Текст книги "Его дерзкая девочка (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

Соавторы: Анна Мишина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20. Злата и Тимур

Злата

Ваня подвел.

Такого нудного, скучного стесняшку, как этот рыжеволосый бугай, еще поискать надо!

Весь час, что мы просидели в кафе, он что-то там себе мямлил, бубнил, улыбался и смотрел исключительно в вырез моего легкого летнего сарафана. Нет, мне даже не хотелось его одернуть и поставить на место. Жалко стало беднягу. С его характером пушистого котенка он, наверное, вообще до сих пор девственник. Вот пусть хоть на мою скромную, но быстро растущую из-за беременности двоечку полюбуется.

Свидание вышло фу, одним словом.

Совершенно Кристина не умеет разбираться в парнях. Иначе как можно объяснить то, что ей этот бугай показался хорошей для меня парой?

– Знаешь, Вань, – улыбнулась я как можно доброжелательней, хотя ощущение, что моя улыбка смахивает на оскал, меня все не покидало. – Я, пожалуй, пойду.

– Уже? – подскочил следом за мной парень, чуть со своими габаритами шкафа не перевернув столик. Чашки на блюдцах опасно звякнули, а ложки подпрыгнули.

– Уже.

– Давай я подвезу тебя до дома? Я на машине, – и так гордо улыбнувшись, он мне это сказали, что не скривиться не получилось.

– Нет, спасибо. За мной уже приехал водитель.

– Тогда, может, я провожу тебя?

Нет уж, увольте! Нам еще только не хватало встречи с Абашевым. Тоже мне, провожальщик нашелся.

– Спасибо, но нет.

– Мы еще встретимся? Я могу тебе позвонить?

– Лучше не стоит.

В общем, долго не раскланиваясь, я смоталась из кафе.

На выходе сунула веник-букет в урну и поспешила в сторону парковки, нервно поглядывая на наручные часы.

Понадеявшись, что Тимур по своему обычаю задержится, и я успею сделать вид, что выхожу с работы, на этот раз я просчиталась. Моя белоснежка уже стояла на парковке.

Ну, надо же, ему, наверное, кто-то подарил часы или отсыпал чуточку такта?

Забравшись в салон, стягиваю очки и захлопываю дверь.

– Ну и пекло! – выдыхаю возмущенно. Благо, в машине работает кондиционер, да так мощно, что через считанные секунды у меня начинают стучать зубы от холода.

Мы все еще, кстати говоря, не двинулись с места.

– Ты решил меня заморозить, Абашев? Или себя отправить на больничный? Нет, ты не подумай, что я за тебя переживаю, но кто-то же должен меня возить, правильно? – перегибаюсь через сиденья, повышая градусы.

Ответа нет. Тимур как сидел, оперевшись одной рукой на дверь, так и сидит.

– Хотя да, о чем это я, ты же у нас ледяная глыба, для тебя это нормальная темп… – фыркаю зло и тут же замолкаю. А все потому, что ловлю взгляд водителя в упор. Как выстрел в лоб. Настолько он тяжелый.

Мне кажется, или Тимур зол? Да нет, точно зол. Вон как его физиономию перекосило. Морщится, губы сжаты, а костяшки пальцев на руле побелели, так сильно он его сжал.

Странно, с чего бы это?

На мгновение подумалось, может, он меня в кафе с Ваней видел? И все равно, поводов психовать и злиться у него нет. Он знать не знает и ни в жизни не догадается, что я там делал и с кем сидела. Может, просто встреча по работе, правильно?

Правильно.

В общем, фиг с ним, пусть прожигает своим злющим взглядом, мне плевать. У меня к нему иммунитет выработался.

Я просто усаживаюсь на место, мазнув удивленным взглядом по лежащему рядом пакету с фруктами и, с трудом подавив в себе желание спросить, что это и чье это, отворачиваюсь, наконец-то дождавшись, когда машина трогается с места.

Первую половину дороги мы едем исключительно молча.

В салоне висит гнетущая и угрюмая тишина. Наэлектризованный воздух между нами словно колется, и так все это невыносимо тянется. Еще и пробки на выезде из города – то еще удовольствие.

Собственно в одной из таких на светофоре мы и зависли, когда я не выдержала и спросила:

– Это чье? – кивнув в сторону пакета.

