Текст книги "Снегурочка поневоле (СИ)"
Автор книги: Злата Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава « Экскурсия»
Честно сказать, я не предполагала, что после красоты того места, где мы жили, подъемников и того, что я стала на лыжи, меня может что-то сильно восхитить. Оказалось, может! Да и еще как!
Высадившись на верхней точке, я едва не взвизгнула от восторга. С высоты две тысячи триста двадцать метров открывалась такая панорама, что дух захватывало. Теперь я хорошо понимала, почему Дежнев предпочитает проводить отпуск здесь. Нельзя сказать среди первозданной природы, потому что люди здесь создали свою «цивилизацию», опутав склоны сетью подъемников, вкраплениями отелей и кафешек и подготовленных трасс. Но это было гармонично и естественно, будто создатель изначально все так и задумывал.
Правда, обслуживание всего этого рукотворного чуда требовало колоссальных затрат, поэтому и ценники везде были внушительными. А Дежнев решил, что нам с Аришкой надо все попробовать. Сначала чуть ли не силой усадил на лавочку на краю пропасти, где профессиональный фотограф делал снимки на память. Дорого. Поэтому я заупрямилась.
– Я не люблю фотографироваться!
– Аришка сама не захочет! – парировал Дежнев.
– У меня щеки в объектив не влезут! – выдала я свой извечный страх, что меня сочтут толстой. Хоть у меня нет отвисшего живота и есть талия, я все равно комплексовала на фоне фитоняшек.
– Зато на худом лице ямочкам негде приютиться. А у тебя они просто восхитительные!
Знаю, что хорошие фотографы всегда заговаривают зубы зажатым клиентам, вроде меня. Но от Дежнева я не ожидала такого.
Я растаяла. И когда нам показали отснятые кадры, я увидела точно не себя. А жизнерадостную симпатичную барышню в обнимку с такой же улыбающейся Аришкой.
Но Дежнев – искуситель на этом не остановился.
Он все-таки подвел нас к качелям, которые реально проносили безумцев, решивших сесть на них, над пропастью. Я даже попятилась, заглянув вниз.
– Ну же, решайся! – с подразнивающей улыбкой, подначивал Илья. – Когда еще мы сюда выберемся?! А так воспоминаний будет столько, что до пенсии хватит!
– Если с вашими провокациями доживу до нее, – пробормотала я, пытаясь примирить две своих половины, ссорящихся внутри меня, как базарные тетки. Одна вопила, что Дежнев прав. И в его глазах выглядеть рохлей не комильфо. Тем более, что он оплачивает это недешевое удовольствие. А вторая истерила, заявляя, что не хочет помереть от страха в цвете лет. Их спор разрешила Аришка, прижавшаяся ко мне.
– Давай покатаемся! – шепотом попросила она.
Тут я только увидела, что аттракцион предназначен для детей старше шести лет и взрослых, весом не более ста двадцати килограммов. С обязательным надеванием шлема и страховкой.
Жаль, что мы с ней вписывались в эти толерантные рамки. Утешало то, что есть меры безопасности. Хотя… Пристегивание понятно. А вот чем поможет шлем, если не сработает страховка?! Сохранит череп?!
Но как бы я ни противилась, отказать Аришке я не могла. Тем более, что сейчас качался пацан, на вид, ее ровесник с мамочкой или сестрой, которая повизгивала или от страха, или от восторга. И я сдалась.
Как гладиатор, идущий на битву, я подошла к хлипкой конструкции, даже без спинки, и позволила обвязать себя страховкой.
«Прости, мамочка, если я расстраивала тебя!» – на всякий случай подумала я. Но в следующий момент забыла обо всем. Вылетев за пределы площадки, я издала истошный вопль и чуть не заголосила: «Вытащите меня отсюда!»
Но раздавшийся восторженный визг Аришки отрезвил меня.
Что ж я за клуша такая?! Страшно, да. Но никто ж еще не падал! А я не такая толстая, чтоб расшатать эту металлическую конструкцию. И я отпустила свой страх в свободный полет. Пусть там без меня.
И странное дело. Вместе со страхом перед пропастью уходило неверие в себя и постоянное гложущее чувство, что я недостойна чего-то большего.
