Текст книги "Шеф с системой. Противостояние (СИ)"

Автор книги: Afael

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Ярослав смотрел на спину друга и не узнавал его.

Саша шёл пешком впереди конницы, и это было неправильно. Командир должен ехать верхом, возвышаться над строем, показывать статус. А этот шагал по грязи в своих стоптанных сапогах, в запачканном кровью кителе, и выглядел как последний бродяга.

Но люди шли за ним. И не только свои. В едином строю с двадцатью слободскими бойцами шагали посадские мужики, что ещё пять минут назад стояли на баррикаде с вилами. Теперь они шли следом – хмурые, перевязанные, злые. Они шли за вчерашним врагом, потому что увидели в нём правду.

Даже Ратибор – старый волк, который никого не признавал, кроме отца – и тот поглядывал на Сашку с уважением.

Когда это произошло? Когда повар превратился в вожака?

Ярослав помнил их первую встречу в крепости Соколовых. Тощий парень с умными глазами, который варил отменную еду и вытащил его с того света. Отец тогда сказал: «Присмотрись к нему, сынок. Этот далеко пойдёт». Ярослав не поверил. А зря.

Теперь этот уже не тощий, а возмужавший парень стоял перед особняком Кожемяк и смотрел на охранников так, будто они были мухами на стене. Ни страха, ни сомнений.

Даже конь под Ярославом нервничал, переступал копытами, прядал ушами. Животные чуют хищников.

Ворота особняка со скрипом приоткрылись, и наружу выскользнул рыжий детина с бычьей шеей и маленькими злыми глазками – судя по всему, глава охраны. Он остановился в пяти шагах от Саши и скрестил руки на груди.

– Хозяин примет одного, – процедил рыжий. – Без оружия. Сброд пусть ждёт здесь.

Ярослав напрягся. Сейчас начнётся торг, уговоры, угрозы… Он знал, как ведутся такие переговоры. Долго, нудно, с бесконечным перетягиванием каната.

Саша не стал торговаться.

– Ярослав! – крикнул он. – Строй клин! Копья к бою!

Тело сработало раньше разума. Вбитые с детства рефлексы, многие дни на тренировочном дворе – всё это взяло верх над удивлением. Ярослав вскинул руку, и дружина за его спиной пришла в движение.

– Клин! – рявкнул он. – Копья!

Двадцать всадников перестроились в считанные секунды. Стук копыт, лязг железа, храп лошадей. Копья опустились, нацелившись на баррикаду, на охрану, на рыжего детину, который вдруг понял, что шутки кончились.

Ярослав занял место в острие клина и почувствовал странную смесь восторга и холодка вдоль позвоночника. Саша использовал его. Использовал дружину Соколовых как инструмент, как молот, которым собирался вбить этих купчишек в землю.

И сделал это мастерски. Одной фразой.

– Погоди! – рыжий попятился, выставив ладони. Самоуверенность слетела с него как шелуха. – Погоди, я передам!

– Передавать будешь на том свете, – Саша говорил спокойно. – Либо сейчас же открываешь ворота, либо мы вас сомнем вместе с ними.

– Открывай! – заорал рыжий, срываясь на визг. – Открывай ворота, мать вашу!

Створки открылись. За ними открылся широкий двор, вымощенный светлым камнем. Богатство, роскошь, порядок.

Саша первым переступил порог.

Ярослав двинулся следом, и дружина втянулась во двор за ним. Грязные сапоги топтали белый камень, копыта оставляли борозды на идеальных дорожках. За хвостами лошадей, как мутная река, хлынула толпа. Слободские, сжимая трофейное оружие, и посадские мужики.

Варвары в храме, подумал Ярослав. Вот что мы такое.

И ему это нравилось.

На крыльце особняка стояли двое.

Ярослав сразу понял, кто перед ним. Первый – Ждан Кожемяка. Высохший, жесткий, как старая коряга, с глазами, в которых не было ни капли страха, только злоба. Он стоял прямо, опираясь на трость, будто принимал парад собственной гвардии.

Рядом с ним трясся его сын Тихон – рыхлый, потный мужчина, который выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

Ярослав натянул поводья, останавливая коня в центре двора. Ситуация была патовой, но двор был их. Слободские перекрыли выходы.

Старик окинул всадников взглядом. В его глазах Ярослав прочитал нескрываемое презрение. Для купца первой гильдии они были грязью, которую занесло ветром в его чистый дом.

– Явился? – голос Ждана скрипел, как несмазанная телега. – С войском? Решил, что теперь ты здесь власть?

