Текст книги "Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)"

Автор книги: Afael

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Кабинет Демида Кожемяки обставлен был богато и с китчем.

Дубовые панели на стенах, иконы в серебряных окладах, письменный стол из дорогого дерева с медной чернильницей. На столе – самовар, начищенный до зеркального блеска, а рядом на расписном блюде горкой лежали горячие расстегаи с рыбой. В углу сундук, окованный железом. В нем лежали деньги, которые Демид выдавал артельщикам каждую субботу.

Сам хозяин сидел в широком кресле у окна и пил сбитень из блюдечка, по-старому. Держал его толстыми, мозолистыми пальцами и отхлебывал, громко причмокивая. Эти пальцы могли согнуть серебряную монету пополам. Демид неоднократно проделывал этот фокус на переговорах – действовало лучше любых угроз.

За окном темнел Посад – добротные дома, дымы над мастерскими. Его безраздельная вотчина. Он тут король. Пусть без короны – зато с мясом, кожей и обозами, которые кормили весь Вольный Град.

Его дед мял кожи. Отец расширил семейное дело и держал три скотобойни, а сам Демид подмял под себя всё, что кормило и строило Вольный Град. Он был третьим поколением силы, которая росла здесь, за городской стеной, наливаясь соком и злостью.

Город – это не бояре в соболях и не купчишки гильдейские с их напомаженными бородами, – думал Демид, глядя на огни в окнах. – Город – это кишки, еда, которая едет по моим дорогам. Артели, которые создают товары и везут это все в город.

Он презирал Гильдию и Белозёрова – эту сушёную воблу в бархатном кафтане. Белозёров думал, что управляет городом, потому что у него есть гербовая печать и связи. Демид знал, что управляет городом он – потому что может перекрыть поставки зерна и мяса, и через три дня эти напомаженные павлины взвоют от голода.

Но была одна беда. Павлины не хотели признавать его ровней. Для них он так и остался «мужиком», «кулаком», «кожемякой».

Демид отставил блюдечко и взял со стола монету. Задумчиво покрутил её в пальцах.

Ему мало было денег. Денег у него было столько, что можно вымостить ими центральную площадь. Ему нужна настоящая власть. Чтобы Белозёров и его свора не просто платили, а кланялись. Чтобы они ехали к нему в Посад, морща носы от запаха кожевен, и просили, а для этого ему нужен был правильный инструмент.

Дверь скрипнула, прерывая его мысли. На пороге появились Рыжий и Бугай. Демид медленно повернул голову. Взгляд его тяжёлых глаз скользнул по фигурам посланников.

Рыжий мялся, теребил шапку, а Бугай выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. Грязный, хромой, с разбитой губой. Демид, не торопясь, отпил чаю.

– Ну? – спросил он наконец. – Где повар?

Рыжий переглянулся с Бугаем. Тот молчал, сжимая кулаки.

– Он… отказал, хозяин.

– Отказал.

Демид произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус. Странное слово. Непривычное. Ему давно никто не отказывал.

– Как именно отказал?

Рыжий сглотнул.

– Мы передали всё как велено. Сказали, что вы хотите видеть его, поговорить о деле. А он… сказал, что не девка, чтобы по первому свисту в карету прыгать. Сказал – если Демиду надо, пусть сам приезжает.

Повисла тишина. Демид аккуратно поставил блюдечко на стол. Рыжий попятился к двери.

– Сам приезжает, – повторил Демид задумчиво. – Значит, он мне назначает встречу. Мне. В моём городе.

– Мы хотели… объяснить ему, – подал голос Бугай. – Я его за плечо взял, чтобы вразумить. А он…

Он замолчал, скривившись.

– Что – он?

– Уронил меня. – Слова давались Бугаю с трудом. – В грязь. Я и моргнуть не успел. Подсечка какая-то.

– А потом?

– Потом сказал, что не любит грязные руки и велел передать… – Бугай сглотнул, – что он шеф-повар, а не девка гулящая. И что если вам нужно дело – приезжайте сами.