Несколько месяцев назад я носилась со шваброй по больнице и была чуть ли не на положении «Эй, ты!» А сегодня крутой Дежнев говорит мне «вы» и признает мои таланты. Значит, я двигаюсь в правильном направлении?! Как лягушонок, попавший в кувшин с молоком, сбивает масло, чтоб не утонуть.
Чтобы эта простая мысль пришла в голову, нужно было создать там пустоту. И она возникла как раз во время моего полета над бездной.
Когда вышло время, я даже с сожалением покинула качели. Ощущение эйфории захлестывало, кружило, как какой-нибудь веселящий наркотик. Аришку освободили от страховки раньше меня, и я увидела, что Дежнев заботливо держал ее за руку. Теперь я поняла его коварный замысел. Он знал, что с ним девочка на аттракцион не пойдет, и поэтому всячески меня подталкивал к согласию. Он понимал, что положительное эмоциональное потрясение снимает блоки и зажимы. И не ошибся. Аришка, перекочевавшая из рук мужчины, обслуживающего аттракцион, в руки Дежнева, перенесла на него свой восторг. И на вопрос: «Понравилось?» ответила: «Очень!»
И только когда я, ошалевшая от переполнявших эмоций, ступила на землю, осторожно высвободилась из захвата Дежнева и шагнула ко мне. Но Дежнев не обиделся. То, что она с ним заговорила, уже было прорывом.
Увидев пришибленность на моем лице, Илья усмехнулся.
– Понравилось?
– Дда! – выдохнула я.
– А ты не хотела! – я прочитала в его глазах отблеск торжества. Как у ребенка, выпросившего желанную игрушку. Сердце замерло в смутной догадке. А что, если он не только для Аришки устроил эту экскурсию?! Но, спустившись с небес на землю, я отогнала от себя ненужные надежды и пробормотала себе под нос:
– Глупая была!
Дежнев неопределенно пожал плечами, дескать, ты сама это сказала. А вслух озвучил:
– Давайте познакомимся с подружкой Йети и отведаем десертов.
Что касается десертов, мне два раза предлагать не надо. Правда, сначала мы сфоткались возле мадам Йети, походили по площадке. А шатких мостиков, по которым любители пощекотать себе нервы перебирались с одного края пропасти на другой, оказалось целых три. И один даже с прозрачными ступеньками.
Спасибо Вселенной, туда малышей не пускали, а значит, меня никто не мог взять «на слабо». Но зрелище, и правда, было захватывающим.
Однако вершина есть вершина, и периодически налетающий ледяной ветер пробирал до костей. Поэтому посещение кафе стало вдвойне желанным. Мы заняли столик у окна и могли продолжать любоваться заснеженными вершинами, только уже в тепле.
Сначала я мечтала лишь о десерте. Но Дежнев, видя мой все еще синий нос, провокационно спросил:
– А ты глинтвейн пила?
Я помотала головой.
– Вот и славно. Будет повод загадать желание. Знаешь же, когда пробуешь новое блюдо, приезжаешь в незнакомое место, словом, делаешь что-то впервые, нужно загадывать желание. Тогда я закажу мясо. А вы выбирайте сладкое.
А я чуть не икнула от удивления.
– Вы верите в желания?
Настала очередь удивляться Дежневу.
– А что в этом необычного?! Я человек, а не робот.
Я смутилась. Ведь и в мыслях не было съезжать на личные темы. Но получилось, что получилось.
– Мне казалось, что для вас не существует такого понятия. А все, чего у вас еще нет, записано в органайзере как планы, – выкрутилась я.
Дежнев подарил мне долгий нечитаемый взгляд, а потом ответил вопросом:
– А тебе не кажется, что в местах, где пахнет едой и где еда есть, в нашем общении стирается грань между работодателем и работником?
– Мне кажется, что вы своими вопросами вгоняете меня в краску, – поспешила я сменить тему. Хорошо, что все в зале после морозной прогулки были такими же краснокожими, как и я. Но только я еще и от стыда. Черт знает что такое!
