка с того вечера. Полумрак клуба, дикие танцы, шум битов, грохот музыки, дым кальянов, реками алкоголь, и наши с Золотаревой переругивания. Меткие, язвительные, обидные, колючие. После которых я не выдержал первый, и случился наш первый поцелуй. На танцполе. В гуще людских тел. Тот поцелуй, который Златка не помнит и не вспомнит. Резкий, дерганый, жадный, сшибающий с ног. Ох, как меня тогда конкретно торкнуло и повело от вкуса этих пухлых губ и острого язычка… Как мозг поплыл, а тело взбунтовалось. С того вечера и до сих пор. Хоть она и рядом, двадцать четыре на семь моя, но меня до сих пор ведет. И я больше чем уверен, что это никогда не закончится.

– Удивительно, да, что из сотен клубов в столице мы встретились здесь? – с любопытством разглядывая вывеску, сказала принцесса.

– Ну, предположим, у меня есть объяснение своего нахождения здесь в тот вечер, а вот тебя как занесло? – спрашиваю, увлекая Златку за собой ко входу.

– Об этом клубе тогда трещали все, кому не лень. Крутое место. Крис меня сюда и притащила. А ты?

– А я? Что я?

– Что здесь делал? – пытливо посмотрела на меня принцесса.

– Управлял.

– В смысле? Погоди, так это он? Тот самый клуб, который… твой?

– Был мой, – поправил, – да именно здесь у меня была доля. Мы с Лехой его открыли, вложив сюда все до последней копейки. Рискнули, конечно, неслабо, но дело выгорело, – не стал отнекиваться, а Златка удивленно вздохнула.

– Теперь понятно, как у тебя так быстро получилось его сбыть, совсем ведь за копейки. Конечно, такое место с руками и ногами оторвут, и это неправильно, Тимур! Что из-за козней этого Мартынцева ты потерял свое детище! – опять воодушевленно завела свою шарманку Злата.

Я поморщился.

– Даже возвращаться к этой теме не хочу, принцесса! – покачал я головой, открывая перед ней дверь. Здороваясь и обмениваясь рукопожатием с охранником на входе и увлекая в глубь здания.

– Но Тим!

– Злата, что было, то было. Я уже не раз говорил тебе и твоему отцу, денег я не возьму. Мне не привыкать начинать все с начала. Как упал, так поднимусь. Тем более, с твой поддержкой, принцесса, моргнуть не успеешь, как мы откроем с десяток таких клубов. Поняла?

В ответ мне буркнули что-то недовольное. Хотя как бы Злата ни строжилась, порозовевшие щечки трудно было не заметить. Мои слова достигли цели.

На этом наши перепирания закончились, потому что, как черт из табакерки, перед нами вырос Леха. С улыбкой от уха до уха и с до ужаса довольным фейсом. Раскланялся, попытался включить с Золотаревой джентльмена, за что удостоился фирменных Златовских колкостей в ответ, и попросил пройти с ним в кабинет. Что происходит, я до сих пор не мог понять.

Златку усадили у барной стойки, организовав для нее десерт с молочным коктейлем. А мы с Лешей прошли в кабинет. Друг был явно чем-то взволнован и скакал чуть ли не вприпрыжку передо мной.

В кабинете он закрыл за нами дверь и махнул головой в сторону стола, явно намекая на лежащие там бумаги, улыбнулся и сказал загадочное:

– С возвращением, дружище! – развел руки, намекая, что пора обняться.

– Лех, ты головой стукнулся?

Я, наверное, сейчас выглядел, как баран, со стороны. Который пялится на ворота, читай, на друга, и не знает, что с этим делать.

– Или обкурился?

– Абашев, твою мать, ну, нельзя же быть таким серьезным.

– А ты можешь нормально объяснить, что к чему? Что за девчачьи ужимки? Секреты какие-то, недомолвки, я, блин, мысли читать не умею.

– Вот я не пойму, кто в вашей паре беременный. Ты или твоя принцесса?

– Млять, Леха, давай сразу к делу! – начинал я не на шутку закипать.

– Бумаги видишь? Пробеги глазами, и все станет ясно.

