Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"
Автор книги: Алекс Коваль
Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Алекс Коваль, Анна Мишина
Его дерзкая девочка
Пролог
Утро.
С пробуждением организма первым просыпается слух. Тишина, полная. Если не считать гула барабанов в ушах, но это скорее последствие алкоголя, которого вчера было в достатке, нежели концерт афро-группы под окнами частного дома.
Затем медленно, но, слава богу, я начинаю чувствовать свое тело. Вернее, неимоверную тяжесть в нем. Я девушка спортивная, трижды в неделю посещаю зал и, казалось бы, к физическим нагрузкам привыкла, но сегодня болит все! Буквально каждая мышца, даже те, о существовании которых я не знала, ноют. Так, словно я всю ночь акробатикой занималась или танцевала до упаду, но никак не отдыхала, просопев в подушку до обеда. Я не тороплюсь открывать глаза, потому что веки будто свинцом налиты. Невозможно поднять их без помощи подъемного крана. А голова такая тяжелая, словно ее набили ватой.
В общем, утренние ощущения не поднимают настроение, наоборот, давят его на корню. Сползать с постели нет никакого желания. Собственно и не надо. Выходной: пар нет, работы тоже, а урчащий от голода желудок подождет. Да и не уверена я, что с такого жесткого похмелья мне удастся в себя что-нибудь впихнуть.
Так что в какой-то сладкий момент я снова забываюсь, уплывая в царство Морфея, вальяжно развалившись на своей кровати и примяв к себе подушку, но только пока на меня наглым образом не заваливается чья-то… тяжеленная рука, которая притягивает к себе с каким-то невнятным бормотанием в районе моей макушки.
Сон слетел, дремота тоже.
Но и это были еще цветочки.
Ягодки начались потом, когда я онемела от неожиданности, а чужая, явно мужская конечность скользит вверх по телу, смело обхватив грудь.
Я чувствую, как большая ладонь собственнически сжимает ее, от чего соски тут же твердеют, а тело простреливает ноющая боль, собираясь внизу живота, словно напоминая, что что-то было совсем недавно. И это «что-то» явно не игра в крестики-нолики, а вкупе с перенапряженными и ноющими мышцами… Твою мать!
Вот тут-то я резко и проснулась окончательно, а в голове со скрипом закрутились шестеренки. Где я? Что вчера произошло? И кто со мной в одной постели? В моей постели! Наверное…
Мысль, что я ничегошеньки не помню из событий вчерашнего вечера, как ушат ледяной воды.
– Черт побери! – бурчу я, вцепившись в одеяло что есть сил, резко вскакиваю с постели и обматываюсь им, дернув на себя, с удивлением понимая, что оставила мужика в кровати валяться в чем мать родила.
Мой мозг явно еще пьян, потому что вместо того, чтобы закатить скандал и осмотреться, я большими глазами пялюсь на незнакомца и подмечаю, какой он красавчик. Нет, лица я не вижу, потому что лежит он на животе, обнимая подушку, с которой я вскочила. Его кожа цвета кофе с молоком потрясно смотрится на контрасте с белоснежной простыней, а черная шевелюра в беспорядке разметалась. Широкая рельефная спина, накачанная упругая задница, мускулистые красивые руки – парень явно не манкирует тренажеркой. Одна его нога чуть подогнута, и красавчик сладко спит.
И он абсолютно голый.
То есть совершенно.
Из «одежды» на нем только что часы на запястье и тату. Черные каллиграфические буквы, протянутые вдоль позвоночника. Похоже, что-то на латыни.
«Tale Quale…»
Что это значит, я понятия не имею, но мне это уже все не нравится.
Очень не нравится!
Я осторожно подхожу к постели и, одной рукой придерживая одеяло, другой толкаю того, кто там лежит.
– Эй, ты, – сначала шепотом, но когда ответа не последовало, уже громче, – вставай давай и проваливай!
Толкнула парня в плечо.
– Слышишь меня?
В ответ ноль реакций на мои действия.
– Эй, проваливай, говорю! – повышаю голос и снова его пытаюсь растормошить, получая в ответ взмах рукой.
– М-м-м-м…сь, – звучит рокочущее совершенно нечленораздельное и моему слуху неподвластное.
