Текст книги "Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)"

Автор книги: Afael

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Обратный путь занял полчаса, и всё это время я думал.

Нервная Иссоха. Поражение нервных путей. Тремор, спазмы, постепенная потеря контроля над мышцами. В моём прошлом мире это лечили годами – физиотерапия, медикаменты, иногда операции. Здесь таких методов нет. Есть только моя алхимия.

Я свернул в переулок за «Золотым Гусем» и толкнул дверь чёрного хода. В подсобке было тихо – до начала вечернего сервиса ещё пара часов, Матвей с Тимкой возились на кухне, подготавливая заготовки.

Я сел на перевёрнутый ящик, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

Система. Ветка Преобразование.

Интерфейс развернулся перед мысленным взором – зелёное свечение алхимической ветки, древо навыков, список доступных рецептов. Я скользнул в раздел конструирования.

Создание Рецепта – Уровень 2

Цель: Лекарство от Нервной Иссохи

Требуется: определить компоненты

Начнём с того, что знаю.

Болезнь бьёт по нервам – они воспаляются, теряют способность передавать сигналы и отмирают. Отсюда тремор: мозг посылает команду «держать ровно», а до мышц доходит искажённый сигнал. Чтобы вылечить такое, нужно три вещи: снять воспаление, остановить отмирание, запустить регенерацию.

Я начал перебирать в уме то, что было доступно.

Основа – связующее вещество.

Мёд. Идеальная среда для любого эликсира: питательная, консервирующая, помогает другим компонентам усваиваться. Масло грецкого ореха – защищает нервные волокна, делает их эластичнее. Оба ингредиента несложно достать.

Компонент добавлен: Мёд диких пчёл – основа

Компонент добавлен: Масло грецкого ореха – защита

Теперь – остановить тремор.

Руки Луки трясутся не от слабости, а от избытка ложных сигналов. Нервы воспалены, искрят, как замыкающие провода. Нужно что-то, что успокоит эту бурю, расслабит мышцы и снимет спазм.

Яд гадюки. Классика алхимии. В больших дозах яд вызывает паралич и остановку сердца. В микродозах – мощнейший миорелаксант. Мышцы расслабляются, спазмы уходят, тремор стихнет.

Я добавил компонент в конструктор.

Компонент добавлен: Яд гадюки – снятие спазма

ВНИМАНИЕ: Высокая токсичность. Требуется нейтрализация.

Белена?

Нет, слишком опасно для старика. Могут начаться галлюцинации, бред, да и нагрузка на сердце большая. Лука и так еле держится.

Третье – восстановление.

Нервы нужно не просто успокоить, а оживить. Заставить расти заново, как отрубленный хвост у ящерицы. Для этого нужен мощный стимулятор регенерации.

Золотой корень. То, что в моём мире называли женьшенем – легендарное средство, возвращающее силы даже умирающим. Панты молодого оленя – растёртый в порошок рог, который знахари ценят на вес золота. Оба ингредиента редкие, дорогие, но достать можно.

Компонент добавлен: Золотой корень – стимуляция

Компонент добавлен: Панты оленя – регенерация

Я посмотрел на получившуюся формулу.

Основа. Защита. Расслабление. Стимуляция. Регенерация.

Пять компонентов. Логичная схема, которая должна сработать.

Анализ совместимости…

Система думала несколько секунд. Потом выдала результат – и у меня похолодело внутри.

КОНФЛИКТ СВОЙСТВ

Яд гадюки + Золотой корень = критическая несовместимость

Яд подавляет нервную активность

Корень стимулирует нервную активность

При одновременном воздействии: хаотические спазмы, разрыв мышечных волокон, остановка сердца

Вероятность летального исхода: 78–84 %

Я выругался сквозь зубы.

Конечно. Вот так сразу собрать эликсир было бы слишком просто.

Яд успокаивает нервы, корень – возбуждает. Дать их вместе – всё равно что одновременно жать на газ и тормоз.