Уж слишком ароматные там лежали бананы, я рисковала подавиться слюной.

В кафе с этим бугаем Иваном я толком ни расслабиться, ни поесть не успела. И сейчас мой желудок жалобно урчит.

– Твое! – бросает Тимур, даже не глянув в мою сторону.

– В смысле, мое?

– В прямом, Золотарева.

– То есть, я могу это съесть?

Мне кажется, или я с беременностью начала реально тупеть?

А нет, не одной мне так кажется. Тимур одаривает меня таким взглядом, что в своих умственных способностях мне сомневаться уже не приходится.

Шик.

– Даже можешь выкинуть, если тебе так хочется. Ты же привыкла поступать, не считаясь с чужим мнением, да, принцесса? – усмехается мой водитель, давя по газам и трогаясь с места вместе с остальной колонной машин.

Так, и это он сейчас к чему клонит? И почему я неожиданно начинаю чувствовать себя виноватой? Будто я натворила чего-то непоправимого.

Эй, зараза-совесть, ползи обратно в свою дыру и не высовывай свой нос!

– А с чьим мнением я должна считаться, по-твоему? Это моя жизнь, как хочу, так ее и проживаю. Не тебе меня учить, мажор недоделанный.

– Ты реально думаешь, что такому, как этот рыжеволосый мудак, нужен чужой ребенок? Ты совсем чокнулась, Золотарева? – рык в мою сторону.

– Что? – опешила я, уставившись большими от удивления глазами на отражение Тима в зеркале.

– Что слышала. Как успехи-то хоть? Кто-нибудь клюнул? – говорит Абашев с таким презрением и отвращением, что меня моментально, как по щелчку, заводит.

Я начинаю свирепеть. Поджимаю губы, сдерживая целый поток грязи, которая рвется наружу, и начинаю недовольно пыхтеть, сжимая и разжимая кулаки.

Гад! Скотина! И это он меня сейчас еще учить, как жить, собирается?!

Тимур

– А ты думал, что я с тобой, что ли, ребенка воспитывать буду? Серьезно?! – практически выплевывает мне в спину Злата.

Я держался.

Клянусь, закипал, но молчал до последнего, не собираясь даже поднимать эту тему! Но не могу. Меня бомбит. Меня разрывает, с*ка, несправедливость и обида!

Да, твою мать, я тоже человек, и мне обидно! Что меня вот так быстро и с размаху скинули со счетов, хотя я ни разу не дал ей повода даже подумать, что готов свинтить в кусты и откреститься от случившегося. Чем я хуже того парня из кафе? Или этого ее инструктора? Хоть убейте, я не понимаю!

– То есть, ты даже отрицать не собираешься? – ухмыляюсь, а на языке так и крутится горечь, от того, в какой поистине мерзкой ситуации мы застряли. – Зашибись просто! Браво, принцесса!

Были бы руки свободные, я бы даже от души поаплодировал.

– Я ищу выход из сложившейся ситуации, и это, на мой взгляд, самое хорошее решение проблемы.

Зубы сводит от того, как спокойно она это говорит! Будто на кону не жизнь и будущее малыша. Маленького, живого, настоящего – нашего малыша! А просто гребаная пластмассовая игрушка, которую можно дергать за ниточки.

– Решение? Серьезно? Это ни хера не решение – повесить моего ребенка на чужого мужика. Или нет, не так – это самое хреновое решение из всех возможных!

– А что ты тогда предлагаешь? – шипит принцесса, – ну-ка, давай, блесни интеллектом, папочка!

– Я тебе уже говорил, что я предлагаю, но любую попытку обсудить все спокойно ты игнорируешь, – сбавляю тон. – Творишь все, что тебе вздумается, вот только не забывай, Золотарева, что это и мой ребенок, ясно тебе? И я не позволю искать ему замену в отцы!

– Я тебя даже спрашивать не буду!

– Ты просто дура, если думаешь, что, выскочив замуж за одного из перекачанных стероидных индюков, решишь этот вопрос.

– Ах, это я дура?! – взвизгнула Злата. – Да какой из тебя отец, Тимур?! Ты видел себя вообще? Минимум ответственности, максимум проблем! На фиг ребенку такой отец не нужен, понял?! – срывается голос девчонки на крик.