– Просыпайся давай! Да кто ты такой, чтобы валяться в моей кровати?! – снова толкаю гостя, начиная не на шутку злиться. То, что он красавчик, не дает ему права валяться у меня дома, тем более, не дай боже, предки вернутся раньше запланированного, вот картина будет: здрасьте, я ваш зять.
– Сваливай, черт бы тебя побрал, из моего дома!
– Какого еще твоего? – расслышала наконец недовольный голос парня, как обухом по голове получила. Даже отшатнулась.
Да ну…! Да быть того не может!
Пока я в изумлении открываю и закрываю рот, «гость» дерганно поворачивается на спину, представляя моему взору все свое идеальное тело с четкими кубиками пресса и… утренним внушительным стояком. А когда я все-таки поднимаю взгляд к его лицу, по достоинству оценив его «достоинство», встречаюсь с темным глубоким карим взглядом, который пробирает до мурашек.
Со знакомым, надо отметить, взглядом.
Очень и очень, мать его, знакомым!
– Тимур?! Абашев, какого хрена ты тут делаешь, да еще и голый?! – вскрикиваю я, выдыхая возмущенно.
– Это ты какого дьявола стоишь с моим одеялом, Золотарева?! – отвечает мне в тон «старый знакомый», совершенно сбивая меня с толку.
– Каким это твоим? С фига ли?! – рычу, но наконец-то благоразумно оглядываюсь по сторонам, понимая, что обстановка комнаты отнюдь не походит на мою спальню. Во-первых, судя по виду из окна, это не частный дом, а многоэтажка. И, во-вторых, достаточно аскетичная студия невеликих размеров.
– Убедилась? И не хрен орать с утра пораньше, истеричка, – фыркает, обратно заваливаясь на подушку, Тим, более известный в моих кругах как редкостный говнюк Тимур Дамирович Абашев, и растягивается на кровати.
Сколько же я вчера выпила и как вообще могла повестись на это смазливое лицо?
Сказать, что я в шоке, ничего не сказать.
– Чего застыла? Давай, сваливай, – рычит парень, а глаза его светятся неподдельной ненавистью. Злобой. Конечно, это даже неудивительно, потому что абсолютно взаимно!
Я его ненавижу. Терпеть не могу. На дух просто не переношу с тех пор, как эта глумливая мажористая скотина чуть не совратила мою подругу. И не важно, что она уже замужем и счастлива, за его отцом, кстати говоря, который, не в пример сыну, оказался мужиком с большущей буквы! Все равно гадскую натуру Абашева младшего это не изменило!
Снова непонимающе заглядываю под одеяло, убеждаясь, что там мое тело абсолютно голое, так же, как и тело парня, и сбитые простыни, да и раскиданные по полу шмотки явно говорят о том, что мы…? Мы все-таки переспали?
Вопрос проскальзывает в моей голове, а ответом мне служит тянущая боль внизу живота.
Судя по всему, да и не раз.
Позор тебе, Злата Романовна! Гореть тебе в аду, в узком котле и две вечности подряд!
– Какого черта происходит?! – беру себя в руки. – Ты почему раздетый, Абашев? И как я здесь вообще оказалась, да еще и с тобой?! – я начинаю судорожно взглядом ощупывать комнату в поисках своей одежды. Сваливать отсюда надо. Быстро и без оглядки.
– Слишком много вопросов. Я предпочитаю баб молча провожать, поговорить я могу и с радио.
– Потому что только радио и может стерпеть твой треп!
Обхожу постель и нахожу свои разорванные, практически в клочья, трусики. Боже, ужас какой! Что тут вообще происходило?!
Как представлю, что мы тут: я и Тимур… кошмар!
Шлепаю босиком из комнаты, вообще не помня прошедшую ночь. Провал. Амнезия. Память как отшибло, и слава богу. Такого позора – помнить секс с парнем, которого терпеть не могу до искр из глаз – я бы не пережила. Даже если нам было хорошо. Даже если нам было фантастически круто, я этого не признаю никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки!
На свое платье я натыкаюсь в коридоре, подняв его, обнаруживаю испорченную молнию. У-у-у, зверюга! После такого любимое платье только для мусорки и сгодится, но мне нечем его заменить, поэтому, пока я скрыта от глаз парня, надеваю его, придерживая руками края молнии. Прямо так, без нижнего белья, потому что кружевной бюстгальтер нахожу уже потом, живописно висящим на ручке двери.
