Текст книги "Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)"

Автор книги: Afael

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Кирилл стоял, держа свиток. Смотрел на него, не мигая. Губы беззвучно шевелились – он, видимо, пытался что-то посчитать в уме. За его спиной шесть поваров, которые тоже уже домой собирались, переглянулись. На их лицах были шок, страх, растерянность.

Худой повар шагнул вперёд. Руки засунул в карманы фартука.

– Кирилл Семёнович, – сказал он тихо. – Две тысячи… это же…

– Две тысячи за десять дней, – Кирилл оторвался от свитка, посмотрел на него. Голос его был глухим и надломленным. – Двести серебряных чистыми каждый день.

Рыжий повар с веснушками побледнел:

– Это… это же невозможно. Мы никогда столько не делали. Даже в лучшие времена.

– Знаю, – Кирилл кивнул. Голос его дрожал. – Я знаю.

Худой облизнул губы. Посмотрел на остальных поваров. Потом снова на Кирилла.

– Кирилл Семёнович, я… я не хочу проблем.

Кирилл повернулся к нему:

– Каких проблем?

– Ну… Гильдия. Белозёров. – Худой переступил с ноги на ногу. – Если мы здесь останемся работать… он же не простит. Он может и нам жизнь испортить. Слово пустить и тогда нас нигде не возьмут.

Рыжий кивнул торопливо:

– Да. У меня жена. Дети. Я не могу рисковать. Если Белозёров узнает…

Третий повар – тот, что постарше, молчаливый – опустил голову:

– Прости, Кирилл Семёнович, но я тоже… я не могу.

Иван, стоявший впереди остальных, развернулся к ним. Лицо его покраснело от ярости:

– Вы что несёте⁈ Кирилл Семёнович дал вам работу! Учил вас!

– Мы не говорим, что он плохой, – Худой развёл руками. – Просто… это слишком рискованно. Две тысячи за десять дней невозможно собрать. Все это понимают. Трактир закроется, а мы останемся без работы и с клеймом.

– Клеймом⁈ – Иван шагнул к нему. – Какое, к чёрту, клеймо⁈

– Что обанкротили заведение, – Рыжий вмешался. – Белозёров всем расскажет, что это мы довели Гуся до банкротства и нас никто не возьмёт. Понимаешь?

Иван сжал кулаки:

– Вы трусы. Вот кто вы.

– Я не трус! – Худой вспыхнул. – Я просто не хочу, чтобы моя семья голодала!

– Тогда оставайся и работай! – Иван ткнул пальцем ему в грудь. – Здесь платят! Здесь кормят!

– А завтра? – Рыжий перебил. – А завтра кто нам платить будет, если денег не будет?

Иван замолчал. Не нашёл, что ответить.

Кирилл стоял, глядя на них с застывшим лицом. В его глазах угасала последняя надежда. Потом он опустил свиток на стол. Разгладил его ладонью – медленно, будто прощался.

– Идите, – сказал он тихо.

Все обернулись к нему.

– Что? – не понял Худой.

– Идите, – повторил Кирилл. Голос его стал громче, но в нём звучала такая усталость, такое отчаяние, что мне стало не по себе. – Все кто боится. Кто не хочет рисковать. Я не держу.

Худой моргнул:

– Кирилл Семёнович…

– Идите! – Кирилл повысил голос. Руки сжались в кулаки. – Скоро все равно платить не смогу! Через десять дней меня посадят! Зачем вам здесь стоять⁈

Он схватил свиток со стола, швырнул его на пол. Бумага покатилась, развернулась к ногам поваров.

– Идите к Белозёрову! Идите, где безопасно! Идите к чёрту!

Повисла тишина. Худой стоял, открыв рот. Рыжий переминался с ноги на ногу. Третий повар смотрел в пол. Потом Худой медленно потянулся к завязкам фартука. Развязал. Снял. Сложил аккуратно, положил на ближайший стол.

– Прости, Кирилл Семёнович, – сказал он тихо, не поднимая глаз. – Я правда не хотел…

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу. Рыжий последовал за ним. Снял фартук молча, положил рядом. Третий повар вздохнул тяжело, снял фартук, положил на стол и вышел с остальными.

Остались только трое поваров. Иван с седой бородой. Молодой худощавый парень – Леня. И пожилой Захар.

И шестнадцать слободских, стоящих вдоль стен.