Но по отдельности они бесполезны. Яд без стимулятора просто парализует старика – тремор уйдёт, но и руки работать перестанут. Корень без яда ударит по воспалённым нервам – дрожь станет ещё сильнее, Лука может просто не выдержать.

Тупик.

Я откинул голову назад, упёрся затылком в стену.

Думай. Должен быть способ.

В моём прошлом мире такие проблемы решали с помощью буферных веществ – чего-то, что связывало конфликтующие компоненты, заставляло их работать последовательно, а не одновременно. Сначала яд снимает спазм, потом – когда его действие ослабевает – включается стимулятор и запускает восстановление.

Мост, – подумал я. – Мне нужен мост между смертью и жизнью.

Что-то, что заставит яд работать как временную структуру, которая держит нервы в покое. А потом этот каркас растворяется, уступая место живительной силе корня.

Но что это может быть?

Я перебирал в памяти всё, что знал и использовал. Ничего не подходило. Либо слишком слабое, либо само по себе токсичное.

Запустить алхимическую интуицию: подсказка недоступна

Недостаточно данных для расчёта

Система тоже не знала ответа. Или знала, но мой уровень был слишком низким, чтобы получить подсказку.

Я закрыл интерфейс и открыл глаза, оглядывая подсобку. Ящики, мешки, связки сушёных трав под потолком. Где-то на кухне Матвей ругался на Гришку за криво нарезанную морковь.

Обычный день с обычными проблемами и старик, который ждёт чуда.

Я найду способ, – пообещал я ему. – И приду с лекарством.

А у меня нет лекарства. Есть пять компонентов и восьмидесятипроцентный шанс убить пациента.

Нужен шестой. Мост.

Где его искать?

Аптекари города вряд ли помогут – они торгуют обычными травами, ничего редкого. Гильдия алхимиков? Они под Белозёровым, не продадут. Знахари из Слободки? Варя может знать кого-то, но это местные умельцы, не того уровня.

Остаётся…

Порт или Лес.

В лесу можно попробовать найти подходящий ингредиент, как я делал это всегда, но тут есть одна проблема. Чем отличается местный лес от леса возле крепости Соколов? Ничем. А там я подходящих ингредиентов не находил. Конечно, может случиться чудо и я найду что-нибудь подходящее, но сильно надеяться на это все же не стоит.

Остается порт.

Заморские купцы возят не только специи и ткани. Также они возят и редкости для богатых – экзотические ингредиенты, которых в наших краях не найдёшь. Может, там будет что-то подходящее. Что-то, о чём я даже не слышал.

Я поднялся, отряхнул штаны.

Задача с эликсиром никуда не денется. Отложу на вечер – может, свежая голова что-то подскажет. А пока – работать. «Гусь» ждёт своего шефа.

Толкнул дверь на кухню.

– Матвей! Как там заготовки?

– Почти готово, Саша! Гришка вот только…

– Я нормально режу! – возмутился Гришка. – Просто морковка кривая попалась!

Я усмехнулся. Обычный день. Обычные проблемы.

И где-то на краю сознания – тикающие часы. Обещание, которое я пока не знаю, как сдержать.

Найду способ, – сказал я себе. – Всегда находил.

К вечеру «Золотой Гусь» был наполнен голосами и шумом.

Я стоял у двери в кухню и смотрел на полный, шумный и живой зал. Ни одного свободного места не осталось. За каждым столом – гости в дорогих нарядах. Свечи горели в начищенных канделябрах, отражаясь в хрустале бокалов. Пахло едой, вином и успехом.

Вчерашний ужин сделал своё дело. Слухи разлетелись по городу быстрее, чем я рассчитывал – к утру у дверей уже толпились слуги, желающие забронировать столик. Кирилл поднял цены втрое, и никто даже не поморщился. Платили, благодарили за возможность, просили записать на завтра.

Кирилл стоял у входа в зал, встречая гостей. Я едва узнал его – прямая спина, уверенная улыбка, блеск в глазах. Он выспался, выглядел свежо и уже не был похож на того сломленного и растерянного человека каким был пару дней назад. Сейчас он выглядел как мастер своего дела и хозяин своего заведения.