– Только не говори мне, что мы переспали! Что бы ты знал: в трезвом уме и твердой памяти я бы ни в жизни… Абашев! – говорю, возвращаясь в спальню, где Тимур, как и я, ищет свои вещи, все еще оставаясь голым. – И прикрой свой срам! – швыряю в него подушку с кровати.
Нет, я благочестивой дамочкой никогда не была и при виде мужских причиндалов давно не краснею, но этот же… этого хочется убить!
– Слушай, свали на хрен, – отмахивается от меня как от мухи парень, – это мой дом, хочу и буду ходить раздетым, Золотарева! – отвечает он и, словно поняв, что меня раздражает его голый вид еще больше, чем уже есть, прекращает поиски одежды. – Команды в офисе папаши раздавать будешь! – кидает в меня эту проклятую подушку и выпрямляется в полный рост, уперевшись руками в бока. Новая интерпретация статуи Микеланджело Давида. Тьфу, Тимура!
И как вообще я могла назвать это… чучело красавчиком? Оно идеально только снаружи, внутри же – ад по нему плачет!
– Я-то свалю, только прежде ты возместишь мне испорченные вещи, – рычу я, проходя мимо и заглядывая в шкаф. Моментально «попав» куда надо, хватаю с вешалки первый попавшийся черный пиджак.
– Эй, это моя вещь. Вернешь!
– Ага, разбежалась. Хрена с два, придурок. Этот пиджак попадет следом за моим платьем в мусорку, так что не раскатывай губу, – отвечаю и, накинув его на плечи, чуть поддернув длинные рукава до локтей, направляюсь обратно в прихожую, где и нахожу свою сумочку.
Телефон на месте, уже хорошо.
Набираю номер службы такси и одновременно надеваю свои полусапожки. Где оставила свое пальто, ума не приложу. Но до дома и так доеду, не замерзну.
– Адрес назови, где находимся? – кричу, – улица «первая из преисподней», дом «дьявола», говорит, нет на карте, прикинь!
– Очень умно, язва, – раздается его голос совсем рядом, буквально над ухом, что заставляет меня вздрогнуть и резко крутануться. Блин, что же он такой высокий-то? Даже на своих каблуках в десять сантиметров я ниже, чем этот гоблин.
– Адрес какой, говорю?
Тим называет адрес, я тут же дублирую его диспетчеру такси и, убедившись, что машина вот-вот подъедет, направляюсь к входной двери, с остервенением ее дергая.
– Открой ее, – рычу, понимая, что она не поддается.
– Я ее не запирал, – огрызается в ответ и, в два шага преодолев расстояние между нами, дергает ручку и открывает ее прямо перед моим носом. – Прошу! – звучит издевательски. – Надеюсь, что больше тебя не увижу, Золотарева! – летят в спину его слова, а я, обернувшись, показываю ему о многом говорящую комбинацию из пальцев. Предельно четко дав понять, каково мое мнение на ситуацию в целом.
Нежная натура парня задета, и дверь тут же с грохотом закрывается.
Урод.
Глава 1. Злата
Две недели спустя…
Осталось совсем чуть-чуть. Как сказал Федор Павлович, куратор моей дипломной работы, последний бой, он трудный самый, а дальше – свобода.
Ну да, как же, свобода…
Школа – одиннадцать лет, универ – четыре года, работа – всю твою долгую бренную жизнь. Особенно если учесть, что я уже работаю параллельно с учебой и подготовкой к защите, так аж тошно становится.
Правда, мне грех жаловаться. Свой путь дизайнера интерьера я выбрала сама, на мое счастье фирма отца занимается строительством, и для любимой дочурки у него нашлось вакантное местечко. Но не как вы все дружно подумали, что в двадцать два годика в начальники отдела. Куда там, среднестатистический, просиживающий штаны дизайнер, повышение мне светит, по обещанию отца, после удачной защиты диплома. И я стремлюсь, стараюсь, честно. К счастью, родившись в обеспеченной семье, я не разучилась ценить деньги и труд, который их приносит. Работать я умею, работать я люблю, но в такие солнечные деньки, какой выдался сегодня, просыпается желание сбежать. А нельзя.
На улице самый конец мая. Десять дней до лета, а в город уже пробирается удушливая летняя жара, и скоро легкую прохладу ветерка сменит знойное пекло.