– Я не хотел. Сам не знаю, что на меня находит. Но ты своими вопросами рушишь мой привычный мир. И ты права. У меня нет желаний. Только планы. Которые я осуществляю. А желание – это блажь, нечто эфемерное, несбыточное. И благодаря тебе, я, кажется, обзавелся одним. И теперь не знаю, что с ним делать.
Во взгляде Дежнева промелькнула растерянность, а я почувствовала, что меня будто обдало жаром. Чтоб сгладить неловкость, я переключилась на одежду – стащила с себя куртку и раздела Аришку.
Этот мужчина, умный, опытный, не должен говорить такие вещи. Я хоть и не выпускница института Благородных девиц, но совершенно не владею ни искусством флирта, ни умением скрывать свои эмоции.
Дежнев уже переключился на официанта, а меня не покидала глупая мысль, что его желание связано со мной.
И пока не принесли глинтвейн, а Аришке шоколад, я сидела, как на иголках.
Илья рассказывал о своих детских приключениях, а я смотрела на него и понимала, что влюбляюсь окончательно, бесповоротно и бесперспективно. И тем не менее, когда я получила восхитительно пахнущий горячий напиток, воспользовалась советом Ильи и загадала его самого. Вернее, его любовь ко мне.
И Вселенная, наверно, громко посмеялась в этот момент. Но я, разгоряченная близостью Дежнева, глинтвейном и мечтами, этого не услышала. Я ловила взгляды окружающих и таяла от мысли, что все считают нас парой. Непередаваемое ощущение пресловутых трепещущих бабочек в животе соперничало с воспоминаниями о качелях. Одинаково остро, волшебно и сладко.
Я старалась запомнить каждую минуту, проведенную здесь. Запахи, обстановка, легкая музыка, еда – все это якорями закрепляло мое чувство к Дежневу, записывалось на флешку моей памяти.
– Вкусно? – спросил Илья, когда я отправила в рот кусочек «Анны Павловой» и закрыла глаза от удовольствия. В кондитерской, где я «затаривалась» пироженками, «Павлову» не делали. И этот десерт был у меня в списке желаний. А Дежнев, как маг – соблазнитель, восполнил пробел.
– Вкусно! – не открывая глаз, промурлыкала я.
– Аришка, а тебе нравится? – переключился он на девочку. Она осмелела и, уже почти не стесняясь, забыв про привычную манеру говорить шепотом, ответила.
– Очень. Спасибо.
Я думала, что название вершины Роза Пик символично. И все, что здесь случилось, – это пик эмоций.
Но оказалось, за этим пиком есть еще один. Более крутой. Пик чувственности.
Доев пирожное, я сыто улыбнулась и, подобно Аришке, сказала:
– Очень вкусно. Спасибо!
– Рад, что вы остались довольны! – как-то рассеянно ответил он, не сводя глаз с моих губ. Затем перегнулся через стол и большим пальцем смахнул крошку безе, прилипшую к коже. Я забыла, как дышать, а он, будто невзначай, провел подушечкой по верхней губе.
Меня словно током пронзило от интимности этого жеста. Я едва не поддалась дикому желанию удержать поцелуем его прикосновение. Но и без поцелуя по телу пробежали искры желания. Под ложечкой стало пусто, будто я на качелях в состоянии невесомости летела над пропастью. Потом пустота сменилась жаром и скатилась вниз, обжигая женское естество.
Я боялась пошевелиться, чтоб не выдать свое состояние. Но ошалевший взгляд все равно меня выдал. Дежнев его считал и шумно сглотнул.
– Крошка, – охрипшим голосом пояснил он.
– Спасибо, – отозвалась я, раздираемая желанием сохранить это восхитительное ощущение и прямо противоположным – быстрей загасить его, чтоб не выглядеть нимфоманкой или доступной женщиной.
Наверно, Дежнев и сам не ожидал от себя такого. Потому что он как-то неопределенно дернул головой, будто отмахиваясь от шальных мыслей и обернулся к залу, чтоб привлечь внимание официанта.