Я вздохнул, не понимая, какого лешего я все еще трачу тут время, и взял бумаги со стола. Сначала даже толком вчитываться не собирался, но уже на строчке «договор купли-продажи» напрягся. А когда с завидной регулярностью стала мелькать фамилия Галямова и Абашева, меня словно по голове хорошенько приложили. Мысли вылетели, в голове осталась звенящая пустота и неверие в то, что я вижу.

– Это… это как это? – перечитал еще раз договор от и до, поднимая взгляд на улыбающегося во все тридцать два друга. – Я ни черта не пойму.

– А что там непонятного, Тим? Доля клуба вернулась к законному владельцу. Поздравляю с выгодным приобретением, – тянет друг руку, а я чисто на рефлексах пожимаю, все еще слегка не «вкуривая», что вообще происходит.

– С какого она вернулась-то…

– С такого. Посмотри на имя покупателя.

Перелистнув пару страниц, наверное, еще до того, как я увидел подпись и инициалы, я уже понял, кто эту сделку провернул. Но дабы убедиться еще с десяток раз прочитал следующую за размашистой подписью, расшифровку:

«Абашев Д.Т.»

Батя.

Не знаю, как я вообще на ногах устоял. Ощущение было такое, как будто небо на голову рухнуло со всей дури. Вроде и облегчение, а вроде…

Теперь наше молчание начало неожиданно давить в тысячи раз сильнее. Почти что ощутимо сдавливая плечи невидимым грузом.

Однако этот жест стал для меня весомей любых слов отца. Лучший показатель того, что какие бы отношения между нами не были, в любой момент, любую минуту я мог бы набрать его номер и получить полную, безоговорочную поддержку.

– Твой отец предложил за твою долю Галямову приличные деньжищи. Тот и не смог отказаться. Тем более, в управлении, как оказалось, мой родственничек слабоват, намучался я с ним, конечно, – ухмыльнулся Леха. – Так что буду рад снова сотрудничать, Тимур.

А я-то как буду!

Наверное, впервые с момента, как я сегодня переступил порог этого кабинета, мне удалось улыбнуться. Потер глаза, еще раз посмотрел на бумаги в своих руках и просто почувствовал себя небывалым везунчиком.

А уже вечером, дома, когда Златка сладко уснула у меня под боком на очередной серии нудненького сериала, я набрал отцу СМС. Короткое, но, думаю, веское для него:

«Спасибо, пап».

И хоть до полного примирения нам еще как пешком до луны и обратно, но присутствие любимых женщин в нашей жизни нас с ним явно сделало мягче, терпимее и научило задвигать свою гордость на задний план, когда дело касается семьи и дорогих нам людей.

Глава 34. Злата и Тимур

Семь месяцев спустя

Злата

Февраль. Вчера весь вечер и ночь за окном завывала метель. А утро просто изумительно. Солнце только просыпается, и его лучи только-только пробуждают природу.

Стою у окна своей спальни в родительском доме и чувствую себя так спокойно, что даже шевелиться не хочется.

– Уже проснулась? – в спальню заходит мама. Приобнимает меня за плечи и целует в щеку. – Как спалось?

– Непривычно, – пожимаю плечами. – Я уже привыкла, что Тимур спит рядом. И так спокойно от этого. А тут проворочалась, да и карапуз пинался полночи, видимо, тоже требуя отца, – усмехаюсь и кладу ладонь на уже огромный живот.

– Может, стоило отложить свадьбу на весну или лето? – снова заговорила мама.

Нет, родители не против нас с Тимуром. Она беспокоиться за меня. Ведь еще пара недель, и рожать.

– Ничего, я справлюсь. Мы с Тимуром так долго ее планировали, что я не хочу от этого отказываться.

– У тебя все по высшему классу, – усмехается мама.

– У меня все самое лучшее, – улыбаюсь в ответ.

– Ну, что ж, тогда завтракать и собираемся, – погладила меня по плечу. – Давай, там сырнички напекли, пойдем. А то потом когда удастся поесть, неизвестно, – запричитала она и вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я последовала за ней, но остановилась у платья, что висело на вешалке. Нежного цвета, с чуть розоватым отливом. Красивый лиф с нежной вышивкой. Завышенная талия, в связи с особенностью моей фигуры на данный момент, и красивая ткань юбки, что струится великолепными волнами к самым ногам. Единственное, никаких каблуков. Тим строго-настрого запретил. Поэтому под платье, к которому прилагается красивая шубка, подарок мамы, пойдут сапожки из натурального меха, а в ресторане я переобуюсь в балетки. Все ради здоровья моего карапуза. Который так и не показался и не раскрыл нам свой секрет.