Кирилл стоял в центре зала. Плечи его поникли. Он смотрел на пол, на свиток, валяющийся у его ног и выглядел… сломленным.

Иван подошёл к нему, положил руку на плечо:

– Кирилл…

– Оставь, Иван, – Кирилл отстранился. Голос его был пустым. – Они правы. Две тысячи за десять дней – это безумие. Невозможно такое сделать

– Но мы можем попробовать…

– Нет, – Кирилл покачал головой. – Не можем. Осталось трое поваров. Трое! Как мы накормим полный зал? Как заработаем двести серебряных в день?

Он медленно повернулся к шестнадцати слободским. Посмотрел на них и тяжело выдохнул:

– Идите, – сказал он устало. – Спасибо, что пришли. Спасибо, что учились, но платить скоро не смогу. Трактир закрывается. Прямо сейчас.

Шестнадцать человек стояли молча. Они не двигались и даже не шелохнулись.

Кирилл нахмурился:

– Вы слышали? Я сказал – идите. Здесь больше нечего делать.

Дарья, стоявшая впереди семи других официантов, шагнула вперёд. Руки сложила на груди. Посмотрела Кириллу прямо в глаза.

– Барин, – сказала она спокойно. – А ты платить обещал?

Кирилл моргнул:

– Что?

– Ты обещал платить каждый день, – повторила Дарья твердым голосом. – Обещал?

– Да, но…

– Сегодня платил? – перебила она.

– Да, платил, но…

– Значит, обещание держишь, – Дарья кивнула. – Тогда какие проблемы?

Кирилл уставился на неё, как на сумасшедшую:

– Какие проблемы⁈ Ты что, не слышала⁈ Две тысячи за десять дней! Это невозможно!

Дарья усмехнулась – сухо, без радости:

– Невозможно? – Она сделала шаг вперёд. – Барин, ты знаешь, сколько людей в Слободке живут в долгах? Каждый второй. – Она ткнула себя пальцем в грудь. – И все эти люди каждый божий день встают и идут работать. Потому что выбора нет. Детей кормить надо и жить надо.

Кирилл молчал, не зная, что ответить.

– Твоя Гильдия, – продолжила Дарья жёстко, – твой Белозёров, твои долги – мне до фонаря. Мне плевать, что там Гильдия думает. – Она выпрямилась. – У меня дети есть каждый день хотят. Ты мне платишь – я работаю. Ты не платишь – я ухожу. Всё просто.

Петька, стоявший во главе восьми подсобников, шагнул вперёд.

– Дарья правду говорит, – сказал он громко. – Мы не белоручки, барин. Мы всю жизнь на дне. Гильдия – это для нас как вода. – Он усмехнулся. – Нам страшнее без работы остаться. Без еды. Вот это страшно.

За его спиной семеро подсобников закивали. Хором выражая свое отношение к Гильдии и к местным разборкам.

Одна из девушек-официанток – та самая, что училась улыбаться – подняла руку несмело:

– Барин, я швеёй работала. Хозяйка платила раз в месяц. Иногда задерживала на две недели, а то и на месяц. – Она сделала паузу, посмотрела ему в глаза. – А ты платишь каждый день. Для меня ты – лучший хозяин, которого я видела.

Другая девушка кивнула:

– Я на пристани грузчицей была. Там пару медяков давали за день работы от рассвета до заката. Ты полтора серебряных платишь. Плюс кормишь три раза в день. – Она улыбнулась слабо. – Я за тебя хоть в огонь пойду, барин. Ну не будет денег, переждем. Александр вон тебе помогает, а он и не из такого выбирался. Их же гильдия чуть по миру не пустила.

Дарья шагнула вперёд:

– Кирилл Семёнович, я понимаю. Ты боишься, что не справишься. Что подведёшь нас. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Но знаешь что? Мы не боимся, потому что ты честный. Обещал и заплатил. Покормил. Детишкам вон разрешил из готового с собой взять, опять же. Для нас этого достаточно.

Мужчина-подсобник – крепкий, с бородой лопатой – кивнул:

– Пока платишь – мы работаем. Хоть в аду, барин. Хоть десять дней. Хоть двадцать. Скажешь работать – будем работать.

Шестнадцать человек стояли, как стена. Плечом к плечу.

Кирилл смотрел на них. Губы его дрожали. Потом в его глазах блеснули слёзы – он быстро моргнул, отвернулся.

– Вы… – голос сел. Он откашлялся, сглотнул. – Вы не боитесь?