А я не знала, куда себя девать. Жутко неловко и в то же время восхитительно. Последняя картинка счастья. Вернее, иллюзии счастья. Я была готова к тому, что, спустившись с вершины, мы снова станем работодателем и его подчиненной. Что называется, спустившись с небес на землю…
Глава 24
Наша экскурсия заняла довольно много времени. Подъем и спуск на трех канатных дорогах, прогулка по вершине, наше катание на качелях, фото, кафе. В итоге мы заявились в отель почти к концу обеда. Не знаю, как Дежнев, но я чувства голода не испытывала от слова совсем. Либо мясо с салатом и «Павлова» еще не переварились, либо зашкаливающие эмоции отбивают все, не касающиеся Дежнева, чувства.
И черт бы их побрал, они были написаны на лице. И по закону подлости, их увидела Тина. Она, нацепив маску, нервно прогуливалась вдоль речки.
«Что, хозяин намордник надел, чтоб никого не покусала?!» – ехидная мысль мелькнула в голове. Но вскоре мне стало не до шуток.
– Илья! Как это понимать?! Ты сказал, что хочешь познакомить Арину с Йети и показать ей красоту с высоты?! А что с вами делала эта особа?! – не заботясь об имидже, как рассерженная кошка, прошипела Тина и ткнула в меня пальцем.
Аришка, до того улыбавшаяся, мгновенно скукожилась и спряталась за меня.
На скулах Дежнева заиграли желваки, и он тихо, но с угрозой произнес.
– Что ты себе позволяешь?!
Тина сообразила, что на нас оглядываются люди, и мигом превратилась в обиженную лапочку.
– Прости. Но ты же знаешь, как мне плохо. Я вынуждена сидеть, как в клетке. Ты меня оставил, а наша няня сияет от радости. Мне кажется, что она забывает, что находится на работе, а не на отдыхе! Видишь, я от переживаний не смогла усидеть в номере. Пришлось маску напялить.
– Мы пойдем?! Может, Аришка еще что-то съесть захочет? – усилием воли стянув с лица блаженное выражение, деловито спросила я. Обед, конечно, уважительная причина, но внутри все полыхало адским пламенем злости. И лишнюю секунду находиться с этой стервой в зоне досягаемости было опасно.
– Да, – сухо кивнув, разрешил Дежнев и продолжил разговор с Тиной. Конечно, жутко хотелось узнать, что он ей сказал, но мы с Аришкой зашагали к отелю.
– Мы перекусили в кафе, но я считаю, раз за обед у нас заплачены деньги, значит, надо что-то съесть, как считаешь?! – спросила я, чтоб отвлечь малышку от неприятного разговора.
– Да, – ответила она так тихо, что я и не расслышала бы, если б не посмотрела на нее. Сердце сжалось в дурном предчувствии. Неужели опять почти с нуля начинать?! Эта тощая вобла испугала Аришку, и та опять ушла в свою раковину.
Но нет худа без добра. Впоследствии эта «печалька» сослужила нам добрую службу.
Остаток наших каникул прошел без особых эксцессов. И наше пересечение с Дежневым проходило по старой схеме. С Алексом мы катались с утра, а после обеда ненадолго с Ильей под всевидящим оком Саурона. Пардон, Тины.
Но при ней Аришка не желала даже рта раскрывать.
И мне, и ей хотелось побыстрей смыться от этой парочки. И как бы Дежнев ни пытался разговорить девчушку, она упорно молчала.
После возвращения в Москву мы с Аришкой сразу переселились в загородный коттедж Дежнева. Правда, пока без него. Бизнесмену, неделю не контролировавшему лично свои владения, нужно было остаться в Москве. Так что он отправил нас с водителем и охранником, прям как королевских особ.
Коржик, несмотря на то, что с маленькой хозяйкой не успел толком познакомиться, радостно нас встретил прямо у порога.
Я немного робела. Ведь здесь, в отличие от квартиры, укомплектованный штат сотрудников. Повар, горничная, садовник, он же мастер по ремонту, охранник и домоправительница. Я человек неконфликтный, но мало ли как меня воспримут… Хватило Тины с ее змеиным шипением за спиной.
Но встретили меня тепло. Домоправительницей – экономкой оказалась энергичная, полноватая женщина лет шестидесяти, с круглым добродушным лицом и лучистым взглядом.
– Так– так! Кто это домой, наконец, пожаловал? – закудахтала она над Аришкой. Та по привычке спряталась за меня.