Узист лишь каждый раз пожимала плечами и говорила:

– Скромный малыш или просто хочет сделать родителям своим сюрприз.

Поэтому мы для детской выбрали нейтральные цвета.

Снова поглаживаю живот, который замер, хотя всю ночь буйствовал и требовал папку под бок. А затем отправилась вниз на завтрак. Думаю, мама уже ждет-не дождется.

Волнение? Еще какое. Но я уверена, что все будет очень и очень круто. Приглашено много гостей, заказан один из самых модных ресторанов города. А главное, что в этот день со мной будут самые близкие. Родители, Ева с мужем. Не знаю, как она справится, может, деток оставит с няней. Ведь Амине всего пять месяцев. Девочки с работы да хорошие друзья родителей. Со стороны Тимура не так много гостей, но тоже будут, включая его маму, прилетевшую из Лондона, и отчима, с которым у парня сложились достаточно неплохие отношения.

– А кто тут у нас такой… – в пороге моей спальни зависла Крис, – толстый!

– Ты спятила? – усмехнулась я.

– Да не фига, ты посмотри, какая ты большая, мать! Я тебя не видела всего пару недель. Мне кажется, там у тебя двойня, как минимум.

– Нет, там один пузожитель, и это точно.

– Значит, будет богатырь или богатырша, – смеется подруга. – Так, времени в обрез, давай, помогу тебе одеться. Там уже подъехала женщина, прическу твоей маме делает. Следом тебе.

И понеслось. Чулки, платье… прическа с миллионом шпилек. Визажист с кисточкой. От этой суеты я изрядно подустала.

– Красавица моя, – рядом оказывается мама, когда я оценивающе себя разглядываю в зеркало. – Самая-самая.

– Мам, только давай без слез, ладно? – оборачиваюсь к ней и отираю слезинку, одиноко скатывающуюся по щеке. – У тебя макияж, испортишь.

– Да ну, – отмахивается она и отступает, часто моргая.

– Девочки, карета подана, – доносится голос отца.

Папа помогает мне забраться в машину и садится рядом, предварительно успев что-то шепнуть маме, и та, кивнув, пошла в другую машину, куда забралась уже Крис.

– Как ты? – заговорил он, как только тронулась машина.

– Отлично, – натягиваю улыбку.

Папа немного сдал за это время. Вся та заваруха не прошла бесследно. Вот и морщинки у глаз, лоб избороздило пару продольных морщин. Седина в висках и чуть в бороде. Папуля…

Положила свою руку на его, слегка сжав. Как я только могла подумать, что у меня может быть другой отец?! Нет. Мой отец Золотарев Роман Георгиевич. От и до.

– Люблю тебя, пап.

– И я тебя, малышка, – улыбается в ответ.

Так и едем всю дорогу, держась за руки. И это больше слов.

Чем ближе мы подъезжали к зданию загса, тем сильнее я волновалась. Отец приободряюще подмигнул и, как только машина остановилась, помог мне выйти.

– Ну что? Пойдем искать жениха, – тут же появляется Крис и, подхватив меня под руку, повела внутрь. Следом двинулись гости, что уже приехали с нами.

Я жуть как соскучилась по своему будущему мужу. Ведь я его не слышала почти сутки. Мы договорились, что никаких звонков и сообщений. У него там должен был быть какой-то маленький междусобойчик с другом. А мы с Крис и мамой посидели на кухне с соком и фруктами, поболтав до полуночи.

Крис открывает дверь передо мной, и я вхожу в просторный холл, где уже несколько пар томится в ожидании. Я глазами ищу Тимура. И нервно сглатываю ком, когда нахожу его. Моего Тимура. В костюме темно-серого цвета с белой рубашкой и галстуком-бабочкой. На ней, кстати, настояла я. Хотя мой упрямый Абашев был настолько категорически против, что я уже и не думала, что он ее наденет.

Мы, не сговариваясь, как только наши глаза встретились, пошли навстречу друг другу.

– Тим, – влетаю в руки любимого.

– Принцесса, – обнимает меня так крепко. Только в его руках я чувствую себя так спокойно, что и отпускать его не хочется. – Соскучился безумно! – целует в висок.