Он не спрашивал «кто ты». Он знал и сразу пошел в атаку.

– Врываешься в честный дом, пугаешь людей… – старик сузил глаза. – Я ведь и городовому написать могу. И в канцелярию жалобу подать. За разбой и самоуправство. Тебя, повар, на каторгу сошлют, а дружков твоих на кольях рассадят.

Тихон за его спиной закивал, вытирая пот платочком:

– Да, да! Разбой! Мы будем жаловаться!

Ярослав положил руку на эфес меча. Старый лис начал с угроз. И самое паршивое – Ярослав догадывался: у Кожемяки хватит связей и золота, чтобы купить любой приговор. Даже княжеский титул тут мог не спасти, если дело дойдет до Канцелярии.

Но Саша даже не моргнул.

Он стоял у крыльца, широко расставив ноги, и смотрел на старика без злости и страха, как на пустое место. С пугающим, ледяным равнодушием.

– Пиши, – бросил он коротко.

Это сбило старика с толку. Он ожидал оправданий, криков, угроз.

– Что?

– Пиши, говорю. Бумага всё стерпит. – Саша сделал шаг вперед. – Только пока твоя жалоба доедет до канцелярии, я расскажу всему городу, как Кожемяки наняли бандитов жечь дома соседей. Мало того, что Демид не сдержал слово и это видели все, так еще и в бою он обосрался и сбежал, бросив мужиков умирать.

– Клевета, – отрезал Ждан мгновенно. – Демид мальчишка, горяч, с кем не бывает. Ни наемников, ни мужиков я не знаю. Может, это вы их и привели. Доказательства есть?

Он зло, торжествующе усмехнулся.

– Нет у тебя ничего, повар. Ты никто и звать тебя никак.

Старик полез за пазуху своего кафтана. Достал увесистый, туго набитый кошель. Звякнуло золото.

– Ладно. Шуму вы наделали, людей напугали, но я человек занятой, мне эти дрязги ни к чему.

Он небрежно, как бросают кость назойливой дворняге, швырнул кошель вниз. Тот шлепнулся в грязь прямо у сапог Саши. Тяжело шлепнулся – там было много.

– Вот тебе на ремонт окон и за испуг. – Старик махнул рукой, словно отгоняя муху. – Забирай и проваливай. Будем считать, что я вас сегодня не видел.

Ярослав почувствовал, как кровь прилила к лицу.

Старик решил унизить их вот так, предложив откуп. Он говорил: «Вы дешевки. Вот вам цена, жрите и убирайтесь».

Ярослав понимал: если Саша сейчас наклонится и поднимет этот кошель – всё кончено. Он признает, что он холоп и вся эта «война» была ради денег. Дружина отвернется от него, а слободские разойдутся, потеряв уважение к вожаку.

Во дворе повисла мертвая тишина. Все смотрели на Сашу.

А тот медленно опустил взгляд на кошель. Потом взглянул на старика.

В глазах Саши не было жадности. Там была тьма.

– Значит, испуг? – переспросил он тихо.

– Бери-бери, не стесняйся, – хмыкнул Ждан. – За год столько не заработаешь…

Саша с размаху ударил ногой по кошелю.

Удар был такой силы, что кожа лопнула. Золотые монеты брызнули веером, со звоном разлетаясь по брусчатке, ударяясь о ступени, закатываясь под ноги коням.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Звон стоял в ушах.

Тихон вскрикнул и отшатнулся. Ждан замер, и его лицо пошло красными пятнами.

– Ты меня с нищим перепутал, старик⁈ – голос Саши хлестнул по двору, заставляя вздрогнуть даже привычных ко всему дружинников. – Ты думаешь, ты можешь купить кровь моих людей за эту подачку⁈

Он шагнул на первую ступень лестницы. Охрана дернулась, но Саша даже не посмотрел на них. Он смотрел только на Деда, и взгляд этот обещал смерть.

– Оставь свои деньги себе. Они тебе пригодятся. На похороны.

По двору все ещё катились последние монеты, звеня о камни. Ярослав видел, как исказилось лицо Ждана. Этот старик привык, что все в этом мире имеет цену, и только что ему показали, что есть вещи, которые купить нельзя.

Ярослав скосил глаза на толпу.

Посадские мужики стояли, словно громом пораженные. Для них этот пинок по тугому кошелю был чем-то запредельным. Отказаться от целого состояния? Ради чего? Ради чести?