– Здравствуйте, я Маша. Воспитательница Аришки, – поспешила представиться я. – Она стесняется незнакомых людей.
– Значит, будем знакомиться. Я Анфиса Викентьевна. Но можете просто звать меня Анфисой, – улыбнулась она и добавила с показной строгостью: – А теперь руки мыть и обедать. Небось там на курортах своих и забыли, как выглядит домашняя еда!
– Только переоденемся.
– И вещи свои не трогайте. Дина сама разберет. А то тут в отсутствие хозяина все жиром начали заплывать от безделья, – Анфиса шутливо нахмурила брови, и я облегченно выдохнула. Я, конечно, тот еще знаток человеческих душ, но от этой женщины веяло добротой и… пирогами. От чего у меня уже потекли слюнки. Последний раз мы ели в самолете. Пока из аэропорта доехали, пока собрали нужные вещи, пока сюда доехали по пробкам «выходного дня». В общем, проголодались.
– А кикимору, что, не привезли с собой? – заговорщически подмигнула Анфиса.
– Какую кикимору? – с дороги я, наверно, туго соображала.
– Ну Тину же, – удивилась моей непонятливости она. Экономка не считала нужным скрывать свое отношение к подруге хозяина, несмотря на то, что та в скором времени может стать хозяйкой в этом особняке.
– Она же красивая?! Почему кикимора?!
– Потому что Тина. Тина в болоте. И кикимора там же! Надеюсь, что хозяин не часто будет с ней сюда приезжать. А то житья никому не даст, – разоткровенничалась Анфиса.
– Вы так прямиком заявляете о своей неприязни? – я приправила улыбкой провокационный вопрос. – А вдруг я окажусь шпионкой и наябедничаю Илье Никитичу, что вы обзываете его подругу кикиморой?!
Анфиса расхохоталась.
– Девочка! Я у отца Илюши работала секретарем. Так что на людей насмотрелась. А потом он меня в управляющие к себе перевел. Так что твой хозяин вырос на моих глазах. А как вырос, так и переманил меня к себе. И я ему в лоб говорила, что невеста его – змея подколодная. Ходи и оглядывайся, чтоб не укусила. Да ты, наверно, и сама уже знаешь. Ведь знаешь?
– От вас ничего не скроешь, – покачала я головой.
– Да и скрывать нечего! У тебя ж на лбу написано, что ты безкозненная, искренняя. А барыня таких не почитает. Только с ровней любезничает. Ну все! Хватит разговоры разговаривать! Быстренько переодеться, руки помыть и в столовую. Я сейчас велю накрывать, – деловито закончила Анфиса.
«Велю накрывать!» – это звучало так патриархально и очень мило. Чувствовалось, что Анфиса, хоть и наемный работник, но любит Дежнева, как родного. Так классики описывали быт дворянских семей.
И тут мне в голову закрался вопрос. А есть ли у Тины дворянские корни, которыми она так гордится?! Я считала, что аристократичность и интеллигентность заложены в генах и, несмотря на то, что многие годы за наличие «голубой крови» можно было и жизнью поплатиться, потомки не могут позорить знатных предков.
А Тина вела себя по-быдляцки. И я даже радовалась, что Илья остался в Москве. Иначе эта пиявка здесь бы тоже поселилась.
К своей увлеченности Дежневым я относилась как к хронической болезни. Она и есть, но жить не мешает.
Глава 25
И мы несколько дней жили спокойно. Даже дружно. Горничная тоже оказалась неплохой девчонкой, приехавшей из ближнего зарубежья. По вечерам, после того, как я укладывала Аришку спать, мы с Диной и Анфисой пили чай, болтали ни о чем. Почти как с Ларчиком. И умиротворенные расходились по своим углам.
Плюхнувшись в кровать, я, словно запутанный клубок, по ниточке разбирала свои воспоминания об Илье. Его заинтересованный взгляд в декольте, его уверенную руку, поднимающую меня на ноги, его прикосновение к моим губам, нотки хрипотцы от волнения в его голосе. Снова и снова я испытывала чувство парения, вытаскивая из памяти считанные минуты, проведенные с ним наедине. Натешившись, сладко засыпала в привычной иллюзии счастья. Мысли о том, что нам вместе не быть, я отгоняла, как назойливых мух, чтоб не мешали познавать дзен.