– Господин Ефремов! – он шагнул навстречу очередному гостю, дородному купцу с золотой цепью на шее. – Какая честь! Ваш столик готов, лучшее место у камина.

– Воронцов! – купец хлопнул его по плечу. – Наслышан о вчерашнем! Говорят, сам Посадник…

– Не смею хвастаться, – Кирилл скромно потупился, но глаза сияли. – Проходите, проходите. Дарья вас проводит.

Дарья возникла рядом – в чёрном жилете, с идеальной осанкой, с улыбкой вежливой и тёплой ровно настолько, насколько нужно. Повела гостя к столу, что-то говоря по дороге. Купец смеялся, жена его расцветала от внимания.

Процесс налажен, – подумал я.

Официанты скользили между столами. Эликсиры утром, тренировки вчера и позавчера – всё это давало плоды. Ни одного столкновения, ни одной путаницы с заказами. Каждый поднос – на нужной высоте, каждый бокал – вовремя наполнен.

Я толкнул дверь на кухню.

Здесь царила другая музыка – лязг сковородок, шипение масла, чёткие команды. Иван священнодействовал над соусом, помешивая с видом художника перед холстом. Матвей рядом с ним обжаривал мясо точными и уверенными движениями. Тимка шинковал овощи у разделочного стола, Настя собирала тарелки для подачи.

– Готовность⁈ – рявкнул Иван.

– Суп готов! – отозвался Матвей. – Паштет через минуту!

– Петух на подходе! – это Тимка.

– Тарелки! – Настя протянула два блюда, оформленных так, что у меня самого слюнки потекли.

Я смотрел на них и видел настоящую команду. Еще недавно многие из них не знали, с какой стороны браться за нож. Сейчас – готовили так, что гости вылизывали тарелку.

Матвей заметил меня, кивнул, не отрываясь от сковороды:

– Саша! Двенадцать заказов в работе, ещё пять ждут!

– Справляетесь?

– А то! – он перевернул мясо одним движением. – Иван говорит, я уже лучше его племянника работаю. А тот три года учился!

Иван хмыкнул, не поворачиваясь:

– Сказал – не хуже. Не хуже, а не лучше. Не зазнавайся.

Но в его голосе слышалось одобрение. Старый повар принял Матвея – а это дорогого стоило.

Я вышел обратно в зал.

У входа стояли двое парней Угрюмого – в новых чёрных кафтанах, подпоясанные широкими ремнями. Волк и ещё один, которого я знал только по прозвищу Клещ. Оба были вежливы. Выглядели внушительно и надежно.

Гости косились на них с любопытством и лёгкой опаской. Охрана в трактире – это ново для города. Новая ступень статуса. Знак того, что место серьёзное, не для всякого сброда.

Волк поймал мой взгляд, чуть кивнул.

– Всё спокойно? – спросил я.

– Как в церкви, – ответил он. – Двоих развернули – пьяные были. Остальные – приличные люди.

– Хорошо.

Я прошёл через зал, слушая обрывки разговоров.

– … а суп! Этот суп! Я три порции съел, представляешь?

– Жена говорит, надо рецепт выпросить. Я ей – дорогая, такое дома не повторишь…

– Слышал про «Веверин»? Новое место открывают. В Слободке, представь себе! Говорят, попасть можно только по приглашению…

– По приглашению? Это как?

– Не знаю! Но я хочу! Обязательно хочу!

Я спрятал улыбку. Слухи множатся. Деньги текут в кассу. Через неделю – может, через пять дней, если так пойдёт – мы закроем долг и покажем Судье, куда он может засунуть свои пени.

Кирилл перехватил меня у стойки:

– Саша! – он сиял, как начищенный самовар. – Ты видел? Полный зал! Все места заняты! И на завтра уже почти все столики распроданы!

– Вижу.

– Мы справляемся! Господи, мы действительно справляемся! – он понизил голос, но восторг никуда не делся. – Я уже посчитал – если так пойдёт, через пять дней мы сможем закрыть долг!

– Я же тебе говорил.