Здоровяк с перевязанной головой посмотрел на рассыпанное в грязи золото, потом перевел взгляд на прямую спину Саши, и в его глазах Ярослав увидел полное обалдение. Он вдруг понял: этот человек не продаст. Ни их, ни себя, ни свою правду.

А слободские… Ярослав увидел, как расправились их плечи. Как гордо вскинул подбородок Угрюмый, как хищно и довольно оскалился Волк. Они смотрели на своего вожака с яростным обожанием. В этот момент каждый из них готов был умереть за него не раздумывая. Потому что он только что сказал всему миру и этому напыщенному купцу: «Мои люди бесценны».

Саша одним ударом сапога купил их души. Навсегда.

Затем он медленно повернулся спиной к крыльцу и посмотрел на посадских мужиков, которые стояли, сжимая оружие.

– Видели? – голос Саши громко раскатывался по двору. – Ваш хозяин швыряется золотом в грязь. Ему плевать на деньги. Для него это мусор.

Он сделал паузу, давая людям еще немного времени, чтобы осознать произошедшее.

– А на ваши жизни ему плевать ещё больше.

Толпа глухо, страшно загудела. Как потрескивает лед перед тем, как лопнуть.

Мужики смотрели на рассыпанное состояние. На эти блестящие кругляши, которые валялись на земле.

– Тварь… – прохрипел вдруг кто-то из толпы. Голос человека дрожал от бешенства. – Я ж к тебе прошлой зимой приходил… В ноги падал…

Здоровяк с перевязанной головой шагнул вперед, тыча пальцем в Ждана:

– Ты ж сказал, денег нет! Я на лекаря для сына просил! Двадцать серебра просил, чтоб мальчишку спасти! А ты сказал – «неурожайный год»⁈

– У меня лавка ничего не приносила, так ты поборы не снизил! – заорал другой. – Чуть семью мою по миру не пустил!

– Гнида! – ревела толпа. – А тут золотом разбрасываешься⁈

Ярость прорвала плотину. Они увидели истинное лицо своего «благодетеля». Ждан побледнел, вжимаясь в спину сына. Он вдруг понял, что эти вилы сейчас страшнее любого княжеского меча.

Наемники у ворот переглядывались. Они видели, как звереют посадские, и понимали – им не удержать эту волну.

Саша перевел тяжелый взгляд на рыжего главаря охраны.

– Слышишь, рыжий? – спросил он холодно. – Твой наниматель – труп. Его власть кончилась. Если хочешь лечь рядом с ним за его кошелек – оставайся.

Рыжий скосил глаза на рассыпанное золото. Оно было близко, но еще ближе были наконечники копий дружины и перекошенные от ненависти лица толпы.

– А если жизнь дорога – проваливай, – отрезал Саша. – Считаю до одного.

Здоровяк-посадский поднял тесак и шагнул к наемникам:

– А ну пошли вон!

– Вон из посада, шакалы! – подхватила толпа, делая шаг вперед единой стеной. – Порвем!!!

Это был конец. Никакое золото мира не стоило того, чтобы быть растерзанным обезумевшей толпой.

– Да ну нахер… – выдохнул Рыжий.

Он попятился к воротам.

– Уходим! – рявкнул он своим. – Валим!

Строй рассыпался мгновенно. Наемники, даже не глядя на валяющиеся монеты, бросились к выходу. Они толкались в воротах, спасая свои шкуры, под улюлюканье и проклятия посадских.

– Пшел! – мужик пнул замешкавшегося охранника. – Чтоб духу вашего тут не было!

Через минуту двор опустел от охраны. Золото так и осталось лежать на земле.

Ждан Кожемяка остался наедине с людьми, которых он предал.

Ярослав посмотрел на Сашу. Тот стоял неподвижно, наблюдая за бегством охраны с брезгливой усмешкой. Он разоружил врага, не пролив ни капли крови, просто сыграв на человеческой низости.

И это было превосходно.

Затем Александр снова повернулся к крыльцу и сделал шаг вверх.

– Нет… – просипел Тихон. Нервы сына не выдержали. – Папа, он убьёт нас!

Он схватил старика за рукав и потащил назад, к дверям. Ждан попытался упереться, сохранить остатки достоинства, но животный страх в глазах сына был заразителен.

А Саша поднимался. Медленно и неотвратимо. Как сама смерть. Старик дрогнул. Они вдвоём метнулись в тёмный провал дверного проёма, надеясь запереться изнутри, но не успели.

– А ну стоять! – рявкнул тот самый здоровяк с перевязанной головой.