Демид откинулся в кресле, постукивая по подлокотникам большими пальцами. Злость в душе поднялась горячая, требующая немедленной крови. Какой-то оборванец из Слободки посмел говорить с его людьми как с холопами? Посмел ронять лучшего бойца в грязь?

Но Демид не зря правил Посадом. Он умел держать злость на привязи и начал думать.

Повар. Выскочка из ниоткуда. Казалось бы – тьфу, растереть, но слухи ползли. Знатные господа, привыкшие жрать рябчиков на серебре, потянулись в Гуся. Ради чего? Ради вкуса.

А теперь выясняется, что он не просто готовит. Он дерётся. Кусается. Роняет людей в грязь и ставит условия самому Демиду.

Не холоп и не очередной трактирщик.

Золотая антилопа, – вспомнил Демид старую сказку. Глупая, дикая антилопа, которая бьёт копытом и сыплет золотом в грязь.

– Ты говорил, он там строится? – спросил Демид.

– Строится, хозяин. Каменное здание, большое. Леса стоят, крышу кроют. Через неделю-две откроет.

– И вся знать к нему поедет.

Демид улыбнулся одними губами.

Бугай при виде этой улыбки отступил на шаг.

Демьян давно уже придумал план, потому и послал людей к повару.

Если забрать повара и трактир – вся эта знать будет есть в заведении Посада. Кланяться посадскому столу, а трактиры Белозёрова опустеют. Это будет удар под дых Гильдии и всё, что для этого нужно – приручить одного дикого повара.

– Значит, он хочет, чтобы я приехал сам, – сказал Демид. – Что ж. Уважу просьбу.

Рыжий вытаращил глаза.

– Хозяин?..

– Как с делами чуть управлюсь, возьмем железо и людей. – Демид поднялся из кресла, и комната сразу стала меньше. Он был огромен, как медведь, поднявшийся на задние лапы. – Поедем, раз приглашают.

– А если он опять…

– Проверим. – Демид подошёл к сундуку, достал кистень. – Проверим, какие у повара зубы. Крепкие ли.

Он двинулся к двери, и приказчики расступились перед ним.

– Если дерзкий, – бросил Демид, выходя в коридор, – значит, будет на нас работать. Такие мне нужны. А если просто дурак…

Он не закончил. Не нужно было. Дураки в Посаде долго не живут.

* * *

Александр

Домой мы добрались за полночь.

Варя шла рядом, зевая на ходу. Позади плелись Антон и Стёпка – оба вымотанные до последней жилки. Целый день на стройке, потом ещё ждали, пока я вернусь от Мокрицына.

На полпути нас догнали Матвей с Тимкой – возвращались из «Гуся».

– Как там? – спросил я.

– Нормально, – Матвей пожал плечами. – Полную посадку отработали. Кирилл чуть не на крыльях летает.

Тимка молча кивнул, подтверждая. Парень вообще не любил лишних слов.

– Ну что там? – Варя толкнула меня локтем. – С судьёй-то?

– Порядок. Долг списал. Осталось восемьсот серебра, отдадим когда сможем.

Варя остановилась посреди улицы.

– Как списал? Просто так?

– Не просто так. Буду его учить худеть. Меню составил ему, повару показал что делать надо.

Она фыркнула, потом тихо рассмеялась, чтобы не разбудить соседей.

– Ты ненормальный, Саша.

– Знаю.

В доме было тепло. Маша и Гриша уже спали в своих кроватях. Сенька тоже дрых, раскинувшись поперёк постели и сбросив одеяло на пол. Варя подошла, укрыла его, поправила подушку.

Мальчишки разбрелись по комнатам. Я слышал, как скрипят кровати, шуршат одеяла. Через пять минут всё стихло.

Варя задержалась в дверях.

– Саш.

– М?

– Молодец. С судьёй этим.

– Неожиданно как-то получилось, – улыбнулся я ей.

– У тебя всегда так, но ты хитрец на самом деле. – Она тихо рассмеялась, быстро чмокнула меня в щеку и сбежала.