– Да! Да! – Кирилл схватил меня за плечо. – Саша, я не верил. Честно – не верил. Думал, ты сумасшедший. А ты… ты…

– Я просто повар, – сказал я. – Который умеет считать.

Он громко и свободно рассмеялся, как человек, с плеч которого свалился камень.

А потом я заметил на улице Быка. Лицо у него было мрачнее тучи.

Я двинулся навстречу, перехватил его у входа, кивнул в сторону кухни:

– Сюда.

Мы вышли во двор. Здесь было тихо – только далёкий гул зала да потрескивание факела у двери. Холодный воздух обжёг лёгкие после духоты кухни.

– Рассказывай.

Бык помолчал. Потёр затылок – жест, который я уже научился читать. Так он делал, когда новости были хреновые.

– Глухо, шеф.

– В смысле – глухо?

– В прямом. – Он скрестил руки на груди, будто защищаясь. – Я нашёл помощника Щуки. Старые связи помогли – меня хотя бы выслушали.

– И?

– Как только услышал, что товар для «того самого повара» – сразу в отказ. Даже договорить не дал.

Я ждал продолжения. Бык вздохнул.

– Сказал так: «Белозёров – наш главный заказчик. Половина грузов через его склады идёт. Ссориться с ним из-за какого-то кашевара – не будем. Пусть повар жуёт свою репу и не лезет к серьёзным людям».

– Дословно так и сказал? Кашевар?

– Дословно. Ещё добавил кое-что, но там уже матом. Про то, куда мне идти и что с собой делать по дороге.

Я молчал, переваривая.

Белозёров. Опять Белозёров. Щупальца этого спрута тянулись везде – Гильдия, суды, теперь ещё и порт. Он не просто душил конкурентов, а отрезал их от всего мира, как хирург отрезает гангренозную конечность.

– Ты пытался надавить?

Бык покачал головой:

– Хотел, но там… – он замялся. – Шеф, я не трус. Ты знаешь, но там человек десять было, и все при деле. Грузчики, охрана, какие-то мутные типы у складов. Начни я качать – меня бы просто задавили толпой. А толку?

– Никакого.

– Вот и я так подумал. – Он развёл руками. – Извини, шеф. Не вышло.

Я смотрел на него и не злился. Бык сделал всё правильно – разведал обстановку, не полез на рожон, вернулся с информацией. Глупая храбрость здесь только навредила бы.

Но информация была паршивой.

Без портовых – никаких заморских продуктов. Никаких помидоров, оливкового масла, южных трав, а значит – никакой пиццы, никаких новых блюд, которые я планировал для «Веверина». Можно, конечно, обойтись местными продуктами, но это уже не то. Не тот уровень и не тот вкус.

И ещё – никаких редких ингредиентов для эликсира.

Мост, – вспомнил я. – Мне нужен мост между ядом и жизнью. Он вполне может быть в порту, среди заморских диковин.

– Щука, – сказал я. – Расскажи про него.

Бык оживился – конкретный вопрос был лучше, чем тяжёлое молчание.

– Мужик лет сорока пяти. Худой, жилистый, глаза как у рыбы мёртвые. Кличку свою оправдывает. Говорят, в молодости зубами кому-то горло перегрыз, но это, может, и байка.

– Давно там верховодит?

– Лет семь. До него был Карась, но тот то ли утонул, то ли помогли утонуть. Щука порядок навёл, портовые его уважают. Боятся – точнее. Он с Белозёровым давно работает. Ну как работает. Белозеров платит – он отгружает в срок.

– Жадный?

Бык задумался.

– Не знаю. Взяток при мне не брал, но это ничего не значит. Серьёзные люди при чужих не берут.

– Слабости? Женщины, выпивка, азартные игры?

– Не слышал. Щука вообще… – Бык поморщился, подбирая слова. – Он очень умный. Делает дело, получает долю, не высовывается. Белозёров его за это и ценит, наверное.

Я кивнул, складывая картинку в голове.