Но однажды мой дзен разлетелся в ошметки, заставив сердце снова сжиматься от боли.
И причина этому – случайно открывшиеся «тайные знания».
Нет, я не хотела. Я знаю, что так поступают только дурно воспитанные люди. Даже говорила себе, что я не лучше Тины, но не удержалась…
Проведать нас приехал Дежнев с отцом, статным мужчиной с благородной сединой и аккуратной бородкой, как у звезд кино «в летах». Он привез кучу пакетов – с игрушками, книжками, огромный набор восковых мелков, перламутровые краски. Словом, настоящее богатство.
– Здравствуй, Аришка! Я твой… дедушка! – голос Дежнева-старшего внезапно охрип. Он кашлянул, будто избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.
– Здравствуйте. – Ответила я за двоих. – Я Маша. Аришка незнакомых людей стесняется.
– Ну будем знакомы! – точь-в– точь повторил он слова Анфисы. – Я Никита Ильич. Покажите, чем вы тут занимаетесь!
Мы поднялись в комнату Аришки, и она, немного постеснявшись, начала выкладывать перед дедушкой рисунки, прописи, тетрадки с примерами, которые мы решали. Было видно, что он ей понравился. Надеюсь, не только из-за подарков.
– Ну молодцы. Не стыдно будет в школу отправлять. Я узнавал, так к первоклашкам та-а-кие требования предъявляют!
Пока Дежнев– старший оценивал нашу работу, я ловила буравящие взгляды Ильи, от которых у меня сладкие мурашки разбегались по телу.
Сказка возвращалась?
Я быстренько отогнала эту мысль, понимая, что она неправильная.
– Ты умница, – похвалил дедушка. – А хочешь, я научу тебя в шахматы играть? Я привез!
Никита Ильич подмигнул Аришке, и она, на удивление, согласилась. Правда, перед тем, как кивнуть в ответ на вопрос, посмотрела на меня. Я подняла два больших пальца в знак одобрения. И вскоре поняла, что девочка увлеклась, и я могу пойти попить кофе с ватрушками, которыми с утра хвалился Степаныч, наш повар.
Похоже, такая же мысль пришла и в голову Илье. Он двинулся вслед за мной и в коридоре поймал меня за руку. Сердце ёкнуло и забилось пойманным воробышком.
– Маша, не убегай. Мы давно не виделись, расскажи, как вы тут обустроились, – в голосе Ильи прорезалась явная хрипотца, которую я самонадеянно приписала волнению. Но это не повод интимничать в коридоре.
Я перевела выразительный взгляд на руку.
– Прости, включился хватательный рефлекс.
Он отпустил меня, и мне показалось с сожалением.
– Пойдем в столовую? Помнится, я обещал тебе к зарплате прибавку сделать, если будешь делать мне кофе. Отрабатывай! – он улыбнулся с видом кота, поймавшего мышку.
– Я же не против. Только вы нас выселили. Так что нечего попрекать недоработкой! – ответила я на автомате и развела руками. На самом деле неважно было, что говорил Илья и что отвечала я. Главное, что он был здесь, что я таяла от его близости и просила Вселенную продлить эти минуты.
Мы спустились вниз. И Илья не стал дожидаться, пока я принесу ему кофе. Он пошел вслед за мной на кухню.
Сейчас процесс мне гораздо трудней давался. Я чувствовала взгляд Ильи и боялась забыть, сколько положила ложек кофе, добавила ли сахар. Все, чего мне хотелось, это очутиться в его крепких объятиях, почувствовать его дыхание на своей коже, забыть, как дышать от его поцелуя.
И как я ни старалась избавиться от этого наваждения, ничего не получалось. Наконец, я разлила свой фирменный «эликсир богов», и мое напряжение перераспределилось. Кофе с ватрушками тоже требовали к себе уважения!
Я рассказала, как нас встретили, чем мы занимаемся, чему научили Коржика, а Илья все это время не сводил с меня глаз.