Он и ещё двое посадских взлетели по ступеням раньше, чем купцы успели захлопнуть дверь. Тяжёлая рука легла Ждану на плечо и с силой рванула его обратно.

– Куда собрался, купец⁈ – прорычал мужик. – К нам спиной поворачиваться⁈

Тихон взвизгнул, когда его схватили за шиворот и швырнули на доски крыльца. Ждана толкнули следом. Он упал на колени.

Толпа во дворе всколыхнулась.

– На вилы их!

– Кончай кровопийц!

Люди, доведенные до отчаяния, хлынули к крыльцу.

– ОТСТАВИТЬ! – Голос Ломова перекрыл шум. – Всем назад!

Капитан стражи вклинился между толпой и Кожемяками.

– Никакого самосуда! – рявкнул Ломов. – Я здесь власть! Кто тронет их пальцем – пойдет под суд вместе с ними! Мы их арестуем и будем судить по закону!

Ждан, услышав про «закон», тут же приободрился. Он понял: его не убьют, а с законом он договориться сумеет. В суде нужны доказательства, а у них только крики толпы.

– Правильно, капитан! – заверещал он, прячась за спины стражников. – Арестуйте этих бунтовщиков! Я требую защиты!

Ломов уже открыл рот, чтобы приказать вязать купцов, но Саша шагнул вперед.

– Погоди, капитан.

Он положил руку на плечо Ломову, останавливая его.

– Прежде чем ты их уведешь в казенный дом, у нас есть незаконченное дело. Гражданское.

Саша посмотрел на Ждана сверху вниз.

– Ты мне должен, старик.

– Я тебе ничего не должен, голытьба! – огрызнулся Ждан, чувствуя себя в безопасности под защитой стражи. – Ты и так мое золото по двору раскидал!

– То было золото твоих псов, – холодно отрезал Саша. – А теперь поговорим о моем. Твой внук людей моих покалечил, репутацию испортил. Слободка в руинах. Это убытки.

Саша протянул руку ладонью вверх.

– Плати. Сейчас.

– С чего бы⁈ – взвизгнул Тихон. – Суд решит!

– Если мы пойдем в суд, – Саша наклонился к ним, и в его глазах полыхнуло, – то я вспомню всё. И как твои люди мне угрожали, и какой ущерб Слободке нанесли. Сумма набежит такая, что ты этот дом продашь. Пока суд да дело, ты будешь сидеть в долговой яме и репутация твоя сгорит окончательно. А еще капитан может внезапно отвернуться и до суда дело не дойдет…

Ярослав восхитился своим другом. Тот блефовал очень уверенно.

– А так… – Саша пожал плечами. – Отдашь долг сейчас, и, считай, перед Слободкой по деньгам ты чист. Мы претензий иметь не будем.

Ярослав видел, как Ждан быстро прикидывает расходы в уме. Если отдать деньги сейчас, можно представить это как «добровольную помощь пострадавшим». Это смягчит вину. Да и повар этот, может, заткнется. Главное – выпутаться из лап толпы.

– Сколько? – буркнул старик.

– Пятьсот золотых, – назвал Саша сумму. – И прямо сейчас.

– Ты спятил⁈ – захрипел Ждан. – Это грабеж!

– Это репарации, – жестко сказал Саша. – За лечение людей, за подпорченную репутацию и простой моего трактира. Или платишь, или я пишу жалобу князю Соколову о том, что ты напал на его имущество, а Ярослав Соколов подтвердит.

Он кивнул на княжича. Ярослав в этот момент подыграл другу. Он скрестил руки на груди и мрачно кивнул.

Ждан скрипнул зубами. Против княжеского слова не попрешь.

– Тихон! – рявкнул он. – Неси шкатулку из кабинета! Живо!

Тихон под конвоем одного из стражников метнулся в дом и через минуту выбежал со шкатулкой.

Ждан дрожащими руками открыл её. Там тускло блестело золото.

– Забирай, – прошипел он, протягивая шкатулку. – Подавись.

Саша не стал брать сам.

– Угрюмый. Прими кассу.

Угрюмый подошел, забрал шкатулку, заглянул внутрь и довольно хмыкнул. Деньги были у них. Теперь Слободка поправит положение.

– Ну всё? – Ждан отряхнул кафтан. К нему возвращалась спесь. – Деньги получил? Претензий нет?

– По деньгам – нет, – спокойно кивнул Саша.