– И я.

– Ты самая красивая, боже, – он чуть отошел, чтобы разглядеть мой наряд. – Как там наш малыш? – снова обвивает меня за талию руками и одной поглаживает живот. – Папка соскучился, слышишь? – усмехнулся он.

А я в этот момент почувствовала ощутимый толчок. Удивляюсь, как малыш реагирует на его голос. Такая связь…

– Так, все в сборе. Вроде все по плану. После росписи сразу в ресторан. Я ужасно проголодалась уже. А еще лучше, поехала бы уже домой, – выдыхаю с пониманием, что, возможно, переоценила свои силы.

– Златуня! – до меня донесся довольный возглас моей любимой Евы. – Вы шикарная пара! – приближается к нам похорошевшая Ева с мужем.

Мужчины обнялись и пожали друг другу руки.

– Все поздравления после росписи, – усмехнулся Дам. – Так что…

В огромный зал, в котором проводили роспись, открылась дверь и показалась женщина-регистратор.

– Молодые Золотарева-Абашев прошу, – проговорила она, а мое сердце снова пустилось вскачь.

Первыми в зал стали проходить гости. Папа махнул мне рукой, широко улыбаясь и поддерживая маму под руку. Ева вся светилась, прижавшись к Дамиру. Все были счастливы. А я? А я парила на седьмом небе от понимания, что сегодня Тимур Абашев, этот наглый засранец, станет моим мужем.

Тим подставил мне свой локоть, за который я тут же ухватилась. Вручил маленький букет и, кивнув друг другу, мы вошли в зал.

Тимур

Сказать, что я соскучился, ничего не сказать. Я словно и ночь-то эту совсем не спал. Вертелся в постели, как уж на сковороде. Так мне не хватало моей принцессы. А обняв, наконец выдохнул спокойно. Теперь-то уж точно никуда от меня не денется.

Мы входим в зал под уже всем известный свадебный марш Мендельсона. Я чувствую, как Злата еще крепче ухватилась за меня, сжав свои пальчики. Мы останавливаемся у какой-то стойки и встаем лицом к гостям, рядом останавливается регистратор и начинает произносить торжественную речь.

– Дорогие жених и невеста! Дорогие гости! Мы рады приветствовать вас на официальной церемонии бракосочетания. Дорогие молодые! Любовь – это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь, как песочные часы, два хрупких сосуда, связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши судьбы…

Я слышу, как Злата тяжело вдохнула и выдохнула. Так повторилось пару раз.

– Злата, – чуть повернулся к ней, замечая, как заострились черты лица. – Что такое? Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, – сдавленно отвечает.

А регистратор тем временем продолжает говорить.

– Тим, – еле слышно выдает Злата. – Кажется, наш малыш решил сегодня с нами познакомиться, – быстро проговорила она. – Кажется, воды отошли, – всхлипнула моя девочка.

У меня по позвоночнику прокатился холод.

– Извините, можно в самый конец речи, где подписи ставить надо, и там пара вопросов вроде для молодых, – попросил регистратора.

Женщина опешила от удивления и замолчала. В зале послышались шепотки.

– Ну, давайте, быстрее, мы, кажется, рожаем, – проговорил уже громче, и женщина тут же засуетилась.

– По собственному желанию вы вступаете в брак? – наконец оживает она.

– Да, – отвечаю.

– Да, – еле слышно следует ответ Златы.

– Прошу скрепить ваш брак подписями, – перед нами появляется большая книга, в которой мы со Златой по очереди оставляем свои подписи.

– Прошу обменяться кольцами, – нам подают кольца.

Мы делаем все четко и уверенно, если бы не тяжелое дыхание моей Златы, я бы и не заподозрил неладное. А она терпит, старается. На глазах, правда, замечаю слезы, которые еще не пролились.

– Объявляю вас мужем и женой.

– Спасибо, – говорю я, подхватываю Злату на руки. – Пап, нам машинку до клиники срочно! – смотрю на отца, который уже замер в полной готовности, явно сразу почуяв неладное. И тут же спохватился, помчал из зала, а отец Златки растолкал гостей. Нас пропускают вперед.

– Тише маленькая, тише, сейчас, – успокаиваю свою теперь уже жену.

Она тихо поскуливает, по щекам текут слезы.