Я проверил тесто для пицц, которое оставил на расстойку и прошёл к себе, разделся, лёг в постель. Тело гудело от усталости, но на душе было легко. Бумага у Кирилла в сейфе. Шестьсот серебра в кармане. Завтра проверю стройку. Лука режет вывеску. Всё крутится.

Белозёров будет мстить, – мелькнула мысль. Его слова у крыльца Мокрицына засели в голове как заноза.

Но это завтра. Или послезавтра.

Я натянул одеяло и закрыл глаза.

* * *

Проснулся я от крика.

Не сразу понял, где нахожусь. Темнота, тепло одеяла, сон ещё цеплялся за веки. Потом женский, истошный крик повторился откуда-то с улицы.

– Горит! Горит!

Я вскочил, путаясь в одеяле. За окном плясали рыжие, злые отсветы. Так не бывает от свечей или лучин. Так бывает только от большого огня.

– Веверин горит!

В груди оборвалось.

Я рванул дверь, выскочил в коридор. Матвей уже был на ногах, натягивал сапоги. Тимка выглянул из своей комнаты, спросонья хлопая глазами.

– Одевайтесь! – бросил я. – Быстро!

Варя появилась из детской, накинув платок на ночную рубаху.

– Саша, что…

– «Веверин». Пожар. – Я влез в сапоги, схватил тулуп. – Запри дверь и никуда не выходи. Детей не выпускай.

Она побледнела, но кивнула. Умница. Потом будет спрашивать, сейчас – делать.

Мы выбежали на улицу.

Зарево стояло над Слободкой, подсвечивая низкие облака. Соседи высыпали из домов, галдели, показывали руками. Кто-то уже бежал в сторону пожара с вёдрами.

Я рванул напрямик, через дворы. Матвей не отставал, Тимка пыхтел сзади. Ноги скользили по мёрзлой земле, холодный воздух драл горло.

Какая сука сделала, – стучало в голове. Еще надеялся, что может перепутали, может не «Веверин», но глубоко в душе я уже знал по направлению зарева, по крикам, по тому, как сжалось что-то внутри, что худшее случилось.

Выскочили на площадь.

«Веверин» был в огне.

Точнее – строительные леса вокруг него. Деревянные балки, доски, настилы – всё полыхало, выбрасывая в небо столбы искр. Огонь жадно лизал каменные стены, ещё не добравшись до крыши, но уже подбираясь к стропилам.

– Саша!

Угрюмый. Он стоял у колодца, командовал цепочкой людей с вёдрами. Лицо чёрное от сажи, глаза бешеные.

– Откуда⁈ – заорал я, подбегая.

– Хрен знает! – он сплюнул. – Мой человек прибежал, орёт – двое каких-то, факелы бросили и дёрнули. Спугнули их, но поздно!

Двое. Факелы. Среди ночи. Поджог

Белозёров, – полыхнуло в голове. – Не стал ждать, падаль такая.

Но думать было некогда. Огонь подбирался к крыше.

– Вёдра! – рявкнул я. – Матвей, Тимка, в цепочку! Лейте на стропила, крышу спасайте!

Люди вокруг метались, кричали, таскали воду. Слободские – нищие, работяги, те самые оборванцы, которых городские презирали. Сейчас они бились за «Веверин» как за свой дом. Потому что он и был их домом. Их надеждой на лучшую жизнь.

Я схватил ведро у кого-то из рук, плеснул. Капля в море. Огонь зашипел и полез дальше.

Не успеваем, – понял я. – Не успеваем, не хватает людей и воды…

И тут увидел.

Горящий брус над входом. Он держался на честном слове, подпёртый двумя балками лесов. Балки уже прогорели наполовину. Ещё минута – и брус рухнет. Прямо на крыльцо. Прямо на дверь, через которую люди таскают воду внутрь.

– Топор! – заорал я. – Кто-нибудь, топор!

Угрюмый среагировал первым. Выхватил у какого-то мужика топор, швырнул мне. Я поймал на лету.

– Саша, ты куда⁈ – голос Матвея за спиной.

Я не ответил. Разбежался и прыгнул на леса.

* * *

Конец шестой книги.