Дарья покачала головой:

– Чего нам бояться, барин? Худшее, что может случиться – остаться без работы. А мы и так всю жизнь на грани. Для нас это обычный день.

Петька добавил:

– Мы уже на дне, барин. Ниже не бывает. Так что терять нам нечего.

Кирилл стоял молча, смотрел на них и явно не знал, что сказать.

Я шагнул вперед и хлопнул Кирилла по плечу.

– Видишь, Кирилл? – сказал я негромко.

Он повернулся ко мне.

– Вижу, – прошептал он.

– Твои «профессионалы» не все, – я кивнул Ивану и остальным, – но больше половины, сбежали при первой угрозе, – я кивнул на пустую кухню. – А эти остались. Несмотря ни на что.

Кирилл опустил голову.

– Знаешь почему? – я подошёл ближе. – Потому что ты дал им то, чего у них никогда не было.

– Что? – спросил он хрипло.

– Честность, – ответил я. – Ты обещал – ты сделал. Это стоит очень дорого. Искал медь, а нашел золото, да?

Кирилл кивнул и медленно выпрямился. Вытер глаза рукавом. Посмотрел на шестнадцать человек.

– Спасибо, – сказал он. – Спасибо вам.

Дарья кивнула:

– Не за что, барин. Мы просто работу делаем.

Я повернулся к Матвею, стоявшему у входа на кухню:

– Матвей, иди сюда.

Он подошёл быстро:

– Да, Саша?

– Беги к Веверину, – сказал я коротко. – Найди Мишку. Пусть кинет клич. Нужно отобрать троих в поварята. С самыми быстрыми руками бери.

Матвей кивнул:

– Понял.

– Возьми картофелины, – я кивнул на мешок у стены. – Пусть чистят при тебе. Кто быстро и хорошо очистит – того берёшь и чтобы завтра на рассвете здесь были. Понял?

Матвей схватил картофелины из мешка, сунул в сумку вместе с ножом:

– Понял. Уже бегу.

Он развернулся, рванул к выходу. Дверь хлопнула.

Я повернулся к остальным:

– Всё. Идите домой. Отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

Шестнадцать слободских кивнули. Начали одеваться, прощаться, расходиться. Иван, молодой и пожилой повара ушли следом. Через несколько минут в зале остались только я и Кирилл.

Он стоял, глядя на дверь, в которую ушли его люди.

– Иди домой, Кирилл, – сказал я. – Отдыхай.

Он кивнул молча. Пошёл к выходу. Остановился у двери.

– Александр?

– Да?

– Мы правда справимся?

Я усмехнулся:

– Будет очень тяжело, но мы справимся.

Кирилл кивнул, накинул тулуп и вышел на улицу.

– Везет нам, да Александр? – спросил Тимка. – Расскажи еще раз как там это де-глаз чего-то там делать?

– Деглазирование, – я рассмеялся. – Вот смотри…

* * *

Матвей выскочил из «Золотого Гуся», притормозил на ступеньках, огляделся. Улица почти пустая – вечер, горожане по домам разошлись. Фонари горели тускло, отбрасывая жёлтые пятна на снег. Ветер свистел между домами, гнал снежную пыль вдоль мостовой.

Он затянул ремень потуже, поправил шапку и рванул вперёд.

Снег хрустел под сапогами. Дыхание вырывалось паром. Мороз обжигал лёгкие, но он не замедлялся. Бежал через Торговый квартал. Ноги сами несли – он знал дорогу наизусть.

В голове Матвея крутились мысли. Предательство поваров подкосило Кирилла, он сдулся, как опарное тесто на сквозняке. Но Александр… Александр даже бровью не повёл. Казалось, он вообще никогда не унывает. Для него любая стена – это просто дверь, которую надо выбить ногой.

И глядя на наставника, Матвей тоже не мог унывать. Не имел права.

Он бежал по заснеженной улице и до сих пор не мог поверить, какой путь они проделали. Были пирожки, от которых сходила с ума вся улица. Была «Драконья» печь, собранная из мусора. Была настоящая война на ярмарке, где они стояли спина к спине против всей Гильдии.

А теперь… Теперь они строили настоящий трактир! И даже не один, а целых два! Они спасали «Золотого Гуся» и поднимали «Веверин». Это было безумием, но рядом с Александром безумие казалось нормальным.

Матвей свернул в знакомый переулок Слободки и замедлил шаг, переводя дух.