Щука – не идейный враг. Он бизнесмен. Работает с Белозёровым не из любви, а из выгоды. Половина грузов через склады Гильдии – это деньги, стабильность, предсказуемость. Зачем рисковать ради какого-то повара?

Но если показать, что риска нет?

– Бык.

– Да, шеф?

– Сколько людей у Щуки постоянно? Именно бойцов

Он прищурился, понимая, куда я клоню.

– Человек десять. Может, пятнадцать. Серьёзные ребята, ножи, дубинки, у некоторых – топоры. Вообще он может и больше собрать намного, но постоянных с десяток.

– А если Угрюмый подтянет своих?

– Шеф… – Бык покачал головой. – Это война. Угрюмый – Слободка. Щука – порт. Если мы туда с кулаками сунемся – это уже не просто разборки, а кровь. Много крови.

– Я не говорю про войну. Я говорю про разговор.

– Разговор? – Бык смотрел на меня с сомнением. – Они уже поговорили. Сказали – пошёл вон.

– Со мной не говорили.

Повисла тишина.

Где-то в зале громко и счастливо рассмеялась женщина. Звякнули бокалы. Жизнь продолжалась, не зная о тёмных делах во дворе.

Бык разглядывал меня внимательно. Потом спросил:

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Шеф, там опасно. Реально опасно. Ты для них – никто. Кашевар. Они слушать не станут.

– Станут.

– С чего бы?

Я не ответил сразу. Смотрел на тёмное небо, на звёзды, которые еле пробивались сквозь дым городских печей.

Портовые уважают силу. Не деньги, не связи – силу. Белозёров для них сильный, потому что богатый и страшный. А я? Повар. Кашевар. Мальчишка, который лезет не в своё дело.

Значит, надо показать, что я – не просто повар. Придется вспомнить крепостные дела.

– Бык.

– Да?

– Идём в порт. Прямо сейчас.

Он вздохнул – тяжело и как-то обречённо.

– Шеф, я же сказал…

– Слышал. Но сначала зайдём ко мне домой.

– Зачем?

Я посмотрел ему в глаза.

– Мне нужно забрать мой чекан.

Лицо Быка вытянулось и даже глаза вытаращились от удивления.

Глава 15

Бык шёл рядом с Александром и думал, что мир окончательно сошёл с ума.

Повар. Мальчишка, который варит супы и командует кухней. Идёт разбираться с портовыми. С людьми Щуки, которые режут глотки за косой взгляд и топят трупы в реке, привязав к ногам камни.

Чекан он возьмёт, – Бык мысленно хмыкнул, прокручивая в голове слова Александра. – Интересно, какой? Молоток для отбивания мяса? Или скалку потяжелее?

Он таких повидал – молодых, борзых, насмотревшихся на чужие драки и решивших, что сами могут. Обычно это заканчивалось плохо. Сломанными рёбрами, если повезёт. Ножом в печень, если нет.

Но Александр… Бык покосился на него. Повар шёл спокойно и размеренно. Не дёргался, не озирался по сторонам. Шёл как человек, который точно знает, куда идёт и зачем.

А ещё он Волка уложил, – вспомнил Бык. – Нож отобрал и одним ударом чуть не вырубил.

Эту историю в Слободке знали все. Волк тогда ходил смурной неделю и огрызался на каждого, кто спрашивал, но что случилось – не рассказывал. Только смотрел на повара с того момента по-другому. С уважением, которого раньше не было.

Они свернули в знакомый переулок. Дом Александра и его большой семьи темнел впереди. В окнах горел свет, из трубы тянулся дымок. Тепло, уют, детский смех за стенами.

Александр остановился у калитки.

– Подожди здесь. Минуту, не больше. Не хочу, чтобы дети видели.

Бык кивнул – это он понимал. Дети святое, незачем им знать, что Саша собрался куда-то с оружием ночью.

Вот за это его стоит уважать. Молодец.

Он прислонился к забору и стал ждать, посмеиваясь про себя. Повар с чеканом – это ж надо такое придумать. Небось достанет кухонный топорик или тесак для разделки туш, и будет размахивать им как дурак на ярмарке.