– Ты не знаешь меня, Злата!

Что ни слово, то удар прямо в цель. Прямо туда, где всю жизнь копились и накручивались, как снежный ком, проблемы, комплексы и загоны. Где уже такой непроглядный мрак, что представить страшно.

– Я знаю тебя достаточно, чтобы понимать, что моему ребенку такой отец, как ты, не подходит! Я найду ему нормального, ответственного, серьезного и работающего. Умеющего любить, в конце концов, а не жить жизнью ни к чему не стремящегося потребителя!

– Отцовство – это не шмотки, чтобы они подходили или не подходили! – рычу зло, вперив взгляд в дорогу.

Ни к чему не стремящийся потребитель – смешно. Так, что даже ухмылка на губы наползает, вот только изнутри все стремительней растет желание удавиться.

– Я тоже не в восторге от того, что ты будешь матерью моего ребенка, – продолжаю уже спокойней, – но так случилось, как ты этого не поймешь? – выруливаю из затора и давлю по газам, сжимая руки на руле.

– Я желаю своему малышу только лучшего, – шипит Злата и отворачивается.

Нет, она серьезно? Она вообще меня не слышит, что ли? Или не слушает?

– Ты давно была на приеме у лора?

– Чего?

– Того. Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Со слухом никаких проблем нет?

– Слышу. Но отцом моего ребенка ты не будешь!

– Нашего, – поправляю машинально.

– Что? – фыркает девчонка.

– Нашего ребенка, и не тебе решать. Я уже отец, и буду им дальше, нравится тебе это или нет. Ты больше не будешь шляться по свиданиям, запишешься к врачу и будешь строго соблюдать все предписанные режимы. Точка.

– Ни черта подобного! Раскомандовался! И близко ты к моему ребенку не подойдешь! – пыхтит возмущенно Золотарева, складывая руки на груди. – Он мой!

– Подойду! – говорю, ставя точку в этом бестолковом споре.

Я никогда в своей жизни не был романтиком и не мечтал жениться и нарожать кучу карапузов, просто потому, что я не знал, не представлял себе, что вообще это такое: жить ради одной, для одной, с одной. Предки разошлись, когда я был совсем мелким, и я не помню, каково это жить семьей.

Да, у матери были ухажеры, которые пытались стать жалким подобием отца, но все оно было не то. Жалкая копия. Реплика.

По сути, у меня не было примера здоровых отношений, поэтому да, я никогда не думал стать семейным человеком. Мне казалось, что я в принципе для такого не рожден. Но раз жизнь сложилась таким образом, как у нас сейчас, больно осознавать, что мать твоего будущего чада вообще тебя ни во что не ставит. Что тебе просто и прямо заявляют, что ищут замену.

– Я не представляю, за что ты меня так ненавидишь, Золотарева, – говорю уже спокойно, когда мы въезжаем в поселок, – но ты не знаешь, что такое жить без отца. У тебя оба родителя под боком, а у меня было детство с кучей денег, но с полным отсутствием бати рядом, и это дерьмово.

– Дам – хороший мужчина! – выдает возмущенно стервочка, кинувшись защищать мужа лучшей подруги. Еще бы.

– Не понимаю, как у такого, как он, мог вырасти такой, как ты! – продолжает кусаться Злата.

– Может, как раз потому, что мать в свое время повела себя, как последняя эгоистка, и меня от него увезла? – спрашиваю, бросая взгляд на принцессу, которая замолкает, насупившись. – Подумай об этом на досуге, – киваю, притормаживая около дома Золотаревых.

Злата

Я задумалась.

Да, черт возьми, его слова влетели прямо в цель. А еще этот щенячий уставший потухший взгляд и кривоватая ухмылка добили. Дальше язвить и ругаться язык не повернулся, хотя очень хотелось.

Нет, вы только посмотрите на этого наглого парня! Он еще и командовать мной надумал? Да, сейчас же! Зубы обломаешь, командир.

Машина остановилась около нашего дома, парковаться Тимур на этот раз даже не подумал.

– Машину, – бурчу недовольно, сгребая сумку и очки в руки.

– Я сегодня уеду на ней.

– С какого это…?!

– С такого.

Я рыкнула.

Водителя это никоим разом не проняло, он как сидел, уставившись в одну точку перед собой, так и сидит.