– Тогда пошел вон с моего двора! – рявкнул старик, поворачиваясь к Ломову. – Капитан, уводите меня! И я еще посмотрю, кто кого судить будет! Я скажу, что они меня шантажировали!

Ярослав напрягся. Старик, отдав деньги, почувствовал себя неуязвимым. У него за спиной стояла городская стража, а в кармане, судя по всему, уже был заготовлен план мести.

Но Саша не отходил. Он с задумчивым видом смотрел на старика.

– Только одного я в толк не возьму. Ты же купец. Деньги считать умеешь. На кой-бес тебе понадобилось сжигать Слободку дотла?

– Чего?.. – Ждан опешил. – Ничего я не сжигал…

– Не сжигал? – Саша усмехнулся. – А зачем тогда твоим молодцам столько факелов было? А бочонки с маслом в телегах зачем? Все у нас хранится. Капитан лично видел.

Ярослав моргнул. Какое масло? Какие бочонки? Он видел трофеи – там было оружие, тряпье, но никакого масла они не находили.

Ломов вытаращился на Сашу, но неуверенно кивнул.

Посадские так вообще остолбенели.

Ярослав посмотрел на друга и вдруг понял: Саша закинул удочку. Он пытается «развести» старого.

– Ты же понимал, что если полыхнет Слободка, то ветер огонь на весь город понесет? – продолжал давить Саша, повышая голос. – Ты полгорода спалить хотел!

Ярослав взглянул на Ломова. Тот ошалелым взглядом таращился на Сашу, но молчал.

Посадские тоже молчали. Ярослав заметил, как Ратибор показал им знак – рот не открывать. Мужики всё поняли.

– Вранье! – взвизгнул Ждан, ища поддержки у Ломова. – Капитан, он клевещет! Не было никакого масла!

– Было, – отрезал Саша ледяным тоном. – Полные бочки. Ты просто выжил из ума, старик. Спятил от злости. Решил спалить всё, до чего руки дотянутся, лишь бы мне насолить.

Он презрительно скривился, глядя на купца как на умалишенного.

– Потерял ты хватку, Ждан. Совсем старый стал. Сжигать то, что приносит доход – это безумие. Тебя лечить надо, а не судить.

Это был удар в самое больное. Ярослав хмыкнул про себя. Ждан, который наверняка гордился своим острым умом, вдруг оказался выставлен перед всем честным народом выжившим из ума маразматиком-пироманом. Толпа начала перешептываться, явно обалдевая от происходящего, но старик понял это по своему.

– Я не спятил! – заорал Ждан, багровея. – Я в своем уме! Никто жечь не собирался!

– Да конечно, – махнул рукой Саша, отворачиваясь. – Рассказывай…

– Мы брать ее шли! – вырвалось у Ждана. – Брать!

Во дворе повисла тишина. Саша медленно повернулся обратно.

– Брать? – переспросил он вкрадчиво. – Это как же?

Ждана понесло. Он защищал свою репутацию умного дельца, не понимая, что роет себе могилу.

– Захватить мы ее хотели! Целой! – орал старик, брызгая слюной. – Слободка – это ворота в город! Кто там сидит, тот с каждого воза мыт брать может! Мы бы вышвырнули тебя и твоего цепного пса Угрюмого, поставили бы свою стражу!

Он победно вскинул подбородок.

– Мы бы взяли под руку весь тракт! Ни одна телега в город без нашего ведома не прошла бы! Это великий замысел! А Демид…

Он вдруг замолчал.

Эхо его крика, казалось, все еще висело в воздухе.

«Мыт брать». «Свою стражу поставить». «Весь тракт под руку».

Ярослав оскалился, глядя на друга. Ему удалось раскачать старика. Удивительно даже, как легко это получилось.

Ждан увидел, как округлились глаза Тихона. Увидел, как Ломов медленно, очень медленно кладет тяжелую ладонь ему на плечо.

До него дошло.

Он только что, при свидетелях, признался в том, что собирался силой захватить землю и собирать налоги в свой карман.

– Свою стражу, говоришь? – переспросил Ломов глухим, страшным голосом. – Мыт с возов собирать? В обход казны?

– Капитан, я… это просто слова… – пролепетал Ждан, мгновенно бледнея. Спесь слетела с него, как шелуха.

– Это не слова, купец, – отчеканил Ломов. – Это самоуправство и бунт. Ты решил, что ты теперь здесь князь? Что можешь заставы ставить и людей с земли сгонять?

Капитан шагнул к нему, доставая кандалы.

– Это уже не штраф, Ждан. Это яма. Глубокая и сырая.