Навстречу шёл дед Михей, местный бондарь. Раньше он бы прошёл мимо и не заметил, а сейчас старик остановился, приподнял шапку и степенно кивнул: – Здрав будь, Матвей. Как там наш Повар? Всё воюет?

– Воюет, дедушка, – ответил Матвей, стараясь держать голос солидно. – И побеждает.

Михей уважительно хмыкнул и уступил ему дорогу.

Внутри у Матвея разлилось странное, непривычное тепло. Щекочущее чувство гордости. Его узнавали. Не как «того сиротку», а как Матвея. Как помощника Александра и его правую руку.

Он замечал это и раньше – как девчонки у колодца начинают шептаться, когда он проходит. Даже Угрюмый, король Слободки, разговаривает с ним как с равным, а не как с ребёнком.

«Су-шеф». Александр назвал его так. Это было странно, непривычно, но чертовски приятно. Он больше не был никем. Он был частью силы, которая меняла этот город. И Матвей должен соответствовать.

Матвей расправил плечи, поправил шапку и ускорил шаг. Александр верит в него. Значит, он найдёт ему лучших людей, даже если придется перевернуть всю Слободку вверх дном.

Вскоре впереди показалось знакомое здание – бывшая «Гнилая Бочка», теперь стройка. Окна светились тускло – внутри ещё работали, доделывали что-то. Из трубы шёл дым.

Матвей подбежал к двери, толкнул её. Внутри было тепло и шумно.

Варя стояла у стола, увидела Матвея, обернулась:

– Матвей? Что случилось?

Он запыхался, не мог сразу ответить. Согнулся, опёрся руками о колени, глотнул воздуха.

– Где Мишка? – выдавил он.

Варя нахмурилась:

– Наверху. Помогает Угрюмому. А что…

Матвей не стал дослушивать. Рванул к лестнице, побежал наверх. Ступеньки скрипели под ногами.

На втором этаже было светлее. Угрюмый стоял у дальней стены и разговаривал с плотником. Мишка ошивался рядом.

– Мишка! – крикнул Матвей.

Тот обернулся, узнал его, расплылся в улыбке:

– Дядя Матвей! Чего надо?

Угрюмый тоже обернулся. Увидел Матвея:

– Матвей. Что стряслось?

Матвей подошёл ближе, всё ещё тяжело дыша:

– Нужна помощь. Срочно.

Угрюмый вытер руки о штаны:

– Слушаю.

– Мне нужен Мишка, – сказал Матвей быстро. – Пусть по Слободке пробежится. Клич кинет. Народ соберёт.

Угрюмый кивнул:

– Хорошо. Каких людей надо?

– Быстрых, – ответил Матвей. – С ловкими руками. Тех, кто умеет тонкую работу выполнять. Троих.

Мишка подскочил ближе:

– Это на кухню, да? На «Гуся»?

– Да, – кивнул Матвей. – Поварятами, но не абы кого. Мне нужны лучшие руки в Слободке.

Мишка присвистнул:

– Понял. Швеи, плетельщики, карманники.

Матвей усмехнулся:

– Именно. Беги, кричи. Пусть приходят к «Веверину». На вот тебе, – он сунул парнишке в руку медяк.

Мишка схватил монету, зажал в кулаке:

– Спасибо, дядя Матвей!

Он полетел вниз по лестнице. Внизу хлопнула дверь. Потом послышался его голос:

– Работа! Дядя Матвей набирает! Быстрые руки нужны! К «Веверину»!

Голос затих вдали.

Угрюмый посмотрел на Матвея:

– Что случилось в «Гусе»?

Матвей коротко рассказал. Угрюмый слушал молча. Когда Матвей закончил, тот медленно кивнул:

– Белозёров за дело всерьез взялся. Удила закусил.

– Да, – согласился Матвей. – Не шутит.

– Но Александр тоже не из тех, кто сдаётся, – Угрюмый усмехнулся.

– Нет, – Матвей усмехнулся в ответ. – Точно не из тех. Мы им еще покажем.

Угрюмый хлопнул его по плечу:

– Тогда давай. Отбирай людей. Я помогу, если надо.

– Спасибо.

Матвей спустился вниз. Варя подошла к нему:

– Матвей, что происходит?

Он рассказал ей тоже – коротко, без деталей. Она слушала, хмурилась.