Надо бы как-то его отговорить или увести от порта, чтобы беды не наделал. А потом к Угрюмому привести, чтобы шеф его образумил.

Калитка скрипнула через пару минут, и Бык уставился на повара с неподдельным интересом. Очень уж ему любопытно стало что же за оружие повар притащил.

Александр вышел, размотал тряпку – и у Быка перехватило дыхание. Повар в руках держал настоящий боевой клевец, какие носят латники: сталь, потемневшая от времени и использования, хищный гранёный «клюв» на одной стороне, плоский боёк на другой. Рукоять обмотана потёртой кожей – сбитой и примятой там, где её сжимали сотни раз. Бык знал такое оружие, видел его в деле ещё в те времена, когда не звался Быком. А еще видел, что оно делает с людьми, с доспехами и черепами.

Александр спрятал чекан под тулуп, огляделся – проверил окна – и повернулся к Быку.

– Идём.

Бык не двинулся с места. Смотрел на повара и видел перед собой не мальчишку с поварёшкой, не борзого юнца, играющего в войну, а человека, который носит боевое оружие так, как другие носят нож для хлеба.

– Шеф… это откуда?

– Трофей. С человека, которому он больше не нужен.

Подробности не требовались – Бык и так понял. Снял с трупа врага, которого сам и сделал трупом. Бык повидал всякого: убийц, душегубов, отморозков без совести и страха. Научился чуять опасность тем звериным чутьём, которое не объяснишь словами, но которое спасало жизнь не раз. Сейчас это чутьё выло – не от страха за себя, а за всех, кто встанет у них на пути этой ночью. Человек с таким взглядом и таким оружием не пугает. Он бьёт.

– Ну? – Александр приподнял бровь. – Идём или как?

– Идём, шеф. Идём, – очнулся Бык и пошел первый, лихорадочно обдумывая что делать дальше. Он-то надеялся, что запал повара поутихнет, но, кажется, ошибся. Причем сильно.

Они двинулись к порту.

Шли молча минут пять, пока Бык не выдержал.

– Слушай, шеф, – он понизил голос, хотя улица была пуста. – Если ты эту железяку попугать взял – лучше выложи прямо сейчас. В Порту пугать нельзя, там бить надо. Достал оружие – бей, иначе его тебе же и засунут. Глубоко.

Александр остановился. Повернулся к нему, и Бык увидел его спокойные глаза. Бык уже видел этот взгляд в других обстоятельствах. Так повар смотрел на недожаренное мясо или на криво нарезанный лук. Без эмоций и суеты. Просто фиксировал проблему и решал, как её исправить.

– Я им пользовался, – сказал Александр. – И не раз.

Простой ответ, в котором не было ни бахвальства, ни угрозы – простая констатация факта, как «сегодня холодно» или «суп пересолен». И именно от этого спокойствия у Быка побежали мурашки по спине.

Он видел хвастунов, которые размахивали ножами и орали о том, скольких порезали. Видел психов, которым нравилось убивать – у тех глаза горели нездоровым огнём. Встречал и профессионалов, наёмников, для которых смерть была ремеслом.

Вот только Александр не подходил ни под одну категорию.

Мальчишка, который совсем недавно жарил мясо на ярмарке. Стоял сейчас перед Быком с боевым клевцом под тулупом и говорил об убийстве тем же тоном, каким обсуждал рецепт бульона.

Где ж ты раньше работал, шеф? – подумал Бык. – На какой такой кухне?

Вопрос вертелся на языке, но Бык его не задал. Было в Александре что-то такое, от чего не хотелось копать глубже. Не из страха – из уважения к чужим тайнам. У каждого своё прошлое, и не всякое прошлое стоит ворошить.

– Ладно, – Бык кивнул. – Верю. Опасное ты дело затеял, Саша. Подумай еще раз.

– Не опаснее вчерашнего прогона, – со всей серьезностью ответил повар.

И вот поди пойми его, пошутил или нет.

Александр чуть дёрнул уголком губ, с намеком на улыбку, и двинулся дальше.

Пошутил.