Ладно, честно говоря, спорить и ругаться дальше не было никаких сил. За сегодняшний день я вымоталась и эмоционально, и физически, и все, о чем могла сейчас думать, – это ледяной душ и моя мягкая кровать.

Мой план стремительно накрывается, но о том, как его реанимировать, я подумаю завтра. Сейчас же хочу отдыхать. А он пусть катится, куда ему надо. В конце концов, Тимур уже забирал мою любимую белоснежку не раз и не два, и надо отдать должное – ни царапинки на ней не появилось. Я проверяла. Даже как-то по дурости с лупой.

– Завтра в девять. Не опаздывай.

Я уже открыла дверь, когда услышала:

– Фрукты.

– Что фрукты?

– Забирай. Я их тебе покупал, – нельзя сказать, чтобы это было вежливое «хочу тебе сделать приятно», но что-то в сердце кольнуло. Особенно, когда Абашев добавил:

– Не знаю, что ты любишь, но надеюсь, угадал.

Честно? Угадал. Я обожаю бананы и зеленые кислые яблоки, которые благоухали всю дорогу и заставляли меня исходить слюной. Но ему я об этом ни за что не признаюсь! Я вообще ему ни слова не скажу. Обломится!

Хватаю пакет и одной ногой почти вышла из машины, но… это ведь будет верх-невежества – просто молча сбежать, да?

Бесит. Знал бы он, как сильно меня раздражает! Как выворачивает всю душу наизнанку любая связанная с ним мелочь! Как я не могу оставаться спокойной и уравновешенной рядом с ним. Горю, полыхаю, злюсь – превращаюсь в истеричку, в общем.

Я остановилась. Собрала всю силу воли в кулак. Поджала недовольно губы и развернулась.

Ну, не отсохнет же у меня язык, в самом деле, если я это скажу?!

– Спасибо, – выдаю на выдохе, и у меня словно камень с плеч свалился.

Тимур удивленно вскидывает бровь и поднимает на меня потерянный взгляд своих темных глаз. Видать, этот разговор и его задел. Возможно, даже глубже, чем я могла бы подумать, но ведь это Тимур! Тот самый бабник Тимур Абашев, который никогда и ни о чем не парится! Блин, ну, а что он ожидал? Ну, серьезно?

– Спасибо за фрукты, – повторяю и, хватая пакет, больше не задерживаясь ни на секунду, выскакиваю из своей белоснежки. Спешу скрыться в спасительной прохладе дома.

Весь вечер я впервые за долгое время провалялась в кровати с тарелкой фруктов, уничтожая яблоки с бананами и снова пытаясь найти хорошую клинику.

Все что-то не то. Отзывы не впечатляли, квалификация врачей оставляла желать лучшего, да и районы были не те: либо слишком далеко, либо слишком близко.

Я отметала вариант за вариантом, смирившись с тем, что придется, скорее всего, воспользоваться «помощью» Тимура.

Эмоции после нашего скандала улеглись, совесть моя вновь уснула сном младенца: сладким и крепким, и уже завтра я планировала снова пуститься во все тяжкие. А точнее, заняться поиском новых «претендентов».

Тим не прав, и даже думать о его словах не хочу. Он дурак. Вот и все.

Засыпала я сегодня с мыслью: ничего, прорвемся!

Утром следующего дня я выходила из дома с боевым настроем.

В машину садилась, будучи уверена, что мой план все еще имеет место быть.

А оказавшись у работы, поняла, что сильно ошиблась…

Этот гад, похоже, серьезно намерен до конца испортить мне жизнь!

Глава 21. Злата и Тимур

Злата

Я не понимаю, что происходит. От слова совсем.

Тиму на голову что-то упало? Кирпич, дерево или озарение, например? Или он встал не с той ноги? А может быть, вообще упал утром с кровати и повредил голову?

В общем, думать, не передумать, что с этим парнем могло случиться за то время, что мы не виделись, но он, привезя меня на работу, к моему глубочайшему удивлению, никуда не торопится. А совершенно спокойно и размеренно выходит следом за мной из тачки и, закрыв мою любимую белоснежку, учтиво приглашает пройти в здание бизнес-центра. А уже там вдоль просторного холла прямиком к лифтам. И все это в угрюмом молчании.