– Нет! – взвизгнул Тихон, падая на колени. – Это всё Демид! Это он придумал! Он хотел выслужиться! Он там, в подвале!

– Взять их, – скомандовал Ломов.

Стражники сомкнули кольцо. Ждана скрутили, заломив руки за спину. Старик даже не сопротивлялся – он смотрел на Сашу остекленевшим взглядом. Он так хотел доказать, что он умен, что сам накинул петлю на шею.

Саша удовлетворенно кивнул и повернулся к толпе.

– Слышали? – спросил он громко. – Демид в подвале.

Здоровяк, стоявший в первом ряду, хрустнул костяшками пальцев.

– Слышали.

– Достаньте его, – кивнул Саша. – Только живым. Капитану он нужен для допроса.

Толпа с радостным ревом ломанулась в открытые двери особняка.

Ярослав выдохнул, глядя на друга. Это было… страшно. Саша разыграл ситуацию гениально, заставив врага уничтожить самого себя одним лишь словом.

Саша повернулся к здоровяку.

– Тебя как звать-то?

– А? Иван меня зовут. – здоровяк тяжело дышал, глядя на Ждана с ненавистью.

– Золото собери, – Саша кивнул на разбросанные по двору монеты.

– Чего? – опешил мужик. – Мне их подачки не нужны!

– А ты не себе бери, – жестко сказал Саша. – Собери всё до монеты. Пройдешь по улицам, узнаешь, кому на лекаря надо. Раздашь тем, кто нуждается. Под отчет.

Иван замер. Он посмотрел на валяющееся богатство, потом на Сашу. В его глазах появилось понимание.

– Дело говоришь… – пробасил он. – Вернем своё.

Он махнул парням:

– А ну, мужики! Собирай мошну! На лечение пустим!

После того как собрали золото, Саша снова окликнул Ивана:

– Если денег не хватит – пришлешь гонцов со списком. Поможем. Да и вообще… совет соберите из уважаемых людей. Встретимся на днях, обсудим, как дальше жить и работать. Нам дружить надо, Иван, а не враждовать. Соседи мы.

Мужик почесал затылок, глядя на Сашу уже без всякой злобы.

– Мудро. Дело говоришь, – кивнул он. – Лично приду к вам.

В этот момент из распахнутых дверей особняка вывалилась куча-мала. Толпа вытащила упирающегося, визжащего Демида. Внук Ждана был бледен, дорогой кафтан порван, на лице красовался свежий фингал.

– Пустите! Я боярин! Вы не имеете права! Дед! Де-е-ед!

Он увидел родственников и осекся. Ломов брезгливо осмотрел его и кивнул одному из своих сопровождающих:

– Под стражу его. Этот певец нам всё расскажет про «великий замысел».

Стражники споро упаковали Демида, и семейство Кожемяк в полном составе, под улюлюканье толпы, отправилось к воротам. Их империя рухнула за один час.

Когда процессия двинулась к выходу, Ломов подошел к Саше. Капитан выглядел уставшим, вымотанным, но очень довольным.

– Ну и жук ты, Веверин, – покачал он головой. – Я ведь думал – всё, конец. Кровь, бунт, пожарище… А ты всё вывернул так, что комар носа не подточит. И преступников взял, и народ успокоил, и казну пополнил. Хитер.

Он подмигнул:

– Я лично Михаилу Игнатьевичу доложу, что всё решилось миром и законом. С меня причитается.

– Сочтемся, капитан, – улыбнулся Саша. – Главное, чтобы в городе тихо было.

Ломов махнул рукой и пошел догонять своих, чтобы лично конвоировать «дорогих гостей» в тюрьму.

Двор опустел. Остались только свои, да кучка посадских, которые с уважением смотрели им вслед. Ярослав, все еще удивленный происходящим, подъехал к Саше.

– Ну что, воевода? – княжич хлопнул друга по плечу, и в его голосе звучала неподдельная гордость. – Война окончена?

Саша посмотрел на небо, где разгорался чистый, яркий день. Он устало потер шею.

– Война окончена, Ярослав. Пошли домой. Отдыхать.

Когда они выехали на улицу, Ратибор негромко сказал:

– Учись у друга, княжич. Так дело обернуть додуматься надо. Да и сыграл красиво.

Ярослав хмыкнул и покачал головой.

* * *

Привет, дорогие! Спасибо за интерес к истории:) сообщаю, что следующие главы будут выходить через день. Мне нужно перевести дух и продумать сюжет дальше.