Бык пошёл следом, и теперь смотрел на спину повара совсем другими глазами. Не как на подопечного, которого нужно защищать. Как на равного, с которым можно идти в бой.

Волк тогда не просто так получил, – думал он. – И тот, с кого чекан сняли – тоже не просто так лёг. Интересно, сколько их было? И кем они были?

Но спрашивать Бык не стал. Некоторые ответы лучше не знать.

На границе Слободки и Порта их ждали двое.

Кочерга – длинный, жилистый, с лицом, будто вырубленным топором – прислонился к стене полуразрушенного склада. Рядом переминался с ноги на ногу Топор, коренастый и широкоплечий, с кулаками размером с голову ребёнка. Оба из людей Угрюмого, оба проверенные в деле.

– Атаман прислал? – спросил Бык.

Кочерга кивнул:

– Сказал, чтоб присмотрели. Что за дело-то?

– В Порт идём. К Щуке.

Топор присвистнул, а Кочерга нахмурился и переглянулся с напарником.

– К Щуке? Это который смотрящий? Ты рехнулся, Бык?

– Не я. Он.

Бык кивнул на Александра, и оба силовика уставились на повара с плохо скрытым недоумением. Мальчишка в тулупе, с лицом спокойным, как у монаха на молитве. Не похож на человека, который собирается лезть в самое опасное место города.

– Это тот самый повар? – Топор почесал затылок. – Который супы варит?

– Он самый.

– И он хочет к Щуке?

– Хочет.

Кочерга сплюнул под ноги:

– Ну, дело ваше. Мы прикроем, если что. Только толку от нас против всего Порта…

– Знаю, – оборвал Бык. – Пошли.

Они двинулись вперёд, и через сотню шагов Слободка кончилась.

Бык почувствовал это сразу – по запаху. Тухлая рыба, дёготь, гнилое дерево, дешёвое пойло – амбре порта, неуловимое, но безошибочно узнаваемое.

Улицы здесь были у́же и грязнее, дома – ниже и теснее. Фонарей почти не было, только редкие факелы у кабаков бросали на мостовую дрожащие пятна света.

– Расклад такой, – негромко заговорил он, обращаясь к Александру. – Здесь всем рулит Щука. Держит доки, склады, контрабанду. Всё, что приходит по реке и уходит по реке – через него. С Гильдией у него мир: Белозёров даёт ему грузы на хранение, Щука не трогает гильдейские склады, помогает с поставками и получает свою долю.

– Выгодно ему, – сказал Александр. Он не спрашивал, а утверждал.

– Очень. Поэтому ссориться с Белозёровым он не станет. Для него мы – мелочь, из-за которой рисковать сладким куском глупо.

– А люди?

– Отморозки. – Бык покосился на тень, мелькнувшую в переулке справа. – Ножей у них больше, чем зубов. Режут за медяк, топят за косой взгляд. Район считается безопасным, в отличие от Слободки, потому что Щука исправно отстегивает страже, да и Белозеров покрывает.

Александр молча кивнул, и Бык заметил, как его рука скользнула под тулуп – туда, где висел чекан. Не достал, просто проверил. Убедился, что оружие на месте.

Спокойный, – подумал Бык. – Слишком спокойный для человека, который первый раз в Порту.

Хотя – первый ли? Откуда он знал, где повар бывал раньше и что видел? После истории с чеканом Бык уже ничему не удивлялся.

Они прошли мимо кабака, из которого доносились пьяные голоса. Мимо склада, у которого дремали двое охранников с дубинками.

Кочерга и Топор держались позади, озирались по сторонам. Руки у обоих лежали на рукоятях ножей. В Порту иначе нельзя.

– Далеко ещё? – спросил Александр.

– Нет. За тем поворотом.

Бык кивнул вперёд, где улица упиралась в большое каменное здание – бывший склад, переделанный под жильё. У входа горели факелы, и даже отсюда были видны фигуры охранников.

Резиденция Щуки. Логово речного хищника.

– Там человек пять постоянно, – сказал Бык. – Бойцы серьёзные, не шваль подзаборная. Если что пойдёт не так…

– Не пойдёт, – сказал Александр.