– Ты что? Еще и на полставки в офис устроился? – усмехаюсь я злобно, когда мы вдвоем заходим в лифт.

Однако парня моя язвительность не пронимает, он все еще спокоен, как удав. Тычет пальцем на кнопку нужного мне этажа и выдает отрывистое:

– Нет, – качает головой и смотрит не на меня, отводит свой взгляд в сторону, заложив руки в карманы джинсов.

Странно. И что это мы такие неразговорчивые? Даже слегка задумчивые. Неужто Тимур Дамирович начал использовать голову по своему прямому назначению?

Короче, я сегодня снова была зла. Из меня так и бил фонтаном негатив. Я не выспалась, утром я снова вывернула свой желудок, была голодна, и меня убивала установившаяся в городе жара. Но особенно сильно захотелось кого-нибудь убить, когда я поняла, что это никакая не шутка, и Тимур твердо намерен подняться вместе со мной в офис. Даже подумалось, а уж не специально ли он такой «конвой» мне устроил, чтобы я не смогла убежать сразу же на свидание? Но потом я эту мысль отмела. Она казалась мне до ужаса абсурдной. Чтобы Тим, да за мной таскался по пятам? Нет, быть того не может.

– Ты никуда не опаздываешь? Может, тебя там какая пассия заждалась? – передернув плечикам, стираю блеск с уголков губ, бросая взгляд в зеркало.

– Нет, – снова короткий и однозначный ответ.

– Папа вызвал? Неужели решил уволить?

– Снова мимо, принцесса.

И все, и снова тишина.

Так мы доезжаем до нужного мне этажа, и Тим выходит вместе со мной. А если быть точнее, следом. Снова учтивым жестом настоящего джентльмена пропуская вперед.

– Ладно, что это за цирк, Абашев? – рычу сквозь зубы, оборачиваясь в дверях. – Мне не нужен провожатый!

– Хорошего рабочего дня, Злата, – совершенно спокойно, с улыбкой говорит мне в ответ моя головная боль.

Я рыкнув, сжимаю кулаки от досады и, крутанувшись на пятках, припускаю в сторону кабинета дизайнеров. Напрочь игнорирую приветствия коллег, чуть не врезаюсь в бесполезного Алешеньку и, добравшись до рабочего места, занимаю свое.

Спокойно, Злата. Только спокойно. Сейчас он пошатается по скучному офису, поймет, что здесь ему делать нечего, и уедет.

Я прячу сумочку в стол и, запустив компьютер, откидываюсь на спинку кресла. Что-то поясница сегодня отваливается. Пора мне перестать пренебрегать бассейном, и наконец-таки сходить. А там, если повезет, снова встречусь с Олежей, который сегодня-завтра уже должен вернуться. Черта с два я откажусь от своего идеального плана!

Так, размышляя и погрузившись с головой в новый дизайн-проект, мне удается отвлечься от бегающих, как тараканы, мыслей.

Я забываюсь.

Вливаюсь в рабочий процесс, как часто это бывает, с небывалым воодушевлением. Все-таки каждый раз, с каждым новым заказом я понимаю, что выбрала это направление не зря. Обустройство домов, квартир, дач – это мое, моя стихия, мой личный кайф.

– Злата, как считаешь: персиковый или светло-карамельный? – «подкатывает» ко мне на своем рабочем стуле коллега. Наша новенькая девушка Снежана, с легкой руки отца приставленная под мою опеку.

– Если спальня, то светло-карамельный, если гостиная, то только персиковый.

– Злата, мрамор или гранит? – слышу за спиной оклик другой «новенькой».

– Смотря, в какой мы вписываемся бюджет.

И так все утро. Я, честно говоря, к этому уже привыкла, и за общей рабочей суетой напрочь забываю про утреннее мелькание Тимура. Перекидываюсь парой слов с девочками и снова пропадаю, уставившись то в монитор, то в записи, то в эскиз будущего проекта.

Я настолько ухожу в себя, что выйдя из офиса на обеденный перерыв, немало удивляюсь, когда замечаю краем глаза знакомую фигуру. И чего Тимур тут до сих пор делает? Неужто и правда вознамерился следить?

Старательно делая вид, что его не вижу, я иду к лифтам. Если не сказать, что почти что крадусь на цыпочках, чтобы не стучать каблучками.