И не знаю, чем бы закончилось наше кофепитие, если б не Анфиса. Она пропустила приезд хозяев, разбирая с поваром запасы в подвале. Домоправительница не обращала внимания на протесты Дежнева, который убеждал ее, что все можно купить, и как рачительная хозяйка закатывала в банки огурцы, помидоры, квасила капусту. Еще как только стали обживать дом, она с боем отвоевала участок земли под огород и парник. Хотя Дежнев собирался там сделать теннисный корт. Это мне Анфиса поведала с гордостью. «А я ему и говорю: это в свой теннис можете где угодно играть, а собственный огурчик и помидорчик не сравнится ни с каким покупным!»
– Илюша! Мальчик мой, – обрадовалась она, прижав улыбающегося «мальчика» к своей пышной груди.
Я оставила их вдвоем, им тоже было о чем поговорить, и думала, что волнения сегодняшнего дня закончены. Впереди ужин, наши вечерние занятия и спать. А гости тем временем уедут. Но все пошло не так.
Они остались и на ужин. И за столом я то и дело сталкивалась взглядом с Дежневым– старшим. Он будто изучал меня, и от этого я испытывала неловкость. Даже аппетит, который меня никогда не подводил, сейчас будто икота, «перешел на Федота», покинув меня.
И поэтому, когда уложила Аришку, я поняла, что основательно проголодалась. И само собой не усну, если не съем чего-нибудь сытно-вкусного. И я двинулась на кухню.
Меня б никто не осудил, но я все равно постаралась ступать тихо, как индеец на тропе войны.
Оказалось, не зря. Дежневы не уехали. Они сидели в столовой и пили коньяк. Очевидно, уже не по первой рюмке, потому что разговаривали довольно громко. Как хорошая девочка, я должна была бы так же тихо вернуться к себе в комнату и забыть про еду, но искушение услышать что-то тайное было слишком велико. От Анфисы я могу только узнать, во сколько лет у Илюши выпал первый зуб и когда он научился кататься на велосипеде. Застать меня на месте преступления тоже никто не мог. В доме, кроме нас, жила только Анфиса, но та укладывалась в кровать в десять часов и спала сном младенца.
– Сын, я так тебе благодарен! Если бы Аня узнала, что Аришка не твоя дочь, а моя, я не представляю, что было бы. С ее слабым здоровьем… Она бы не перенесла такого удара, – изливал душу Дежнев-старший, а я едва держалась на ногах от такой новости. Вот это дедушка!
Седина в бороду, а бес в ребро?! Теперь понятно, почему Илья не знает, с какого боку подойти к Аришке, а с «дедом» она осталась играть в шахматы. Чувствуется кровь. Интересно, а она его вообще видела раньше? Или он слился «с проекта» сразу после зачатия, а потом чувство долга заставило забрать девочку? Ну Дежневы, вы даете!
Я уже собралась вернуться к себе, устроив желудку акцию протеста. Но голос Ильи меня остановил.
– Ну ты ж понимаешь, что я это сделал из-за нее, а не из-за тебя! До сих пор в голове не укладывается, как ты мог!
– Ну прости. Если девочка тебе в тягость, я заберу. Скажу Ане, что сын не может уделять должного внимания. Она примет Аришку. И няню заберем.
– Не надо! – резко перебил Илья. А у меня сердце екнуло и, кажется, подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось так гулко, что я боялась, как бы отец с сыном не учуяли мое присутствие. Почему не надо? Из-за Аришки или из-за меня?
– Ты на Машу какие-то виды имеешь? А что, хорошая девушка. Правильная. Честно говоря, Мартина твоя меня напрягает. Хоть и говорит, что любит тебя, но в ней много фальши. Ты проверял ее родословную? Ее бизнес? Это Аня готова принять ее с распростертыми объятиями. Говорит, красивая, ухоженная, самостоятельная. Не стыдно людям показать. А на мой взгляд, там одна видимость. И Аришка ее боится. Подумай, сын! – Дежнев-старший, видимо, решил подкрепить свои слова очередной порцией спиртного, потому что я услышала характерное бульканье.