– Две тысячи, – выдохнула она. – Это…

– Невозможно? – Матвей усмехнулся. – Александр так не думает.

Варя посмотрела на него. Потом медленно улыбнулась:

– Шутник. Ты думаешь я Александра не знаю? Он там, небось, рвет и мечет. Ты его одного не бросай, ладно? Он и так тянет на себе все.

– Вот ты бы и не бросала, – буркнул Угрюмый, который спустился вниз. – Пока ты тут на стройке, его какая-нибудь девица из благородных охмурит.

– Григорий, что за… – Варя уперла кулаки в бока и нахмурила брови.

– А что Григорий? Что Григорий, – Угрюмый усмехнулся. – Смотри, Варя. Проворонишь его, потом локти кусать будешь.

– Да ну тебя…

Вскоре к «Веверину» начали приходить люди. Матвей вышел на крыльцо. Все повернулись к нему.

– Добрый вечер, – сказал он громко. – Спасибо, что пришли. Мне нужны трое лучших.

По толпе прошёл шёпот.

– На кухню, – продолжил Матвей. – Помогать поварам. Учиться готовить. Работа тяжёлая, но и оплата высокая. Две серебрушки в день.

Толпа зашумела. Кто-то присвистнул.

– Но, – он поднял руку, и все затихли, – я возьму не всех. Только тех, у кого руки быстрые и ловкие.

– Как проверять будешь? – крикнул кто-то сзади.

Матвей достал картофелины. Поднял их, чтобы все видели.

– Вот так, – сказал он. – Кто почистит картофелину быстро и хорошо – того беру.

Толпа загудела.

– Давай! – крикнул парень впереди. – Я могу!

Матвей спустился с крыльца. Достал нож из-за пояса. Протянул парню картофелину:

– Покажи.

Парень взял картофелину, взял нож. Начал чистить.

Матвей смотрел на его руки. Движения резкие, неуверенные. Нож ходил туда-сюда, снимал толстую кожуру. Картофелина уменьшалась на глазах. Парень порезался – тихо выругался, но продолжил.

Через минуту он закончил. Протянул Матвею картофелину – неровную, с ямами, половина срезана вместе с кожурой.

Матвей покачал головой:

– Нет. Следующий.

Парень вздохнул и отошёл.

Вперёд вышла девушка лет восемнадцати.

– Я швея, – сказала она тихо. – Могу?

Матвей протянул ей вторую картофелину и нож.

Она взяла. Начала чистить и он сразу увидел разницу. Руки девушки двигались плавно, уверенно. Нож снимал кожуру тонкой полоской.

Через тридцать секунд она закончила. Протянула Матвею хорошо очищенную картофелину.

Он кивнул:

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Настя.

– Настя, ты принята. Стой здесь.

Она кивнула, отошла в сторону. Следующим вышел парень лет шестнадцати. Вертлявый, с хитрыми глазами.

– Я могу, дядя Матвей, – сказал он. – Я быстрый.

– Покажи, – Матвей протянул ему картофелину.

Тот взял. Начал чистить. Руки его двигались очень быстро. Нож мелькал, кожура падала тонкой лентой. Закончил он моментально. Протянул Матвею картофелину почищенную идеально.

Матвей усмехнулся:

– Карманник?

Парень смутился, опустил глаза:

– Был. Раньше.

– Имя?

– Гришка.

– Гришка, ты принят, – кивнул Матвей. – Стой с Настей.

Тот расплылся в улыбке, отошёл к ней. Теперь оставалось найти третьего.

Матвей взял ещё одну картофелину из мешка. Посмотрел на толпу.

– Кто ещё?

Вперёд вышел мужчина лет тридцати. Крепкий, с широкими ладонями.

– Я плотник был, – сказал он. – Руки быстрые, но работы нет.

Матвей протянул ему картофелину и нож:

– Покажи.

Мужчина взял. Начал чистить. Нож шёл неровно – то слишком глубоко, то слишком поверхностно. Картофелина получилась кривой.

Матвей покачал головой:

– Нет. Ты на кухню не подойдёшь, но если хочешь работать подсобником – приходи завтра. Дрова колоть, мешки таскать.

Мужчина кивнул разочарованно и отошёл.

Ещё несколько человек попробовали. Все – неудачно. Матвей начал волноваться. Двое есть, а третий не находится. Тогда из толпы вышла женщина лет сорока.

– Дай я попробую, – сказала она.