Но пройти мимо Тимура незаметно не вышло.

Он отрывает свой взгляд от телефона и, тут же подскочив на ноги, твердым шагом направляется в мою сторону.

Вот же блин!

Я ускорила шаг и почти вбежала в только что подъехавший лифт, двери которого закрываются прямо перед носом Тимура. Я выдыхаю с облегчением, привалившись затылком к холодному зеркалу.

А вот нечего ходить за мной по пятам! Бесит. Пусть сидит в машине или лучше, как раньше, занимается своими делами.

Тимур

Я бы, конечно, и рад сегодняшний день провести, не бесцельно просиживая штаны в офисе Золотаревых, но… не могу. Я теперь с этой своевольной принцессы вообще глаз своих не спущу, и ей придется с этим смириться.

Мы теперь с ней будем как те «мы с Тамарой ходим парой», и фиг она у меня улучит момент сбежать на свиданку! Буду тенью таскаться по пятам, пока она не бросит свои тщетные бултыхания в этом болоте.

У меня от одной только мысли, что Злата все это время перебирала мужиков, внутри закипает кровь.

Не знаю, почему меня так сильно это вчера раздраконило. Нет, конечно, если объективно, я понимаю, что это гребаная обида на то, что мне искали замену. Но к ней примешивалось что-то еще. Что-то новое, жгучее, острое и вставшее поперек горла, словно кость.

Ревность.

Даже думать не хочу, почему именно это определение первым делом приходит на ум. В жизни никого и никогда не ревновал, вообще был всегда за максимально свободные отношения, но тут меня будто наизнанку вывернули и хорошенько встряхнули. И стоило только представить, что эти карамельные губы кто-то мог целовать, касаться этого «острого» язвительного язычка…

В общем, я кипел. И вчера, и до сих пор.

Именно поэтому я уже битых два часа торчу в этом гребаном кабинете для водил, в компании остолопов в черных костюмах, гадающих судоку. Что я, млять, тут забыл? Ах да, одна мама моего одного ребенка ищет одного-мудака папу. Надо почаще себе это напоминать.

– Костян?

Выхожу из кабинета в коридор и присаживаюсь на кожаный диванчик, набрав номер друга. Хоть с кем-то поговорить, а то вокруг все уныло до зубного скрежета.

– Тим, ты где? У нас вечером вечеринка, группа готовится к выступлению, аппаратура подвалила, а тебя до сих пор нет! – слышу нотки упрека в тоне друга.

– Прости, сегодня без меня. Буду только вечером.

– Ничего не объяснишь? Ты вообще где?

– В офисе.

– Каком офисе?

– Золотаревых.

– Какого х… ты там… – начинает Костян, но спотыкается на середине предложения, выдавая:

– Погоди, ты что, собрался задницу этой принцессы сторожить? Так ты водила вообще-то, а не личный телохранитель.

– Это не обсуждается! – прерываю всякие потуги друга сбить меня с намеченного пути. – Я звоню сказать, что сегодня днем меня не жди. Как-нибудь там без меня справитесь.

– Дело твое, конечно, – идет на попятную собеседник. – Что с Кучером?

Ничего с Кучером, думаю про себя, а другу говорю:

– Решаю вопрос.

На самом же деле у меня не было пока времени даже просто об этом подумать. В мозгу прочно засела белобрысая коза, которая уходить из мыслей совершенно не желает. И облегчить мне задачу тоже.

Перекинувшись еще парой слов с Костей, отключаюсь и ищу номер еще одного человечка, которому собирался позвонить. Вадиму. Тому самому заведующему частной клиникой, в которую сегодня вечером, крайний срок завтра, я намерен отвезти Золотареву.

Это не дело. Срок уже скоро подойдет к двум месяцам, она до сих пор, как маленький ребенок, бегает от дяденек и тетенек в белых халатах. Беременность – это не простуда или насморк, твою мать. Само точно не пройдет!

Но только я заношу палец над кнопкой вызова, как снова по странному наитию вскидываю взгляд и таращусь на другой конец длинного коридора.

Злата.

Вышла из кабинета на носочках и явно меня заметила. Глаза большие от удивления, губы сжаты в недовольную линию, а руки в миниатюрные кулачки, которые умеют совсем не нежно бить. Я после ее истерики еще неделю в синяках ходил.