Ого! Так она еще и Мартина? Ну да. Не крестьянское имя…
Не успела переварить услышанное, как от новой информации меня уже конкретно заштормило. Илья ответил отцу:
– Да вот пока Аришки не было, меня все устраивало. Тина меня сразу покорила взрослым отношением. Знаешь, сколько мне приходилось буквально стряхивать с себя прилипал. Знакомишься, вроде ничего. С дипломом или учится. Ухоженная, спортивная. Но проходит немного времени, и начинает душить. Неглупая девчонка превращается в инженю, с образом «сломанных лапок». Она ничего не умеет, у нее ничего нет, она всего боится. И самое бесячее. У меня глаз дергается, когда я слышу «пусик», «котя», «зайка». А они, как назло, сюсюкают, превращая меня в идиота, пускающего слюни. И Тина резко выделяется на фоне этих овец. Но когда появилась Аришка, вернее, Маша, она превратилась в настоящую хабалку. И знаешь, я сильно опасаюсь, если я с ней расстанусь, она из мести может рассказать маме, кто на самом деле нагрешил…
Дальше портить карму неблаговидным подслушиванием не имело смысла, и я, снова, как индеец, прокралась к себе в комнату. Если раньше я была уверена, что Дежнев не для меня чисто по статусу, что такие, как он, не женятся на таких, как я. Не того поля ягода и все такое. Но теперь, когда Илья не опроверг слова отца насчет меня, на душе стало вообще тошно. Выходит, я не фантазировала по поводу его симпатии. А теперь, зная Тину, очень хорошо понимаю его. Даже если она его напрягает, он должен что-то придумать, чтоб защитить свою семью. Но, кроме заклятия молчания «силенцио» из Гарри Поттера, ничего в голову не приходило. Деньги у нее есть, так что не купишь. Самому рассказать осторожно маме – тоже не вариант, неизвестно, что у нее там со здоровьем.
Проворочавшись полночи, я, наконец, уснула. А проснувшись твердо решила выбросить Дежнева из сердца, раз Вселенная против.
И словно в подтверждение правильности моих выводов, гости уехали с утра, пока мы с Аришкой еще спали.
Вздохнув, я натянула домашний костюм и поплелась говорить «Доброе утро!» своей воспитаннице. Правда, перед дверью пришлось стряхнуть с себя грусть – печаль. Аришке намного хуже моего приходится. Она уже подхватилась с кровати и чуть ли не у порога уткнулась мне в живот и обхватила ручонками.
– Маш, – тихо сказала она, тесней прижавшись. – А дедушка уехал?
Я чуть дар речи не потеряла. Как она узнала? Услышала, как они выходят? Я-то дрыхла, потому что поздно уснула. А Аришка? Что, с утра караулила?
– А почему ты только про дедушку спрашиваешь? А …, – я запнулась, потому что в свете последних событий язык не поворачивался сказать «папа». – А почему ты не про Илью Никитича спросила?
– Деда такой добрый. Я его не боюсь. – хлопая глазенками, поделилась своими чувствами Аришка.
– Но папа же с тобой тоже добр? – встала я на защиту Дежнева.
– У него Тина. И она меня хотела сдать в интернат. А если они поженятся, то точно сдаст!
– Не говори таких вещей! – воскликнула я. – Никто никогда тебя никуда не сдаст!
– Почему они уехали, не попрощавшись? – задала логичный вопрос Аришка.
– Наверно, торопились, – я постаралась придать убедительности голосу, но и сама была неприятно удивлена этим фактом. Будто не посчитали нужным. – Давай одеваться и завтракать!
Я бодро улыбнулась и потормошила девчушку.
А за завтраком мы все-таки получили приятный сюрприз. На столе лежал лист бумаги, содержащей несколько строк, написанных резким, местами трудно читаемым почерком Ильи.
«Девочки! Нам нужно было срочно уехать. Возникли проблемы на фирме. Не скучайте. Мужчины рода Дежневых»
– Вот! – я помахала перед носом Аришки бумагой, непроизвольно расплываясь в счастливой улыбке. Мужчины рода Дежневых. Если б он написал – папа и дедушка, было б понятно, что послание не для меня. Хотя обращение «девочки» тоже грело сердечко.
«Черт бы тебя побрал, Дежнев!» – в который раз приходится говорить это. Маятник любви опять качнулся в его сторону, хотя я понимала, что не стоит расслабляться. И, кажется, Вселенная меня в этой мысли поддержала.