Продефилировав по ступенькам к парковке, нажимаю на кнопку брелока, и моя девочка, сверкающая своей чистотой и идеальной белизной на солнце, приветственно мигнув фарами, разблокировала двери.
– Заждалась, красотка? – улыбаюсь, поглаживая ладошкой крышу.
Да, может со стороны это звучит странно, а выглядит и того хуже, но машину свою я люблю больше, чем что бы то ни было. Подарок отца на совершеннолетие, с которым с тех пор мы неразлучны. Прямо инь и янь.
Забираюсь в прохладный салон, боже – храни климат-контроль – и бросаю взгляд на наручные часы.
Полдень.
Работу никто не отменял, поэтому завожу белоснежку и срываюсь с места с приятным звуком пробуксовки. Шум асфальта, рев мотора – я прямо чувствую, как во мне планомерно год за годом умирает гонщик. Мою вольную душу, летящую со скоростью двести километров в час, вгоняют в рамки. Сжимают в тиски правил и ограничений, бесящих до зубного скрежета.
Вот и сейчас долго мы с моей девочкой «лететь» не смогли. Город стоит. Пятница. Торопыги ринулись по магазинам и за город в преддверии выходных, образовывая на дорогах один большой затор.
Ненавижу пробки.
Как можно стоять спокойно или ползти со скоростью черепахи, когда столько зверства под капотом? Когда машина буквально рвется вперед, а нога еле держится от того, чтобы нажать педаль газа? Когда ты чувствуешь себя чуть выше некоторых стоящих в этом потоке? Вот и я не знаю. Но, дернувшись пару раз и все-таки застряв окончательно, понимаю, что отсюда не сбежать. Увы. Поэтому, откидываясь на спинку сиденья, я делаюсь безразличной ко всему до определенного момента. До того, пока мое внимание не привлекает толкающаяся легковушка отечественного ведра рядом.
Два парня в машине, примерно моего возраста, может чуть меньше. Не могу сказать, что красавчики, но явные понторезы, хотя было бы с чего хвост распушить.
Малолетки обычно все дерзкие, особенно парни. Особенно, когда видят красивую девушку за рулем дорогой тачки. И эти двое, скорее всего, тоже из их числа, потому что пассажир явно пытается привлечь мое внимание. Окно мое открыто, и я четко вижу его трепыхания. Ну, как обезьяна в клетке выпрашивает банан, этот выпрашивает пару крепких слов и средний палец вдогонку.
– Эй, крошка, а ты мастер, смотрю, – открывает парень окно со своей стороны, подмигивая.
Ты девочка, Злата, держи свой острый язычок за зубами.
Я зыркнула в его сторону безразличным взглядом, тут же возвращая внимание на впереди стоящий седан, который разносят изнутри два прикольных карапуза, доведя мать, сидящую за рулем, до белого каления.
– Ну что? – не отстает отчаянный самоубийца. – Какое место у тебя по леденцам? – и жестами показывает то, что вызывает у меня удивление. Даже бровь сама собой заламывается.
Нет, зависть штука страшная. Но вот чтобы вот так нагло!
Еще вот этот жест, упирающегося языка в щеку…
Нет, я буду не Золотарева, если промолчу.
– Эй, малыш, завидно? – открываю окно до конца и облизываю губы. – Научись, рекомендую, пользы больше принесет, может, тачку быстрей поменяешь, – усмехаюсь, показав средний палец, – придурок, – и закрываю окно, которое плотным слоем тонировки скрывает меня в приятной прохладе салона.
Как раз вовремя, мой ряд чуть редеет, и я газую, выворачивая руль, направляя машину во двор, где наверняка смогу найти дорогу и объехать надоевший затор.
Все прекрасно в личном авто, но еще бы умела моя белоснежка по воздуху гонять, цены бы ей не было.
До места назначения долетаю в считаные минуты. Конец мая радует исключительно жаркой погодой, поэтому я не рискую оставлять машину на парковке снаружи, а залетаю в подземку, где меня все уже прекрасно знают.
Выхожу из машины, достаю свой рюкзачок, накидываю на плечо и, поправив шляпку, направляюсь в сторону лифта, не забыв закрыть машину. Хотя уверена, даже не щелкни я на блокировку дверей, мою тачку и пальцем бы тронуть не рискнули. Девушка я взрывная и прямолинейная, а Романа Георгиевича Золотарева – моего отца – здесь уважают и боятся. Так что…
– Злата, тебя просил зайти Роман Георгиевич, как только ты появишься, – заявляют мне с ходу, стоит зайти в большой кабинет, где расположены рабочие места дизайнеров.