И куда это наша принцесса намылилась?

Поднимаюсь на ноги за ней следом, двинувшись в ее сторону, но совсем малость не успеваю. Эта козочка заскакивает в лифт, который закрывается, чуть ли не щелкнув меня по носу. Сбежала, заноза такая!

Злата

Оказавшись в любимом кафе, я занимаю дальний столик у окна. Заказываю легкий салат, от которого меня не мутит, кексик и чашку любимого латте.

Кофе – это то, за что я готова душу дьяволу продать!

Не проходит и десяти минут, как официант приносит мой заказ и, учтиво раскланявшись, удаляется с моего поля зрения.

Безумно довольная своим побегом, пребывая в самой чистой и светлой надежде на то, что мой «надзиратель» меня не найдет, я с воодушевлением принимаюсь за еду.

Но не успеваю я разделаться даже с салатом, когда мои мечты рушатся. Ко мне подсаживается Тим.

Честно, я чуть не подавилась, уставившись на его наглую мордаху. Еле прожевала вставший комом в горле огурец.

Ну вот, аппетит пропал, зараза!

Я демонстративно отодвинула от себя тарелку.

– Ты чего притащился? – интересуюсь крайне нелюбезно.

Моим взглядом можно океаны замораживать, а парню, севшему напротив, хоть бы хны.

– Решил составить тебе компанию. А то что-то ты все одна да одна, принцесса, – ухмыляется Тим, открывая меню. – А ты чего салат отодвинула? Не понравился?

– Да с появлением твоей физиономии аппетит как-то пропал, – морщу нос, откидываясь на спинку кожаного диванчика и складывая руки на груди. Всем своим видом демонстрирую мое отношение к нему и к его обществу, навязанному мне.

Нет, вот о чем я думала, когда просила стать его моим водителем? Где была моя голова? Ах, да! Я на тот момент уже была беременна, наверное, гормоны на мозг слишком сильно давили.

Тим же в ответ улыбается.

– Очень зря, здесь отменная кухня, – приговаривает парень. Берет мою тарелку, беспардонно подтягивая к себе, вилку и начинает… есть!

– Ты что, мать твою, делаешь?! – воскликнула, я не сдержавшись. Да так громко, что несколько человек с ближайших столиков обернулись на мой голос.

– Эй! Потише на поворотах. Я ем, разве не видно?

Да он издевается!

– Это мой салат и мой столик, проваливай отсюда! И вообще это мой офис, моя работа и мое личное время, хватит таскаться за мной по пятам!

– Да успокойся ты, чего завелась? Сейчас вот-вот повалит дым из ушей, – машет парень вилкой в мою сторону. – Тебе вообще-то вредно нервничать, – усмехается он и, чуть приблизив свое лицо ко мне, говорит почти шепотом, – ты же носишь моего ребенка!

А-р-р-р! Будто утренних напоминаний в обнимку с унитазом, косых его взглядов и постоянных мыслей в голове мне недостаточно. Меня надо добить!

– Убирайся! – рычу сквозь стиснутые зубы.

– Я тебе сказал, что теперь – нравится тебе это или нет, Золотарева, – тебе от меня не избавиться. Мы себя на всю жизнь связали вообще-то, если ты еще не поняла, – говорит спокойно Тимур и, глазом не моргнув, продолжает уничтожать мой овощной салат.

А я снова все.

Снова готова его прям здесь растерзать, как Тузик грелку! Покромсать этой самой вилкой, что в его руках, на мелкие кусочки!

В груди снова жжет раздражение, пальчики покалывает, и желание вцепиться в волосы Абашева становится едва ли не невыносимым.

– Не пыхти, – бросает парень, и он точно нарывается. Смотрит на меня своими темно-карими глазами пристально, а губы насмехаются надо мной. Наблюдает за моим перекошенным от гнева лицом, как будто что-то смешное происходит.

Ну, гад. Ну, я тебе еще покажу!

Хватаю чашку с кофе и подношу к губам, но…

– Дай сюда, – у меня отнимают мой любимый латте.

Что-о-о? Это что вообще сейчас было?

– Ты что себе позволяешь?!

Сейчас точно будет убийство на глазах у кучи свидетелей.