И пошёл вперёд, не оглядываясь.

Бык выругался сквозь зубы и двинулся следом. Кочерга с Топором переглянулись, пожали плечами и тоже пошли – делать нечего, приказ есть приказ.

У входа в резиденцию Щуки стояли трое.

Бык оценил их одним взглядом – профессиональная привычка, от которой не избавишься. Здоровые, уверенные в себе. Тот, что посередине – рябой детина с перебитым носом и маленькими злыми глазками – явно старший. Двое по бокам помоложе, но не менее опасные: один с топором за поясом, второй лениво поигрывал ножом, перебрасывая его из руки в руку.

Все трое были слегка пьяны – Бык чуял перегар даже с десяти шагов. Пьянв, но не настолько, чтобы потерять координацию. В самый раз, чтобы чувствовать себя неуязвимыми и не бояться ничего на свете.

Бык вышел вперёд – здесь он был переговорщиком, знал местные правила и лица. Александр остановился чуть позади, Кочерга с Топором замерли по бокам, готовые ко всему.

– Нам нужен Щука, – сказал Бык ровным голосом. – Дело есть. От Угрюмого.

Рябой смерил его взглядом, потом перевёл глаза на остальных. Задержался на Александре. Молодой мужчина, в простом тулупе, без видимого оружия казался чуждым этому району и сильно выбивался из общей компании.

Губы рябого растянулись в ухмылке.

– Угрюмый? – он сплюнул под ноги Быку, едва не попав на сапог. – Это который в грязи слободской копается? Крыс гоняет?

Двое по бокам заржали. Тот, что с ножом, ткнул локтем соседа:

– Слыхал, Хорёк? Угрюмый прислал! Может, нужники почистить? Или крысу из подвала выгнать?

Новый взрыв хохота. Рябой ухмылялся, довольный собственной шуткой, и Бык почувствовал, как внутри закипает злость, но показывать её было нельзя – это только раззадорит. Он стиснул зубы и ждал, пока отсмеются.

– А это кто с тобой? – рябой кивнул на Александра, щурясь с преувеличенным интересом. – Не тот ли самый поварёнок, про которого Щука говорил? Который кашу варит и в большие дела лезет?

Бык промолчал. Александр тоже не шевельнулся, стоял спокойно, смотрел на рябого без всякого выражения. Как на пустое место.

– Точно он! – рябой хлопнул себя по колену. – Глянь, Хорёк, живой поварёнок! Может, нам супчику сварит? А, кашевар?

Хорёк осклабился:

– Или пирожков напечёт! С капусткой!

– Валите отсюда, – рябой махнул рукой, всё ещё ухмыляясь. – Щука ясно сказал: для вас товара нет. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Белозёров – наш человек, а вы – никто. Приходите никогда.

Он снова сплюнул, уже откровенно метя в сторону Александра.

Бык скрипнул зубами. Разговора не будет – это он понял сразу. Рябой не собирался даже докладывать Щуке, что они пришли. Послать подальше, поглумиться, показать, кто тут хозяин. Обычное дело в Порту, где уважают только силу.

Оставалось либо уйти – и потерять лицо навсегда, – либо драться. Четверо против троих, но там, за дверью, ещё головорезы. Начни они сейчас – и через минуту их просто задавят толпой.

Бык набрал воздуха, готовясь сказать что-то – угрозу, оскорбление, хоть что-то, чтобы не уходить молча, как побитые псы.

И тут рябой добавил, скалясь во все гнилые зубы:

– Или вот что, поварёнок. Станцуй нам – тогда, может, пустим. А? Спляши, кашевар! Покажи, как супчик мешаешь!

Хорёк с топорником заржали так, что согнулись пополам.

Александр вдруг шагнул вперёд.

Движение было коротким. Железная «пятка» чекана врезалась рябому точно в горло.

Рябой захрипел и рухнул на колени, обеими руками вцепившись в горло. Глаза его вылезли из орбит, рот разевался беззвучно, как у рыбы на берегу.