Матвей протянул ей картофелину. Она взяла и начала чистить медленно, но очень точно. Нож снимал тонкую кожуру ровно и аккуратно. Женщина не делала ни одного лишнего среза. Через минуту она закончила.

Он кивнул:

– Хорошо. Имя?

– Агафья.

– Агафья, ты взята. Стой с остальными.

Она кивнула, отошла к Насте и Гришке.

Матвей посмотрел на толпу:

– Всё. Трое набрано. Остальные – свободны. Спасибо, что пришли.

Толпа начала расходиться.

Матвей повернулся к троим отобранным:

– Слушайте внимательно. Завтра на рассвете приходите к «Золотому Гусю». К черному ходу. Опоздаете – найду других. Понятно?

Все трое кивнули.

– Работа тяжёлая, – продолжил Матвей. – Учиться придется быстро. Ошибок много не прощают, но если справитесь – останетесь. Если нет – уйдёте в тот же день. Вопросы?

Настя подняла руку:

– А правда платить будут каждый день?

– Правда, – кивнул Матвей. – Две серебрушки, но и спрос серьезный будет. Кормить тоже будут три раза в день. Если будете работать хорошо – останетесь надолго.

Гришка усмехнулся:

– Звучит хорошо.

– Звучит, – согласился Матвей. – А теперь идите домой. Отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

Трое кивнули, развернулись, пошли прочь. Настя и Агафья шли вместе, о чём-то тихо разговаривали. Гришка бежал впереди, подпрыгивая на ходу.

Матвей смотрел им вслед – дело сделано. Александр будет доволен.

Он повернулся к «Веверину», зашёл внутрь. Варя всё ещё стояла у стола и что-то подсчитывала.

– Нашёл? – спросила она.

– Нашёл, – кивнул Матвей. – Троих. Завтра на рассвете придут.

Варя улыбнулась:

– Молодец.

Матвей отправился домой и по дороге раздумывал.

Александр остался в «Гусе». Один. Что он там делает?

Матвей вспомнил его глаза – когда тот давал задание. Холодные, сосредоточенные. Такие же, как тогда, когда у них отобрали телегу и все продукты. Когда казалось, что всё кончено.

Тогда Александр придумал план и они выкрутились. Сейчас он тоже что-то придумывает. Но что?

У ворот дома он встретил Тимку.

Матвей подошёл:

– Тимка.

Тот обернулся:

– А, Матвей. Нашёл людей?

– Нашёл, – кивнул Матвей. – Троих.

Тимка кивнул, о чем-то размышляя. Его губы двигались, словно он повторял что-то.

– Где Александр? – спросил Матвей. – Я думал, он с тобой придет.

Тимка покачал головой:

– Нет. Он остался в «Гусе». Сказал не ждать его.

Матвей нахмурился:

– Один? Зачем?

Тимка усмехнулся:

– Думает. Ты же видел его глаза. Как тогда, когда у нас телегу забрали.

Матвей кивнул медленно:

– Видел.

– Он сейчас придумывает план, – продолжил Тимка уверенно. – Как нас всех вытащить. Так что не мешаем.

Матвей Задумался. Александр один придумывает план. Что ему может пригодиться? Инструменты? Так они в гусе есть.

Продукты? Тоже.

Травы…

Матвей замер.

Те самые травы и коренья, которые он утащил из Крепости Соколов. Он хранил их в сундуке. В их доме.

Если Александр собирается что-то варить, готовить, придумывать – ему могут понадобится эти травы, а они здесь.

Матвей развернулся, побежал в дом. Поднялся по лестнице, ворвался в комнату, подошёл к сундуку Александра. Открыл. Внутри лежали мешочки с травами, пучки сушёных кореньев, баночки со специями. Всё аккуратно сложено, подписано.

Матвей взял старый холщовый мешок, начал складывать туда всё – осторожно, чтобы ничего не рассыпалось.

Тимка зашёл в комнату, посмотрел на него:

– Что делаешь?

– Александру нужны травы, – ответил Матвей, не оборачиваясь. – Он в «Гусе» что-то придумывает. Ты сам сказал.

Матвей закончил складывать. Завязал мешок, закинул на плечо.

– Я к нему, – сказал он.

Тимка кивнул:

– Удачи вам. Если что-то надо будет – свистите.

Матвей вышел из дома, закинул мешок поудобнее на плечо, пошёл обратно к «Золотому Гусю». Он шёл быстро, почти бежал. Александр ждёт.