– Тебе вредно кофе. Только чай, детка. А лучше воду. В ней нет вредных примесей и добавок. А вообще и по питанию не помешало бы проконсультироваться с врачом. Кстати, я назначил встречу на сегодняшний вечер. Съездим к Вадиму в клинику после работы. УЗИ, анализы и что там еще положено в нашем положении, – выдает мне это все как на духу Тим, оставляя меня только в неверии выпучивать глаза и хлопать ртом, хватая воздух.

– Ты сейчас серьезно? – я опешила от такого заявления. – В нашем положении?!

Он кивает и отпивает мой кофе.

Мой любимый латте!

Прямо своими чертовски секусально-горячими губами! Пьет. Мой. Кофе.

– Вполне. Думаю, тебе уже давно было пора заняться этим вопросом. А еще не помешало бы изучить научные статьи о ведении беременности.

Он мной командует! Строит так, как даже родители себе не позволяют! Я, черт побери, уже большая девочка!

– Тимур-р-р!

– Вообще, ты вот, например, уверена, что твой променад на каблуках не вредит нашему малышу? А бассейн? И, кстати говоря, про тренажерный зал и фитнес забудь, – заявляет Тим и продолжает есть мой обед.

Я же попросту смотрю на него, и все слова пропадают. Провожаю жадным взглядом свой салат ровно до того момента, пока Тим не натыкает на вилку красный перец и не тянет мне:

– Уверена, что не хочешь?

Нет, я не верю.

Не верю, что можно быть настолько раздражающим существом!

Следом за злостью на меня накатывает обида. Горькая и кислая, такая, что в глазах начинает щипать.

Чертовы гормоны.

Боже, как я ненавижу его и все то, что он со мной сделал и продолжает делать! Ну, почему он просто не может исчезнуть из моей жизни, как каждый второй непутевый папашка в нашей стране?! Ну, почему… Почему он здесь? Почему он рядом? Почему он ведет такие разумные беседы и строит какие-то дурацкие планы? Почему он говорит «наш малыш»?!

К горлу подкатывает ком, и я подскакиваю с места и вылетаю из кафе, так и оставшись голодной.

Пошло оно все к черту!

Как оказываюсь на нужном этаже, даже не помню. Взгляд застилает пелена из слез. В кабинете никого нет, и это радует, все на обеде. Значит, не будет свидетелей моего состояния полного раздрая, когда я, глотая слезы, с трясущимися губами вою взахлеб.

Ну, почему он просто не оставит меня в покое?! Чем я заслужила такое наказание?! Или… или он совсем не наказание?

Да нет же! Это же Тимур!

Подступает новый виток истерики, когда я с урчанием в животе стараюсь отогнать от себя лишние мысли и хотя бы для видимости взять себя в руки.

Это надо так испортить день. Да что там день? Жизнь!

Тимур

Ну, вот чего она взбесилась? Я же всего лишь пошутил и сказал правду насчет кофе. Не рекомендуют его беременным.

Я отложил вилку и проводил взглядом фигурку принцессы, еще добрые полчаса так и просидев, пялясь на двери. Гипнотизируя взглядом вход в кафе и буквально молясь мысленно, чтобы фурия-Злата вернулась и достойно ответила мне на мое хамство. Уж лучше грубая Золотарева, чем ревущая.

По-дурацки как-то все получилось. Злата убежала, а я теперь сижу и думаю, что, наверное, перегнул.

Да, признаю, возможно, перестарался с командным тоном, но, млять, по-другому с этой девчонкой нельзя! Милые подкаты – совершенно не ее формат. Любого мягкотелого сосунка она на раз-два умеет отшить, и тут либо пан, либо пропал.

Да и сколько можно прятать голову в песок, как страус, и отнекиваться от очевидных вещей?

В общем, не знаю.

Я запутался и совершенно потерял тактику своего поведения. Грубить, язвить – нельзя. Сюсюкаться и «стелиться» у ее ног тоже. Вот и думай теперь, каким образом налаживать контакт. Даже на какое-то жалкое мгновение появилась мысль позвонить Лине, то есть Еве. Жене отца. Но…

Было чертовски много этих пресловутых «но», во главе которых стояла гордость. Сколько раз я наступал ей на горло за последние пару месяцев? Не сосчитать. Звонок бывшей подруге, наверное, будет последней каплей. Крайней мерой, на которую я пока не готов.