Вот чует мое сердце, неспроста папа изволит меня видеть. Проблема в том, что наравне со всеми так же боюсь и уважаю его и я, хотя занозой все равно для предков бываю знатной.
– Спасибо, – натягиваю вежливую улыбку и, бросив рюкзак на свое место, снова покидаю кабинет.
Большой офис строительной компании «ГарантСтрой» папы помещает в себе три этажа огромного бизнес-центра. Первый этаж – бухгалтерия и все, что связано с финансами, второй – дизайнеры, рекламщики и айтишники, ну а, естественно, птицы высокого полета сидят выше всех.
Я всегда сравниваю служебную иерархию с куриным насестом. Забрался повыше – срешь на других. А ты, букашка, разбираешься во всем этом дерьме, что наваливают сверху. Такая она, эта жизнь.
– Злата, привет, – стоит мне выйти из лифта, как натыкаюсь на Тарасюка.
Фу, Тарасюк. Аж передергивает. Одна фамилия только чего стоит. А он, между прочим, помощник папиного зама. Скользкий тип с завышенным самомнением и противной привычкой здороваться с дочуркой «главного». Уж не знаю, на что он там в своей голове тешит надежды, но меня белые воротнички никогда не интересовали.
– Привет, Алеша, – приторно-сладким голосом здороваюсь я нараспев, одаривая Алексея Вениаминовича фальшивой улыбкой.
Парня передергивает от того, как я его зову. Он надувает свои губки бантиком и молча ретируется восвояси. Вот и отлично, не хватало еще, чтобы он под ногами путался. Свадьба в мои планы не входит, если что. С моими запросами и характером не уверена, что вообще какой-то мужик меня вытерпит.
Длинный коридор, роскошные кабинеты и – вуаля, вот уже место обитания главного из главных.
– Он занят, – заявляет мне его секретарь, как только я, пролетев приемную, касаюсь ручки нужной мне двери.
– И что? – удивленно на нее смотрю. Ну, такая, типичная дамочка с девяносто-шестьдесят-девяносто, правда, дурой Риту совсем не назовешь. Да и сплетницей тоже. Нормальная, в общем, дамочка. Пожалуй, одна из немногих на фирме.
– Подожди, пожалуйста, Злата. Там важные партнеры. Не хотелось бы, чтобы после твоего неожиданного появления всему офису выносили мозг, – проговаривая каждую букву, отвечает Рита.
И в тот момент, когда я открыла рот, чтобы парировать такое громкое заявленьице…
– Всего доброго, рада, что мы нашли общий язык, Роман Георгиевич! – я еле успела отпрыгнуть от двери, когда она неожиданно распахнулась прямо перед моим носом, чуть по нему же меня и не щелкнув.
Меня обдало шлейфом приторного аромата женских духов, от чего защипало в носу. С трудом удалось сдержать неприличный чих.
– Я тоже очень рад, – вещает вежливо мой отец, которого я еще не вижу, так как стою за дверью. Зато вот блондинку вижу. Со спины. Во всей красе. Стройная, с нормальными формами и выпуклостями там, где оно надо, в бежевом брючном костюме.
Интересные у папы «важные партнеры», однако.
– Надеюсь на новую скорую встречу! – тем временем одаривает моего отца улыбкой дамочка.
– Всенепременно, Маргарита.
И «гостья» направляется в сторону лифта, звонко цокая каблуками. Я же появляюсь из-за двери, как только это становится возможным.
– Ку-ку! – выныриваю, пугая своим появлением отца, который тут же поджимает губы, пряча руки в карманы темно-синих брюк.
– Злата? Ты быстро.
По лицу отца вижу: мне грозит хорошая пропесочка.
– Я смотрю, тебе скучать некогда, – специально кусаюсь, чтобы сбить его с толку. Моя излюбленная тактика, которую папа просчитывает на раз-два.
– Я люблю твою мать, и ты это прекрасно знаешь. Так что не надо мне тут грязных намеков, проходи давай, – пропускает внутрь, кивая, и закрывает за нами дверь.
Я сажусь за стол напротив его места и откидываюсь на спинку.