– Я все испортила, – всхлипывает она.

– Ну, что ты такое говоришь? – стараюсь смотреть под ноги.

Мы выходим на улицу, перед нами открывают дверь автомобиля.

– Так, – тут же влезает откуда-то взявшаяся Ева. – Златунь, давай назад, и полулежа, во все сидение давай, – командует жена моего отца.

Злата послушно укладывается на сидение, я тут же закрываю дверь и сажусь рядом с водителем, успеваю крикнуть отцу.

– Вы там разрулите? Родители Златы в курсе, что за ресторан. Там уже всех ждут. Так что…

– Езжай, с гостями разберемся, – машет тот, я закрываю дверь, машина тут же срыввается с места.

В клинике нас уже ждали. Вадик тут как тут.

– Так, не нервничаем, все по плану, – говорит он, успокаивая то ли меня, то ли Злату. – Подготовить к родам, – командует он медперсоналу и останавливается так резко, что я на него налетаю.

– Мне надо к ней, – пытаюсь его обойти, но мне не дают, намеренно преграждая путь.

– Ага, на кресло вместо нее сядешь? – усмехается он, чем еще больше меня злит.

– Млять, Вадик, иди ты к черту, – ругаюсь я.

– Остынь. Сейчас Злату подготовят, и как только она будет в родильном зале, если ты захочешь расшатать свою психику, я пущу тебя к ней, – усмехается друг. – Но лучше не надо. Не мужское это дело, – разворачивается и уходит, оставив меня одного.

Я сажусь на диванчик и, склонив голову, запускаю пальцы в волосы. Этот день мы точно никогда не сможем забыть. Отвлечься не дает зазвонивший телефон.

– Да.

– Ну, что там? – затараторила мама Златы.

Я объясняю, что к чему, и мне тут же обещают приехать. Боюсь, что отмечать без нас как минимум половина гостей откажется. Потому что вот-вот появятся тут, в клинике.

Прошло минут сорок, когда по коридору послышались шаги. Появились отец с Евой и Роман с женой.

– Ну, что? Ждем? – заговорил Роман.

– Угу, – буркнул я.

– Что говорят врачи? – интересуется Ева.

– Еще не выходил. Как забрали ее, больше ни слова. Только что все идет по плану.

Из палаты вышел Вадик и бодренько зашагал к нам.

– Ого, как много зрителей! – заулыбался он.

– Давай по делу! – осадил его веселье.

– Успокойся. Между прочим, ты нервничаешь больше, чем твоя супруга. Кстати, поздравляю, – кивает мне.

– Как она? – интересуется мать Златы.

– Все в норме. Раскрытие шесть пальцев. Роды протекают достаточно быстро. С ребенком все в порядке. Я что вышел, Тим, идешь? Она, правда, точно не ответила, да и не до этого ей. Поэтому спрашиваю я, чтобы ты потом меня не пришиб. Вот твое обмундирование. И если готов, то прошу, – отдает мне в руки небольшой пакет.

Я срываюсь с места за ним, на ходу напяливаю халат, шапочку…

Войдя в родовой зал, услышал частое дыхание жены и тихий разговор врачей. Они ей давали указания, как правильно дышать. Просят не торопиться.

– Злата.

– Тим, – осипшим голосом говорит девушка. – Шустрый наш малыш, вон как просится, – сморщилась от накатывающей боли.

Я взял ее за руку. И с этого момента время потекло мучительно долго. А каждая мелочь, причиняющая Злате боль, уколом отдавалась в моем сердце. Я говорил какие-то глупости, хвалил ее, повторяя, какая она у меня молодец. Не понимал, поможет ли это, нужно ли ей это, но ни разу за все время не выпустил ее руки. А она за все время, что я находился рядом, даже не вскрикнула ни разу. Все терпела.

Моя жена – настоящий боец.

А спустя еще час, а может, меньше или больше, я совсем потерялся во времени, раздался самый долгожданный крик. Крик нашего ребенка, а потом заветное:

– Поздравляю, у вас родился сын!

На этом все.

Злата разревелась, и даже я слез сдержать не смог, когда маленький, кряхтящий, вопящий сверточек лег в мои руки. Малыш с поразительными глазами, так похожими на глаза моей любимой жены, и совершенно точно Абашевским характером.

Мужики не плачут? Врут. Безбожно врут.