Ну, а что? Он у меня в свои сорок пять лет мужчина видный и даже очень. Жизнь на спорте помогает держать тело в отличной форме, у папы даже кубики есть. Те самые. И еще он высокий, с широким разворотом плеч. Так что костюмы и белые рубашки сидят на нем просто отпадно. А аристократические черты лица, невероятной глубины синие глаза и седина в висках добавляет отцу солидности и шарма. Многие женщины кусают локти, глядя ему в след. Но да, он ни на одну из них никогда и нигде не обращает внимания. У него есть жена. Любимая до умопомрачения еще со школьной скамьи. Единственная, поистине центр его вселенной. Мне даже кажется, что я иногда где-то там, чуть с краешку маячу, на задворках.
– У нас скоро будет новый крупный заказ. Частный дом в элитном загородном поселке. Пять спален, три ванных комнаты и шикарная гостиная в весь первый этаж, и это только малая часть того, что там будет, – говорит па, снимая у меня с головы шляпу, о которой я совершенно забыла. – Ты в помещении, тут солнце не печет. Так вот, будешь вести себя хорошо, возможно, проект перекочует к тебе. Заманчиво? – протягивает мне головной убор отец.
А я в очередной раз окидываю взглядом его просторный светлый кабинет, отмечая, как тут шикарно. Все по последней моде. Минимализм. Дизайн крутой и, несомненно, производящий впечатление на гостей. Ха, еще бы! Моя выпускная работа.
– Твою самодовольную улыбку не стереть, да? – усмехается, понимая, что за неожиданный приступ радости у меня.
– Да-да.
– Что «да-да»?
– На все «да-да». Проект беру, собой горжусь.
Папа садится в свое кресло и улыбается. Правда, недолго его радость длится, тон разговора быстро меняется:
– Но я по другому делу, Злата, – хмурит брови отец.
Чувствую, сейчас начнется…
– М-м-м, слушай, шикарный парфюм, – вдыхаю полной грудью. – Мама подарила?
– Да, она у нас в… – начинает да, тут же поняв мою уловку, замолкает и снова делается серьезным. – Не сбивай меня с толку, Злата Романовна! Это у тебя мастерски получается, – усмехается. – Так же, как и нарушать правила, к сожалению. Мне сегодня вот что принесли, – достает папку красного цвета и кладет передо мной. – Месяц не успел начаться, а у тебя тут уже целая стопка.
– М-м-м.
– Неинтересно, что это?
– Нет, знаешь, не люблю красный, – поджимаю губы. Чувствую, мне не понравится то, что там лежит. Пусть пара «кляуз» от блюстителей закона не смертельное оружие… все равно.
– Штрафы, Злата. Превышение скорости, несоблюдения ПДД, парковка в неположенных местах – до бесконечности могу перечислять, ты, по-моему, собрала все, что только можно, и в последний месяц превзошла саму себя, – говорит отец, сцепив руки в замок, глядя на меня, как на нашкодившего ребенка. Нормально так нашкодившего. На пару десятков тысяч точно.
– Ну, ведь… все живы, – улыбаюсь примирительно. – Сильно я не наглею, честно-честно.
– Большая наглость начинается с маленькой шалости, – упирает локти в стол папа, зловеще сцепив руки в замок. – Это сейчас, на твое счастье, не произошло ничего критичного, но, Злата, ты не на «Формуле 1», и я за тебя переживаю. Твоя машина выжимает бешеную скорость, и я не хочу проверять, на какой отметке ты просто-напросто потеряешь управление! – говорит тоном генерального директора, а я только сейчас начинаю понимать, чем мне может грозить этот разговор. Тем, о чем даже подумать страшно. Да что ж за напасть-то такая!
– Я поняла тебя, учту! – торопливо вскакиваю с места, – пойду работать! – бросаю, крутанувшись на пятках и прибавляя скорость в сторону двери, только чтобы разговор не дошел до логического завершения. Не хочу. Нельзя с нами так. Со мной и с моей белоснежной красоткой.
– Нет, Злата Романовна, выслушайте меня! – прилетает в спину грозное. – Малышка, я уже с тобой не шучу шутки. Так было раз, было два, штрафы с каждым месяцем все растут, а толку от наших разговоров все меньше. Мать нервничает, я скоро начну вздрагивать с каждым звонком телефона, боясь услышать, что ты, в очередной раз лихача, убилась. Ты не понимаешь меня, Злата. Значит, будем решать вопрос радикально.
– А может, не надо радикально?
– С этого момента я приставлю к тебе водителя.
– Па…
– Вон Анатолия возьмешь.
– Нетушки!!! – тут же вскрикнула, округляя в неверии глаза, возвращаясь к столу. – Какой водитель, ты о чем?! Меня да посадить на заднее сидение? Я уже молчу о том, что с этим твоим Анатолием каждый мой шаг будет под надзором!
Это же все! Крах всего. Полный провал и развал личной жизни. Никаких секретов от родителей, никаких убойных вечеринок – все же будет докладываться отцу напрямую. Личный водитель, считай, как личный шпион. Я уже не маленькая девочка, чтобы за мной по пятам ходил дядя в черном смокинге.
А как же вдавить педаль газа в пол? А ощутить руль в своих руках и полную свободу с бегущей стрелкой спидометра?
– Да это же просто смерти подобно! – выдыхаю возмущенно. – Папа, нет!
– Да Злата, раз по-другому ты не понимаешь! – рыкнул отец, заставив меня поджать хвост. На лице выражение решимости, взгляд непоколебим.
– Па, ну, мне же уже не шестнадцать!
– Сутки у тебя. И прощайся с колесами, – хлопнул он по столу, заставив вздрогнуть. – Прости, дочь, но я своего решения не поменяю, пока не увижу, что ты взялась за ум! – припечатывает, тут же уставившись в монитор. Показывая тем самым, что разговор окончен.
Приплыли.
Я еще какое-то время смотрю на отца в надежде, что он разжалобится и пожалеет любимую дочурку, но… нет. С той стороны все глухо к моим молчаливым мольбам. И только я отхожу от кресла, в спинку которого вцепилась, и плетусь к двери, как слышу:
– Злата?
– Что? – оборачиваюсь, внутренне ликуя, что сейчас мне вернут мою свободу, однако…
– Шляпа, – кивает отец, – забыла.
Шляпа. Всего лишь шляпа. На столе лежит шляпа, и ситуация, в которой я оказалась, тоже полная жо… шляпа.
Во мне все клокочет от злости и несправедливости, но ссориться с отцом я не хочу. Уж точно не по этой глупости. Не хочу, чтобы он видел меня в роли капризного ребенка. Поэтому выхожу, не долбанув дверью о косяк, а всего лишь тихо прикрыв за собой, и набираю скорость, чтобы поскорее покинуть этот этаж.
День тянется, как резина.
Без настроения желания работать нет никакого. Поэтому впервые за последние несколько месяцев работы я пью кофе, уничтожая чашку за чашкой, и просто тупо пялюсь поочередно то в монитор компьютера, то в мобильник, который без устали пиликает:
«Я знаю, что ты не гоняешь» – прилетает очередное сообщение от однокурсницы. И следом:
«Но тут клевые парни, можно же просто посветить своей красотой! Давай, сегодня в одиннадцать, Злат? Ты знаешь, на том же месте», – не сдается Кристина, пытаясь уговорить меня на свою очередную авантюру. Только вот упоминания о «клевых парнях» не воодушевляет. Я так пару недель назад повелась на ее уговоры и что в итоге? Очухалось с бодуна в постели Абашева.
Б-р-р.
До сих пор мутит при воспоминании об его накачанной голой симпатичной заднице.
«Золотарева! Сколько можно затворницей сидеть! Уже две недели! Тебя все ребята уже потеряли, выползай из своей раковины давай!» – прилетает грозное, со смайликом дьяволенка вдогонку, и мне ничего не остается, как написать:
«Я подумаю», – тут же выключая звук и убирая телефон в рюкзак.
И только уже после работы, топая к своей любимице по подземному паркингу, саму на себя злость взяла.
А что думать-то, собственно? – кричит сварливо мой внутренний голос.
Завтра меня лишат моей девочки и моей свободы. Вот тогда и буду под конвоем от дома до работы и обратно передвигаться с Анатолием, чтоб ему неладно было. А сегодня, конечно, нужно прогуляться! Этакий последний «глоток» вольного ветра. А то, права Крис, я после того случая в клубе даже не заглядывала в подобные места, и тут же невольно просится вопрос: от кого прячешься? А, Злата Романовна?
